Текст книги "Хозяйка каланчи (СИ)"

Автор книги: Адель Хайд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 22 страниц)

Глава 67

– А зачем им Дарья Николаевна? – удивлённо спросил граф Давыдов. – Насколько я понимаю, нужен тот, кто в нарушение магического закона родился.

– У них сейчас есть, – Лев снова побледнел и кинула взгляд на меня, – но им потом понадобится новый.

И все замолчали, понимая, какая участь меня могла ожидать.

Внутри у меня уже не было огня, от всех этих откровений моё пламя превратилось в кусок льда, и теперь он царапал меня изнутри, и было очень страшно задавать следующий вопрос, но я спросила:

– Лев Алексеевич, а сколько же лет...

Я так и не смогла договорить. Но цесаревич был гораздо решительнее меня.

– Сколько лет они используют человека в составе артефакта?

– Тот, кто сейчас там поддерживает этот артефакт, там уже пятнадцать лет. Но, насколько я понял, чем чаще они им пользуются, тем быстрее он … изнашивается.

Тётушка вдруг вскочила, закрыла рот рукой.

– Простите, – быстро сказала она и выскочила из комнаты.

Я её понимала, ей-то вообще тяжело, она сразу спроецировала этот рассказ на Алексея. То есть в какой-то момент они берут и подключают вот такого вот, пусть и с дефектом развития, но всё же человека, к артефакту...

– А он живой? – спросила я, тоже ощущая подступающую тошноту.

– Насколько я понял, – глухо ответил Лев, – только физическое тело. Разум погибает после того, как маг становится частью артефакта.

– Не расстраивайтесь так, Дарья Николаевна, – сказал Вяземский. – Для магов, рождённых с нарушением закона, нет шансов остаться в своём уме.

Я скептически на него посмотрела и перевела взгляд на брата.

– Это феномен, – сказал Вяземский. – И мне очень жаль, что мы уже не сможем узнать у вашего отца, как ему это удалось.

– Да и не нужно, – резко сказал цесаревич. – Зачем это? Закон нарушать нельзя.

– Ваша правда, Ваше Высочество, – склонил голову Вяземский. – С этим шутки плохи.

– Ну так что, Аристарх Григорьевич, – сказал Его Высочество, – поедете на Совет?

Вяземский помолчал пару секунд.

– Готов поехать и выступить тоже готов, вот только, Ваше Высочество, дружину, а лучше армию, поднять надо. Насколько я знаю Константина Ухтомского, заполучив то, что он уже считает своим, просто так он это не отдаст. И моя вам рекомендация, действовать очень жёстко и решительно. Потом оправдаетесь. Но ежели будете мямлить, то оправдываться будет кто-то другой.

Я тоже посмотрела на цесаревича, и мне вдруг пришла в голову мысль: неужели всё настолько серьёзно?

Вяземский будто мысли мои услышал.

– Смена власти, – неожиданно тихо, но при этом так, что все услышали, сказал князь, – это всегда очень серьёзно. Не рассчитывайте на лёгкую победу, просто если она получится, то считайте, что вам повезло.

После этого тяжёлого разговора очень хотелось забиться в комнату, поярче разжечь камин, и сидеть с чашкой горячего чая и наблюдать за тем, как горит пламя, как огоньки играют в его тёмной пасти.

Тётушку мы с Алексеем нашли в холле перед гостиной. Она сидела на маленьком диванчике, в руках у неё был влажный платок, и она им периодически утирала лицо. Пахло нашатырём.

– Матушка, – произнёс Алексей, – не берите так близко к сердцу. Я же жив, здоров, и магию свою ощущаю.

– Да, – сказала я, – я тоже её ощущаю, и спасибо, что помог, меня чуть не разорвало, а ты остановил.

– Да, да, – вдруг призналась тётушка, – я почувствовала, что я не смогу остановить.

– Вот. – сказала я, – а это означает, что магия Алексея такая же сильная, как у меня, а может и сильнее

– Так что, Алексей Константинович, как только сможем, пойдём в каланчу, – и на этом мы разошлись по комнатам, отдыхать.

