Текст книги "Хозяйка каланчи (СИ)"

Автор книги: Адель Хайд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 22 страниц)

Глава 12

И мы с Машей рванули в неизвестность. Мальчишки явно знали, куда бежать, потому что уже через три дома один из них самый мелкий крикнул:

– Давай за мной! – и нырнул в совершенно незаметный переулок между двумя домами, а остальные двое мальчишек побежали прямо.

Я подумала: «Уводят погоню». Но в голове возникла мысль: как же нас так быстро обнаружили? Ведь не должны были вернуться раньше утра.

Но я решила, что додумаю её потом.

Мальчишка, за которым мы бежали, завернул ещё два раза, и если сначала я считала эти повороты, чтобы потом выбраться обратно, то после очередного поворота бросила это неблагодарное дело, всё равно не запомню.

За очередным поворотом Маша крикнула:

– Всё, я больше не могу бежать! – и остановилась.

Я подумала, что, конечно, у нас была такая диета в приюте, что силам взяться просто было неоткуда? Я и сама уже задыхалась и держалась только на чистом упрямстве.

Мальчишка, увидев, что мы остановились, тоже остановился, подошёл ближе, оглядел нас, видимо, обратил внимание на то, что одежда на нас хоть и простая, но добротная, и спросил:

– А чего от вас жандармы-то хотели?

Маша возьми да ляпни:

– Мы из приюта сбежали.

– Ого! – воскликнул мальчишка. – А вы крутые! У нас есть Ваня, он тоже из приюта сбежал, и дерётся он лучше всех, и тут же спросил:

–А вы тоже драться умеете?

– Нет, драться мы не умеем, – сказала я, – и бегаем, видишь, тоже не очень.

– Это да, – сказал мальчишка, который почти что не запыхался. – Ну, я думаю, всё, здесь они нас не найдут, мы оторвались. Да и не суются они сюда.

Я огляделась вокруг и обратила внимание, что действительно мы забежали в какой-то довольно мрачный район. Здесь были частные дома, но стояли они как-то кучно, некоторые почти что вросли в землю, значит, были такие старые, и свет почти нигде не горел.

– А что это за район? – спросила я.

– А, ну вы же не местные, – сказал мальчик. – Это Щемиловка, воровское место. – И мальчишка сплюнул, видимо, стараясь выглядеть очень важным.

– Как тебя зовут, мальчик? – спросила Маша.

– Егором, но так-то все Грюней кличут.

– Какой же ты Грюня, ты настоящий Егор, – сказала Мария, и мальчик покраснел.

– А куда вы сейчас-то? На вокзал вам нельзя, вас там сразу схватят. Пошли к нам, у нас жрачка есть, а тётя Люся вас на работу определит.

Что-то мне не понравилось это «тётя Люся», но деваться нам и впрямь было некуда. Не оставаться же ночью на улице. Да и было довольно холодно, и я думала, что ещё пара часов, и по этой Щемиловке уже опасно будет ходить.

Делать было нечего. Хотя деньги-то у нас были, но вот кто бы согласился нас поселить в какой-нибудь приличной гостинице вдвоём с Машей, без сопровождающего взрослого? Да и документы наши остались в сумке Ольги Васильевны.

Поэтому единственным выходом для нас было идти вместе с беспризорным мальчишкой.

Шли мы недолго. Видимо, дома, где обитали вот такие вот брошенные дети, которых эксплуатировали те, кто это умел делать, как раз и находились в неблагополучных районах.

А я ещё подумала, что название такое «Щемиловка» скорее всего, от какого-нибудь слова, что тебя тут могут прищемить или защемить.

Грюня по-особому постучал, и нас пустили.

– Идите за мной и ничего не бойтесь, – сказал Грюня.

И если бы Грюне было не десять лет, я бы, наверное, так и сделала. Но, похоже, в нашей компании самой старшей всё-таки была я.

