Текст книги "Хозяйка каланчи (СИ)"

Автор книги: Адель Хайд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 22 страниц)

Глава 9

Я тоже смотрела на прибор, и пыталась понять, а что означают все эти закорючки, было очень похоже на кардиограмму, только это было что-то другое.

Примерно минуту, стрелочка рисовала точки и линии, а потом я почувствовала, что «электроды» в моих ладонях начали нагреваться, и в это же самое время стрелочка начала вырисовывать какие-то круги, и это смотрелось совершенно немыслимо.

Представьте себе, как если бы несущая иглу на проигрывателе жёсткая конструкция вдруг начала бы вырисовывать восьмёрки и крендельки. А именно это сейчас и происходило.

– Пожарская, значит, – произнёс господин пристав, а у меня вдруг стала кружиться голова, и «электроды» в руках показались мне раскалёнными, и я попыталась разжать ладони и не смогла.

– Мне больно, – почти что крикнула я, – сделайте что-нибудь!

Ледовей сделал шаг по направлению ко мне и в этот момент аппарат полыхнул. И мои ладони разжались. «Электроды» выпали, а я посмотрела на руки, мне казалось, что у меня там должен быть ожог, но ладони были совершенно чистые, никаких ран или повреждений.

– Что ты чувствовала? – спросил этот ледышка.

– Мне было больно, как будто что-то жгло, – сказала я, и обратила внимание на то, какими глазами на меня смотрит Горгона.

Ледовей, игнорируя Горгону повернулся в госпоже Бороновской:

– И как вы объясните то, что у вас в приюте потенциальный огнедержец, а вы об этом не знаете.

– Да как же я не знаю, мы же проверяли девочку, – госпожа Бороновская побледнела, а вот мне не было ничего ясно из их разговора.

– Госпожа Бороновская, в таких случаях вам необходимо найти семью, кто согласится взять ребёнка.

– Господин пристав, – голос директрисы вдруг стал холодным, не менее холодным, чем у ледовея, – вы сюда приехали преступление расследовать?

Ледовей промолчал.

А директриса продолжила:

–Вот и расследуйте, а мне предоставьте заниматься своими делами.

А я из всего вышесказанного поняла, что у меня всё же есть магия, и меня теперь кому-то отдадут. И это меня совершенно не устраивало.

Директриса перевела на меня взгляд, и более мягким голосом сказала:

– Идите, Дарья, в комнату, мы с господином приставом всё обсудим.

Но я не собиралась просто так оставлять всё на самотёк, поэтому спросила:

– А кому меня собираются передавать? У меня есть кто-то из родственников?

Горгона встала, явно собираясь прекратить мои расспросы, но под взглядом господина пристава снова опустилась на стул.

Ответила мне госпожа Бороновская:

– Не волнуйтесь, Дарья, государство подберёт вам хорошую семью, со схожей магией.

Мне показалось, что ледовей хотел что-то возразить, но директриса взглянула на Горгону и приказала ей увести меня.

Пришлось подчиниться.

А мне так хотелось побольше узнать, что за магия, кто такие огнедержцы, и вообще, что мне делать. Информации не хватало.

К ужину из приюта уехали директриса и господин пристав, я подумала, глядя на то, как они вместе садятся в карету, что вероятно они поехали ужинать, и договариваться. Всё же ситуация, случившаяся в императорском приюте, была непозволительная.

А моя неожиданно выявленная магия, только ухудшила это.

Нам было разрешено выйти на прогулку, и судя по реакции девочек, это было необычно. – Маша, – спросила я, – а чего это нас на прогулку?

– Всегда, когда приезжает директриса, у нас и две прогулки в день, и питание, всё как положено, – ответила мне Маша.

На улице было прохладно, всё же осень наступала, но воздух был чистый, и даже то, что уже смеркалось не мешало наслаждаться ароматами осеннего леса, доносившимися из-за забора.

