Текст книги "Хозяйка каланчи (СИ)"

Автор книги: Адель Хайд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 22 страниц)

Глава 15

– Слава Богу, все живые, – произнёс женский голос. Я слышала его как сквозь вату, решила пока глаза не открывать, послушать, что ещё скажут.

– Когда вдруг пламя-то полыхнуло, господин-то столичный тот сразу понял, что непростое оно, и закричал всем, чтобы бежали, кто может, а люди-то поначалу и не увидели, а потом уже поздно стало и поняли, что конец, не выбраться.

Женщина вздохнула, как будто снова переживая страшные мгновения.

– И стали молиться, и вдруг как будто кто-то стал пламя забирать, и оно послушное раз-раз и скукожилось, – женщина вздохнула, и я подумала, что вот сейчас она должна была перекреститься.

– Так вот бывает-то, – завершила свой рассказ женщина, – чудотворная сила молитвы.

Потом словно спохватившись, спросила:

–А что с девочкой-то?

И Глафира Сергеевна ответила:

– Сомлела от ужаса, вот ждём, когда в себя придёт.

Я открыла глаза. Судя по помещению, находилась я во врачебном кабинете, видимо, при станции был такой.

– Глафира Сергеевна, – голос у меня несколько охрип, как будто бы я много кричала, хотя я точно помню, что нет, скорее зубы стискивала так, чтобы не закричать. Потрогала языком зубы, вроде бы были целые.

Надо мной тотчас же появилось встревоженное Машино лицо.

– Даша, ты живая, – радостно сказала она.

– Конечно, Маш, ну что со мной может случиться.

– Ты нас так напугала! – сказала Даша.

– Помоги мне приподняться, – попросила я, чувствуя какую-то странную слабость.

Вместо Маши это сделала Глафира Сергеевна.

– Через час поезд уходит, – сказала она, – сможете ехать?

Я кивнула, решив, что все расспросы лучше в поезде. Глафира Сергеевна помогла мне встать и одеться, и протянула мне платок. Я вопросительно на него посмотрела, а Глафира Сергеевна кивнула на небольшое зеркало, висевшее на стене.

Подойдя к зеркалу, я увидела в нём себя: черноволосую девочку лет тринадцати-четырнадцати.

– Парик ваш исчез, когда пламя на вас накинулось, – сказала Глафира Сергеевна, – поэтому спрячьте волосы под платок.

Перед тем, как мы вышли, Глафира Сергеевна посмотрела на меня и на Машу внимательно и неожиданно сказала:

– В поезде или сейчас перед посадкой вас могут начать спрашивать, что вы видели, я вам рекомендую ничего не рассказывать. Это простой люд уверовал, что Бог помог, забрал пожирающее пламя, а господа из вагона первого класса, я думаю, не один раз видели, как работает магия огнедержца.

Я пока не стала расспрашивать Глафиру Сергеевну откуда она столько знает, и мы пошли в поезд.

Сев в купе, я немного расслабилась, потому что слабость была сильная и я еле дошла. Глафира Сергеевна пообещала раздобыть еды, чтобы я могла восстановить силы.

А пока её не было действительно пришли двое дорого одетых мужчин, вошли, как будто к себе домой и начали расспрашивать.

Один из них всё время смотрел на камень на своём кольце, но даже, если у него там амулет по определению магии или правды, я не опасалась, потому как, я, похоже, выжала себя досуха, и сейчас я вообще никакой магии не ощущала.

Они нам задали несколько вопросов: кто, куда, откуда. Я рассказала ту легенду, которую нам придумали ещё во Владимире. А затем один из них, высокий худощавый тип, с длинными чёрными волосами и неприятным лицом, спросил:

– Где вы находились в момент выхода пламени?

–За зданием вокзала, – ответила я, понимая, что знаний мне не хватает и было бы здорово, уточнить, что это за явление и откуда оно проистекает, и как часто случается.

– Видели кого-нибудь? – спросил мужчина, рассматривая меня и переводя взгляд на Машу.