Но как же мне не хватало знаний об этой реальности!

Мы прошли по коридору. Грюня постучал в дверь комнаты, возле которой мы остановились.

– Тётя Люся!

– Гриня, ты что ли? Заходи, – раздался слегка хриплый женский голос.

Грюня открыл дверь. Комната, в которую мы попали, была образцом мещанского быта: разных цветов салфеточки, вазончики, фарфоровые статуэтки, всё это без какого-либо стиля, вперемешку стояло на разных поверхностях. Комната была большая, поэтому здесь уместились и диван, и довольно-таки большая кровать, и бюро, за которым как раз сидела, видимо, тётя Люся и что-то записывала.

– Теть Люсь, тут вот девчонкам помогли, от жандармов убежать, – сказал Грюня, – а им ночевать негде. Я вот к вам привёл.

Женщина обернулась, посмотрела на нас и расплылась в доброй улыбке. Но глаза у неё не улыбались, и это меня, конечно, напрягло. В глазах она уже считала, сколько прибыли мы сможем принести, и я боялась, что нам её идеи не понравятся.

– Ой, какие вы худенькие, какие вы маленькие! Что ж такое-то с вами случилось? – неожиданно заохала тётя Люся.

«Ах, актриса, – подумала я, – как играет. Но немного переигрывает».

– Ну, рассказывайте, девоньки. Что? Может быть, вам чаю?

А я подумала: «Выпьешь чашку, а платить будешь за две».

– Нет, пока не надо, спасибо. – сказала я, давайте мы вам расскажем и сразу договоримся, что мы будем делать, а что нет.

Взгляд тёти Люси изменился. Она по-другому на меня посмотрела и вдруг спросила совсем уже другим тоном, не доброй тётушки, а сухим и довольно холодным:

– Откуда знаешь про договор?

Я, конечно, ни про какой договор не знала, ляпнула то, что первое в голову пришло, и ответила словами классика:

– Оттуда.

Что любопытно, больше она вопросов не задавала.

– Так что с вами произошло? – спросила она.

– Ехали к родственникам, скажем так, скрываясь от нехороших людей. За нами отправили погоню, и мы очень глупо засветились на железнодорожном вокзале. Нашу сопровождающую задержали, и нам пришлось убежать. Вот, ваши мальчики помогли.

– Что делать думаешь теперь? – тётя Люся обращалась только ко мне.

– Нам нужен сопровождающий, – сказала я. – Готова оплатить. Без взрослого вряд ли нас пустят в поезд. Ну и внешность немножко поменять, документы справить, и одежду сменить.

С каждым сказанным словом у тёти Люси округлялись глаза. Она наклонилась ко мне, видимо, попытавшись надавить, и тихо сказала:

– Это всё дорого будет стоить.

– Деньги мы найдём, – ответила я.

Она посмотрела на нас:

– У вас с собой?

Я усмехнулась:

– Кто же с собой возит такие суммы? Но мы можем их получить. Здесь, в городе, у нас живёт знакомый, который при названии кодового слова выдаст нам требуемую сумму.

– А что мне мешает сейчас взять и вытрясти из тебя это кодовое слово? – приподняв бровь и недобро усмехнувшись сказала тётя Люся.

– Может быть, то, что он знает меня в лицо? – спокойно ответила я.

Лицо тёти Люси скривилось, вдруг став злым.

– Ну ладно, – она быстро взяла себя руки и снова улыбнулась, – стоить это будет пять золотых и один мне сверху за хлопоты.

Расценок-то я тоже не знала, но решила «пальцем в небо», а то не поторгуешься, и ещё больше обманут.

– Нам делали в два раза дешевле.

– Так здесь Владимир, – возразила тётя Люся.

– Так и не Москва же, – сказала я. – Пять золотых вместе с твоей комиссией, также твоя кормёжка и ночлег в отдельной комнате. И нас никто не заставляет ничего делать.