Я присела на лавочку возле здания, и смотрела в сторону того дерева, которое росло прямо возле забора. Ветви у него были раскидистые и мне подумалось, что залезть на это дерево труда не составит.

И, если я всё-таки буду бежать, то вот он отличный вариант.

И вдруг я услышала голоса, они доносились из приоткрытого окна. И я вдруг поняла, что это кабинет директрисы. Говорили женщина и мужчина. Мне показалось, женский голос похож на Горгону, а вот мужчину было не разобрать, голос звучал глухо, словно из коробки.

Когда прозвучало моё имя, я приподнялась, чтобы лучше расслышать, что будет дальше.

– У Пожарской есть магия, – сказала Горгона, – что мне делать?

Мужской голос произнёс:

– Это меняет дело, нельзя, чтобы она вышла из приюта, придётся ускориться.

– Пока здесь пристав я ничего не могу сделать, – сказала Горгона.

А мужчина ответил:

– Сразу они её не заберут, у тебя будет пара дней, а как закончишь, уходи.

– Даша, вот где! – раздался Машин голос, и я резко замахала руками, что бы она замолчала.

И услышала защёлкивающееся окно.

Оставалась надежда, что Горгона не поняла, что её кто-то подслушал.

Зато я поняла вот, что. Кому-то очень не хочется, чтобы Дарья Пожарская выжила. И этот кто-то теперь, зная о том у меня появилась магия не остановится, если даже отдал приказ Горгоне ускорится.

Но и в какую-то там семью мне не хочется, попаду из огня да в полымя. Мне надо бежать, и как можно скорее.

Сначала к тётке, узнаю, что там с ней, а если не получится, то надо искать графа Давыдова, которого этот неизвестный враг боится.

Интересно, сколько времени у меня есть?

Глава 10

Времени у меня не было!

Ледовей не вернулся в приют, похоже о чём-то они с директрисой либо договорились, либо наоборот, не договорились, и он поехал выяснят.

Зато мне стало понятно, почему руководить приютами ставят лиц дворянского происхождения. Попробовала бы Горгона так вот ледовею заявить: «это не ваше дело», наверное, он её быстро бы заморозил.

Вот только мне было непонятно отношение госпожи Бороновской к своим обязанностям. Всё прояснилось на следующий день. За госпожой Бороновской приехал «сердечный друг».

Я случайно проходила по коридору, когда вдруг услышала знакомый мужской голос, тот самый которой ночью, когда я пряталась в кабинете у директрисы, укорял Горгону в том, что она не так детей травит.

Было хорошо слышно, они говорили о чём-то отвлечённом, но речь мужчины была совсем другой, он говорил утончённым языком, тогда как с Горгоной он разговаривал совсем по-другому.

Нам навстречу из-за угла вышли госпожа Бороновская, которую сопровождал высокий, красивый, мужчина. Одет дорого, на руках перстни, тёмные волосы уложены. Лицо благородное, чувствуется, что были несколько поколений «породистых» предков: высокий лоб, орлиный нос, слегка прищуренные глаза, цвет я не разобрала, но мне показалось, что тёмные, всё портил слабый подбородок, но бородка несколько скрашивала впечатление.

Мы шли вместе с Машей, и также вместе, потупив глаза прижались к стене, пропуская директрису.

Я вот узнала мужчину исключительно по голосу, а вот он меня, похоже, знал.

– Ma chère*, – неожиданно перешёл на французский, мужчина, и попросил Бороновскую нас ему представить, а я осознала, что всё понимаю, и это было сюрпризом, потому что я, Дарья Вадимовна французского не знала.

Между тем они остановились напротив нас, и мы присели в книксене, и Бороновская нас попросила:

– Девочки, это глава комитета главного попечительства детских приютов граф Стромянский, представьтесь ему как положено:

Делать было нечего, пришлось представляться:

– Пожарская Дарья Николаевна, Балахнина Мария Викентьевна, – дружно представились мы главному попечителю.