Я знала, что вряд ли цесаревич и граф Давыдов утерпят до утра и не начнут обсуждать план, но у меня не было сил, чтобы к ним присоединиться.

* * *

На следующее утро, проснувшись рано, я первым делом отправилась на кухню – и даже не из того расчёта, что там всегда можно разжиться вкусным завтраком, а чтобы узнать, кто уже его заказал. Если граф Давыдов заказал, значит, можно встретиться с ним и обсудить сложившуюся ситуацию.

А на завтраке я узнала, что ни цесаревича, ни графа Давыдова в поместье Вяземского больше нет, что они уехали сторонников набирать. Зато в этот день к завтраку спустился патриарх рода Вяземских. Я его и спросила:

– Аристарх Григорьевич, а вы когда в столицу собирались?

– А что, Дарья Николаевна, вам не терпится, чтобы я уехал? Заседание совета завтра, с утречка и пойду.

– А как вы пойдёте?

– А как и ходил, с артефактами.

Так и получилось, что цесаревич с Давыдовым меня с собой не взяли, и князь Вяземский тоже ушёл вместе с внуком на государственный совет.

Вот и осталась я в имении Вяземского почти одна, вернее тётка, Алексей и я. Лев Алабин тоже присоединился к цесаревичу. И я подумала, что это хорошо, ведь он давеча был так расстроен, рассказывал такие ужасные вещи, а заработать дополнительное доверие от Его Высочества всегда полезно.

В общем, все были где-то по делам. Мы же наверствовали с Алексеем пропущенное время, я рассказывала о себе, а он впитывал информацию, как губка, а потом мы пошли в библиотеку, и, оказалось, что Алексей умеет читать. И, взяв книгу об истории государства, парень «пропал».

А когда солнце уже покатилось к завершению дня, к воротам имения подъехала карета в сопровождении двух больших повозок, и конного отряда охраны. Из кареты выбрался высокий худой светловолосый мужчина. Ледовей – это было видно сразу, я наблюдала за происходящим из окна, и размышляла, кто это мог быть.

Выяснилось кто он довольно скоро, когда он крикнул, что он сын Аристарха Григорьевича – Аркадий Вяземский.

И Аркадий Вяземский приказал открыть ворота. Кому другому охрана бы отказала, но сыну Аристарха Григорьевича, проявившему родовую силу в приказе, отказать не смогли, и вскоре дом наводнился людьми, которые, оказывается, в двух других повозках были.

В мою дверь вскоре постучали.

– Войдите, – ответила я, пытаясь что-то придумать, но не успела, поэтому, когда меня спросили:

– Дарья Николаевна Пожарская?

Я кивнула, и произнесла, стараясь, чтобы голос не дрожал, а был, как и у ледовея, стоявшего передо мной, высокомерно-холодным:

– Да. С кем имею честь?

– Аркадий Аристархович Вяземский. И вам, Дарья Николаевна, надлежит проехать со мной.

Я удивилась.

– Куда же?

– С вами будущий император пообщаться желает.

Я сглотнула, ощутив дрожь в коленях. Понимала, что это какая-то засада, что сейчас меня увезут, и уже оттуда не выпустят, поэтому уезжать мне никак нельзя. И я решила притвориться неумной девочкой.

Глава 68

– В каком смысле будущий Император? – удивлённо воскликнула я, – а куда делся Николай Александрович?

– Вы что, не знаете? – удивился ледовей, – Николай Александрович при смерти, в больнице.

А мне вдруг стало понятно, почему наследником князь Вяземский признал Аверьяна. Сын Вяземского магией почти не обладал, врдя ли мне бы удалось «водить за нос Алабина, например. А этот, ничего, ведётся, и я продолжила:

– Так он же ещё не умер. Что же вы его уже похоронили?

– Дарья Николаевна. – прозвучало мне в ответ снисходительно, – так уже известно, что у него магические каналы взорваны. Поэтому императором он никак быть не сможет.

– Ой, как жалко-то, – заголосила я, и, совершенно искренне добавила, чувствуя, как от слёз начинает щипать глаза, – он мне так нравился, такой хороший дядечка.

