Текст книги "Хозяйка каланчи (СИ)"

Автор книги: Адель Хайд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 22 страниц)

Глава 29

Но нам некогда было смотреть куда она упала, потому что тётка крикнула в этот момент:

– Даша, Даша, иди, помоги.

Я повернулась и увидела, что тётка придерживает Машу, от которой уже не исходит сияние, но глаза у Маши закатились, и всё сияние, которое было, будто бы окрасило её глаза в янтарно-ирисковый оттенок, не жёлтый, а насыщенный оранжево-коричневый с солнечными искорками.

Поэтому и я, и Захар Дамирович прежде бросились к Маше, да и подходить к краю никто из нас не решился, воспоминания о расползающемся под ногами камне всё ещё отдавали неприятно, какой-то сосущей пустотой в районе желудка.

Маша удержалась на ногах, только посмотрела на меня растерянно:

– Даша, это что? Это у меня магия?

А я в этот момент раскрыла ладонь, и увидела, что амулет, который я так и держала зажатым в кулаке, развалился на две половины, и портрет женщины в кулоне, рассыпался.

– Это амулет? – спросила Даша, – ты его сломала?

– Нет, Даша, – покачала я головой, – это он не выдержал твоей магии, она у тебя такая мощная, что он просто самоуничтожился.

Маша прикрыла глаза.

– Она красивая, – неожиданно сказала Мария, и все поняли, что она говорит про свою магию.

Я подумала, что я вот пока свою магию не вижу, только паучка чувствую и каланчу. Но с каланчой у меня ещё не сложилось.

– Как ты себя чувствуешь, Мария, – встревоженно спросила тётка.

– Хорошо, даже очень хорошо, – улыбнулась Маша, и вдруг огляделась, потом взглянула на меня, – так вот что ты говорила про зрение, я теперь тоже всё вижу!

– А Аркадия Ивановна где? – спросила Маша,

– Ой, – охнула я, – она же упала вниз. Захар Дамирович, пойдёмте посмотрим.

– Барышни, – строго прозвучало от Захара Дамировича, – мы сами сейчас посмотрим вас же попрошу более никуда не лезть и магии не проявлять.

И вот вроде бы строго сказал, а нам весело стало. Маша была в приподнятом настроении, так и сказала, что словно воздушные пузырьки в ней поселились, а я понимала, что Захар Дамирович не просто так нас попросил, не известно, как камень на Машину магию отреагирует, управляться то она с ней толком не умеет, а то, что обвал, который устроила Балахнина, Маша остановила, так это на чистом везении.

Охрана наша снова пошла в ту пещеру, где госпожа Балахнина нас чуть было не угробила.

– Неужели это я обвал остановила? – продолжала удивляться Маша.

– Конечно ты, – сказала тётка.

– А как же это, не было, не было и вдруг так много?

Анастасия Филипповна огляделась:

– Скорее всего Мария, где-то здесь источник силы рода Балахниных, вот ты его и почувствовала. А, как доктор сказал, что у тебя всё с магией в порядке, что надо разобраться с тем, что она уходит. Вот ты её так легко и приняла.

– Дарья Николаевна, Анастасия Филипповна, – раздался голос Захара Дамирвича, – идите сюда, не бойтесь, здесь безопасно.

Мы снова прошли в пещеру с обрывом. Захар Дамирович стоял на самом краю. А вот второго охранника видно не было.

– Захар Дамирович, вы зачем так рискуете, – спросила я.

– Да вы подойдите, Дарья Николаевна сами убедитесь, никакого риска.

Я осторожно пошла в сторону обрыва, с изумлением отмечая, что под ногами у меня гранитная плита.

«Ничего себе, Маша намагичила!» – подумала я.

– Видите, Дарья Николаевна, – улыбнулся Захар Дамирович, и поторопил меня, – идите поскорее, там Аркадия Ивановна.

Я подошла к самому краю, который теперь краем не был, вниз уходила лестница, очень напоминавшая смертельные ступени Мачу-Пикчу*

(*древний город инков, там много лестниц, которые славятся своей обветшалостью, протяжённостью и крутизной)

А у подножия лестницы на небольшом плато лежала Аркадия Ивановна, рядом с ней, на корточках сидел наш охранник.

– Она жива, – крикнул он, – но не может двигаться, скорее всего позвоночник сломан.

К нам подошли Мария с тёткой.

– Ого! – Снова удивилась Маша, – это тоже я сделала?

– Вы, Мария Викентьевна, – теперь ответил Захар Дамирович, – видно хотели безопасным сделать, да и смяли камень в лестницу.