– Дарья Николаевна, неужели вы дочь Николая и Марии Пожарских? Я ведь знал ваших родителей, – сказал граф Стромянский.

А у меня сразу мысль, а не потому ли они погибли, что он их знал.

И тут Бороновская возьми, да и выдай мою «главую тайну».

– Лев Константинович, а у нас вчера событие произошло.

Граф Стромянский удивлённо посмотрел на Бороновскую, а я вдруг подумала: «А ведь он всё знает, скорей всего Горгона с ним общалась, а телефонный аппарат был только в кабинете у директрисы. Он скорее всего именно поэтому и приехал».

– У Дарьи Пожарской выявили магию, – сказала Бороновская.

Теперь он уже удивлённо смотрел на меня:

– Сколько вам лет, Дарья Николаевна?

– Четырнадцать, – ответила я, – смысла скрывать не было, эта информация есть и личном деле.

– В самом деле? – граф Стромянский повернулся к Бороновской.

– Екатерина Васильевна, пойдёмте в ваш кабинет, это надо срочно обсудить, – сказал граф

– Да, конечно, – улыбнулась директриса.

– Девочки, – сказала госпожа Бороновская, – вы можете идти.

Мы кивнули и пошли, но как только я услышала, что за ними захлопнулась дверь кабинета, я ринулась обратно.

– Ты чего, Даша, – шёпотом спросила Маша.

– Тише, Маш, мне надо знать, о чём они будут говорить.

– Но ничего же не слышно, – сказала Маша, а вот я удивилась, потому что я слышала каждое слово.

Я уже поняла, что паучок, которого я старалась носить не снимая, это какой-то семейный амулет. Мне с ним теперь было тепло, и ещё утром я обнаружила, что могу слышать, что происходит далеко от меня, мы были в спальне, а я, подумав про Горгону, услышала, как она ругается с кем-то на кухне.

А уж стоя в коридоре прослушать кабинет директрисы вообще было просто.

В кабинете, директриса и попечитель перестали называть друг друга по имени-отчеству, и мне даже показалось, что я слышала звук поцелуев, из чего и сделал вывод, что граф сердечный друг Бороновской.

Говорила Бороновская, и голос у неё был взволнованный:

– Ты знаешь, я всегда делаю то, что требуется, ну кто знал, что магия у девочки проснётся так поздно.

Граф ей отвечал:

– К сожалению, дорогая, никто не будет разбираться, за такое тебя просто снимут, и даже я ничего не смогу поделать.

– Но что же делать? – в голосе Бороновской звучали слёзы.

Я подумала: «Тётка похоже искренне переживает. Любопытно, это здесь такая должность «сахарная». Или она просто привыкла?»

– Есть один выход – вдруг сказал граф, и я навострила уши, понимая, что вот возможно сейчас и решится моя судьба.

– Какой, Лёвушка, подскажи, – и я прям представила, как он стоит и заламывает руки, а брови у ней сделались «домиком».

– Есть семья, – сказал граф, я могу с ними поговорить, – они могут взять девочку, и написать, что это они провели проверку магии, но девочка юридически уже не будет под приютом.

– Я так не могу, – сказала господа Бороновская, – здесь был ледовей, и не просто Ледовей, а брат, сам знаешь кого.

Борновская вздохнула:

– Он сказал, что доложит об этом в службу по контролю родовой магии. Думаю, что это была не пустая угроза, а значит скоро к нам приедут проверяющие ещё и оттуда.

Мужчина замолчал, видимо, переваривая новые вводные и, понимая, что просто со мной не будет.

После недолгой паузы, я услышала:

– Не волнуйся, попробуем всё решить, и ты снова вернёшься в своё имение, и я буду приезжать к тебе.

И вот на этом моменте мне и послышался звук поцелуя.