Я вспомнила и про императора, и про те ужасы, которые рассказывал Лев, и слёзы полились. Я села на стульчик и давай плакать, и оказалось, что даже гадкий Аркадий Вяземский слёз не переносит.

– Так, Дарья Николаевна, вы что? Бросьте это.

А я подумала, что по уму до Аверьяна ему, ка луны, Аверьян, хоть и бастард, а гораздо смышлёнее будет. Я достала платок и громко высморкалась, и заметила отвращение на лице Вяземского. «Ничего, – подумала я, – переживёт.»

– Вам надобно проехать со мной, – повторил ледовей.

– К чему такая спешка? – сказала я, разведя руками, – всё равно цесаревичу сейчас не до меня будет.

– К-какому цесаревичу? – вылупил глаза Аркадий Вяземский.

– Вы же сами сказали, будущий Император, – удивилась я, – а будущий Император у нас кто?

– Кто? – переспросил он.

Мне, если честно, уже в голос хотелось рассмеяться.

– Сын нынешнего Императора, наследник Александр Николаевич. Это что же, Аркадий Аристархович, вы элементарных вещей не знаете?

Он ничего не возразил, видать, возражений против моей логики у него не нашлось. Но всё же сказал:

– Вам всё равно надо поехать.

– Не надо мне никуда ехать. Что же я там буду ему глаза мозолить? У человека, Аркадий Аристархович, такое горе, нехорошо это.

– Ну так, Дарья Николаевна, он же сам вас пригласил.

– Но если сам, – сказала я, – тогда, конечно.

Смотрю, радость появилась на лице Вяземского-младшего. А я подумала, как бы мне тётку с Алексеем предупредить.

– Ну, пойдёмте тогда, – сказала я ему и направилась к тётушкиной комнате.

– Куда вы идёте, Дарья Николаевна? – спросил Вяземский-младший.

– Как куда? За тётушкой. Вы что же думаете, я с вами одна поеду? Я ещё не совершеннолетняя.

– Постойте, но по моей информации магического совершеннолетия вы достигли.

– Аркадий Аристархович, – сказала я ему, – я вас сегодня первый раз в жизни увидела. Вы бы сами свою дочь отпустили с незнакомым мужчиной?

Сын Вяземского закашлялся.

И мне сразу захотелось постучать ему чем-нибудь тяжёлым, но не по спине, а по голове. Но, похоже, что ему и так «хватило», а пока он приходил в себя, я уже дверь распахнула:

– Анастасия Филипповна! Алексей Константинович!

Тётка с Алексеем напряжённо всматривались в окно.

– Дашенька, я думала, ты ещё спишь.

– Да нет, разбудили вот, – я посторонилась, и в дверь вошёл Аркадий Вяземский. Увидев стоящего перед ним Алексея, который был выше его примерно на голову, он сделал шаг назад.

– С кем имею честь?

– Алексей Константинович Пожарский, – сказал Алексей, и по-взрослому, по-мужски произнёс. – А вы по какому вопросу?

– Ой, представляете! – снова вступила я таким голосом, чем вызвала неподдельное удивление у тётушки. – Это Аркадий Аристархович, сын князя Вяземского. Он говорит, что со мной будущий Император пообщаться желает. Представляете? А я и говорю, и чего бы это цесаревичу со мной общаться? Ему сейчас подле отца сидеть надо, молиться за его здоровье. А Аркадий Аристархович уверяет, что он со мной увидеться хочет. Ну если так, я же не могу одна поехать.

Я внимательно посмотрела на Алексея, и поняла по глазам, что он разгадал всю мою игру.

– Нет, конечно, Даша, – сказала тётушка. – Я тебя одну не отпущу. Да и без прощания с главой рода Вяземских дом покидать не следует.

Вот молодец тётка, сразу поставила условия, выполнение которых могло обеспечить мне безопасность. И всё бы у нас получилось, если бы этот Аркадий Аристархович не вытащил бы из кармана портальный артефакт. И мы даже среагировать не успели.

Алексей вроде дёрнулся в мою сторону, но ледовей, хотя магически и слабее, а только схватил меня и утянул в воронку перехода.