– Да, – кивнула Маша, – так и было, представила себе, чтобы Даше удобно идти было.

Я взглянула на лестницу, которая от лестницы имела одно лишь название, и поняла, что «Даше будет неудобно», но спускаться надо, иначе у нас все шансы отсюда быстро не выбраться.

Захар Дамирович мне помог, он выудил откуда-то верёвку, и я как щенок на шлейке, которую гордо назвали страховкой, спустилась вниз.

Вообще интересное ощущение, когда я стояла над этой «лестницей», то даже не представляла себе, как на неё шагнуть, но как только я почувствовала верёвку с надёжным узлом, и уверенностью в том, что огромный и сильный Захар Дамирович меня точно удержит, так я без сомнений и почти без страха прошагала вниз.

В жизни такую страховку ты можешь обеспечить себе только сам, пока ты будешь знать, что ты нужен самому себе, и где бы ты ни оказался, ты не потеряешь себя, ты по «любой лестнице спустишься».

Аркадия Ивановна, увидев меня, позвала:

– Дарья Николаевна, поближе присядьте.

Я взглянула на охранника, тот кивнул, подтверждая, что безопасно.

– Простите меня, – неожиданно сказала Аркадия Филипповна, – не со зла я, ребёнка своего защищала, а вышло всё наоборот.

Я смотрела на женщину, которая попалась в собственную ловушку, но мне не было её жаль, потому что она знала про жуткие амулеты, и пользовалась этим, осознанно.

– Вы скажете мне, кто вам посоветовал амулет? – спросила я.

– Нет, Дарья Николаевна, это уйдёт со мной, но у меня к вам есть предложение.

И она сказала:

– Я отдам Марии то, что оставил мне муж, и передам контроль над источником. Она справится, я почувствовала, она гораздо сильнее меня, почти как её отец. Но у меня будет одно условие.

Условие Аркадия Ивановна Балахнина озвучила, и я позвала Машу, пусть сама решает, отныне она становится последней из рода, почти.

Маша, конечно же, согласилась принять условие. И Аркадия Ивановна, собрав последние силы, передала Марии контроль над источником и произнесла словесную формулу передачи родового имущества. И объяснила, что надо сделать, чтобы вступить во владение.

После чего выдохнула, лицо её побелело, нос заострился, и она сказала:

– Идите, не надо вам видеть.

Но поднявшись по лестнице, я оглянулась и увидела, как над женщиной смыкается гранит

Аркадия Ивановна Балахнина, маг геос, и она ушла в камень, чтобы растворится в магии земли.

Ушла, оставив нам с Машей, своего сына, который сейчас находился в школе для одарённых, но с потерей амулета, скорее всего потерял и способности, поскольку не свои.

И мальчика этого нам надо было забрать и о нём позаботится. А мальчику скоро должно было исполниться восемнадцать годков.

И как мы будем о таком заботиться, мне, честно говоря, было пока не очень понятно.

Глава 30

Источник рода Балахниных действительно находился в этом пещерном лабиринте, и после того, как Аркадия Ивановна передала Маше контроль, проблем с выходом наверх у нас не возникло.

Чтобы принять наследство, Маше было необходимо подтвердить магическое совершеннолетие, и, по словам тётки, всё, что для этого надо у Маши уже было. Она совершенно случайно приняла силу источника, а Балахнина передала ей контроль, которым обычно владел старший в роду.

Теперь дело было за малым оформить всё на бумагах. И здесь мы очень рассчитывали на помощь графа Давыдова.

Не успели мы выйти, как Мария начала переживать за своего сводного брата. Мне даже пришлось немного надавить на неё, сказав, что нам сейчас надо о себе подумать, а следующим шагом уже о незнакомом нам парне, который, кстати, как вампир тянул из Марии магию.

– Ну, он мог и не знать, – сказала Маша, – привык, что у него с самого детства магия есть. А сейчас раз и она исчезнет, представляешь какого ему будет?

Я покачала головой: «Маша, святой человек»,

– Маша, он что на улице, под мостом, где никто не окажет ему помощь? Вспомни, он в дорогой школе для одарённых там ему попытаются оказать помощь, а, если и выгонят, то не сразу.

В доме было всего несколько слуг, и все они были из зависимых рода. Поэтому сразу ощутили, что теперь Маша та, кто для них теперь не чужая. Да и Маша со мной поделилась:

– Это так странно, я их действительно чувствую, как как будто они родные, вот знаешь, такое чувство, смотришь на человека и точно знаешь, что он из твоих.

