Текст книги "Хозяйка каланчи (СИ)"

Автор книги: Адель Хайд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 22 страниц)

Глава 50

В школу нас обычно возили всех вместе, я Маша и Лев Алабин.

И когда мы сегодня ехали обратно, Лев вдруг сказал:

– Дарья Николаевна, я бы хотел с вами поговорить. Могу ли я вечером подойти к вам?

Я не всегда давала людям второй шанс, но в данном случае странная неприязнь первых дней переезда утихла, и в общем-то я даже обрадовалась, что Лев решился ещё раз попробовать сделать шаг навстречу.

Ведь, кроме принадлежности к роду Алабиных, во всём остальном парень был неплохой, я вспоминала, как он, не раздумывая кинулся меня спасать. Да и Маша о нём тоже отзывалась хорошо. Она, в отличие от меня, с ним больше общалась, потому что они пересекались на каких-то магических занятиях, что-то там было связано с землёй и со льдом.

– Хорошо, Лев Алексеевич, приходите, поговорим.

Ровно в половине десятого вечера Лев Алабин стоял возле входа в «летний» домик.

– Мне пойти с тобой? – спросила Мария.

– Нет, Маш, я схожу одна, послушаю, что он мне скажет.

Мне показалось, что Маша как-то расстроилась, но я не обратила на это внимания, решила, что ей просто скучно оставаться одной.

Я надела пальто, вышла из дома.

– Прогуляемся, Лев Алексеевич?

Он многозначительно мыкнул:

– Понимаю, почему вы не хотите разговаривать в доме.

– Кстати, – спросила я, – вы не знаете, Лев Алексеевич, а наш дом-то прослушивается?

На мой взгляд, Лев ответил весьма расплывчато, он сказал, что не знает точно, знает только, что у отца установлена весьма современная система безопасности. Поэтому невозможно исключить и такой вариант.

– Надеюсь, что на дорожках сада, – сказала я, – не расставлены подобные артефакты-передатчики?

– Ну, если вы думаете, что они там есть, Дарья Николаевна, давайте пройдём в лес.

– Сейчас темно, – сказала я.

– А мы не будем заходить глубоко. Встанем вон там, на опушке.

И Лев показал рукой в сторону небольшого мостика, который пересекал реку.

И мы пошли в ту сторону.

Но когда мы дошли до середины моста, я остановилась, и наклонилась слегка, вглядывалась в бегущую под мостом воду. В темноте она оказалась чёрной.

– Давайте постоим здесь, на мосту, – сказала я. – Что-то я не хочу идти в лес.

И мы остановились на середине моста.

– Дарья Николаевна, я бы хотел объясниться, – сказал Лев. – Я знаю, что вы мне не доверяете.

Я молчала.

Я могла бы ему сказать, что я не доверяю ему, потому что он изначально принадлежит роду Алабиных. Что в случает чего не сможет пойти наперекор отцу, но я думаю, что Лев Алабин это и так понимал.

Он немного подождал, но, видя, что я не отвечаю, продолжил:

– Я бы хотел стать вашим другом. Не всё то, что делает отец..., – Лев запнулся, будто бы подбирая более точные слова, – не со всем тем, что делает отец, я согласен. Но, где-то вы правы, пойти наперекор главе рода невозможно. И хотя я рос далеко от дел рода, после того как отец признал меня, я, конечно, почувствовал причастность.

Я, как глава своего маленького, но гордого рода знала, что это правда, члены рода не могут противоречит его главе, особенно если будет отдан прямой приказ.

И я снова промолчала, и Лев, вздохнув, произнёс:

– Но, несмотря на это, я думаю, что мы могли бы всё же с вами подружиться.

– Послушайте, Лев Алексеевич, – сказала я. – Если это задание вашего отца, то можете не беспокоиться, и, если надо, я могу ему сказать, что мы с вами подружились.