Напоследок ещё успела прийти ко мне мысль: обычно же из родовых домов портал не откроешь, только в специальном зале. Но, видать здесь хитро получилось, кровь-то Вяземского, вот ему ворота и открыли, и артефакт перехода сработал. Не убереглась я.

* * *

Зал государственного совета.

Князь Константин Ухтомский смотрел на себя в зеркало. На голове его пока не было императорской короны, но воображение уже рисовало её, слегка надвинутую на лоб, сверкающую бриллиантами и рубинами.

«Осталось немного», – подумал он.

Сегодня все эти старые и не очень аристократы-советники поднимут свои руки, и на троне Российской империи сменится династия.

Когда прапрадед Ухтомского нашёл древнюю книгу, то в ней говорилось, что только при балансе всех видов магии будут продолжать рождаться магически одарённые дети и магия не иссякнет. И правда на Руси дольше, чем в других странах она держалась. В Европе-то уже почти и нет магии, редкость там появление магически одарённого ребёнка.

А всё потому, что в империи долго не нарушали заповеди.

Но и в империи в определённый момент всё пошло наперекосяк. А виной всему жадность и зависть. Одному ледовею вдруг показалось казаться, что их не ценят. Вот, мол, огнедержцев ценят, а за что?

И кто кого убил первым, история не сохранила, но только после этого магия стала уходить. И начались прорывы, стало плохо. Не было больше такого сильного мага, каким был Владимир, чтобы удержать рвущуюся на землю магию пламени. Никто толком и не знал, что это.

Ухтомские только два поколения назад узнали, и вдруг поняли, что, если огнедержцы, а особенно Пожарские захотят, то играючи станут императорской династией.

Хотя странно, ведь с этими знаниями они могли стать главными магами, и на троне Империи давно бы сидели Пожарские. Почему же они не воспользовались этим знанием?

Прадед Константина Ухтомского, когда начал лезть в магические законы, сразу обнаружил взаимосвязь. Вот только уговорить ни одного огнедерджца на то, чтобы тот пламя выпускал, когда ледовеям надобно, Ухтомский не смог.

Зато смог приобрести для рода артефактора. И артефактор этот придумал, как магию возвращать. И с тех пор в роду Ухтомских, может, и сильных магов не было, но хорошие середняки всегда вырастали, в отличие от других родов, где ребёнок мог и без магии родиться, и тогда никто не знал, что делать.

Всё дело в том, чтобы магию, распределённую на весь род, направить к главе рода или к наследнику. Но каждому в роду одарённому такой амулет пойди сделай, да ещё и проконтролируй, что носят.

И тогда Ухтомский-старший по совету своего друга придумал, что если взять одарённого бастарда, и при рождении одарять его памятной вещью, то один из детей всю магию себе постепенно и заберёт.

Да вот только смотреть, как рядом с тобой растёт и теряет силы твой же ребёнок, оказалось невыносимым даже для Ухтомского. И тогда детей начали отдавать в специально созданные императорские приюты, где им обеспечивали прекрасные условия. А чтобы не потеряли памятную вещицу, вкладывали им в голову, что эта вещица память о родителях или о доме. И дети, как правило, очень крепко к ней привязывались.

Оставалось только держать страну в подчинении, чтобы все благодарны были за спасение от пламени. Ну и с этим прадед Ухтомского справился, правда, не в одиночку, а тоже с другом, который ему книгу-то и отыскал, и с другим артефактом помог.

Оказалось, что точно по такому же принципу, как и артефакт для возвращения магии, можно было с помощью другого артефакта сохранять магический баланс, и к огнедержцам каждый раз на поклон не бегать. Тем более что ни один из них так и не согласился.

Константин Ухтомский отбросил ненужные мысли и сомнения. Три поколения Ухтомских шло к этому, и ему, Константину, выпала честь стать новым Императором Российской Империи.

Придя в Совет, князь оглядел трибуны. Почти все родовые места были заняты, понятно, что от древних родов остались жалкие остатки, но те, кто остались, все здесь. Ухтомский знал, что все должны проголосовать за него. Все были повязаны, почти не осталось тех, кто артефактами передачи магии не пользовался.