А мне вдруг стал однозначно ясно, что бежать надо сегодня, потом что до прибытия кого-то из службы по контролю родовой магии, я не доживу.

– Пошли, – сказала я Маше.

Дольше здесь оставаться было не нужно. А мне надо было спланировать побег, а это значит удостовериться, что окошко в подсобной комнате всё так же хорошо открывается.

Глава 11

Бежать я решила ночью, но в моём плане было одно узкое место, я была ребёнком, в приютской одежде. Как далеко мне удастся уйти, пока меня не задержат и не приведут обратно? Но и оставаться я не могла, так бездарно терять жизнь из-за пока непонятных для меня причин не хотелось.

Но верно говорят, что, когда ты идёшь вперёд, а не ждёшь, жизнь открывает перед тобой двери.

И перед самым сном меня вызвала воспитательница, с которой мы почти не пересекались, потому как она вела другую группу, потому как она вела другую группу, но имя её я знала – Ольга Васильевна. Она работала с малышами и всегда по-доброму к ним относилась.

Ольга Васильевна отвела меня в учебный класс, тщательно прикрыла дверь, серьёзно посмотрела на меня и сказала:

– Дарья, вам грозит опасность.

А я вдруг подумала: «Неужели здесь есть кто-то, кто наконец-то может мне помочь?»

– Какая опасность? – спросила я осторожно, не собираясь вот так вот сразу доверять. Обычно такие вот добренькие самыми опасными оказываются.

– Вам грозит смертельная опасность, – сказала она, – особенно сейчас, когда у вас обнаружилась магия. Я обещала о вас позаботиться, если вдруг возникнет такая необходимость. Именно поэтому я и устроилась работать в этот приют, но я не справилась, простите, здесь в должности воспитательницы у меня слишком мало полномочий.

А я подумала что, вероятно и «кишка тонка» была идти против Горгоны.

Она вздохнула и продолжила:

– Но сейчас я кое-что могу для вас сделать. Когда все уснут, не раздевайтесь, ложитесь спать в одежде. Я за вами приду, и мы с вами уедем в другой город. Там пересидим какое-то время, возможно, мне удастся связаться с друзьями вашего отца.

– А почему нельзя поехать к моей тётке? – спросила я.

Ольга Васильевна ответила:

– К сожалению, никаких ответов от неё я не получила, хотя несколько раз писала ей.

– А если туда поехать? – спросила я. – Поехать и найти, кто там по адресу, давайте попробуем.

– Хорошо, – неожиданно согласилась Ольга Васильевна, и у меня создалось впечатление, что она сама толком не знает, что делать, но сильно напугана, поэтому решилась помочь мне.

– Вы не уверены? – спросила я.

– Понимаете, Дарья, нам с вами нужно будет где-то осесть, потому что максимум, сколько у нас будет времени, – это сутки, может быть, двое, пока не подадут в розыск.

Звучало разумно, и я спросила:

– А успеем ли добраться до Углича? Судя по адресу, тётка жила именно там.

– Если на поезде, то да, – ответила она. И вдруг я снова ощутила её неуверенность и подумала: «Да что же мне за взрослые попадаются, одни хотят убить, другие не знают, что делать».

А вслух я сказала:

– Хорошо, я согласна.

– Вот и славно, – с облегчением вздохнула Ольга Васильевна, как будто бы без моего одобрения не могла ничего сделать.

– Всё, Дарья, не засыпайте, ждите меня, я приду, – сказала она.

Я всё сделала, как она и сказала, и скоро увидела, как дверь в спальню приоткрывается, и воспитательница заглядывает в комнату. Я тут же приподняла голову. Увидев, что я не сплю, она махнула мне рукой.

Я осторожно встала, и тут меня сзади за юбку кто-то схватил.

«Ёлки, – подумала я, – Маша».

Я повернулась.

– Даша, ты что? Ты куда? – шёпотом спросила Маша.

– Маш, я ухожу.

