Текст книги "Хозяйка каланчи (СИ)"

Автор книги: Адель Хайд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 22 страниц)

Глава 22

Вот уже второй месяц мы жили в московском особняке граф Давыдова. Как-то очень быстро всё сразу сложилось. И наш переезд, и наш с Машей статус. Никто даже не попытался претензии предъявить.

В тот самый день, когда Денис Васильевич предотвратил наше с Марией похищение. Хотя ледовей Игнат Алабин и отказывался признавать это похищением, ссылаясь на наше неразумие. Мол мы ещё сами не во состоянии оценить, что для нас хорошо, а что плохо.

Даже возок, блокирующий магию, предъявить не получилось, потому что он после того, как Денис Васильевич его обезвредил, самоспалился.

Поэтому Игнат Иванович Алабин никакого наказания не понёс, но и какие-то права на нас больше не предъявлял.

Мне пока было непонятно всё это родовое хитросплетение, очень хотелось учится, но не чистописанию и арифметике, а географии, политике и истории.

Пока добирались и размещались в Москве я рассказала Денису Васильевичу про приют, про попытку убийства, про наш побег.

Граф Давыдов внимательно слушал, и по тому, как блеснули его глаза, я поняла, что меры будут приняты.

И что любопытно, в прессе, конечно не освещалось, но нам прислали небольшую заметку, что графа Стромянского сняли с главы попечительства детских приютов, отправив в отставку. Были обнаружены нарушения, растраты, в связи с чем продолжает работать комиссия, и грядут и другие изменения.

А вот про Горгону мы так и не услышали, а спросить было не у кого. Зато к нам вернулась Ольга Васильевна. Граф Давыдов вытащил ей из участка, где она всё это время находилась. И с неё сняли все обвинения. Теперь живёт с нами в статусе зависимой рода и гувернантки.

Переехали мы в Москву вместе с тёткой и её сыном. Магия у меня пока до конца так и не восстановилась, но головокружений я больше не испытывала. Не рекомендовалось только проходить мимо каланчи.

То ли судьба так распорядилась, то ли случайно, а только особняк графа Давыдова, был всего через квартал от каланчи, и школа, куда нас с Марией определили, находилась на этой же улице, и мне приходилось ходить мимо каланчи по нескольку раз в день, а поскольку ходить рядом было не рекомендовано, то приходилось идти в обход.

Когда в первый раз пошла, сначала даже не поняла, что произошло, осознала себя уже стоящей возле дверей, мне оставалось только руку протянуть и дверь открыть.

Маша меня оттолкала, и в этот день в школу мы с ней не попали, потому что у меня пошла носом кровь, и была страшная слабость.

Тётка перепугалась, вызвала специального лекаря, он посмотрел, сказал, что каналы магические ещё слабые, и большой поток магии мне пока не пережить, так, что ходить мимо каланчи мне строго запретили, пока магические каналы в достаточной степени не окрепнут.

А мне пришла в голову мысль, чтобы лекарь также взглянул и Машу, и на сына тёткиного, Алексея.

И в результате, вердикт лекаря был следующим. У Марии каналы магические были, но вот магия почему-то куда-то исчезала.

– У вас есть какой-нибудь амулет, что-то, что вы носите постоянно? – спросил лекарь.

У Маши был медальон, который остался от матери. И лекарь попросил показать его. Внимательно посмотрел и сказал:

– Я не специалист, но считаю, что надо бы проверить. Нужен артефактор. Похоже, что именно эта вещица влияет на то, что ваши каналы никак не могу заполниться магией. Её у вас остаётся только на то, чтобы поддерживать жизненную силу.

А по поводу Алексея он сказал, что мальчик весьма одарён, каналы в норме, но конфликт магий, который возник, может снять только ледовей, любой, но чем сильнее будет маг льда, тем безопаснее для Алексея.

Лекарь был семейным, давыдовским и доверять ему было можно. И вообще в его присутствии было спокойно.

– А подскажите, Аристарх Венирович, – обратилась я к лекарю, а я когда смогу войти в каланчу?

– Через месяц я проверю ваши каналы, Дарья Николаевна, и тогда смогу более точно определить срок, но это будет не скоро.

Лекарь ещё предупредил, что если мне вдруг случится снова такой выброс пережить, какой случился на железнодорожной станции, то организм может не выдержать.

– Поэтому, Дарья Николаевна, старайтесь избегать пламени. В Москве, конечно, почти нет выходов, но мало ли, пусть вон ледовеи пока тушат, а вам поберечься надобно.