Он отметил, что скорее всего князь Вяземский не придёт, старик уже очень давно никуда не ходил. Нету и графа Давыдова. Князь Ухтомский поморщился: если его не поймают, то это может стать проблемой.

Заседание началось. Не успел князь Козловский, нынешний глава Совета произнести вступительную речь, как двери распахнулись. Это было странно, после начала заседания совета существовала традиция двери не открывать. Но они распахнулись, и в проёме показался старик Вяземский. Коляску катил молодой, очень похожий на деда мужчина – Аверьян Вяземский.

– Надеюсь, что я не опоздал, – сказал, а не спросил князь Вяземский.

Пришлось Козловскому отвечать, попробуй проигнорируй, мигом заморозит, таких патриархов, как Вяземский, немного осталось.

– Ну что вы, Аристарх Григорьевич, разве могли вы опоздать.

Вяземский кивнул, и показал внуку, куда подвезти коляску, коляска остановилась напротив Ухтомского, возле пустующего места в первом ряду.

Князь Козловский продолжил свою речь, а князь Ухтомский каждый раз поглядывал на Вяземского. Что происходит? Почему вдруг Вяземский решил приехать?

Утром Ухтомскому доложили, что последнюю из рода Пожарских и, возможно, цесаревича видели в Новгороде. Из чего был сделан вывод, что они могли укрыться в имении Вяземского, и тогда Алабин предложил отправить Аркашу проверить.

Князь Козловский закончил речь объявлением:

– Господа, все вы знаете о несчастье, постигшем нашего Императора. Факты, которые предъявили нам графом Алабиным, прямо указывают на связь между покушением и цесаревичем. Как ни прискорбно нам об этом говорить, но пришло время смены династии.

– И кого же предлагает глава Госсовета? – вдруг прозвучал скептический вопрос от князя Вяземского.

– Предлагаем Константина Ухтомского. Никаких нарушений здесь нет, Аристарх Григорьевич, поэтому считаю ваш скептицизм неуместным.

– Помилуйте, какой скептицизм? – усмехнулся князь Вяземский, и спросил, – А не напомните ли мне, какими качествами должен обладать будущий Император? Забываю всё.

Князь Козловский стал зачитывать семь качеств, которые должны были характеризовать претендента на престол Империи. Первым стояло соблюдение магического закона.

Выслушав все семь, князь Вяземский сказал:

– Придётся кандидатуру князя Ухтомского отклонить.

– По какой такой причине? – вдруг возмущённо спросил глава Совета, который по идее должен был оставаться бесстрастным.

– Нарушение первого пункта.

В зале раздались шёпотки, переходящие в гул. Нарушение магического закона – обвинение было страшным. Поэтому все в конечном итоге замолчали, и взгляды устремились на князя Вяземского.

А тот тихо и оттого страшно произнёс:

– Обвиняю князя Константина Ухтомского в нарушении магического закона.

– А где доказательства? – крикнул кто-то.

Вяземский поднял руку и вывел в воздух, сделав поярче, чтобы видно было всем, магическое плетение – слепок, снятый с Алексея Пожарского. Ледовеи сразу ахнули, остальным понадобилось немного времени, чтобы настроиться и увидеть, что рисунок магии князя Ухтомского сплёлся в причудливую вязь, рваные, изогнутые, нечёткие линии, грязные следы чужой магии, смешанной с той, которую закон запрещал.

Глава 69

На выходе из портала я не удержалась и упала, больно ударившись коленями. А вот Аркадию повезло ещё меньше – он тоже упал, но как-то навзничь, ударившись головой, и теперь лежал без движения.

Первая мысль была, подойти к нему и пошарить по карманам. Вдруг есть заряженный портальный артефакт, и тогда я смогу сбежать. А вот бросив второй взгляд на неподвижно лежащего мужчину, я вдруг поняла, что он не просто лишился чувств. И сразу желание шарить по карманам пропало.

Вот что за характер? Если у поверженного врага, это можно, а, если у трупа, то это мародёрство.