Лев вспыхнул. И это было странно наблюдать, потому что я уже привыкла к тому, что ледовеи на редкость спокойные ребята. А тут вдруг у парня даже глаза засветились.

Но когда он начал говорить, речь его была бесстрастно-спокойная, и это для меня тоже стало признаком ого, что мальчишку сильно задело моё предположение.

– Дарья Николаевна, я понимаю, что у вас есть все основания так говорить, но прошу вас не оскорбляйте меня. Я из тех мест, где никто никогда не дружил просто потому, что это выгодно. И как бы там ни было, я готов доказать, что достоин вашей дружбы.

И именно эти эмоции, которые были искренними, и позволили мне, пусть на капельку, но поверить ему, и я улыбнулась:

– Ну что же, Лев, давайте сделаем так, я попробую вам поверить, а в ближайшие дни у вас появится возможность доказать, чего стоят ваши слова.

* * *

Императорский дворец. Помещение архива.

– Интересная девочка, – сказал граф Апраксин наследнику императора, который зашёл, чтобы взять материалы по роду Пожарских, и теперь с удивлением смотрел на довольно тонкую папочку, тогда как папки с информацией по другим родам имели весьма внушительную толщину.

– Что не так с Пожарскими? – спросил цесаревич.

– Правильный вопрос задали, ваше высочество, – улыбнулся Апраксин, разглядывая себя в чёрных стёклах артефактных очков цесаревича.

– Давайте посмотрим, что у нас есть, – тоном университетского лектора начал говорить камергер его императорского величества, – когда-то род Пожарских получил магию от самого святого Владимира, став одним из двенадцати великих родов. А вот напомните-ка мне Александр Николаевич сколько сейчас великих родов?

На лице цесаревича появилось задумчивое выражение.

– Семь, – сказал он.

– Семь из двенадцати… И это за неполную тысячу лет, – произнёс граф Апраксин. – Поэтому, ваше высочество, тут не только род Пожарских надо смотреть. Тут надо смотреть всё.

– Но всё же, чем род Пожарских так ценен?

– Вероятно, своей магией, – сказал Апраксин.

– Магией, которая может остановить пламя? – помрачнел цесаревич.

– В том числе, – сказал Апраксин, – но, из того, что я прочитал, магия огнедержцев не просто про то, чтобы остановить пламя, она часть мироздания, убери её совсем и не останется выхода, вы же видите, что слабеют роды, даже у древних наследники рождаются слабые.

– Но вы сами-то верите, что из одного человека может возродиться целый род? – глаз цесаревича видно не было, но он и не скрывал скептицизм, отчётливо прозвучавший в голосе.

– Даже один огнедержец может удержать баланс..., если захочет, – прозвучало цесаревичу в ответ.

Глава 51

Через пару дней в школе, выходя с одного из уроков, я увидела Николая Шереметева, который с загадочным видом прохаживался по коридору.

– Здравствуйте, Николай! – подошла я к нему.

– Дарья Николаевна! – Николай расплылся в широкой улыбке, делая вид, что вообще-то он проходил мимо и никого не ждал, а меня так вообще не ожидал здесь увидеть, – Как ваши дела?

– Николай, Николай, – произнесла я в укоризненно, – мы с вами вообще-то не первый день знакомы, и в школе уже точно можно называть друг друга по имени.

Вот, никак не могла я себя заставить мальчишку называть по имени отчеству.

– Ох, ну простите! Вы же целая глава рода. Как можно! – продолжал Николай Шереметев.

Но я к нему такому ехидному уже привыкла.

Наконец, лицо Николая стало серьёзным, и он уже совсем другим голосом, и не так громко, сказал:

– Хотел вас порадовать. Отец договорился о вашей встрече с графом Апраксиным.

Я чуть было не подпрыгнула от радости.

– Когда?

– Сложность в том, Дарья, что граф может только сегодня, а потом он уезжает вместе с императором на две недели.