Вечером, за ужином после ухода лекаря я спросила тётку про вердикт лекаря.

– Что будем делать, Анастасия Филипповна, пойдём ледовея искать?

– Они ничего не сделают просто так, – ответила тётка, глядя на Алексея, который радостно жевал пирог с творогом.

Я не понимала, ведь, если есть реальная возможность помочь сыну, почему она не хочет идти?

– А его отец? – спросила я, – может всё-таки отбросить гордость и обратиться к нему?

Тётка тяжело вздохнула:

– Дарья ты не понимаешь, здесь не в гордости дело.

– А в чём, объясни.

– Он женат, – сказала тётка, – и, если я заявлюсь с просьбой помочь сыну, то это может плохо закончиться.

– Да почему? – я никак не могла понять.

– Да потому что мой сын родился раньше, чем его дети от жены, да и сыновей у него больше не было.

– Но он же незаконнорождённый? Или нет? – спросила я.

Тётка прикрыла глаза.

А когда открыла, то сообщила, что отец её ребёнка князь Константин, брат императора и третий в очереди на престол.

Настала моя очередь удивляться:

– А откуда в императорской семье ледовей?

Насколько я уже знала, нынешний император Николай, владел магией воды. Но оказалось, что в императорской семье несколько ветвей, и одна из них как раз ледовеи.

И тогда я решила обратиться к Алабину. За спрос, как говорится, денег не берут.

А тётку попросила узнать у её знакомых про артефактора, надо было с Машиным амулетом разобраться.

Глава 23

Нас пригласили на обед. Это было необычно, потому что мы с Машей ещё ни разу в других особняках в гостях не были. Тётка действовала очень осторожно. В особняк к графу Давыдову просто так никто не сунется, у него на особняке защита родовая поставлена. Мы, чтобы войти, по полстакана крови сдали, на самом деле конечно, меньше, но всё равно. Сам Денис Василевич приезжал, чтобы нас в дом поселить, без него никак.

Ну и с гостями примерно так же. Тётка обратилась сначала к своей старинной знакомой Васильчиковой Татьяне Алексеевне. Васильчиковы были провинциалами, в столицах появлялись наездами, и, если и приезжали, то останавливались у графа Шереметева.

Они принадлежали к одной из ветвей рода Шереметевых, своей ярко выраженной магии в роду Васильчиковых не было, но родовой силой обделены не были, вот они и стали известными мастерами-артефакторами. В основном их мастерские были расположены в Выбити, что в Новгородской губернии.

Вообще, у тётки в записной книжке было довольно много фамилий, но некоторые, и их было большинство, были перечёркнуты, как мне удалось случайно увидеть.

Я спросила, с детской непосредственностью заглянув в книжку:

– Анастасия Филипповна, а почему некоторые зачёркнуты?

Он покачала головой на мою такую «невоспитанность» и сообщила:

– Это те, Даша, кто отвернулся и на другую сторону улицы начал переходить, когда я оступилась.

«Ну, в общем-то я так и думала».

– А Васильчикова?

– Татьяна она хорошая, – сказала тётка, – она не побоялась мне предложить к ним приехать и у них остановиться, если мне некуда податься будет.

Видимо поэтому граф Давыдов тоже не стал возражать, что мы к Шереметевым на обед пойдём, хотя шли мы не к Шереметевым, а к Васильчиковым. Но мне до сих пор сложно было представить, как они все в этих своих хитросплетениях родов разбираются.

В гости мы пошли втроём, Анастасия Филипповна, я и Мария, сына тёткиного, конечно, не взяли, хотя как по мне парень себя вести вполне умел, правда не для своего возраста, конечно. Мне его было жалко, и я пообещала ему вкусненького принести.

А Маша та вообще относилась к Алексею, как заколдованному принцу.

Татьяна Алексеевна Васильчикова оказалась небольшого роста, худощавая брюнетка. И пусть не обладала она красотой, коей славились сильные магические роды, но глаза у неё были очень выразительные, кожа прекрасная, двигалась она словно в танце, весьма изящно. Голос у неё был степенный, тихий, и улыбалась она часто.

До обеда время было, и она провела нам экскурсию по огромному особняку графа Шереметева. Граф много путешествовал и из путешествий привозил всякие диковины. Мне его особняк даже чем-то Эрмитаж напомнил, был здесь и греческий зал, и египетский, и остальные древние культуры были представлены.

