Текст книги "Хозяйка каланчи (СИ)"

Автор книги: Адель Хайд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 22 страниц)

Глава 64

Мы замерли, глядя на Алексея. Я сразу отметила, что лицо у него стало серьёзное, «наш» Алексей при виде мамы и меня всегда улыбался, и, никогда не ловил взгляд. А здесь я взглянула в глаза вошедшему, и поняла, что этого человека я не знаю.

И сразу вторая мысль: какая магия у Алексея стала превалирующая?

Алексей и князь Вяземский прошли на середину гостиной и остановились. Вслед за ними в гостиную зашли граф Давыдов и Аверьян.

Я взглянула на тётку, судя по тому, что лицо её было расслабленным, для неё было главным, что Алексей жив. А всё остальное, видимо, было не так уж и важно.

– Господа, – произнёс князь Вяземский, – позвольте представить вам Алексея Пожарского.

Алексей впервые с тех пор, как он вошёл в гостиную, улыбнулся, но не так как обычно: по-детски, светло и радостно. А улыбкой взрослого человека, отдающего себе отчёт, что его ждали, и, что он фактически впервые представляется всем.

И вдруг, Анастасия Филипповна, устав ждать, и, разрушив тишину образовавшейся паузы, воскликнула:

– Алёша!

– Мама, – выговорил Алексей, и, Анастасия Филипповна кинулась к сыну, на ходу раскрывая объятия. И я впервые увидела, что она небольшого роста, а Алексей выше её почти что на голову, и, если раньше всегда казалось, что Алексей маленький, то вот прямо сейчас стало понятно, что это взрослый сын обнимает мать.

Мы все тактично замолчали, не желая прерывать счастливый момент этой встречи.

После того, как Анастасия Филипповна встала рядом с Алексеем, старательно сдерживая слёзы, и не пытаясь даже произнести слова благодарности, поскольку всё равно бы не получилось, Алексей поднял голову и посмотрел на меня.

Потом раскрыл объятия и хитро улыбнувшись произнёс:

– Даша, а леденца нет?

Я сначала второпях, в общей тишине, даже не поняла, зачем ему леденец, а потом вдруг до меня дошло, что он шутит.

– Алёша! – воскликнула я и, так же как Анастасия Филипповна, кинулась его обнимать. – Я тебе много-много леденцов куплю! Скажи, ты теперь кто?

Все повернулись, потому что на самом деле этот вопрос интересовал всех, но никто кроме меня его не задал. И тут раздался голос князя Вяземского:

– Вот умеет Дарья Николаевна правильные вопросы задавать. Я предлагаю всем присесть за стол и обсудить то, что сегодня произошло. Это не тривиальное событие, более того, оно сейчас может повлиять на многое, что происходит в Империи. А поэтому действовать необдуманно я бы не рекомендовал.

Вяземский кивнул Аверьяну, тот подкатил его кресло к столу. Я заметила, что цесаревич собирался что-то произнести, но Вяземский поднял руку, останавливая его.

– Александр Николаевич, знаю, что вы сейчас скажете, что нам поспешать надобно, и это мне понятно, обещаю вам, что долго тянуть мы не будем, но и торопиться нельзя.

Когда все расселись за столом, Вяземский сказал:

– Представляю вам Алексея Константиновича Пожарского, огнедержца.

Тётушка почему-то облегчённо вздохнула. Да и мне крайне не хотелось, чтобы Алексей становился ледовым магом. Вяземский подождал, когда утихнет первая реакция, и продолжил:

– Я полагаю, что ваш отец, Дарья Николаевна, частично провёл ритуал, и поэтому магические каналы развивались именно под огненную, а точнее сказать, под магию пламени, носителем которой является род Пожарских. Сделать теперь что-то другое, привязать Алексея Константиновича к ледовому источнику или отобрать магию, невозможно.

Каждый раз, когда Вяземский произносил отчество Алексея, тётушка вздрагивала.

«Ну да ладно, – подумала я, – с этим точно разберёмся.»

– На момент ритуала сегодня, ледяная магия у Алексея Константиновича присутствовала, и убрать её мне ничего не стоило, потому как всё было подготовлено, все каналы у Алексея развивались именно под магию пламени, а ледяная магия, просто там была глубоко спрятана, – Вяземский замолчал, видно, стараясь подобрать слова, но быстро сориентировался. – То, что произошло сегодня, с одной стороны, соотносится со всем, что написано в священных книгах, что закон магии нарушать нельзя. А с другой стороны, доказывает, что в каждом правиле есть исключение.

