Текст книги "Хозяйка каланчи (СИ)"

Автор книги: Адель Хайд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц)

Глава 32

Посреди двора разверзлась трещина. Небольшая, метра два в длину, может, чуть больше. Но размер трещины не был тем, чего стоило опасаться, она была узкая, но вот то, что из неё, пока ещё маленьким язычками, постепенно увеличиваясь, выпрыгивало пламя, весело сверкая красным и оранжевым, но уже набирая белую слепящую густоту, вот это было основной проблемой.

Я бежала, но пламя, словно почувствовав, что здесь есть кто-то, кто может его остановить, вдруг выстрелило настоящим протуберанцем, превращаясь в столб, и вылезло из щели, передвигаясь, словно живое существо прямо на стоящее у него на пути здание младшей школы.

В окнах были лица детей, позади них, пытаясь отодвинуть их от приближающегося огня, металась учительница.

Бежать им было некуда, чтобы укрыться в убежище, нужно было пробежать через двор

Снова загремел сигнал тревоги.

Я смотрела на огонь, и понимала, что чем быстрее я бежала, тем быстрее двигался он. Я остановилась, и мне показалось, что огонь тоже замер. В этот момент я и думать забыла, что мне нельзя пользоваться магией. Я смотрела на пламя, пламя «смотрело» на меня, я чувствовала его голод.

Если я сделаю шаг, оно прыгнет, и в несколько секунд, мне не успеть, оно достигнет младшей школы. А там – дети. Десятки детей.

Малыши сгорят.

Я посмотрела на свои руки. «Слабая, нестабильная магия, поздно проявилась, каналы не готовы, нужно время», – так говорил доктор.

«Нельзя», – словно наяву услышала я голос графа Давыдова. «Любой выброс может закончиться потерей магии».

Но там дети.

Дальше я не думала. Просто сделала.

Протянула руки и позволила своей магии раскрыться и сказала: «Иди ко мне».

И пламя шевельнулось, словно раздумывая стоит ли меня слушаться, но я с каждой секундой ощущала, что мои руки становятся огромными, и пламя больше не может сопротивляться. И вот оно уже совсем рядом, и вот уже ластится к моим ладоням будто щенок.

И в какой-то момент появилась боль. Пламя стало входить в мои ладони, в мои неразвитые магические каналы, боль была адской, но я стояла и старалась не потерять сознание, потому что пламя должно быть полностью укрощено, иначе всё бессмысленно.

Всё тело горело.

– Даша, всё! Всё! – вдруг пробился сквозь боль голос Маши и мир поплыл. Ноги мои подкосились, и я стала оседать, и тогда кто-то подхватил меня сзади.

Сильные руки подхватили меня и понесли. Я попыталась вырваться, но сил не было.

– Пусти-те! – прохрипела я. – Я должна... дети...

– Пламени больше нет! – раздался незнакомый мужской голос. – Ты справилась!

И я ему поверила. И в тот же момент мир померк окончательно и сознание моё отключилось.

Я открыла глаза, боли не было. А сама я находилась в странном помещении. Большой зал, заваленный каким-то оборудованием. И откуда-то пришло осознание.

Каланча.

Я в каланче.

И как только я это осознала, то сразу услышала.

Это бы не голос, это было ощущение, но я поняла, что я должна войти в Каланчу. Это единственный шанс выжить и сохранить магию. Но сделать это надо прямо сейчас.

Я открыла глаза. Я лежала на газоне, моя голова лежала на коленях у Даши, рядом стоял высокий, по крайней мере мне так казалось с моего ракурса, парень, светлые, почти белые волосы, указывали на то, что это был ледовей.

«Это он меня поймал? – подумала я, – вроде крепкий».

– Помоги, – сказала, понимая, что сил подняться нет, голос мой звучал хрипло.

Я попыталась встать, но тело было как будто бы не моё, словно в нём не осталось ни мышц, ни костей, сплошное желе.

– Лежите, Дарья Николаевна, – сказал парень, – доктора уже вызвали.

И я поняла, что сейчас меня увезут в больницу и я останусь без магии.