– Я с тобой, – заявила подруга, и опустила босые ноги на пол.

– Нет, Маша, я ухожу в никуда. Это может быть опасно, я же не знаю, что там и как.

– Я с тобой, – упрямо продолжала настаивать Маша.

– Нет, Маш, оставайся здесь, – я не собиралась подвергать риску ребёнка, – это мне здесь нельзя оставаться, а тебе можно.

– Ну уж нет, – заявила Маша, и решительно начала натягивать колготы.

«Вот и вылезла аристократическая натура, – подумала я, – «кровь не вода», она же, хоть и незаконнорождённая, но Мария Балахнина, а не просто девочка Маша».

– Мы с тобой поклялись друг другу, что будем вместе, – прошептала она. – И я иду с тобой.

– Тише, Маш, – прошептала я и, вздохнув, сказала: – Ну ладно, пошли.

Воспитательница удивлённо посмотрела на нашу парочку.

– Дарья, я разве вам сказала кого-то брать?

– Простите, Ольга Васильевна, но я не могу оставить Марию одну. Она должна идти с нами.

И как только я это сказала, Ольга Васильевна сразу согласилась, как будто отдавала мне право принимать решения.

– Дарья, это будет несколько сложнее, – сказала она, открывая шкаф. – Давайте скорее одевайтесь. У нас есть несколько часов, пока в приюте нет ни директрисы, ни Зиннат Ибрагимовны.

– Погодите, – сказала я и метнулась в туалет. Вытащила оттуда мешочек с деньгами, он слегка намок, хотя я и привязывала его так, чтобы до воды не доставал. Немного отжала, проверила, не рваная ли подкладка у пальто, и засунула туда.

Мы вышли из приюта. Когда мы прошли около километра в сторону центра города, Ольга Васильевна остановилась возле какой-то двери и постучала.

Что интересно, я про себя отметила, было два длинных, один короткий стук. После чего дверь тихо отворилась, никто не спросил у нас, кто пришёл или что. Мы зашли внутрь, оказавшись в полутёмном коридоре.

Там нас встретила похожая на учительницу пожилая женщина. Строго взглянув на Ольгу Васильевну, сказала:

– Одежда только для одной девочки.

Я сама ей ответила:

– Мы посмотрим. Где?

Женщина удивлённо на меня взглянула и несколько растерянно произнесла:

– Одежда в гостиной, – и открыла дверь.

Действительно, в гостиной на небольшом старом диване лежала простая одежда – тёплые плотные штаны и шерстяные платья. В общем, нам с Машей хватило.

Правда, на смену ничего не осталось. Когда мы оделись я вытащила из-под подкладки приютского пальто деньги и разделила их поровну: половину отдала Маше, чтобы она спрятала у себя, а половину попрятала сама.

– Откуда такое богатство? – спросила Маша.

Я решила девочке не говорить, что забрала их в кабинете у директрисы, только сказала:

– Не переживай, это точно принадлежало мне.

Я переколола паучка, с которым теперь не расставалась, и мы вышли из гостиной.

Ольга Васильевна и, так и не назвавшаяся, пожилая женщина сидели на кухне.

Пожилая женщина как раз говорила:

– Утром, в шесть утра, будет поезд в сторону Владимира, а оттуда на Московскую ветку пересядете.

«Ого, – подумала я, – тут тоже Москва имеется».

Вот только нам не в Москву надо, а в Углич, где тётка живёт. Ну да ладно, может, и правильно, что Ольга Васильевна не договаривает.

Билеты на поезд купили во второй класс, всё же было бы странно, если бы прилично одетая дама, похожая на гувернантку, ехала с двумя девочками, пусть и одетыми как дети простого происхождения, в третьем классе.

Каким-то образом у Ольги Васильевны были бумаги, свидетельствующие о том, что она сопровождает дворянку с крестьянской горничной, такая роль досталась Маше. Но она нисколько не обиделась и заявила, что будет заплетать мне косы.