Вяземский снова замолчал на пару секунд, будто бы давая себе время самому с этим разобраться:

– Но я сразу скажу, риск был большой. И, к примеру, если бы ваш отец не стабилизировал источник чужеродной магии, то вполне вероятно, ваш брат не дожил бы до этого возраста. А второй момент, сегодня Алексей мог бы и не пережить инициацию без присутствия двух источников.

И мне стало страшно, потому что два таких источника – это нереально, как можно расположить рядом пламя и лёд?

– Значит, теперь Алексей у нас огнедержец, безо всяких «но»? – спросила я.

– Да, – кивнул господин Вяземский, – но я ещё раз повторю, Дарья Николаевна, то, что ваш отец сделал для Алексея, практически невозможно, и я бы дорого заплатил, чтобы узнать, как он это сделал.

Все порадовались за Алексея, но постепенно замолчали. Вслух опять-таки никто не задал следующего вопроса, но все выжидательно смотрели на князя.

– Ну что вы так на меня смотрите? – сказал Вяземский. – Я же уже вам ответил, в самом начале.

– Когда? – возмутилась я.

– Дарья Николаевна, надо всё же слушать, что вам говорят.

«Вот занудный старик,» – подумала я.

– Алексей Константинович? – вдруг переспросил цесаревич, – значит, это правда?

Я удивлённо на него взглянула: неужели он до сих пор не верил?

– Вы сняли слепок, – сказал цесаревич, утверждающим тоном, а не вопросительным.

– Да, Александр Николаевич, – сказал Вяземский. – Снял, как мы с вами договаривались, но… вы уверены в том, что готовы выйти с этой информацией на государственный совет?

– Уверен, – сказал цесаревич.

– Ну, смотрите, Александр Николаевич, я вас предупредил, последствия могут быть самыми непредсказуемыми. Я, конечно, отошёл от светских дел, вся эта мышиная возня за власть и деньги больше меня не привлекает. Это путь в никуда. А знаете почему?

Вяземский посмотрел на цесаревича, а потом на меня.

– Потому что деньги дают власть, а власть даёт деньги, – ответил цесаревич. – Получается замкнутый круг.

Вяземский взглянул на меня.

– Вижу, у вас тоже есть версия, Дарья Николаевна.

– Есть, – сказала я.

Я вспомнила, что говорил граф Апраксин, что с каждым поколением, рождается всё меньше сильных магов, буквально единицы, и даже в древних родах, и сказала:

– Я думаю, что ни деньги, ни власть не дают тебе возможности стать сильнее магически одарённым.

В глазах старика Вяземского появился огонёк интереса. Немного ободрённая тем, что мне удалось внятно сформулировать мысль, которая, впрочем, тут же совпала с мнением самого Вяземского, я улыбнулась.

– Да, – сказал Вяземский, – вы правы, Дарья Николаевна. Деньги не дадут тебе больше магии, если у тебя её нет, и даже власть этого дать не сможет. Но, к сожалению, многие этого не понимают и каждый раз совершают одни и те же ошибки.

Он помолчал.

– Совет через несколько дней. Но вам, Александр Николаевич, нужно ещё до него добраться. Поэтому я предлагаю следующее.

Вяземский слегка наклонился вперёд, словно давая понять, что он тот, кого рано списывать со счетов, тот, кого ещё надо бояться.

– На заседание совета поеду я, со мной поедет Аверьян. В конце концов, я всё ещё член этого Совета, и то, что я туда не являюсь, не лишило меня в нём места.

Цесаревич молчал, но сжатые кулаки, и сжатые губы указывали на то, что ему сложно сдерживать возражения, но он пытается дослушать Вяземского до конца.

Вяземский вздохнул.

– Это будет сложно, мы не знаем, насколько глубоко пророс заговор, Ваше Высочество.

Я обратила внимание, что князь Вяземский впервые назвал цесаревича по его титулу.

– Может статься, что совет полностью опутан этим заговором, и тогда они могут быть готовы простить великому князю Константину Ухтомскому это преступление.

Тётка вздрогнула. Вяземский заметил и перевёл взгляд на тётку.

– Анастасия Филипповна, не надо смущаться. Вы нарушили закон, но вас использовали. А вы нашли в себе смелость скрыть ребёнка, посвятив ему жизнь.

Князь снова замолчал, и нахмурившись продолжил:

– Есть у меня подозрение, что подобное преступление не было случайностью, а сделано это было намеренно.