Я задумалась: «Конечно будет непросто так быстро организоваться, но будем надеяться, что Лев Алабин сдержит своё слово и покажет, чего оно стоит.»

– Во сколько встреча? – спросила я

– В три часа по полудни.

Так, занятия у нас заканчивались в два. Значит, охрана от Алабиных уже будет стоять возле школы. Обычно всегда было два экипажа, в одном сидела охрана, Я не знала точно их функции, только ли они должны были нас защищать, или ещё и контролировать.

Но в охране всегда присутствовал кто-то из Алабиных, ледовей, который обладал магией. А также были нанятые охранники, так называемая гвардия.

Гвардия была у каждого рода, как я прочитала в библиотеке у графа Давыдова. Не всегда в неё входили те, кто имел магические способности, даже в основном гвардии формировались из людей без магии, но с хорошей военной выучкой, боевики. Количество людей в гвардии регламентировалось в зависимости от титула и рода, и ещё были какие-то ограничения на уровне общего закона.

Ещё двести лет назад роды устраивали настоящие войны, пока император не прекратил это. С тех пор гвардии остались, скорее как демонстрация силы и могущества рода, но очень редко противостояние родов переходило в настоящую войну. Обычно император решал спорные вопросы.

И сразу пришла мысль: «А вот мне почему-то не стал помогать.»

Ну да, ладно. Я надеялась, что через графа Апраксина я смогу получить ответ на этот вопрос.

Только надо было организовать мой побег.

А для этого мне нужен был Лев Алабин. Я наделялась, что он сможет взять на себя охранников, которые приезжают за нами в школу.

Перемена была большая, и мы с Николаем пошли в сторону старшей школы.

Но не успели зайти в коридор здания старшей школы, где в основном учились молодые люди, потому что девушки, переходя в определённый возраст, уходили на домашнее обучение, или в женские пансионы. Потому что в этом возрасте, а это был возраст любви, как сказал бы поэт, считалось, что нечего подвергать лишнему риску семнадцатилетних красавиц.

– О, смотрите, какие люди! Сама глава рода Пожарских идёт!

Мне перегородила дорогу группа юношей. Я заметила, что среди них были и ледовеи, и буреносцы. Я ещё ни разу не пересекалась с буреносцами, но слышала, что они «взрывные» ребята, под стать своей магии.

Николай Шереметев шёл за мной. Он, конечно, по сравнению с этими высоченными лбами смотрелся мелковато, но зная Николая, этот не убежит.

Поэтому я остановилась, и, не обращая внимания на откровенное хамство, спокойно спросила:

– Мне нужен Лев Алексеевич Алабин. Господа, не могли бы вы подсказать, где я могу его найти?

– А он тебе зачем? – осклабился рыжий парень.

Я на него посмотрела:

– Представьтесь, молодой человек.

Он даже поперхнулся. Потому что, наверное, странно было услышать от девчонки четырнадцати лет такую «учительскую» интонацию.

– Борис Оленев, – слегка растерянно произнёс он, но потом неприятно осклабился и добавил:

– Но ты можешь называть меня просто Олень.

Я посмотрела ему на макушку:

– Вы уверены?

– В чём? – снова с неприятной усмешкой.

– Ну, в том, что вы олень.

Все засмеялись. А Борис «обиделся»:

– Да как ты смеешь, пигалица!

Шагнул ко мне, и тут же отлетел в другую сторону коридора.

Рядом со мной стоял Лев Алабин.

– Извинись перед Дарьей Николаевной, – тон Льва Алабина был ледяным, и я заметила, что сила всколыхнула воздух, и как будто бы даже похолодало.

– Что, деревня, только кулаками умеешь махать? – рыжий «олень» встал, но так и оставался стоять у стены, не подходя к нам

И на его руках появилось коричневое свечение. Лев только взглянул в его сторону, и рыжий взвыл, а коричневое свечение на его руках сменилось ледяной коркой.