Честно говоря, мы сейчас не особо были похожи, у меня так и вовсе после всплеска магии как будто яркость изменилась, если раньше я была бледная, то сейчас, и волосы стали насыщенного цвета, и брови, и ресницы, а Мария всё же с её светлыми волосами, так и оставалась несколько бледной, но хорошо, что парик рыжий тоже убрали под платок. Сейчас бы этот вызывающий оттенок только лишние вопросы вызвал.

– Мы стояли втроём, – ответила я, – я, Маша и Глафира Сергеевна, больше там никого не было.

– А какое было пламя помнишь? – спросил он. И я вдруг поняла, что он рассчитывает от меня получить то описание пламени, каким я увидела его через призму своей магии. Но открывать информацию всем, желающим узнать правду обо мне, я не хотела, поэтому просто сказала:

– Страшным.

И добавила:

– Как увидела, так и … сомлела, – добавила я, вспомнив слова сестры милосердия.

Мужчина хотел спросить ещё что-то, но тут в проёме двери нашего купе появилась Глафира Сергеевна и вид её не предвещал ничего хорошего.

– Господа, – вдруг заявила она резким холодным тоном, – по какому праву вы устроили допрос несовершеннолетних девочек без присутствия сопровождающего?

Я сначала думала, что сейчас эти аристократы, как «поставят на место» Глафиру Сергеевну. Но они, наоборот, потупились и ничего не сказали, только бочком попытались протиснуться мимо стоящей в дверях купе Глафиры Сергеевны, потому что Глафиру Сергеевну просто так нельзя было обойти, а сдвигаться она была не намерена.

– О чём они вас расспрашивали? – спросила Глафира Сергеевна, когда выпроводила нахальных мужчин.

– О пожаре, что видели, что чувствовали, – ответила я, потом покосилась на Машу и спросила:

– Глафира Сергеевна, а расскажите нам, что знаете про пламя.

И Глафира Сергеевна рассказала, что не так уж и давно учёные открыли новый вид энергии, её получали напрямую из «крови мира».

Я вопросительно взглянула на Глафиру Сергеевну.

Та пояснила:

– Кровь мира эта жидкое вещество, находящееся глубоко под землёй, но учёные с помощью магии нашли способ как туда добраться и забирать это вещество.

Капля этого вещества может освещать целую империю в течение месяца. И поначалу всё было хорошо, все радовались, но потом впервые появилось пламя.

Он просто возникло из ниоткуда и уничтожило целый район, когда на место прибыли маги, то обнаружили лишь пустое выжженое место, даже камней от домов не осталось.

Глафира Сергеевна отпила чаю, и продолжила:

– И тогда-то и стала сила расти у огнедержцев, которые только одни могли сдержать пламя без ущерба. Пламя появлялось то здесь, то там пока не догадались отключить все установки, которыми выкачивали «кровь земли»

Но и сейчас, нет-нет да и появится.

Потом взглянула на меня и очень тихо, но очень серьёзно сказала:

– Говорят, что оно ищет огнедержцев, и люди думают, что оно до сих пор появляется из-за них, якобы огнедержцы его притягивают.

И в этот момент поезд тронулся.

Мы вздрогнули, а Глафира Сергеевна сказала:

– Но я думаю, что дело не в огнедержцах, они были всегда, а в чём-то другом. Но тебе надо быть очень осторожной, потому что так как я, думают немногие.

Глава 16

– Глафира Сергеевна, а откуда вы так много знаете о пламени и об огнедержцах? – спросила я, и добавила то, что волновало меня больше всего, – и почему нам помогаете? Ведь дело не в деньгах?

Глафира Сергеевна посмотрела на меня:

– Вы, Дарья, говорите, как взрослый человек, и вопросы задаёте правильные.

Отхлебнула чаю, и продолжила:

– Знаю я на самом деле очень немного, знания мои обрывочные и получила я их, пока в доме господина своего, барона Устинова служила, дружен он был с огнедержцами, говаривал, что зря на них наговаривают, что они землицу спасают, сам-то он из геосов был, а геосы, завсегда огнедержцев поддерживали.