Я огляделась. Вывалились мы с Аркадием Вяземским посреди леса, на берегу небольшой речки. У меня создалось впечатление, что ввиду необходимости экстренно активировать портальный переход он либо что-то напутал, либо не рассчитал, что лишний вес может сбить заложенные в артефакт координаты. Я ожидала, что Вяземский перебросит меня в гнездо Алабиных, но то ли они переехали, то ли место встречи было другим.

У меня было ощущение, что все чувства, отвечающие за восприятие, словно заморозились, а вот прагматизм, логика и аналитические способности, обострились, и, вместо того чтобы испытывать ужас, и находиться на грани истерики, я стояла, и просчитывала варианты. Как робот какой-то.

И при этом сердце у меня билось часто-часто. И в районе плеча на обеих руках было ощущение холода, как раз в том месте, за которое меня ухватил Вяземский при переносе через портал. Хотя я точно знала, что магии он не использовал.

В конце концов я всё-таки решилась и подошла к лежащему на земле мужчине, и только тогда увидела, что из-под его головы натекла кровь.

«Не очень крепкая черепушка оказалась у сына Вяземского,» – подумала я, сдерживая тошноту. Было страшно, но надо было понять, жив он или нет? Осторожно приложила пальцы к его запястью. Долго не могла найти место, где можно нащупать пульс и, когда мне уже показалось, что пульса просто нет, я вдруг уловила, что есть, просто очень слабое.

Как ему помочь, я не знала, зато рядом с ним, я нашла портальный артефакт, который он активировал, но артефакт был практически пуст, возможно, что куда-то, я и смогу переместиться, всё же вес у меня небольшой, но вот заполнить такой артефакт не смогу, абы какая магия туда не подходила, такие артефакты заряжали специальные маги-портальщики или маги с воздушной стихией. У меня таких способностей, к сожалению, не было.

Чувствуя себя мародёром с большой дороги, я проверила остальные карманы неудачливого похитителя. В одном нашла медальон, похожий на женский, с кулоном, который открывался с помощью нехитрого замочка. Я взглянула внутрь: там был портрет женщины. Наверное, возлюбленная, раз в кармане возле сердца носит.

Вся та цивилизованность, которая во мне ещё осталась, кричала, что надо как-то человеку помочь. Но натренированный уже здесь инстинкт выживания возражал, тихо и спокойно разъясняя, что, во-первых, и, скорее всего, ему уже не поможешь, а во-вторых, самой надо спасаться. Не ровен час, он активировал какой-нибудь маяк, и сейчас сюда ледовеи набегут, схватят, и неизвестно что ещё сделают.

В портальном артефакте оставалось ещё немного заряда. Можно было предположить, что мне хватит той энергии, которая в нём осталась, чтобы переместиться. Вот только куда? Где я нахожусь? Для того чтобы рассчитать точку, в которую я могу попасть, мне нужно было знать, хотя бы примерно, где я или возле какого населённого пункта.

В карманах Вяземского было немного денег, их я тоже забрала, и, что любопытно, угрызениями совести уже не страдала. Вот значит, как, достаточно одного раза, чтобы уговорить совесть, потом она уже молчит.

Я оставила Аркадия Вяземского лежать на лесной поляне, поставила на него небольшую магическую метку, чтобы потом передать его отцу или кому-то из старших магов, и пошла на выход из леса.

Довольно быстро вышла к дороге. Было ещё светло, но дорога была достаточно пустынной, во всяком случае, за то время, что я шла, мимо проехала всего одна телега с крестьянами, да промчался экипаж. Это я увидела, успев спрятаться в кустах.

Почему-то мне казалось, что я знаю эту местность, как будто бы я здесь когда-то бывала, была у меня мысль, что это недалеко от Москвы, но я не могла в это поверить, ведь не могло же мне так повезти. Вскоре впереди я увидела населённый пункт. Городскую арку, такие ставили в провинциальных городках, и прилегающие к городу деревни.

Осторожно, стараясь ничем выделяться, прошла сквозь деревни, здесь я не опасалась, обычно крестьяне заняты своими делами, и не обращают внимания на путников. Идёт и идёт, главное, что нас не трогает.

Вошла в город через арку. Раньше такие арки использовались, чтобы выявлять тех, кто пришёл со злым умыслом, но мне казалось, что это какие-то легенды, и арки скорее превратились просто архитектурные сооружения.