– Договор? – спросила я и протянула руку, рассчитывая на магический эффект, который был при разговоре с Милкой. Потому что наличие у меня магии наверняка заставит тётю Люсю дважды подумать, прежде чем сделать нам какую-то гадость.

– Договор, – сказала тётя Люся после секундной паузы, и, хлопнула меня по руке, а потом сразу же отдёрнула.

Я посмотрела на неё и улыбнулась, внутренне радуясь, что магия не подвела, когда надо проявилась, и демонстративно сложив руку в кулак, сказала:

– Договор заключён, тётя Люся.

Нам с Машей выделили небольшую комнатку в том же коридоре, где жила тётя Люся, женщина выдала нам ключ.

– Закройтесь, не могу я ходить всю ночь вас караулить, – сказала тётя Люся.

Я посмотрела на железную кровать.

– Тётя Люся, нам бы кровать чем-нибудь чистым застелить.

Вскоре нам принесли матрасик, подушки, бельё, в общем, в результате разместились мы с относительным комфортом. А учитывая, что особо выходить нам никуда нельзя было, потому что нас могли задержать, я договорилась, что и еду нам будут приносить, я настояла, чтобы это был Грюня.

Он мне показался вменяемым мальчишкой, ещё не испорченным всей этой воровской жизнью.

К сожалению, в комнатушке было совсем маленькое окно, через него даже мы с Машей не пролезли бы, надо было искать какие-то другие пути отступления, на всякий случай, как говорится, договор договором, а «сам не плошай».

Когда мы зашли в каморку, всё расстелили, чуть позже нам принесли еду, мы закрыли дверь, и сели. Маша посмотрела на меня и спрашивает:

– Ты кто? Откуда ты столько знаешь?

Глава 13

Ну, я не собиралась признаваться пока Маше, что с ней не её подружка четырнадцати лет, а пятидесятилетняя тётка, поэтому я ей сказала так:

– Маш, я, похоже, в ту ночь шагнула за грань. И в моём сознании появились знания, которых раньше не было. То есть часть моих воспоминаний исчезла, зато часть получила новых. Бывает же такое?

Маша закивала:

– Я не знаю, Даша, но твои новые знания нам очень помогают, я бы совсем не знала, что с этим делать. А ты мне, как старшая сестра стала.

А я подумала, что и сама толком не знаю, как теперь выбираться из всей этой ситуации.

Но вслух сказала уверенно, чтобы Маша не переживала, а то мне ещё здесь дрожащего ребенка не хватало:

– А теперь, Маша, у нас, будем надеяться, есть пара дней, пока тётя Люся нам всё не добудет. Потом они отправят нас за деньгами, чтобы рассчитаться, и вот это сложный момент нашего плана. Они не должны узнать, что деньги у нас с собой, иначе мы отсюда живыми не выйдем.

Маша открыла рот и закрыла его рукой.

– Как страшно...

– Да, Маш. Я не буду тебе говорить, что я тебя предупреждала. Но если у нас всё получится, то мы с тобой никогда больше не будем голодать и бояться, – и я обняла её.

– Даша, я не жалею, что побежала с тобой, – сказала Маша. – Я рядом с тобой чувствую себя счастливой, даже в таких страшных обстоятельствах.

– Не боись, Маша, – чуть было не ляпнула я про Дубровского, – всё будет хорошо.

А ночью в дверь к нам кто-то ломился. Но мы с Машей легли спать, предварительно построив целую баррикаду, не только закрыли дверь на ключ, но и задвинули её тяжёлым комодом.

На следующий день вечером тётя Люся пришла и сообщила, что всё готово: одежда, парики и документы, и сопровождающий.

– Могу я познакомиться с сопровождающим? – сказала я.

– Здесь нет, – сказала тётя Люся. – Он никогда здесь не был. Это нанятый человек, скорее всего женщина, таких нанимают для сопровождения одиноких пожилых и детей. Она даже знать не будет, кто такие вы. Мы передадим ей документы, и она вас повезёт, думая, что выполняет заказ ваших родителей.