– А-а-а, прекрати!

– Что здесь происходит? – раздался строгий голос.

Все повернулись. Позади нас стоял высокий мужчина в очках, в чёрном сюртуке, с небольшими залысинами на голове и острой бородкой.

– Артур Иванович... Алабин опять не может свою магию сдержать, – вдруг пожаловался рыжий.

Но Артур Иванович не обратил никакого внимания на жалобщика, он смотрел на меня.

– Что вы здесь делаете, сударыня?

– Мне нужно поговорить со Львом Алексеевичем Алабиным, – сказала я.

Артур Иванович посмотрел на часы, которые вытащил из нагрудного кармана. Часы были крупные, приделаны на цепочку, и произнёс:

– У вас ещё есть несколько минут.

Он повернулся в сторону Алабина:

– Алабин, потом зайдите ко мне.

Мы с Николаем и Львом Алабином вышли из помещения старшей школы и прошли в переход, там была небольшая ниша с эркерным окном. Встали туда, и я попросила Николая оставить нас со Львом одних.

Николай отошёл, а Лев сразу же спросил:

– Вам нужна помощь, Дарья?

– Да. Мне сегодня нужно остаться в школе до половины третьего и после уехать, но не домой.

– Вы с кем-то планируете встретиться?

– Это неважно, я потом вам всё расскажу, обещаю, но я рассчитываю на вашу помощь. Вы сможете мне помочь, Лев?

Лев задумался, я тоже молчала.

– Да, Дарья Николаевна, – наконец, ответил он, – я смогу, и уведу охрану, но вы должны знать, что после они всё равно за вами приедут, поэтому вам надо будет вернуться к школе.

Я подозвала Николая, он подошёл, но не дал мне ничего сказать, а сразу представился, и Алабин представился в ответ. А я вспомнила, что по этикету, это я должна была их друг другу представить.

Судя по всему, Николай тоже это вспомнил, и я ожидала, что вот сейчас он что-то скажет в своём стиле, язвительно-ехидное, но то ли Николай проникся торжественностью момента, то ли времени от перемены уже почти не осталось, но он промолчал.

Распрощавшись с Алабиным, мы с Николаем понеслись по коридору обратно в здание средней школы, и по пути я спросила:

– Николай, а обратно от дворца меня кто-то заберёт?

И судя по вытянувшемуся лицу Николая, этот момент они с отцом не обговорили.

– Дарья Николаевна, вы езжайте, а я с отцом поговорю, и мы что-нибудь придумаем.

– А кто меня там встретит? – спросила я, вспоминая запутанные коридоры императорского дворца.

– Ах, Дарья Николаевна, вы задаёте такие вопросы, как будто я лично договаривался с графом Апраксиным, – всё же не выдержал Николай.

А после взглянул на меня и, видимо, проникся моей растерянностью, и, вздохнув добавил:

– К сожалению, я не знаю, но думаю, что там всё будет просто и понятно.

* * *

Последние уроки я сидела как на иголках.

Когда наконец уроки закончились, и все дружно стали выходить из здания средней школы, я встала за колонну возле окна и смотрела, как прошёл Лев вместе с Машей.

Теперь была моя очередь.

Если у Льва не получится, и охрана не уедет, то придётся устраивать маскарад, я уже присмотрела халат, который использовался для персонала.

Потом же верну.

Ну, к моему счастью, в школу вернулся Николай и сообщил, что Алабины уехали.

Я вышла. Карета Шереметевых стояла в ожидании, я на всякий случай оглянулась по сторонам, но никого не обнаружила. Конечно, секретность надолго не удастся сохранить, и я даже была уверена в том, что разговора с Алабином-старшим не избежать.

Но успокаивала себя тем, что это уже будет после того, как я поговорю с графом Апраксиным.

Школа располагалась недалеко от дворца, поэтому за пятнадцать минут мы доехали. Карета Шереметьевых въехала внутрь, оказавшись в каком-то малом дворе.