– Нет, нельзя, – я посмотрела на Машу, – Маша, мне нельзя в больницу, мне надо в Каланчу, прямо сейчас.

Маша не стала спорить, посмотрела на парня:

– Лев Алексеевич, помогите нам.

И этот странный ледовей кивнул, и вдруг подхватил меня на руки.

И понёс.

«Ничего себе, – подумала я, – молодой совсем, на вид лет семнадцать, может восемнадцать, а силён как большой».

Каланча была близко, её уже было видно, когда ледовей вдруг остановился.

– Вы уверены? У вас кровь.

Я провела рукой под носом, рука была в крови.

– Да, я уверена, – ответила я, – поставьте меня, пожалуйста, я дойду.

Но он меня не отпустил, снова пошёл. И чем ближе мы подходили к каланче, тем хуже мне становилось.

«Может это было моё больное воображение, и на самом деле мне не надо ни в какую каланчу…»

Но вдруг я снова услышала… зов.

Дверь, которая мне не открывалась, вдруг распахнулась.

Парень попытался шагнуть вперёд вместе со мной, но невидимая стена не пропустила его.

– Отпусти.

Он поставил меня на землю, продолжая придерживать.

– Я справлюсь, – сказала я, и он сразу сделал шаг назад, а я сделала шаг вперёд.

– Даша! – раздался крик.

Я обернулась:

– Маша, так надо.

И я вошла в каланчу.

Глава 33

Внутри каланчи было тихо.

Всё так, как и было в моём сне. Большое просторное помещение, заполненное каким-то оборудованием, присмотревшись я увидела, что это пожарные бочки, старинные гидранты, каски, и форма.

Но зов вел меня наверх. Мне всё ещё было нехорошо, кровь продолжала капать из носа, я утирала её рукой, и чувствовала железистый привкус во рту. Я знала одно, не приму силу, не выйду отсюда. Обратного пути нет. Пока не зашла в каланчу, ещё был шанс остаться в живых пусть и без магии, но теперь нет.

Я подошла к круглой лестнице, ведущей в башню. Прикольно! Сердце каланчи находится в башне, неужели это пожарный колокол и что мне надо с ним сделать?

Лестница мне показалась бесконечной, виток за витком, виток за витком, а снизу казалась меньше. Последние ступени я уже доползала, зов сменился голосами, но я не могла разобрать слов. Что-то похожее на: не та, не та, та-ааа.

Я цеплялась за эти звуки, раздирая ладони и колени о шершавые ступени, мне казалось, что я не смогу доползти, но что-то во мне, то, что пришло в эту реальность со мной, не давало мне пасть духом и я лезла, и лезла вперёд: «Та-та-та!»

И когда я, наконец, вывалилась наружу, то оказалось, что колокол и вправду есть, я лежала на спине и видела толстый язык колокола, и откуда-то пришло воспоминание, которого у меня быть не могло, значит это было Дашино.

Густой, словно бас, сильный звук разлетался по городу, и мелкие прорывы пламени исчезали от резонанса, создаваемого этим звуком, а крупные забирали огнедержцы. Так было всегда, пока не сдвинулся баланс.

Но колокол не был тем, что я искала. Спустя несколько минут я смогла встать и чуть было снова не упала, только от хохота, потому что хохотать хотелось, а сил устоять не было.

На возвышении, у стеночки на простом деревянном, но мощном столе, лежала каска. Пожарная каска, поблёкшая позолота, и отломанный козырёк. Каска выглядела раритетом из музея, где её специально не стали чистить, а хранили так, чтобы у посетителей возникало ощущение причастности к истории.

И я точно знала, что эта каска и есть источник силы. И мне всё ещё было смешно. Может я всё-таки в коме, и мой мозг утешает меня такими вот интересными событиями.

«Не верит»

– Кто это сказал? – я резко обернулась, отчего голова у меня закружилась, и я удержалась, только потому что в последний момент ухватилась за стол, который только выглядел мощным, а на самом деле стоило мне на него облокотиться, как он начал складываться словно карточный домик.

И каска поехала вниз, и я её … поймала, ладонями. И мир пропал.