Оказалось, что на зависимых людей не требуются отдельные документы. Крепостных здесь не было, но были так называемые зависимые, относящиеся к роду, я перевела это для себя как «слуги рода».

А в «моих» документах было вписано имя одной из приютских девочек из группы Ольги Васильевны, она, видимо, прихватила её документы. Соответственно, возраст у меня убавился, но я и выглядела младше своих лет, поэтому ни у кого вопросов это не вызвало.

До Владимира добрались без трудностей, наслаждаясь чистотой в купе, где были только мы одни. Хотя место ещё было, но никто к нам не подсел. Как сказал проводник, мужчину в женское купе не пустят, а женщины поодиночке редко путешествуют.

А я думала, как хорошо, что Ольга Васильевна оказалась рядом, не представляла себе, как бы я добиралась одна.

Я её спросила:

– Ольга Васильевна, а кто вас попросил за мной присматривать?

– Твой отец. Я из зависимых рода Пожарских. Когда произошёл тот пожар, я жила в другом городе. Твой отец отправил меня учиться, а когда я узнала, что произошло, то сразу вернулась. Каланча уже была закрыта, никто не смог туда зайти. Но мне передали медальон, и когда я его взяла, тут-то мне и открылось, что я должна о тебе позаботиться, но я не слишком хорошо справлялась, простите.

Я хотела ей сказать, что она не справилась, но пока не стала, не так много вокруг меня людей, способных помочь. Разберёмся.

Вопросов у меня было много, например, что за «каланча»?

Но некоторые вопросы пока не следовало задавать, и я спросила:

– Ольга Васильевна, а что вы знаете о том пожаре?

– Знаю только то, что все рассказывали, – ответила она, что полыхнуло знатно, леса горели рядом с летней резиденцией императора. И никто оттуда выехать не мог. А твой отец и его брат поехали туда, чтоб огонь удержать. Императорскую семью спасли, но не всю, сестра императора не выжила, и старший сын сильно обгорел. Император гневался, отослал отца твоего с семьёй из столицы.

Ольга Васильевна вздохнула и досказала:

– А потом ваших родителей нашли в доме, сказали, что сердце остановилось.

– У обоих сразу? – спросила я.

Ольга Васильевна опустила глаза:

– Того не знаю, а только род Пожарских сейчас – это только вы.

– А кто же сейчас пожары тушит? – спросила я.

– Так ледовеи, – ответила Ольга Васильевна. – Многочисленный род, и семей много. Правда, после них земля и леса выжженные остаются. Так говорят, что ничего потом снова вырастает, правда без геосов долго, годы нужны. Ваша-то магия другая, вы останавливаете огонь, заставляя его уйти и оставить всё как есть, а они морозят.

Так мой словарный запас пополнился ещё одним словом: геосы, подумала, что потом у Маши спрошу. Маша, пока мы с Ольгой Васильевной разговаривали спала.

Так за разговорами мы и подъехали к Владимиру. Сошли с поезда и пошли в здание вокзала, надо было посмотреть расписание и купить билеты на следующий поезд. Ольга Васильевна посадила нас в укромный уголок, а сама пошла выяснять.

Какое-то время ждали, а потом вдруг я услышала шум. Вылезла из уголка и увидела, что Ольгу Васильевну задержали жандармы, а один из них, одетый в штатское, стоял и крутил головой, будто пытался кого-то высмотреть.

«Так это он нас ищет», – подумала я и хотела снова спрятаться за угол, как в этот момент наши взгляды встретились. Он что-то крикнул и рукой указал в нашу сторону.

– Бегите! Бегите! – закричала Ольга Васильевна.

Ну, мы и побежали. Выскочили из здания вокзала в город и встали – куда бежать?

И тут трое мальчишек-беспризорников, в поношенной одёжке, крикнули:

– Айда за нами!

И мы с Машей рванули в неизвестность.