– А из последней экспедиции Пётр Сергеевич привёз элефанта, – сказала Татьяна Алексеевна и лукаво посмотрела на нас с Марией.

– И он тоже где-то здесь? – удивилась я, слабо себе представляя, где, пусть даже в таком большом особняке можно держать слона.

– Нет, что вы, – рассмеялась Татьяна Васильевна, и смех у неё был красивый, журчащий такой, – Пётр Сергеевич-то, конечно, хотел, но супруга его Елена Феофиловна, строго отказалась, и слона определили на место жительства в Петербург, в зоосад Его Императорского величества.

– Эх, – тяжко вздохнула Маша, – жаль, что не в Москве, сходили бы поглядели.

Поговорили мы и зачем, собственно, пришли. Татьяна Алексеевна сильно заинтересовалась возможностью изучить Машин кулон. И, то ли она так Маше понравилась, то ли все своим видом располагала к доверию, но кулон свой ей Маша отдала.

Татьяна Алексеевна, пообещала заняться незамедлительно, сказала, что никогда не расстаётся с инструментами, и сможет посмотреть прямо сегодня, а завтра уже с нами свяжется.

– Я бы и сейчас взглянула, – сказала она, – да ведь это требует времени, надобно создать антимагический контур, чтобы ничего не повредить и никому не навредить. Амулеты они ведь разные бывают, особенно если родовые.

За обедом нас усадили за общий стол, то есть обедали мы с графом Шереметевым и его семьёй, и сначала мне и кусок в горло не лез, но потом, глядя, как графиня Елена Феофиловна обгрызает куриную ножку, и я тоже себе позволила.

Я вообще ещё почти ребёнок, хотя тётка на меня и зыркнула.

Магия у Шереметевых была мне родственная, они были геосами, с интересным направлением, они чувствовали все меридианы и параллели. Именно поэтому глава рода много путешествовал и почти все карты в империи были созданы их родом.

Пётр Сергеевич внимательно на меня посмотрел, и расспросил, как впервые магия проявилась. Здесь мне даже ничего скрывать не пришлось, я как есть рассказала про пристава Алабина, который эту магию и открыл, а про проявление я и не помнила, не рассказывать же ему как от меня «стреляло», и про несчастную Милку.

– Очень интересно, – несколько раз повторил Пётр Сергеевич, – значит вот так вот не было, а потом ледовей приехал в ваш приют и сразу увидел, что в вас есть магия?

И как только он это сказал, мне вот тоже интересно стало, как так могло произойти?

А Пётр Сергеевич, как истинный человек науки начла эту теорию развивать.

– Возможно ли то, что магию вашу искусственно подавляли?

– Петруша! – вдруг воскликнула Елена Феофиловна, – не пугай детей.

– Нет, ни в коем случае, – Пётр Сергеевич широко улыбнулся, – я же чисто теоретически.

И продолжил:

– Ну, Ленушка, сама посуди, ничего из ничего не возникает, если бы Дарья Николаевна была «пустышка» …

Супруга Петра Сергеевича хмыкнула, и он смутился:

– Простите Дарья Николаевна, но это терминология, можно, конечно, произнести, субъект отсутствия магнитно-резонансных волн теофизического происхождения, но согласитесь в доверительном разговоре, это не уместно.

Я согласилась. Мне было очень интересно послушать рассуждения Шереметева.

В общем, Пётр Сергеевич вывел теорию, из которой следовало, что мою магию искусственным образом заблокировали, но в момент наивысшего психофизического напряжения блок слетел, и так уж совпало, что именно в этот момент и прибыл глазастый ледовей, который и разглядел разблокированную магию.

А ледовеи, как люди, обладающие антагонистичной огнедержцам природой магии, более чувствительны и именно поэтому ему и удалось почувствовать.

Если бы на его месте оказался кто-то из ледовеев, но послабее Алабина, то он мог бы и не увидеть.

А про психофизическое напряжение граф Шереметев отдельно спросил:

– С вами что-то случилось, страшное?

– Насколько страшное? – переспросила я

– Вот, ежели вас бы просто напугали, то вы бы остались заикою, но блок бы не слетел, с вами должно было произойти что-то настолько страшное, что сравнимо со смертью, и только при таком условии блок можно было снять.

И я замолчала, потому что граф не знал, насколько близко он подобрался к правде, ведь Дарья Пожарская умерла, и в ее теле появилась я, и, видимо, это и стало причиной обретения магии.