Он взглянул на Льва Алабина, и все тоже повернулись, посмотрели на бывшего наследника рода. Тот побледнел и стал практически такого же белого цвета, как и скатерть, которой был накрыт стол.

– Не правда ли, Лев Алексеевич? Расскажите нам.

Глава 65

Глядя на Льва Алабина, я вдруг поняла, что ему очень непросто рассказать. Наверное, поэтому он и хотел рассказать сначала мне, но два раза у него не получалось. Такое бывает, когда ты знаешь, что надо что-то сделать, но всё время оттягиваешь этот момент, потому что либо боишься, либо на самом деле не хочешь.

И мне кажется, что если бы Лев действительно хотел рассказать, то он бы уже это сделал.

– Это действительно не случайность, – сказал Лев. – Это и вправду было сделано намеренно.

Он посмотрел на тётушку, потом на Алексея, почему-то он избегал смотреть на меня. Я не узнавала его, мне казалось, что Лев гораздо более решительный, и становилось не по себе, что же там такого, что ему сложно продолжать. Бледность не сходила с его лица, Лев сжимал зубы, и желваки играли на щеках.

Вдруг он произнёс:

– Я рад, что у вас всё получилось, Алексей Константинович, это невероятно, видимо, глава рода Пожарских был очень сильным магом.

Он вздохнул и обвёл всех взглядом. Все в напряжённом молчании ждали продолжения. Лев понял, что всё равно придётся рассказать, и когда он начал, то у меня создалось впечатление, что парень в буквальном смысле «прыгнул со скалы».

– Я узнал об этом случайно, – сказал он. – Помните, Дарья Николаевна, – он посмотрел на меня, – вы высказали предположение, что кто-то управляет магией пламени как будто намеренно, по своему желанию вызывая прорывы?

Я кивнула.

– Так вот вы были правы. Есть артефакт, используя который, действительно можно вызывать пламя.

– Артефакт? – вдруг переспросил Аверьян и посмотрел на своего деда.

Вяземский хранил молчание, и Аверьян не решился переспрашивать.

– Считалось, что до пламени, кроме огнедержцев, никто не может дотянуться, – задумчиво сказал цесаревич. – Неужели нашёлся кто-то настолько талантливый, что смог сделать такой артефакт?

Лев Алабин помрачнел.

– Я не знаю, кто это сделал, могу только догадываться. Но для работы этого артефакта действительно нужен огнедержец, который является проводником пламени и связывает источник пламени с работой артефакта.

– И кто же это из огнедержцев? – задал вопрос цесаревич, – и в его тоне я уловила прежнюю ненависть, которую слышала в первый день знакомства, когда цесаревич только узнал, что я из рода огнедержцев.

Я обратила внимание, что граф Давыдов молчал, такое впечатление, как будто он уже знал или догадывался о том, что скажет Лев. Я тоже догадывалась, но не хотела в это верить.

И когда Лев сказал следующую фразу в комнате вдруг стало темно, и я сразу не поняла, что я зажмурилась, в каком-то детском желании спрятаться и не слышать.

– Дело в том, – сказал Лев Алабин, – что огнедержец является частью артефакта.

В гостиной установилась такая тишина, что не было слышно даже дыхания. Мне казалось, что никто, как и я, не мог вдохнуть. А потом вдруг в районе солнечного сплетения у меня стало так горячо, как будто мне воткнули раскалённый прут, горячо до боли.

И, я вдруг поняла, что не могу удержать это в себе, только почувствовала, что я как пружина, начала выгибаться, не в силах себя контролировать.

Ко мне бросился Алексей, схватил меня за руки, и только тогда я заметила, что руки мои как будто покрыты жёлтым горящим расплавленным металлом, пламя выходило через кожу.

– Дыши, дыши, Даша!

Впервые я почувствовала, что такое, иметь брата, родного человека с такой же силой магии, как и у тебя. Он забрал всплеск, который я не смогла сдержать, и мне стало легче.

– Спасибо, Лёша, – я обмякла в руках брата, и он помог мне сесть на лавку, присев рядом, продолжая держать меня за руки.

Только сейчас я обратила внимание, что из-за стола выскочил Аверьян, и руки у него светились голубым. А вот цесаревич спокойно сидел за столом.

Хотя это была ситуация, при которой мы тут все могли сгореть, и ещё Лев ничего не сделал, сидел всё такой же бледный, как будто ему хотелось, чтобы я здесь всё сожгла.

– Это всё? – спросил Льва Аристарх Григорьевич Вяземский.