Но на всякий случай старалась думать о хорошем, а то мало ли?

На меня никто внимания не обратил, идёт себе девочка, в простом тёмно-синем платье, тем более что за аркой городок вдруг стал выглядеть более суетливым, люди сновали по улицам туда-сюда. Дошла до площади, на которой была расположена железнодорожная станция, меня поразило, что много людей толпилось возле станции и железнодорожных касс.

Я остановилась возле тётки, торговавшей пирожками. Порадовалась, что не оставила деньги в кармане у Аркадия Вяземского, и прикупив, тёплый, румяный и ароматный пирожок с капустой, попыталась разговорить тётку.

– А что случилось? Что за такая суета?

Оказалось, что в столице какой-то праздник, и все ждут дневного поезда, чтобы туда поехать.

– Какой праздник?

– Так выборы императора, – заявила торговка.

«Какие выборы? – подумала я – Там же вроде император при смерти.»

– А далеко ли от столицы отсюда?

– Так на поезде час всего. На телеге может, за три. А ты откуда будешь-то?

Тётка вдруг посмотрела с подозрением, но я сделала вид, что жую очень вкусный пирожок, что позволило мне не отвечать. А потом её отвлекли подошедшие покупатели. И я в этот момент и ретировалась.

Итак, что мы имеем: тётка с пирожками и поезд, который отправляется через несколько минут. Если удастся купить билет, то уже через час я уже буду в столице. Я вспомнила, что в столицу поехал Аристарх Григорьевич Вяземский на заседание Государственного Совета. А ещё в столице можно обратиться к графу Апраксину, он точно поможет.

Не думая больше, я побежала покупать билет. В кассу, где продавались билеты второго класса, очередь была гораздо меньше, за час поездки, никто не хотел переплачивать.

Вскоре я уже сидела у окошка в вагоне второго класса, и глядела на пробегающие мимо пейзажи, и вспоминала, что я почти всё детство летом проводила здесь в Истре у бабушки, в той жизни. Неспроста мне места показались знакомыми.

Поезд пришёл на Северный вокзал. Сойдя с него, я решила не тратить время на пешие прогулки и наняла извозчика.

Когда я подъехала к улице, ведущей к зданию Государственного Совета, извозчик остановился.

– Всё, барышня, дальше не смогу вас повезти.

– А что случилось? – спросила я, поскольку, разморённая бессонной ночью, дремала в уголке коляски.

– Сами гляньте.

Я высунулась наружу и поразилась, вся улица, вся площадь – всё было занято военными в форме императорских гвардейцев. Было непонятно, чью сторону они представляют – нового Императора или того, который настоящий. Но, чтобы узнать, что происходит мне нужно было проникнуть к зданию Государственного Совета.

Поэтому, расплатившись с извозчиком и повесив на лицо упрямое детское выражение, я пошла вперёд.

Очень скоро меня остановили.

– Барышня, сюда нельзя.

– У меня там дедушка, – сказала я.

– Где там? В Доме Совета?

– Ну да.

– Погоди тут, – сказал пожилой солдат. – Я сейчас у командира выясню.

Пришлось остановиться. Вскоре пожилой солдат пришёл вместе с офицером помоложе, да и выражение лица у того было более высокомерное. Посмотрел на меня, оценил, что одежда моя была не из дешёвого материала, и всё же спросил:

– Кто ваш дед?

Что мне оставалось делать? Я ни капли не была похожа на ледовую. Но если учесть, что во многих семьях рождались дети без магических черт, то я так и сказала:

– Я Вяземская.

Офицер хохотнул.

– Внучек у Вяземского отродясь не было. а уж тем более таких, чернявых. Нехорошо врать взрослым.

Что я ещё могла противопоставить взрослому мужчине? Ничего. И тогда я развернулась и пошла в другую сторону, по направлению к Кремлю, к императорской резиденции, возле которой, как ни странно, никакой армии не было.

Я подошла к тем же воротам, через которые когда-то меня встречал цесаревич, и сказала охране:

– Дарья Пожарская, глава рода Пожарских к графу Апраксину Степану Фёдоровичу.