Тётка на меня странно смотрела, я сидела и не знала, что ответить графу, выручила Маша:

– Дарью тогда на целую ночь оставили в тёмной, а потом ей было плохо, и я её будила, еле смогла растолкать, а потом умерла Милания, и нам всем было очень-очень страшно.

– Петруша, всё, – не выдержала супруга Шереметева, – хватит уже свои жуткие теории рассказывать, лучше давайте кушать десерт.

Нам всем детям, что были за столом выдали десерты, пересадив за другой стол, а взрослые пошли пить кофей. Мне тоже очень хотелось кофею, тем более что аромат разносился по всей гостиной, но увы, детям кофею пить не полагалось.

Дети Шереметевых, сын чуть постарше нас с Марией, ему, наверное, было около шестнадцати и дочь, она была младше нас, но ненамного, возможно года на два, мне понравились, спокойные, за столом молчали, отвечали, только если их напрямую спрашивали.

Когда мы остались в «детской» компании, сын графа, Николай решил продолжить «интересный» разговор, состоявшийся за столом между мной и его отцом, и спросил:

– А ведь вы Дарья по все видимости пережили смерть, именно поэтому у вас блок и слетел.

«Умный парнишка,» – подумала я, и спросила:

– А, если это правда, то что тогда?

– Тогда вас надобно показать кому-то из инквизиции, вдруг вас какая-то сущность захватила, – с серьёзным выражением лица сказал этот «умник».

Полагаю, что лицо моё в этот момент побледнело, и он рассмеялся:

– Да шучу я, шучу, – если бы вас сущность захватила, вы бы уже всех в приюте переубивали. Сущности, они себя сразу выдают, им энергии не хватает, а у вас магия проявилась, у сущностей магии не бывает.

«Успокоил,» – подумала я, но от инквизиции решила держаться подальше, а ведь я даже не знала, что она здесь есть.

А когда мы вернулись домой, то обнаружили письмо, адресованное одновременно и тётке и мне.

В письме содержалась информация, что на опеку надо мной претендует род Алабиных. И они подали в специальный суд, и рассмотрение дела назначено на десятое число следующего месяца.

Глава 24

– Нельзя этого допустить, – несколько резко сказала тётка, и я даже удивилась такой резкости. Совсем недавно, она меня и знать не хотела, а теперь готова противостоять сильному магическому роду Алабиных.

– Почему? – тут же спросила я, хотя первым делом собиралась выяснить про инквизицию. Подозреваю, что наследник Шереметева надо мной посмеялся. Уж больно физиономия у него была довольная, когда я перепугалась.

Мало ли что они здесь сущностями называют. А я только жить начала, со всеми удобствами.

– Ну сама посуди, – ответила тётка, – ледовеи по магическому уложению даже браком сочетаться не могут с огнедержцами, а предъявляют требования на опеку.

Я удивлённо на тётку посмотрела. Конечно, я немного уже знала о сочетаемости магии, но вот о магическом уложении не знала.

– Анастасия Филипповна, а расскажите нам, – попросила я, и Маша тоже закивала головой.

Оказалось, что это повелось с тех времён, когда магия появилась, древние роды, ведущие начало от варяжских князей обязались хранить чистоту магии, и в уложении было прописано, кто может сочетаться браком для продолжения рода, потому как магию должно было «сохранять и усилять». Тётка даже процитировала.

А я смотрела на неё и понимала, что вот, видно, не просто так законы-то были писаны.

И тётка с Алексеем наглядный тому пример. Родила от не того мага, и сын родился с конфликтом магическим, и вот уже двадцать лет исправить не могут.

«Ох, непросто так её дед из рода выгнал».

– Денису Васильевичу надо сообщить, – сказала тётка, – наверняка, у него и законники имеются, да и сам он и к императору приближен, и ответственность за тебя взял.

Но в этот день нам не удалось пообщаться с графом Давыдовым, потому как его император вызвал, и он уехал к нему, и никто не мог точно сказать, когда вернётся, но передать обещали.

Время до означенного срока у нас было, поэтому мы не переживали. Конечно, хотелось бы начать раньше я же ещё по прошлой жизни знала, что в таких делах каждый день ценность имеет.

Но на следующий день к нам приехала Татьяна Алексеевна, и наши мысли сместились в другую сторону.

Разговаривать пришлось в холле, дальше защита не пускала, но Татьяна Алексеевна не обиделась, понимала, что мы тоже не дома.