И здесь я не выдержала, мне нужны были знания, и, пусть это хоть как выглядит, но я спросила:

– Глафира Сергеевна, а геосы, как их магия работает?

– Так знамо как, с землёй они связаны, всё, что растёт на землице, на всё влиять могут. Они, как и огнедержцы созидатели.

– А ледовеи? – спросила я, заметив, что Глафира Сергеевна с удовольствием рассказывает, видно было, что ей нравится, что она «женщина знающая».

И Глафира Сергеевна «не подвела», назидательным тоном, так, что я себя в школе почувствовала, рассказала:

– Есть созидательная магия, это геосы, водотворцы и огнедержцы, а есть разрушительная, ледовеи и буреносцы, и каждая принадлежит определённому роду или его ответвлению.

Глафира Сергеевна вздохнула и добавила:

– Господин мой, Василь Иванович был геосом, среди помещицких родов много геосов, и для них пламя и пожары, конечно, проблема, поэтому они с огнедержцами-то и водотворцами завсегда в мире и согласии.

И опережая мой вопрос, Глафира Сергеевна ответила:

– Только вот водотворцы пожары обычные тушить могут, а пламя нет, это только огнедержцы, да вот ледовеи.

Пока рассказывала нам и чай выпила, а после всё же оговорила, и про помощь свою ответила:

– Возможно, что не всё, что я вам сказала истинно, что-то может моё понимание. А вот на второй вопрос ответ такой могу дать. Несколько лет назад, когда я ещё вышла из особняка, где, почитай всю жизнь прожила. В кармане вольная, в руке небольшой саквояж, куда идти, что делать, не знала.

Голос у Глафиры Сергеевны стал грустный, видимо, вспомнила как шла вот так вот из устроенной привычной жизни в свободную.

– Сняла маленькую комнатку в доходном доме, совсем ведь потерянная была. Не знала, что делать-то.

Глафира Сергеевна посмотрела на меня, как будто бы размышляя стоит ли так душу открывать перед ребёнком, но потом решилась:

– Я же всю жизнь под хозяином, сама-то и не знала как надо. Но пришёл человек и предложил мне дело, вот за ребятишками приглядывать, да пожилых сопровождать, но сказал, что однажды от меня потребуется помочь той, у кого из рода никого не осталось, и я ведь только сегодня, когда увидела, как вы пламя держите, и поняла, о чем он говорил.

Женщина вздохнула:

– Выходит, что кто-то, Дарья, знал, что мы встретимся, и заранее позаботился.

Я удивилась:

– А такое разве возможно?

Глафира Сергеевна пожала полными плечами:

– Сказывают люди, что есть ещё те, кто будущее зрит. Может как раз из таких кто и был, а может ангел?

Глафира Андреевна перекрестилась.

А я подумала: «Вот мне ещё ангелов не хватало.»

Потому что там, где есть ангелы, для баланса всегда есть и обратная сторона, с которой встречаться не было желания.

После такого разговора я и не заметила, как уснула, а утром меня разбудили:

– Вставайте, Дарья, подъезжаем к Угличу.

Глафира Сергеевна уже наши вещи собрала, и нам с Машей оставалось только себя привести в порядок и одеться.

Проводник, если и удивился, что мы сошли раньше, то виду не показал. И скоро мы уже стояли на перроне в городе Углич и я, глядя на небольшое здание вокзала, вдруг подумала, что прежде я ни разу в этом городе не бывала.

Но оказалось, что не только я, но и Глафира Сергеевна, да и Маша тоже в Угличе впервые.

Адрес тётки я помнила наизусть, поэтому Глафира Сергеевна, пошла нанимать извозчика. Мы же с Машей в платках, постаравшись убрать волосы, чтобы как можно меньше походить на тех, кого, возможно разыскивают, остались стоять рядом с чемоданами.