– Нет, – продолжил Лев, и, прежде чем продолжить обратился ко мне:

– Дарья Николаевна, вы в порядке, может я вам расскажу в другой раз?

Я покачала головой, не скажешь же им, что я ни в каком непорядке. Как вообще можно быть в порядке, услышав такое. Но я кивнула, и нашла в себе силы сказать:

– Я контролирую себя, продолжайте, Лев Алексеевич.

И Лев продолжил:

– Для создания артефакта требуется не просто огнедержец.

Я вдруг почувствовала, как пламя вновь заворочалось у меня внутри, и плотнее прижалась к брату, Алескей обнял меня и стало легче.

– Вы в порядке, Дарья Николаевна? – теперь уже спросил меня цесаревич, и ему я соврать не могла, поэтому ответила:

– Нет. Но я найду в себе силы выслушать.

Лев обвел глазами всех сидящих за столом:

– Для артефакта как раз нужен тот, кто родился в нарушение магического закона...

Лев замолчал. Старик Вяземский не спускал с него острого взгляда.

– Лев Алексеевич, это всё? – спросил он.

Лев склонил голову, обвёл глазами всех присутствующих и сказал:

– То, что я сейчас скажу, может перевернуть историю Империи.

Он посмотрел на цесаревича.

– Говори, – сказал тот.

– Для того, чтобы получить такой артефакт, нужен не просто человек, рождённый от союза, нарушившего закон магии. Кровь в этом человеке должна быть древняя, и не просто древняя. Это должна быть кровь потомков Владимира. Такая же, как у вас, Ваше Высочество, – добавил он, глядя на цесаревича, и замолчал.

Цесаревич задумчиво посмотрел на Вяземского, потом на мою тётушку. У той тоже кровинки в лице не было, я бы даже сказала, что лицо её было почти мёртвым, как будто из него выпили всю радость.

Хотя вот же он, сын-то её, живой, здоровый здесь с нами, да ещё и с магией.

– У Константина Ухтомского как раз наша кровь, – произнёс цесаревич и покачал головой. – Не укладывается у меня в голове: неужели ради артефакта, они своих детей в артефакт превращали?

– Дети, рождённые с нарушением закона, Александр Николаевич, – сказал Вяземский, – плохо выживают.

Все снова замолчали, а у меня все силы уходили на то, чтобы удержаться и не закричать.

– И где этот артефакт, вы знаете? – спросил цесаревич Льва.

Все молчали.

– Он там, откуда удобно управлять пламенем, откуда до всего рукой можно дотянуться.

Цесаревич нахмурился.

– И откуда же?

– Из Кремля, из императорской резиденции, потому что она находится в самом центре.

Глава 66

– Из Кремля. Из императорской резиденции, потому что она находится в самом центре.

В этот момент я смотрела на Льва, но мне показалось, что фраза его прозвучала как-то незакончено, как будто повисла в воздухе.

– В центре чего? – спросила я. – В центре столицы? В центре государства? В центре самого Кремля?

Лев и цесаревич переглянулись. Только мы с тётушкой и Алексеем, судя по всему, не понимали, а вот по остальных присутствующим создалось впечатление, что они это уже знали.

– Под Кремлём находится источник, – сказал цесаревич. – Самый первый, тот, от которого все двенадцать древних родов получили магию. И управляться с ним может только тот, в ком течёт древняя кровь Владимира.

Мне стало как-то не по себе, когда я это услышала: «Источник? Древняя кровь?»

– Это что же, – спросила я, и в моём голосе наверняка звучало возмущение, – к этому источнику артефакт поганый пристроен?

– Этого я не знаю, – сказал Лев, – но энергетическая напитка идёт именно оттуда.

Я посмотрела на цесаревича.

– Вы знали об этом, Александр Николаевич?

– Откуда же я мог об этом знать, Дарья Николаевна? – в голосе цесаревича тоже звучало искренне возмущение. – Об этом страшном артефакте я, как и вы, узнал только сейчас.

– Ну как же! Это же прямо у вас под носом! Неужели вы не чувствовали никаких колебаний силы?

Все замолчали, а ответил мне граф Давыдов, причём в весьма укоризненном тоне. Да я и сама понимала, что меня заносит, но моя иномирная сущность не могла принять, что всё это только сейчас начало вскрываться.

– Вот вы, Дарья Николаевна, – произнёс граф Давыдов, – вы же были в Кремле. Что-то почувствовали?

Я была вынуждена признать, что нет. Но меня было не остановить.

– Но я и не носитель древней магии.