Звучало неплохо.

Тётя Люся показала нам документы, мы в них значились как сёстры Ивашкины купеческого сословия, путешествующие к тётке. Адресом был указан город Мышкин, я вспомнила, что по схеме железной дороги, это было за Угличем, и кивнула.

– Пора бы рассчитаться, – сказала тётя Люся.

И я сказала:

– Хорошо. Сейчас, на ночь глядя, я никуда не пойду. Утром схожу.

– Выделю тебе сопровождение, вторая из вас останется здесь, – холодно, не подразумевая возможности торга сказала тётя Люся.

Ну что же, что-то вроде этого я и предполагала, поэтому ответила соответствующе.

– А я одна и не собиралась. Конечно, мне нужен сопровождающий, – сказала я, понимая, что меня не охранять будут, а отслеживать. – Но внутрь дома я пойду одна, – добавила я.

И вот это был самый тонкий момент нашего плана. Я коррумпировала Гриньку, и он должен был договориться с одной старушкой, которая жила на Речной набережной, что я к ней приду и она откроет мне дверь, впустит, и через некоторое время я выйду сама.

Старушка, если её спросят, должна была сказать, что у неё на сутки снимал комнату мужчина. Именно поэтому план содержал следующее, вечером мы посылаем туда записку, а утром я иду с деньгами.

Я очень надеялась на то, что пошлют именно Гриньку. Но тётя Люся, как оказалось, была опытным держателем «малины», она отправила совсем другого мальчика. Оставалось надеяться на старушку, которая жила в этом доме.

Вечером мы сидели и ждали, как всё пройдёт. Но, поскольку уже наступила ночь, а никто не приходил и не собирался нас убивать, я посчитала, что всё прошло хорошо.

И на следующее утро, в сопровождении двух высоких парней лет двадцати, я пошла к набережной. Мы были довольно прилично одеты и создавали впечатление, что брат пошёл гулять с другом, а ему в нагрузку сказали взять сестру.

Машу со мной не пустили, она осталась в «заложниках» у тёти Люси. Я дошла до дома старушки и постучалась, попросив этих лбов подождать на другой стороне набережной.

– Не надо, чтобы вас видели, иначе денег могут и не отдать.

Старушка открыла дверь, увидела меня и вдруг охнула:

– Да что же с вами случилось, девоньки? С кем же это вы связались?

И я ей рассказала, что так и так – остались на улице, одни, попали вот в такую ситуацию, теперь пытаемся выбраться.

– Эх, знали бы вы меня раньше, пришли бы, уж я бы вас оставила ночевать. А теперь как же…

– Не знаю, – сказала я, – сейчас выйду отсюда, пойдём с ними договариваться.

Выйдя от старушки, я кивнула стоящим на другой стороне улицы сопровождающим, и сама пошла в сторону дома, где оставила Машу.

Как ни странно, тётя Люся не обманула. Деньги, конечно, забрала, но и отдала нам всё, что мы просили.

– Вечерним поездом поедете, – сказала она. – Вот билеты. Вечером не так на вокзалах смотрят.

Мы с Машей надели парики. Маша морщилась и говорила:

– Фу, это чьи-то волосы!

Но, превратившись в двух рыжеволосых девочек, мы стали похожи как сёстры. Я подумала, что кто-то очень продумано подобрал нам маскировку, такое яркое пятно наверняка быстро запомнится, и если людей будут опрашивать, они будут говорить, что видели «да, девочек рыженьких».

Одежда была получше той, в которой мы прибыли. Пока переодевались, я вшила оставшиеся монеты в новые курточки, которые заменили нам пальто. Свою одежду, конечно, оставили тёте Люсе, и после нас отвезли к вокзалу.