Я увидела себя, взрослую и красивую. Почему я думала, что я некрасива? Высокая, яркая, может нос был немного великоват, но мне шло.

Воспоминания накатывали упругой волной. Мать, которая всё время утверждала, что мне с моим ростом и с моими «лапами» сорок второго размера, надо выходить замуж за первого, кто предложит. И я вспомнила, что я и вышла, а через год еле от него избавилась, откупилась.

Зато сестра по мнению мамы была красотулечкой, куколкой, и ей надо было всё лучшее. Помню у меня даже возникали мысли, а может я не родная? Но у мамы тоже был такой же нос, как и у меня, так что при взгляде в зеркало сомнения исчезали. Скорее дело было в том, что у нас были разные отцы.

Зато, когда я начала зарабатывать, я вдруг оказалась всем должна. И на свадьбу сестре квартиру подарить, и маму на пару месяцев в санаторий отправить.

А потом оказалось, что они за моей спиной про меня всем гадости рассказывали. И я «закрыла тему», заблокировала их контакты и приказала охране не подпускать их ко мне.

А потом они всё-таки пришли ко мне в больницу, по очереди. Или их так охрана допустила, по одной. Интересовались наследством.

Оставила им, конечно, но не всё. Передала деньги и распоряжения своему фонду, в случае неудачного исхода операции, компания должна была быть продана концерну «Технологические системы». Мне нравился владелец этой корпорации. Надёжный и умный. За такого я бы вышла замуж, но, увы, он был счастливо женат и жену свою любил, чтобы там не утверждали злые языки.

Матери и сестре назначила содержание, не маленькое, но и не большое. На жизнь им хватит, и даже могут продолжать не работать.

Любопытно было бы взглянуть на их лица, когда будут зачитывать завещание.

Но, «программа» не предусматривала моих желаний.

Потому что следующее, что я увидела, это был Алексей, сын тётки.

Я видела отца Дарьи, склонившегося над мальчиком. Я вижу, что Алексей не может двигаться, дыхание прерывается, он почти сдался, разрываемый двумя стихиями изнутри. В руках отца каска, она блестит, сияет даже, и отец надевает её на голову Алексею.

Каска на мгновение мутнеет, потом от неё снова начинает исходить сияние, и я вижу, что потоки пронизывают тело ребёнка и голубые потоки магии ледовеев оказываются замурованными, как будто бы в кокон. Но этот кокон перекрывает протоки между головой и спиной мальчика. Но отец Дарьи как будто бы этого не замечает, ему достаточно, что мальчик открыл глаза и дыхание его восстановилось.

Когда я открыла глаза, то обнаружила себя лежащей на холодном полу башни в каланче. Каска так и стояла на столе, стол был целым, и, как будто бы ничего не изменилось, только каска стала чистой и блестящей, словно её натёрли.

Я села, и мир закружился.

Зова больше не было. Я взглянула на свои руки, потом прикрыла глаза и … увидела. Огромный, будто солнце шар, внутри которого неуловимая глазом была чернота.

Моя магия, магия огнедержца, поглотителя пламени. Так вот как это работает! Теперь я знала! Огнедержцы возвращают пламя во вселенную, туда, где оно рождается.

А золотой огонь вокруг это тоже пламя, именно поэтому оно не опасно для огнедержца, потому что природа их одинакова.

«Ничего себе! Внутри меня ядерная бомба с нейтронным зарядом».

Я смотрела на свою магию и в какой-то момент мне стало казаться, что я огромна, и бесконечна, но, когда я открыла глаза, то всё оставалось таким же, я была девочкой-подростком, вокруг меня были стены родового источника.

И мне стало ясно, почему огнедержцев уничтожали. Их уничтожал тот, кто точно знал, что сильнее магов, чем огнедержцы нет. Магия рода Пожарских шла от самого Владимира Ясно Солнышко, от того, кто разделил свою магию между двенадцатью князьями. И всё равно остался самым сильным.

Глава 34

Москва. Императорский дворец

– Ваше императорское величество, – начал граф Давыдов, – вы сами себе задавали вопрос: зачем последняя из рода Пожарских понадобилась Алабиным?