Поезд, на котором мы прибыли, так и продолжал стоять, некоторые люди из него выходили и покупали пирожки, и свежий творог с простоквашей, которой торговали толстые, румяные, крикливые тётки.

Вдруг глаза Марии расширились, и я поняла, что кто-то подошёл и стоит за моей спиной.

– Добрый день, – прозвучал приятный мужской голос.

Я обернулась, позади стоял высокий одетый в дорогое пальто господин, что-то в нём было знакомое. И вдруг я вспомнила, что это же из-за него нас не пустили в ресторацию, закрыв её на обслуживание его обеда.

«Любопытно, – подумала я, – кто бы это мог быть и что ему от нас надо».

– Скоробогатов Вениамин Павлович, – представился он.

К сожалению, в местной политике я разбиралась плохо, если не сказать, что не разбиралась совсем, поэтому его имя меня не впечатлило, собственно, как и Машу.

Заметив, что мы никак не отреагировали, мужчина хмыкнул и добавил:

– А вас как зовут юные леди?

– Ивашкины мы, – сказала Маша, а я уже и забыла нашу «легенду», но Машина словоохотливость снова была ни к чему.

– Нам маменька, – сказала я, – не велит разговаривать на улице с незнакомцами.

Мужчина улыбнулся:

– Так я же представился.

Я промолчала, иногда удобно быть ребёнком.

– Так, я вот что хотел спросить, юные леди, – лицо мужчины стало серьёзным, видно было, что не доволен он тем, как его люди информацию собрали, если уж такой важный, а сам из вагона вышел, чтобы с нами поговорить, – вы же стояли за зданием вокзала на станции Рыбинск? Не видели ли вы кого там, кто, может, какие-то непонятные слова говорил, или руками что-то делал?

Я покачала головой:

– Так нам страшно стало, когда пламя вырвалось, что я, например, сразу сомлела.

Мужчина вздрогнул, услышав моё «сомлела», а я прямо наслаждалась, какое на людей впечатление подобная речь производит.

«Да, мы особо не грамотные, такими нас и запомните».

Я обернулась на Машу, та уже поняла, что много говорить не стоит, и сказала так, как и договорились.

– А я прижалась к Глафире Сергеевне, чтобы только не видеть этого, – сказала она.

– Добрый день, Ваше сиятельство, – раздался голос Глафиры Сергеевны, которая подошла к нам с другой стороны, – спасибо, что за моими подопечными приглядели.

«Вот тётка жжёт, – подумала я.»

Господин Скоробогатов, уж не знаю, кто это был, почти «крякнул», узнав, что он оказывается за нами приглядывал.

Вместе с Глафирой Сергеевной пришёл просто одетый мужчина, похожий на извозчика или грузчика, он подхватил наши чемоданы, а Глафира Сергеевна, не став разводить церемонии с его сиятельством, сказала:

– Девочки, пойдёмте, извозчик ждёт.

Поклонилась господину Скоробогатову, и, развернувшись пошла.

Я обернулась, и увидела, что к нему подошли двое, и какое-то время они смотрели нам вслед, что-то обсуждая.

* * *

Тётка Дарьи Пожарской жила не в центре, но и не в рабочем районе, Дом был старый, и разделён на две половины, в одной из этих половин и обитала Анастасия Пожарская.

Извозчик нас высадил около двери, выгрузил чемоданы и пока ждал. Глафира Сергеевна его не отпустила.

Дверь долго не открывали, а у меня вдруг начала кружиться голова. Внутри в районе желудка вдруг возникло ощущение пустоты, и стала накатывать тошнота, я старалась более глубоко дышать, пробуя прийти в себя.

– Даша, ты чего такая бледная, – вдруг воскликнула Мария.

– Я нормально, – неожиданно мне стало трудно говорить, и в этот момент дверь распахнулась, и на меня взглянули знакомые глаза.

Такие же я видела в зеркале каждый день, Дарья Пожарская была очень похожа на свою тётку.

И та тоже сразу поняла кто перед ней.