Там стоял немолодой человек, который сопровождал пожилую даму. Оказалось, что эта дама и есть та сопровождающая, которая должна доставить девочек из семьи Ивашкиных к тётке в Мышкин.

Билеты были куплены во второй класс. Мы сели, дожидаясь, когда поезд тронется. И вдруг мой взгляд упал на окно, и мне даже захотелось протереть глаза, потому что на платформе стоял тот самый ледовей, который определял у меня магию в приюте, и лихорадочно осматривал окна поезда.

Глава 14

Я забилась подальше от окна и Машу подтолкнула.

Заодно я вспомнила, что Ольга Васильевна рассказывала про то, что ледовеи сильно к власти подобрались после того, как огнедержцев отстранили.

«Вот бы узнать, – подумала я, – какие ещё рода обладают магией огнедержцев». То, что у меня проснулась магия, я уже не сомневалась, но мне хотелось, чтобы меня научили.

Была надежда, что когда приедут к тётке, я вспомнила, что у тётки вроде был сын, может быть, он что-то знает и сможет её научить, или тётка сама поможет ей. Но до этого времени было ещё больше суток.

Сопровождающая, которая сказала называть её Глафира Сергеевна, оказалась спокойной до безразличия пожилой женщиной. Раньше она была она крепостной барона Устинова, пока была моложе, служила ключницей в его доме, но потом старый хозяин помер, а молодой взял в ключницы помоложе. Ей же выдали освобождение от крепостной зависимости и немного денег, и отправили, так сказать, «на покой».

Но Глафира Сергеевна решила, что на покой ей рано, и стала думать, чем бы заняться. Начала помогать с детишками, и вот как-то раз её попросили сопроводить даму с ребёнком. Заплатили хорошо, питание в дороге, за счёт нанимателя, и Глафира Сергеевна поняла, что она нашла свою нишу. Она была, честь по чести, зарегистрирована в жандармерии, имела соответствующий документ, подтверждающий, что является проверенным человеком.

Наша сопровождающая обозначила несколько правил, которые детям, как она сказала, не следовало нарушать: мы должны были находиться всегда в её поле зрения, выходя из вагона, держаться рядом с ней, и если что-то понадобится, тоже сначала обращаться к ней.

Проводник принёс чай.

– А сколько нам ехать? – спросила я и получила ответ, что в Мышкин прибудем утром послезавтра.

Видимо, обрадовавшись вопросу, проводник тут же рассказал, какие будут остановки, и сказал, что большая остановка планируется на день следующего дня, там поезд простоит два часа, поэтому можно будет выйти, прогуляться до здания вокзала.

– Там есть ресторация, можно поесть, – добавил проводник.

Выпив на ночь чаю, мы с Машей устроились на одной из двух широких полок второго класса. На второй полке быстро уснула и даже слегка похрапывая, спала Глафира Сергеевна.

– Я ещё никогда столько не путешествовала, – прошептала Маша.

– Будем надеяться, – сказала я ей, – что нам не придётся снова отправляться в путешествие, едва достигнув Углича. Я всё-таки надеюсь, что тётка там живёт и она нас примет.

Маша задала вопрос, который меня тоже сильно волновал:

– Они же знают, что у тебя была тётка, и наверняка будут нас там искать. Ведь это единственный адрес, который у тебя в деле был.

– Да, – я пожала плечами и сказала, – скорее всего, именно там и будут искать. Но здесь уже зависит от того, как тётка себя поведёт. Ведь она, как единственная родственница, может и отказаться меня отдавать.

– А меня? – спросила Маша.

– Что-нибудь придумаем, Маша, – сказала я. – Не переживай, ложись спать.

Под стук колёс сон пришёл быстро, а когда я открыла глаза, то за окном уже был день.

Вскоре мы подъехали к той самой большой остановке, про которую говорил проводник.