Я ещё подумала: «С чёрного хода что ли привезли?»

Дверца кареты распахнулась, и я с удивлением увидела чёрные стёкла артефактных очков на красивом лице цесаревича Александра.

Глава 52

От неожиданности забыла поклониться.

– Добрый день.

Потом вспомнила, и на какое-то время зависла, в общем, как-то коряво у меня всё получилось.

Цесаревич усмехнулся:

– Что-то у вас Дарья Николаевна с этикетом не так.

– Ну уж простите, – вырвалось меня совершенно неожиданно, – в приютах нам этикет не преподавали.

Он вздрогнул:

– Вы были в приюте? А почему?

– Да, была пока Денис Васильевич меня не забрал. Или вы не знали, что родители мои погибли?

– То, что родители погибли, знал, – сказал цесаревич. – Но я предполагал, что вы жили у дальних родственников.

– Как видите, нет, – сказала я, а сама стала вертеть головой, а то, как-то странно, цесаревич есть, а вот «доверенного человека» нет.

«Но где же этот человек, который должен меня встретить?»

– Кого-то ждёте? – спросил меня наследник.

– Ну, вообще, да, – сказала я. – Я приехала на встречу, и мне сказали, что меня встретит доверенный человек.

И вдруг наследник улыбнулся.

Это было очень странно смотреть на улыбку человека, глаз которого не видно. Но я уверена, что вот именно сейчас, если бы его глаза были видны, в них бы тоже была улыбка.

– Если вы Пожарская, то доверенный человек – это я, – сказал цесаревич.

И я удивилась: «Ничего себе, я стала важной персоной, сам цесаревич меня встречает.»

– Ну что ж! Раз уж мы с вами всё выяснили, тогда пойдёмте! – сказал он.

И мы пошли по лестнице наверх.

Лестница была довольно узкая, а ступени высокие. И я пару раз чуть не споткнулась, но цесаревич Александр был настолько любезен, что поддержал меня.

Зато мы сразу вышли в коридор, где висели портреты. Видимо, и в прошлый раз я здесь встретила графа Апраксина, потому что его кабинет здесь находился.

От портрета мы свернули в боковой коридор и, остановившись перед высокими двустворчатыми дверями, цесаревич распахнул их, входя первым.

Я вошла в кабинет его сиятельства графа Апраксина вслед за цесаревичем, самого графа пока не было. Я посмотрела на высокие шкафы, уставленные книгами. Только книги были какие-то странные, на корешках были обозначены фамилии, а названий книг видно не было.

– Граф Апраксин взял на себя дополнительную нагрузку, – неожиданно прозвучало от цесаревича. – Он ведёт архив по летописи основных родов Государства Российского.

«Ух ты, – подумала я, – это значит, я в правильное место попала. Мне как раз очень нужна летопись по одному роду».

Видимо, заметив, как загорелись у меня глаза, цесаревич меня остудил:

– Я понимаю, Дарья Николаевна, что вам хотелось бы прочитать летопись своего рода. И признаться, я и сам заинтересовался, но материалов как раз по вашему роду практически не осталось. Не знаю, что там... Вот сейчас придёт граф Апраксин, он нам расскажет.

И цесаревич взял лежащую на столе чёрную папочку, тонюсенькую по сравнению с теми томами, которые стояли в шкафу, и передал мне.

Открыв её, я поняла, что именно это и была летопись рода Пожарских.

Глядя на моё расстроенное лицо, цесаревич произнёс:

– Не расстраивайтесь, Дарья Николаевна. У некоторых родов и того нету.

Хотела я ему сказать, что мне некоторые роды до лампочки, про свой бы узнать, но не успела.

Дверь распахнулась, и в кабинет вошёл граф Апраксин.

– О, Александр Николаевич! Встретили уже мою гостью? Благодарю вас, – сказал он. – Ну-с, Дарья Николаевна, о чём бы вы хотели поговорить? И к чему была такая таинственность?