Я подумала, что, наверное, это магия, «укрощённая источником», даёт такую силу, чтобы и саму магию видеть, и «своих» чувствовать. У меня пока такого не было, и к Ольге, и к Маше, я ощущала обычные человеческие чувства, но не ощущения «своих», как описывала Маша.

Даже недружелюбный сторож, который открывал нам двери, теперь смотрел на Машу восторженно. Маша со всеми познакомилась и дала указание, что, если вдруг молодой господин вернётся, срочно сообщить ей.

Пока ехали до дома графа Давыдова, Маша всё переживала:

– Это ужасно, да? Вот Аркадия Ивановна ушла в землю, а я ничего не чувствую, даже сожаления, в душе сплошная радость.

Тётка ей ответила:

– Ты только что получила магию и сразу прошла инициацию источником, тебя теперь некоторое время вообще ничем не расстроишь.

Но Маша продолжала переживать о своей чёрствости.

Впрочем, это продолжалось недолго, видно действительно от счастья обретения магии и силы источника, настроение Маши было приподнятым.

Антимаг граф Денис Васильевич сразу отметил перемену в Маше.

– Так, – сказал он, задумчиво на нас посмотрев, причём охрана наша удостоилась ещё более пристального взгляда, – рассказывайте, что произошло в имении у Балахниных?

Пришлось рассказать, причём граф сам установил очерёдность кто что рассказывает. Да ещё и вопросы задавал, и надо признаться весьма умело. Так что к концу нашего «допроса» у графа было полное представление о том, что произошло.

– Значит сыну Викентия Балахнина сейчас полных семнадцать лет, – задумчиво произнёс Денис Васильевич, – а вот по бумагам, которые из канцелярии мне доставили, сын якобы родился за пару лет до того, как Викентий Балахнин погиб.

– Почему в официальных документах нет информации про род? – граф Давыдов задал вопросы вслух, но похоже, что не рассчитывал получить ответ, однако мне пришло в голову, что это могло быть сделано с определённой целью.

Об этом я и сказала:

– А может быть это связано с этими страшными амулетами?

Граф вздрогнул и взглянул на меня своими чёрными глазами:

– Не поверите, Дарья Николаевна, именно об этом я и подумал.

– А у нас в приюте у многих были памятные вещицы, – сказала я.

– Не переживайте, обязательно проверим, – и глаза антимага блеснули.

– А, если…

Я хотела спросить, что будет, если обнаружится, что так оно и есть. Но Денис Васильевич неожиданно меня перебил. И, обведя глазами нас всех, строго сказал:

– Прошу об этих амулетах никому ни слова.

И прозвучало это так, что сразу стало понятно, кто такой граф Давыдов. Что он ни разу не добряк, каким мы привыкли его считать. Что он тот, кто по велению императора, может многотысячную армию врага поразить взмахом руки, или лишить магии целый род, погасив родовой источник.

И все замолчали.

Через пару мгновений Маша всё-таки не удержалась и спросила:

– А что с моим сводным братом теперь делать? Я обещала о нём позаботиться.

Граф Давыдов сказал:

– Мария Викентьевна, вам сперва надобно принять наследство, да посмотреть, что там. Если вы говорите, что дом бедный, так что артефактов освещения не хватает, так может быть там ещё и долги. Потому как обычно дом, стоящий над родовым источником, редко когда ветшает. Даже, если артефакты не обновлять. Магия источника их подпитывает.

Граф посмотрел на тётку:

– Анастасия Филипповна, завтра пришлю законника проследите, чтобы он разобрался в ситуации. А я несколько дней буду у государя. Потом надобно в Северную столицу переместиться, а потом уже вернусь.

Давыдов перевёл взгляд на меня:

– Дарья Николаевна, может к моменту моего возвращения у меня уже будет информация о договоре, и о том, какое решение примет государь император.

– А в школу нам можно ходить? – спросила я, покосившись на Машу.

– Отчего же нет, конечно, можно, – ответил граф Давыдов, – а теперь даже нужно, – и тоже на Марию посмотрел, – я напишу директору, чтобы и Марии Викентьевне добавили в расписание занятия для магов.

Потом граф перевёл взгляд на меня и добавил:

– Вот только держитесь подальше от Каланчи, Дарья Николаевна.

А я подумала, граф, наверное, всё же умеет мысли читать, потому что при мысли о школе я как раз подумала о том, чтобы снова пройти мимо каланчи, и проверить, действительно ли я кого-то слышу, или это моё воображение.