Но на лице у неё не возникло радости, и мне даже показалось, что она сейчас захлопнет перед нами калитку, и тогда я перестала себя сдерживать и упала в обморок.

Глава 17

Пришла я в себя, лёжа в кровати. После нескольких дней в поезде лежать в кровати оказалось очень приятно, если бы ещё не слабость с тошнотой, было бы вообще хорошо. На стуле рядом с кроватью дремала Маша.

– Маша, – позвала я. Позвать пришлось два раза, потому что голос у меня был слабый, а Маша, видимо, задремала довольно крепко. Но на второй раз она меня услышала:

– Ой, Дарья, ты так нас напугала!

– Маш, – сказала я, – расскажи мне, что случилось-то? Мы где?

Маша понизила голос и медленно начала рассказывать:

– Когда нам открыли калитку, ты вдруг побледнела вся, посмотрела на женщину, которая открыла нам калитку, да и упала в обморок.

– А где мы сейчас?

– Анастасия Филипповна положила тебя в эту комнату, сказала, что здесь будут твои покои.

– А лекаря вызывали? – спросила я, понимая, что Анастасия Филипповна и есть моя тётка. Выхолит, что мой дед был Филиппом.

– Нет. Анастасия Филипповна сказала, что у тебя был сильный перерасход магии, и именно поэтому организм твой пытался восстановиться.

– А возле дома? Почему мне стало плохо именно возле дома?

– Потому что здесь, я так поняла, есть какой-то небольшой то ли источник, то ли амулет. Анастасия Филипповна сказала, что она сама тебе объяснит. В общем, ты почувствовала его и упала в обморок.

А я подумала: «А ведь и вправду как-то резко мне стало плохо. После того случая на станции слабость ещё оставалась, но, чтобы прям в обморок падать, такого состояния не было, пока к дому не подошли».

– А как моя тётка? – спросила я.

– Она неплохая, Даш. Но немного грустная, как будто забыла, как надо улыбаться, – ответила Маша.

– А сколько я здесь уже лежу?

– Ты вчера как упала, так в себя и не приходила. И тётка твоя сказала, что если ты сегодня не придёшь в себя, тогда она лекаря вызовет.

– А тётка здесь одна живёт? – задала я вопрос, который меня интересовал.

– Нет, – улыбнулась Маша, – у неё есть сын.

– Он, наверное, взрослый? – спросила я.

– Да… он одновременно взрослый и невзрослый. Странно, – сказала Маша.

– Что это значит?

– Так бывает, по возрасту вроде взрослый, а на самом деле сущий ребёнок.

– У него что, отставание в развитии? – спросила я.

– Тише, – сказала Маша, – не говори так. Тётка твоя просила, если ты придёшь в себя, дать тебе попить и позвать её. Давай я позову, и ты у неё и спросишь.

– Ну хорошо, – сказала я, – давай.

Маша подала мне стакан воды. Вода пахла лимоном и мятой, и после того, как я выпила, мне правда стало полегче. Вскоре в маленькой спальне появилась моя тётка.

Она была совсем ещё не старой.

«Значит магия у неё есть,» – подумала я, ведь только магии старели медленно, и я бы дала ей что-то около сорока, но ей могло быть и больше.

– Откуда ты узнала мой адрес? – спросила тётка, даже не уточнив, как я себя чувствую.

– Спасибо, Анастасия Филипповна, – ответила я, вдруг ощутив обиду, – чувствую я себя неплохо и теперь готова ответить на ваши вопросы. Что вам интересно? Интересно ли вам, где я жила все эти годы, что со мной происходило, насколько сладко мне жилось в приюте и почему я сейчас здесь?

Тётка с каменным лицом выслушала мою тираду. Не дождавшись ответа, я предложила:

– Давайте начнём сначала. Здравствуйте, Анастасия Филипповна. Похоже, я ваша племянница. И я сбежала из приюта, потому что у меня открылась магия, и меня хотели убить. В своём личном деле я нашла ваш адрес, и поэтому я здесь.