– Доброго дня Степан Фёдорович, – приветствовала я графа, – уже и не знаю, слышали ли вы, но с некоторых пор я проживаю на территории имения графа Алабина, находясь от него в некоей зависимости. И граф проигнорировал мою просьбу передать вам вопрос о возможности встречи. Поэтому пришлось задействовать школьные связи.

Я взглянула на цесаревича, потом перевела глаза на графа и доверительно сообщила:

– Мы с Николаем Шереметевым учимся в одной школе и, можно сказать, дружим. Вот я через него и передала.

Апраксин и цесаревич переглянулись.

– Позвольте, – спросил цесаревич, – Дарья Николаевна, но насколько я помню, вы достигли магического совершеннолетия?

– Да, Александр Николаевич. И государь император это признал.

– Но... позвольте, тогда на каком основании граф Алабин диктует вам, что вам делать?

– Меня обвинили в том, что я являюсь причиной выхода пламени в столице.

– Постойте. Разрушение дома графа Давыдова – это то, о чём вы сейчас говорите?

– Ну, во всяком случае, меня в этом обвинили, – не стала я скрывать.

Тут заговорил граф Апраксин:

– А ещё, полагаю, появление пламени в торговой галерее? В этом тоже вас обвинили?

– Да, – сказала я. – Но, господа, я вас уверяю, с того момента, как я приняла источник я точно знаю, что каланча стала сильнее, и я магию полностью контролирую, поэтому пламя не могло выйти.

Граф и цесаревич снова переглянулись. Мне не понравились эти переглядывания.

– Но вышло, – произнёс цесаревич, и добавил, – и это весьма странно.

После чего взглянул на меня:

– Не менее странно, что вас полностью контролируют Алабины.

Я вот не поняла, что имел в виду наследник, говоря так, не мог же он знать, что в приказе, подписанном императором, была юридическая лазейка? Или мог?

Тем не менее я сказала:

– Я пыталась изменить это, но с исчезновением графа Давыдова и тем, что мне не удалось попасть на приём к императору, у меня просто не осталось другого выхода. Потому что после возгорания в доме Давыдова приехал магический контроль, и я испугалась.

Цесаревич замолчал, а потом, снова взглянув как-то странно на графа Апраксина, сказал:

– Мне пора, оставляю вас, для вашего дальнейшего разговора я вам не надобен. До свидания, Дарья Николаевна, был рад с вами повидаться.

Я удивилась. В ту первую встречу я почувствовала ненависть, идущую от наследника. А сейчас он рад был со мной повидаться?

И я услышала смех.

– Я что, сказала это вслух? – Повернувшись, спросила я графа Апраксина.

Граф кивнул:

– Дарья Николаевна, хочу вас уверить, никакой ненависти Александр Николаевич к вам не испытывает.

– Да сейчас я это ощутила, но, когда мы встретились в первый раз, и он узнал, что моя фамилия Пожарская, мне показалось, что ему это сильно не понравилось.

– Вероятно, это была первая реакция именно на фамилию рода. Слишком много Александр Николаевич потерял.

– А что с ним случилось?

– Ну, во-первых, он потерял зрение, и то, что были разработаны специальные артефакты в виде очков, позволяет ему видеть. А во-вторых... а то, что, во-вторых, я не могу вам сказать, – неожиданно сказал Апраксин. – Потому что это государственная тайна.

– Спасибо, – сказала я. – Не надо мне никаких государственных тайн. Вы мне лучше расскажите про мой род, а то я ничего про него не знаю. Так ещё и цесаревич расстроил, сказал, что в бумагах ничего особо нет.

И я продемонстрировала графу Апраксину тонкую папку, которую держала в руках.

– Дарья Николаевна, я действительно знаю ненамного больше, чем в этой папке. Но готов вам рассказать всё, что знаю, возможно, что-то чистый миф, а что-то, наверное, правда. Ваше дело будет, что чем считать.