Пришлось пообещать. Вот только всё, как обычно, пошло не так.

Глава 31

Граф Давыдов уехал на следующее утро. Я видела, как его карета скрылась за воротами особняка, и почувствовала странную пустоту. Но была надежда, что Денис Васильевич был тем, кто держал всё под контролем, кто знал, что делать, и, что ему удастся договориться с императором.

В этот же день приехал законник, которого прислал граф Давыдов. Это был тот же самый мужчина, который консультировал меня по вопросам претензии Алабиных. Звали его Пётр Андреевич Кротов, и он сразу принялся за дело.

Мы с Машей сидели рядом в малой гостиной, пока он разговаривал просматривал документы, которые мы принесли из дома Балахниных.

– Ситуация непростая, – наконец произнёс он, сняв очки и потерев переносицу. – по документам у Викентия Балахнина были значительные сбережения. Но вот по этому договору, каждый месяц оплачивалась крупная сумма.

– А что за договор? – спросила я.

– Договор на защиту, – ответил законник, и пояснил, – обычно такие составляют, когда род формирует армию. В этом случае действительно и расходы большие и длительность договора тоже не маленькая.

– Не было там никакой армии, – мрачно произнесла Маша, а я кивнула.

– Это-то и странно, – задумчиво произнёс законник.

– Аркадия Ивановна говорила, что денег нет, – тихо сказала Маша. – Что всё ушло на содержание дома и обучение сына.

– Обучение в частной школе для одарённых недёшево, это правда, – согласился Кротов. – Но не настолько, чтобы разорить род. Здесь что-то не так.

Пётр Андреевич нахмурился:

– Но, поскольку вы приняли силу источника, и являетесь на данный момент единственным представителем рода Балахниных, магически совершеннолетним, – законник снял, а потом снова надел очки. – В любом случае, Мария Викентьевна, вам необходимо официально вступить в права наследства, теперь другого выхода нет, вы не можете отказаться, вернее так, можете, но в этом случае род Балахниных будет передан кому-то.

– А можно с этими договорами разобраться до того, как вступать в наследство? – спросила я, – а то какое-то странное наследство получается, одни долги, да ещё родственник комар-переросток.

Пётр Андреевич странно на меня посмотрел, а я подумала, что он не знает про амулет, и соответственно не поймет и про комара.

Законник продолжил:

– Договор может быть расторгнут в одностороннем порядке, по согласованию сторон.

– Тогда подготовьте соответствующие документы и давайте расторгнем все эти кабальные договоры, – сказала я.

– Я вас понял, Дарья Николаевна, – кивнул законник, и спросил, переводя глаза с меня на Машу, видимо, не понимая к кому обращаться, – вы не возражаете, если я заберу документы и проконсультируюсь со счетоводом.

– Нет, конечно, – ответила я.

Маша отмерла и спросила:

– Пётр Андреевич, а дальше что?

Законник снова снял очки, которые сияли уже, протёр их платком, надел и сказал:

– Дальше надо будет предстать перед императорской комиссией по делам магических родов. Я подам прошение. Обычно это занимает две-три недели.

Маша кивнула:

– А что с моим братом? Сводным братом, – поправилась она.

– Технически он не ваш родственник по крови и не имеет прав на наследство Балахниных, – сказал законник. – Но если вы изъявите желание позаботиться о нём...

– Изъявляю, – твёрдо сказала Маша.

Законник записал что-то в своих бумагах:

– Хорошо. Тогда я включу это в прошение. Но имейте в виду, вы берёте на себя ответственность. Если молодой человек окажется в затруднительном положении, это будет ваша забота.

– Я понимаю, – Маша слегка побледнела, но выглядела решительно, но я видела, как подрагивают её руки. Отказаться она не могла, пообещала, а Аркадия Ивановна ещё и контроль над источником ей передала, а значит, скрепила магически и нет возможности отказаться.

А Маша сама ещё была ребёнком. Четырнадцать лет. А уже несла ответственность за целый род и ещё за человека, который годами жил на её магии.

* * *

На следующий день пришлось возвращаться к обычной жизни, что для нас означало, надо снова идти в школу.

В школу мы нас провожала охрана, Захар Дамирович лично отвёз нас, ехали по дуге, чтобы мне от близости каланчи худо не стало. Но меня всё равно зацепило, пусть и не так сильно, когда я близко пыталась подходить, но сразу возникла тошнота, и зазвучали в голове голоса.