Я смотрела ей прямо в лицо, которое она «продолжала держать», но в глазах её я неожиданно разглядела что-то вроде паники.

И поняла, что надо продолжать:

– Можете также не спрашивать, как мы смогли добраться, – сказала я. – Скажу два слова: «было тяжело».

Мне почему-то показалось, что на «каменном» лице тётки мелькнула эмоция. Правда было непонятно какая.

Я замолчала. В целом я сказала всё, что ей нужно было знать, и теперь мне нужно было понять, что сделает она.

– Ты говоришь, вы сбежали из приюта? – спросила тётка. – Если вы сбежали, значит, вас будут искать.

Я спокойно ответила:

– Нас уже ищут, и я думаю, что скоро придут сюда, потому что другого адреса родни у меня в личном деле не было.

Тётка молчала и поэтому я решила сказать сама:

– Я хочу получить защиту, ведь ты можешь нас не отдавать.

– Как это «я могу вас не отдавать»? – сказала тётка.

– Ну, по закону ты можешь стать моим опекуном, – сказала я. – И тогда меня не имеют права у тебя забрать. А Машу я приму в зависимые рода.

– Смотри-ка, какая умная девочка, – почему-то с ехидством в голосе произнесла тётка. – Прямо как твоя мать.

– Я не помню свою мать, – сказала я, – но не считаю это недостатком. Так вы возьмёте меня под опеку?

Тётка снова замолчала, и после некоторого размышления она спросила:

– Ну и зачем мне это делать?

Я, если честно, потерялась, потому что не понимала, что я могу ей предложить. Потом я вспомнила, что Маша сказала насчёт её сына.

И я решила блефовать:

– Ну так вы же хотите, чтобы ваш сын выздоровел.

Это было больно, использовать материнские чувства, но у меня не было другого выхода. Откуда-то во мне родилась уверенность, что всё происходящее с её сыном связано с тем, что она его растит вне рода, и этот странный амулет или артефакт… не знаю, что это, тоже часть этой истории.

Лицо тётки стало мрачным, и она даже стала выглядеть старше.

– Как ты можешь обещать то, что не сможешь выполнить? – спросила она. – Или ты уверена, что Каланча тебя примет?

Я еле-еле удержала лицо, потому что то, что тётка сказала про Каланчу, для меня вообще было удивительным. Что за Каланча и почему она должна меня принять?

Мне даже снова показалось, что я сплю, и всё, что со мной происходит, – это просто очень реалистичный сон.

Сон для девочки, которую в школе за рост и худобу дразнили «каланчой», но которая выросла и открыла успешны бизнес, и компанию свою назвала «Пожарская Каланча», превратив детское прозвище в бренд.

И вдруг здесь… тётка вдруг озвучила, что меня должна принять какая-то Каланча. Хотелось прикрыть руками лицо и рассмеяться, но я неимоверным усилием воли удержалась.

– Почему вы думаете, что не примет? – спросила я вслух.

– Ну, во-первых, нет главы рода, который бы тебя представил источнику, – сказала тётка. – А, во-вторых, я сомневаюсь, что ты действительно получила столько магии, чтобы войти в место силы рода и пройти инициацию. Даже, если ты войдёшь в каланчу, сила источника тебя просто-напросто убьёт.

Тётка снова нахмурилась и опять спросила:

– Поэтому как ты можешь обещать, что ты поможешь моему сыну?

Пока тётка говорила, передо мной постепенно начала вырисовываться картина.

Значит, где-то есть место силы рода, которое по странному стечению обстоятельств называется «Каланча», и, поскольку я фактически одна, последняя из рода, то мне как бы надо пройти инициацию там. Но Каланча может и не пустить.

А вслух я сказала:

– Не попробуем – не узнаем. И ещё… объясните мне, почему мне стало плохо возле вашего дома.

Тётка опустила глаза. И я подумала: «Сейчас она будет врать». И тихо сказала:

– Правду. Говорите правду.

Тётка вздрогнула, и рассказала.