Император ещё раз показал Денису Васильевичу копию договора, который предоставили ему ледовеи.

– Они ссылаются на этот документ, – устало сказал он. – Я консультировался с законниками. Документ проверяли магически, он подлинный. И здесь действительно чёрным по белому написано, что род Алабиных, так же, как и род Пожарских, имеют право брать под опеку и обучение несовершеннолетних членов рода, если будет на то необходимость. Так что никакого злого умысла не вижу.

Он помолчал, потом добавил:

– Но ведь и ты что-то недоговариваешь?

Давыдов вздохнул:

– Я уже рассказывал вам, ваше императорское величество, при каких обстоятельствах я нашёл последнюю из рода. Вместе с её родственницей.

– У неё есть родственница? Старшая? – уточнил император.

– Есть. Но она исключена из рода.

– Жаль, жаль, – покачал головой император. – А за что?

– Там сложно всё, – осторожно ответил Давыдов.

Он подозревал, что ему не всё рассказали. Императора обманывать он не хотел, да и не мог, императору никто не мог лгать, по крайней мере, так считалось.

– Девочка несколько лет провела в приюте, ваше императорское величество. Сейчас живёт в моём особняке в Москве, вместе с тёткой, ходит в школу. Дайте хотя бы отсрочку на пару лет! Понятно, что всё равно придётся ей потом с Алабиными общаться, но пока... магия нестабильна.

– Ну вот, – сказал император, – сам же говоришь: магия нестабильна. Ты же знаешь, что бывает, когда у огнедержца нестабильная магия?

Давыдов уже начал корить себя за несдержанный язык.

– Я не к тому, ваше императорское величество. К тому, что особняк мой расположен неподалёку от каланчи, а Алабины живут в другом городе.

– Ну так ведь и у них есть особняк в Москве, – возразил император.

– Так они же живут на севере столицы, а каланча в центре.

– Ну так обяжем, чтобы они возили её туда! – улыбнулся император, с которым обычно никто не спорил и ему всегда нравилось, что Давыдов был одним из немногих, кто почти всегда старался отстаивать свою точку зрения.

Граф Давыдов вздохнул:

– Мне-то вы доверяете? Я же прослежу.

– Тебе-то я верю, Денис Васильевич. А ну как полыхнёт прямо в центре, если она последняя из рода? Сам же знаешь, что Пламя может к огнедержцу притягиваться, если они магию не контролируют.

И вдруг дверь распахнулась и вошёл секретарь, вид у него был взволнованный.

– Ваше императорское величество! Зарегистрирован выход пламени в центре Москвы!

Император сухо посмотрел на Давыдова. «Ну вот, видишь», – говорил его взгляд.

– Докладывай, в каком районе? – приказал он.

И Давыдов понял, что адрес, который назвал вошедший секретарь, был адресом школы, где училась Дарья.

Император взглянул на Давыдова:

– Знаешь, где это?

– Знаю, – глухим голосом сказал граф. – Это адрес школы, где Дарья Пожарская учится.

Император посмотрел на секретаря:

– Погибших много?

– Ни одного, ваше императорское величество.

– Раненых?

– Ни одного, ваше императорское величество.

– Уровень?

– Приборы фиксируют пятого уровня.

Пятого, не маленькое. Всего уровней Пламени было десять, и десятый был самый огромный.

– И куда же оно делось, раз никто не погиб? – спросил император.

– Исчезло, ваше императорское величество.

Император посмотрел на секретаря, как на человека, который не способен сформулировать мысль. А на эту должность подбирали людей с хорошим образованием и великолепными аналитическими способностями.

– Ты сам понимаешь, что говоришь?

– Прошу меня простить, ваше императорское величество. Сам там не был, но докладываю со слов очевидцев и вызванных туда жандармов.

– Ледовеи затушили?

– Никак нет, ваше императорское величество. Они приехали, когда пламени уже не было, и только по остаточным следам смогли определить, что оно действительно выходило на поверхность.