– Я бы не был в этом так уверен, – сказал цесаревич.

– Вы о чём, ваше высочество? – вот теперь я удивилась.

Но цесаревич не торопился отвечать, и остальные тоже молчали. Мне показалось, что это какой-то вселенский заговор. Я посмотрела на князя Вяземского и подумала: ему-то что терять?

– Аристарх Григорьевич, может быть, вы расскажете?

Старик хитро прищурился и посмотрел на цесаревича.

– Нет уж, пусть его высочество рассказывает.

Я перевела взгляд на цесаревича Александра. Понятно же, что, если он не захочет – рассказывать не будет, и вся моя наглость ему не помешает, поэтому пошла на женскую хитрость: сложила руки, прижала к себе, и, сделала глаза преданного щенка.

– Ну пожалуйста, Ваше Высочество. Ну расскажите.

«В детском возрасте есть свои преимущества, «– подумала я, когда лицо цесаревича смягчилось, всё же это была более естественная реакция четырнадцатилетней девочки, чем всё, что они видели до этого.

Цесаревич рассказал то, что я уже знала, или слышала, но, как и когда-то граф Апраксин предупредил, что никаких документальных подтверждений не осталось, поэтому отделить правду от вымысла не представляется возможным, потому как всё то, что сохранилось относится к легендам.

Что изначально род Пожарских входил в двенадцать древних родов, но потом каким-то странным образом его заменили. И даже в старых записях – тех, что позже были составлены, но всё равно считались древними, – упоминание рода Пожарских из того времени, когда князь Владимир магию раздавал, исчезло. Осталась только информация, что Пожарский от князя Владимира получил искру – малую, но это была не отдельная магия: это была часть дара самого Владимира, Ясно Солнышко, и Пожарские были её хранителями.

– Я слышала эту легенду, – сказала я. – Мне как раз её граф Апраксин Степан Фёдорович рассказывал. Только он сказал, что неизвестно ещё – правда это или нет.

– Ну уж если архивариус точно не знает, – сказал князь Вяземский, – то нам-то откуда знать. А только с тех пор и пошла путаница. Пожар же был в Москве – горела столица и не один раз, пока каменной её не отстроили, вот и утеряли все старые записи. Кто-то записал, что вроде как Пожарские были одним из двенадцати родов, а кто-то переписал, что вроде как Пожарский просто другом был князя Владимира и тот ему малую искру от своего дара выдал.

Вспомнив эту легенду, я спросила цесаревича:

– Александр Николаевич, а мне граф рассказывал, что на престоле маги Земли сменялись магами воды или льда, а вот про императоров буреносцев ничего не сказал.

Тут уже и Вяземский, и граф Давыдов рассмеялись.

– Ну что вы, Дарья Николаевна, за тысячу лет кого только не было в императорском роду. Вот только с огнедержцами так и не сложилось. Императрица из рода огнедержцев погибла раньше, чем ребёнок родился. А вот буреносцы были, стыдно не знать, – усмехнулся Вяземский.

Я вдруг поняла, про кого они говорят.

– Неужели Иван Грозный?

– Ну, в общем-то, верно сказали, Дарья Николаевна. Вот только Грозным его враги звали, а был он Иван Разящий – сильнейший маг, обладавший магией бури. Вражеское войско одной левой мог поразить. При нём значительно расширились границы государства.

А про огнедержцев в императорском роду я вспомнила, что об этом мне тоже граф Апраксин рассказал, про Ираиду Пожарскую.

Вот только уже не стала спрашивать, хотя мне было очень интересно узнавать эту историю. Но это никоим образом не приближало нас к разгадке и к тому, что мы собираемся делать с тем, что узнали от Льва.

Я замолчала, задумавшись о том, что времени у нас, вероятно, не так уж и много, и уже хотела задать вопрос, но цесаревич меня опередил, похоже, одна и та же мысль посетила всех одновременно.

– Ухтомский в Кремле почти не бывает, – вдруг сказал цесаревич. – Крайне редко. А кто же тогда отвечает за артефакт?

Все взгляды вновь обратились на Льва Алабина.

– Лев Алексеевич, где вы видели этот артефакт?

– Я не видел, – сказал Лев. – Я прочитал, отца в кабинете. Это был отчёт, написанный инженерным языком, там схематично показана конструкция артефакта, и рассчитан ресурс.

– И когда же у них этот ресурс исчерпается? – задал резонный вопрос цесаревич.

Лев Алабин почему-то кинул взгляд на меня и сказал:

– По расчётам же замена требуется уже в этом году.