* * *

Следующий час мы проговорили. Степан Фёдорович действительно не жалел информации, рассказывал мне всё, что он знает.

На мой взгляд, знал он много. Но в действительности эта информация и вправду напоминала сказку.

Граф рассказал, что был князь Владимир Ясно Солнышко. Получил он в дар божескую искру, магию. Но один человек не мог её сдержать, и тогда разделил он её между двенадцатью родами.

А Пожарский был его другом, и ему он отдал, как другу, самую тяжёлую ношу, центральную.

«Если когда-нибудь погибну я, – сказал Владимир Ясно Солнышко, – ты сможешь держать магию остальных родов, или, если в моём роду ослабнет Искра Божия, ты сможешь её зажечь».

И с тех пор на троне всегда были потомки Владимира Ясно Солнышко. Сильные маги земли сменялись сильными магами льда или воды. А рядом, возле трона, всегда стояли огнедержцы, готовые подхватить или усилить.

И так было много сотен лет, пока не родился Огнимир-огнедержец.

И Снежана-ледяная дева влюбилась в Огнимира. Так сильно, что преступили они закон магический.

Но не просто так боги завещали беречь чистоту магии. Не выдержала Снежана и погибла вместе с нерождённым дитём.

Сердце у Огнимира не выдержало, и вышло пламя из-под контроля. Половина Руси горела, много погибло огнедержцев, тогда пламя забирающих.

И с тех самых пор стали опасаться все огнедержцев. Расселять их подальше от столицы, чтобы не дай бог не случилось беды страшной.

И граф Апраксин закончил свой рассказ, посмотрел на меня.

– Вот так вот, Дарья Николаевна.

А я сидела, раскрыв рот.

– И что? – спросила я. – И всё?

– На этом легенда обрывается, Дарья Николаевна. Что в ней ложь, что правда, никто не знает. А только когда на престол взошёл государь наш батюшка Николай Александрович, то батюшку вашего попытался приблизить. Но случившееся в летней резиденции подтвердило, что огнедержцы опасны.

– Но на самом деле это не так! – воскликнула я, – я точно заню!

– И я знаю, Дарья Николаевна, что это не так, но магический контроль в тот год в этом убедить не удалось.

– А что же мне теперь делать? Получается, что история повторяется. Я появилась, магия у меня появилась, приняла силу источника, и сразу два выхода пламени. У меня отнимут магию теперь, да? – спросила я.

Граф Апраксин посмотрел на меня.

– Дело, Дарья Николаевна, выглядит крайне серьёзно, но я вам верю. Раз вы говорите, что полностью контролируете источник, значит, что-то ещё происходит. Что-то, чего мы не видим и не понимаем.

А мне вдруг как-то нехорошо стало. Если уж первые лица Империи говорят, что что-то не то происходит, но сами не знают, что, что смогу сделать я?

– Сходите к источнику, Дарья Николаевна, – посоветовал мне Апраксин. – Там, рядом с местом вашей силы, вы увидите больше, чем находясь в зоне действия чуждого вам источника. А я попробую поговорить с государем императором, чтобы дали вам возможность самой управлять своей судьбой.

* * *

Конечно, к школе я к пяти не успела. Приехала, было уже почти шесть, и встречал меня у школы сам Алексей Иванович Алабин.

– Где же вы были, Дарья Николаевна? – холодно спросил он.

– По делам ездила, – в тон ему ответила я.

– Куда? Позвольте поинтересоваться?

– Не позволю, Алексей Иванович. Это моё личное дело.

И по взгляду Алабина я поняла, что дело моё может и личное, но дело моё плохо.

А когда мы подъехали к имению, и я вошла в летний домик, Маша сделала страшные глаза и предложила сразу выйти на улицу.

– Даша, Анастасия Филипповна связалась со мной, сообщила, что Давыдова нашли.