Школа была большая, располагалась в особняке, построенном буквой П, и соответствующим образом делилась на старшую, среднюю и младшую, классы были смешанными, что не мешало школе числиться одной из лучших школ несмотря на демократичные цены и на то, что обучались здесь не только аристократы, но и дети зажиточных горожан и купцов.

Маша и я учились в средней, вместе с детьми от двенадцати до пятнадцати лет.

Мы думали, что граф Давыдов не успел уведомить директора школы об изменениях для Маши, но как оказалось, граф ничего не забывает и всё успевает. Маша сегодня получила новое расписание, и теперь вся светилась от того, что теперь стала равной тем, кто ещё недавно посматривал на неё снисходительно.

– Это они ещё не знают, что ты глава рода, – хмыкнула я.

Машу перевели в классы для магоТеперь у неё в расписании появились уроки контроля стихий, теория магических источников и история родов. Теперь мы вместе ходили на все занятия.

Несколько дней прошло без особых происшествий. Единственное, что мы заметили, было то, что в старших классах неожиданно появилось трое ледовеев. Их всегда можно было отличить по светлым, почти белым волосам, и глаза у них варьировались от прозрачно голубого до кристально-синего.

Но с синим взглядом я никого не видела, если только наш Алёшка, сын тётки, который вопреки всем законам природы зацепил магию ледовеев, и заполучил синие глаза.

Учиться было интересно, я с удовольствием слушала историю, географию, даже теоретическую магию, основы которой преподавали уже на нашем уровне. Но требования были жёсткие, стоило не сделать домашнее задание, и ты получал задание на подготовку реферата по этой теме, а, если не справился и с этим, то получал ещё. Поэтому домашние задания выполняли все.

И пятницы тоже все любили, потому что на выходные домашки не задавали. Я тоже любила пятницы.

И как раз сегодня оставался последний урок, моя любимая история Империи. По словам многих, скучная, а мне нравилось слушать про знакомые исторические фигуры, в контексте реалий этого мира.

Преподаватель сегодня не спрашивал, а рассказывал и я, заслушавшись загляделась в окно, но видела не школьный двор, на котором играла малышня, а длинную дорогу, по которой идут караваны, перевозя товар из Стоглавой н Восток.

И тогда это случилось.

Сначала я ощутила дрожь, как будто бы мы не сидели в здании школы, а ехали на поезде. А потом здание качнулось, да так сильно, как будто бы этот поезд резко затормозил. Чернильницы на партах зазвенели. Кто-то вскрикнул.

– Спокойно! – слегка повысив голос воскликнул учитель. – Пока нет сигнала, беспокоиться не о чем.

Он не успел договорить.

Вдруг раздался оглушительны вой тревоги, красный. Мы уже знали разницу в звуках тревожных сигналов, в школе преподавали основы безопасности, потому что никто не застрахован от встречи с пламенем, даже в центре Москвы, говорят же, что даже в Кремле полыхало.

– Спокойно встаём и выходим по лестнице, по направлению к убежищу. В Империи в каждом доме, в каждой школе были убежища, строили их на деньги короны, используя специальный минерал, который на какое-то время мог затормозить пламя.

– Это пламя, Виктор Валентинович? – прозвучал вопрос.

– Скорее всего, – ответил учитель, и я услышала, как кто-то из девочек всхлипнул.

Я не любила убежища, тётка сказала, что это из-за особенностей магии. Магия огнедержцев немного схожа с пламенем, именно поэтому «огнедержцам» и удавалось договориться с ним. И запираясь в убежище мне казалось, что нет такой силы, что способна сдержать пламя.

А когда мы дошли до убежища, то стало видно, что пламя нависает над крылом младшей школы. Огромное, в два раза больше того, с которым я столкнулась на железнодорожной станции.

Возле входа в убежище стояла одна из учителей, и Виктор Валентинович у неё спросил:

– Младшие уже внутри?

Лицо у женщины и так было бледным, а после вопроса мужчины вообще помертвело.

– Не успели, – глухо произнесла она., но ледовеев вызвали.

Виктор Валенинович сжал губы, и я вдруг поняла, что малыши не дождутся ледовеев, пламя поглотит их раньше.

– Сколько их там? – спросила я, и женщина, растерявшись ответила, – тридцать человек, – и тут же исправилась, – ой, не тридцать, двадцать девать, Гошенька Карамзин приболел.

И я, вопреки всем правилам и инструкциям, побежала прямо к крылу младшей школы, ощущая в ладонях знакомое покалывание. Преподаватели настолько не ожидали, что меня даже никто не стал задерживать.