На станции Рыбинск мы вышли. Здание вокзала было небольшим, но было приятно пройтись и размяться. Глафира Сергеевна, поводив головой справа налево, опасности для нас не увидела, поэтому разрешила нам немного походить, посмотреть на красивый сад, который был разбит возле здания вокзала, но просила за здание вокзала не уходить – так, чтобы мы оставались там, где она могла нас видеть.

Глафира Сергеевна сказала, что будет ждать нас внутри и постарается сесть за столик в ресторации, чтобы нормально пообедать. Но когда мы подошли к ресторации, то оказалось, что её закрыли, хотя внутри было полно свободных столов.

– А что случилось? – спросили мы.

Оказалось, что в вагоне первого класса путешествовали какие-то важные люди, и они тоже вышли пообедать, поэтому небольшой зал ресторации на местной железнодорожной станции закрыли.

Пришлось нам выходить на улицу перед вокзалом, покупать свежего хлеба, закупаться простоквашей и пирогами у громогласных тёток, которые тут же и торговали.

А администрация ресторации вынесла свободные столы и поставила их рядом с рестораном, внутри здания вокзала, и предложила всем тем, кто не попал на обед, расположиться со своей едой здесь.

Что мы и сделали. Помимо пирогов мы купили ещё свежего хлеба, он был рыхлый, ноздреватый, с хрустящей корочкой, сероватый, не чисто белый, но этим он и был вкуснее. И есть хлеб с простоквашей было невероятно вкусно. А Глафира Сергеевна ещё купила варёные яйца, давая которые нам с Машей и, опасаясь, что мы откажемся, пыталась объяснить полезность. Но заставлять нас было не надо, но Глафира Сергеевна об этом не знала, думая, что мы дети из семьи и сытостью нас не удивишь.

И пожилая женщина искренне порадовалась тому, что мы хорошо едим. Сказала:

– Вам надо лучше питаться, вы весьма бледно выглядите.

Я съела пирожок и кусок хлеба, закусывая яйцом, и вдруг поняла, что мне стало тепло, но не такое тепло, какое разливалось от брошки-паучка, а так, будто бы у меня внутри, в районе солнечного сплетения, становилось всё теплее и теплее, разворачиваясь и охватывая всю меня. И вскоре жар достиг горла, и я вдруг поняла, что мне тяжело дышать.

– Глафира Сергеевна, – сказала я, – помогите мне выйти на улицу, что-то мне нехорошо.

Маша тут же вскочила:

– Я с тобой!

Я возражать не стала, что-то как будто бы гнало меня наружу.

Мы вышли к зданию вокзала. На свежем воздухе мне стало чуть легче, но тепло так и продолжало разгораться внутри.

Маша встревоженно спросила:

– Даша, что с тобой?

– Я не знаю, – сказала я, – но мне кажется, что это магия шалит.

И в этот момент мы вдруг услышали странное гудение, и из здания вокзала с резким хлопком появилось пламя, огромное, оно выглядело неестественным, слишком быстро увеличиваясь в размерах.

И я вдруг поняла, что если сейчас ничего не сделаю, то мы сгорим. И руки сами вытянулись навстречу огню и приглашающе раскрылись. И тогда от огня, как будто бы отделились лепестки, опустились и дотронулись до моих ладоней, и сразу же отпрянули.

А во мне как будто проснулся кто-то, знающий, как и что надо делать.

Я стала чувствовать, как ладони мои разгораются, превращаясь в бездонные огромные дыры, и огонь, как будто бы на верёвке, потащило из здания прямо ко мне. Он начал входить в мои ладони, и первое ощущение было обжигающе горячим, а потом я будто привыкла.

И это ощущение, которое вдруг я стала испытывать, мощь, радость, тепло, я чувствовала, что вся моя кровь бурлила каким-то огненным счастьем. Весь мир окрасился в жёлтые, красные и горячие тона. И в какой-то момент я вдруг поняла, что всё, я больше не могу. Руки мои упали, и вслед за руками упала и я.