Граф Давыдов стоял, и в голове билась одна только мысль: «Неужели мы потеряли последнюю из рода?»

Пламя мог забрать только огнедержец, вот так, чтобы его не было вообще, и никто не пострадал. Ледовеи так не смогли бы.

«А ей категорически запретили применять магию!»

Давыдов вздохнул:

– Ваше императорское величество, разрешите, я поеду, выясню...

– Вместе поедем, – сказал император. – Вместе будем выяснять, что у вас там происходит.

Потом внимательно посмотрел на Давыдова и спросил:

– Думаешь, что это она? Твоя девочка, Дарья Пожарская?

Граф склонил голову:

– Не знаю, ваше императорское величество. Но кроме неё – некому.

– А чего вздыхаешь? – поинтересовался император.

– Ей нельзя было магию применять, ваше императорское величество. Боюсь, что потеряли мы последнюю из рода.

– Так он же говорит, что жертв нет, – император изменился в лице.

– Выгореть она могла, – горько вздохнул граф Давыдов.

– Вот что хочешь говори мне, Денис Васильевич, а девицу надо бы под присмотр. Под постоянный. И кроме как к Алабиным, к сожалению, отправить я её никуда не могу. Вот если бы она магическое совершеннолетие получила, магию свою обуздала, с источником примирилась – тогда да. А так, извини. Если каким-то чудом она магию свою сохранила – отправлю к Алабиным.

Возражений у графа Давыдова не было, император был прав.

– Да не волнуйся ты так, – сказал император, глядя на помрачневшего графа Давыдова. – Не съедят же они её. Всё будет под контролем.

Глава 35

Когда они подъехали к школе, территория школы и вокруг была оцеплена. Жандармы в форме специального подразделения. Трое ледовеев стояли в гвардейской форме. Людей с ледяной магией принимали на службу в гвардию, и форма у них была своя: тёмно-синий камзол с серебряной вышивкой.

Но вышивка та была непростая, артефактная, действовала не хуже брони, оберегала от огня и от пули.

Не успела императорская карета подъехать к зданию школы, как с другой стороны подъехала карета с гербом Алабиных, и оттуда вылез старший Алабин, Алексей Иванович.

Граф Давыдов подумал: «Ну вот. Откуда они узнали, что мы с императором уже здесь?»

Получается, везде у Алабиных свои люди. И ещё когда из дворца уезжали, наверняка уже кто-то побежал докладывать ледовеям, что император едет на место выхода пламени.

Трещина была огромная, метров пять.

– Да здесь не пять баллов было, – сказал император. – Все семь.

К императору подошёл высокий мужчина в форме московского жандармского корпуса:

– Ваше императорское величество, разрешите доложить?

– Докладывайте.

В целом жандарм рассказал императору то же самое, что и секретарь, только более чётко, в форме доклада.

– Где сейчас Дарья Пожарская? – спросил император.

– По словам директора на территории школы нет Дарьи Пожарской, Марии Балахниной и Льва Алабина.

Император повернул голову и увидел старшего Алабина, стоявшего рядом и слушавшего.

– Лев Алабин? – переспросил император.

– Сын, ваше императорское величество, – коротко ответил ледовей

– Не знал, что у вас есть сын, – сказал император.

– Признал недавно, – сказал Алабин после небольшой паузы, – он у матери рос, в деревне. Вот забрал, в школу отправил.

Подошёл директор школы и учительница. Смущаясь, рассказали императору, как малыши прятались в школе, как пламя вышло и двинулось на окна. Как вдруг из здания средней школы выскочила невысокая черноволосая девочка и забрала пламя. А потом упала. А парень из старшей школы поднял её на руки и куда-то понёс.

Император оглянулся на Давыдова.

«Ну вот, видишь? – говорил его взгляд, – как без присмотра-то?».

А граф подумал, что пока он общался с императором Алабины её уже унесли.

– Ну и где же наши герои? – спросил император

* * *

Лев Алабин с Машей ждали снаружи, на лавочке около здания каланчи. Они видели, как золотое свечение охватило башню, и чувствовали, как загудела земля у них под ногами.