– Вы меня сами простите, – сказала она, когда тётка начала извиняться, что не может её внутрь дома пригласить, – я же без приглашения и уведомления приехала, но дело мне показалось весьма срочным.

И мне даже стало не по себе, неужели что-то страшное с Машей.

Татьяна Алексеевна сразу нас успокоила, сказав, что ничего непоправимого она не нашла, но оговорилась, что сложности имеются.

Оказалось, что Машин кулон, действительно был амулетом, и сделан так хитро, что тянул магию Машину и передавал кому-то.

– Кому? – конечно, у меня сразу вырвалось.

– Имен не знаю, – ответила Татьяна Алексеевна, – но одно могу сказать, кому-то в чьих жилах течёт та же кровь, что и у Марии Викентьевны.

– Но у Маши же нет магии, – опешила я.

– Потому и нет, – сказала Татьяна Алексеевна, – вернее она есть, но постоянный отток не даёт магическим каналам развиться.

Маша, и так-то была задумчива со вчерашнего дня, сидела понурившись и в глазах её собирались слёзы.

– Это специально такой амулет, чтобы у меня магии не было? – спросила она.

– Нет, – покачало головой Татьяна Алексеевна, – это такой амулет, чтобы у кого-то она была, потому что у кого-то есть принимающий амулет.

– Но он… он же мне от мамы остался, – с трудом, глотая слёзы сказала Маша.

– Я так не думаю, Мария Викентьевна, – грустно улыбнулась Татьяна Алексеевна, – скорее вам так сказали, чтобы вы не расставались с ним. Вы же его давно носите?

Маша кивнула:

– Да, сколько себя помню.

И после секундной паузы, Маша вдруг воскликнула:

– Но я помню, что мне его мама дала.

– Ваша мама магией обладала? – спросила Татьяна Алексеевна.

– Нет.

– Тогда она могла и не знать, что вам даёт, может её использовали, что вам такую вещицу передать

Маша замолчала, поэтому пришлось спрашивать мне:

– Татьяна Алексеевна, а теперь, вы его сняли, значит магия у Маши больше не передаётся?

Но Татьяна Алексеевна, снова грустно улыбнувшись, сказала:

– К сожалению, нет, амулет этот гадость редкостная, за долгие годы встроился в потоки Марии Викентьевны, и теперь передача идёт даже, когда она его не носит.

Татьяна Алексеевна замолчала, как будто бы раздумывая говорить дальше или нет, но всё же после небольшой паузы сказала:

– Опасность в том, что поглощение амулетом магии может увеличиться, если на той стороне решат усилить принимающий амулет, и тогда Марии Викентьевне может не хватить магии, которая не успевает развиваться, и она потеряет жизненные силы.

А мне представилась Маша в виде маленькой старушки, как в «Сказке о потерянном времени» и я очень перепугалась.

– А что делать? Его можно уничтожить?

– Можно, – сказала Татьяна Алексеевна.

И я уже собралась выдохнуть, как она продолжила:

– Но понимаете, мы не знаем последствия для другой стороны, а что, если мы уничтожим, а на той стороне кто-то погибнет.

А я чуть было не сказала: «Ну и пусть!»

Но вовремя сдержалась, потому что настоящая Дарья Пожарская никогда бы такое не произнесла.

– И как же нам быть? – спросила я, поглядев на молчавших тётку и Марию. Меня вообще удивило, что тётка не произнесла ни слова.

– Надо встречаться с главой рода Балахниных, – сказала Татьяна Алексеевна, и пояснила, – потому что это, – и она показала нам кулон, который больше мне казался милым, – было создано с помощью родовой магии.

– А они захотят с нами встречаться? – с сомнением спросила я, взглянув на Татьяну Алексеевну.

Но ответила мне тётка:

– Уверена, что да, такие вещи запрещены к изготовлению, и если мы пригрозим, что пойдём в жандармерию, то не просто захотят, а я думаю, что прибегут.

Я обняла Машу, которая всё-таки расплакалась.

Васильчикова Татьяна Алексеевна уехала, пообещав помочь нам, если понадобится.

Расстроенная Маша, выпив чашечку ароматного чая попросилась спать, а мы с тёткой решили ещё по чашке, и про инквизицию я всё-таки спросила.

Тётка подтвердила, что как таковой инквизиции в Российской империи нет, но есть протоинквизия, направленная на контроль магов.

– Чтобы никто из магов не возомнил, что может заменить Бога, – улыбнувшись, сказала тётка, когда я спросила своё любимое «а зачем?».