У Льва Алабина первым движением было ворваться в башню и помочь укрывшейся там Дарье.

– Не надо, – сказала Маша.

Она каким-то странным образом ощущала состояние Дарьи, видимо, потому что сама недавно приняла источник, и помнила похожие ощущения.

– Она договаривается с источником. Надо дать ей время.

И они сидели и ждали.

* * *

Дарья

После того, как я приняла магию, для меня каланча стала выглядеть изнутри как обычный дом, и сквозь окна я видела, что снаружи на лавочке перед входом сидят Маша и Лев, как его Маша называла.

Я нашла умывальную комнату внутри каланчи. Там было зеркало и даже свежая вода. Я посмотрела на своё лицо и ужаснулась.

Нижняя половина лица была покрыта кровяной коркой. Школьное платье тоже было заляпано пятнами крови. Подол юбки испачкан травой, землёй, пылью, прилипшей, видимо, когда я лежала на полу в башне.

Я умыла лицо, протёрла шею, посмотрела на себя в зеркало. Теперь, по крайней мере, можно будет дойти до дома, и меня не обвинят в том, что я кого-то съела.

И только я собралась выйти из здания каланчи, как вдруг брошка-паучок нагрелась. Я его вытащила и поняла, что он изменился.

Если раньше он был маленький, жёлтенький, похожий на изделие из янтаря, то теперь стал густо-красным, почти коричневым, и будто бы даже выглядел крупнее.

А в голове возникло ощущение, не голос, нет, ощущение: «Защита».

Я выдохнула и открыла дверь.

И у меня сразу появилось желание эту дверь закрыть. Потому что я не ожидала увидеть столько людей перед входом в каланчу.

Из знакомых был граф Давыдов, рядом с ним стояла Маша. Я увидела Льва, которы стол рядом с высоким, широкоплечим мужчиной с белыми волосами, который был чем-то похож на Игната Алабина, с которым я общалась в приюте, но будто бы выглядел мощнее и старше. «Наверное, это и есть старший Алабин», – подумала я.

Чуть поодаль, окружённый гвардейцами, стоял ещё один мужчина: синие глаза, улыбчивое лицо, иссиня-чёрные волосы. Где-то я его тоже видела.

И вдруг как осознание: «Император!»

«И что они тут все делают?» – подумала я.

Но обратно забегать в каланчу было неловко. Поэтому я сделала шаг вперёд, и дверь за моей спиной закрылась с едва слышным щелчком, и я поняла, что пока я не разрешу никто в каланчу войти не сможет.

Я поклонилась, глядя на императора:

– Добрый вечер, ваше императорское величество, – взглянула на остальных, и слегка склонила голову, как перед равными, теперь я могла себе это позволить, – господа.

– Добрый вечер, – сказал император и улыбнулся мне.

Император внимательно посмотрел на меня. И вдруг сказал:

– Приветствую новую главу рода Пожарских.

Я даже почувствовала, как словно освежающая волна прошлась по мне. Так действовала магия императора.

Глава рода был одобрен. И больше не требовалось ни одобрения специального совета, ни получения специального документа. Одобрение императора меняло всё. Но, теперь всем стало известно то, что я намеревалась скрыть.

Я кинула быстрый взгляд на Дениса Васильевича, увидела, что он улыбается.

А вот лицо старшего Алабина было... каменным.

Император вздохнул, посмотрел на часы:

– Так. Денис Васильевич, бери свою подопечную, пусть идёт отдыхать. Завтра жду тебя, – он посмотрел на Алабина, – и тебя в полдень. И вас, Дарья Николаевна, тоже буду ждать.

– Благодарю, ваше императорское величество, – сказала я.

– Это я вас благодарю за подвиг ваш, Дарья Николаевна. За то, что себя не пожалели.

И я ответила, наверное, не так, как должна была отвечать. Но ответила, как сердце подсказало:

– Не могла иначе.

Император кивнул, и снова улыбнулся.

Алабин развернулся и, не прощаясь, держа за плечо Льва, пошёл прочь. Лев попытался оглянуться, но Алабин не дал ему остановиться.