Текст книги "Вторая молодость Фаины (СИ)"

Автор книги: Адель Хайд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 30 страниц)

Глава 47

– Фаина Андреевна, вы не перестаёте меня удивлять, – укоризненно сказал Алексей Порываев. – Откуда это у вас?

– Вы знаете, что это такое? – спросила я.

– Как не знать... Рудное золото, – кивнул Алексей, задумчиво посмотрел на меня, взял в руки несколько камушков, сжал в кулаке, подержал, затем аккуратно ссыпал обратно в шкатулку. – А знаете что, Фаина Андреевна? А ведь Кошко Аркадий Никифорович мне так и сказал, когда мы ехали обратно на поезде, он мне ведь и сказал: «Есть там у вас золото. Просто кто-то очень грамотно почистил все документы».

Он замолчал на секунду и спросил:

– Я верно понял, что золото с вашей земли?

– Верно, Алексей Сергеевич, – подтвердила я, – прямо на поверхности валяется. Собрала за пять минут вот такую шкатулку. То ли жила вышла... Я, Алексей Сергеевич, плохо понимаю, как это работает.

– Фаина Андреевна, я тоже геологией не занимался, но могу сказать, что в тех краях часто происходят мелкие подземные толчки. Вы их, может, даже и не ощущаете, но земля-то «дышит». Вот люди и говорят: «Полоз прошёл», значит, породы сдвигаются, вот и выходит золотишко на поверхность. Ручей, наверное, рядом есть?

– Да, – кивнула я, – ручей, песочек такой белый.

– Всё сходится, – подтвердил Алексей, – да вот только и другое сходится. Не просто так, видать, вашего брата с супругой убили.

– А что же делать мне теперь, Алексей Сергеевич? Как жить-то дальше?.. Я ведь уехала, даже не знаю, найдёт там кто-то ещё это золото или нет. Сказала только охране, чтобы смотрели, чтоб чужие возле пасеки не ходили.

Алексей задумался, провёл рукой по подбородку.

– Ну, завтра мы с вами Кошко вызовем, с ним поговорим. А так, первая мысль, которая приходит, и это самое надёжное для вас решение, Фаина Андреевна, это передать прииск государству.

Алексей внимательно на меня посмотрел и продолжил:

– Пусть оно разработки ведёт, ему и принадлежать рудник будет. А вам всё равно будет полагаться процентов пятнадцать прибыли, и это деньги немалые, а золото, вроде как, уже не ваше. А с государством тот, кто за всем этим стоит, вряд ли решится воевать. Это уже не просто дворянка Стрешнева, тут целая империя.

Я смотрела на Алексея и думала, как же мне повезло встретить такого человека. Сама бы я до такого решения не дошла.

– А что надо сделать теперь, Алексей Сергеевич? – спросила я.

– Ну, Фаина Андреевна, если в канцелярию идти, то это всё равно что встать посреди площади и закричать, что вы владелица земли, где найдено золото. Через пару дней у вас там будет половина города с лопатами.

– Нет, – покачала я головой, – я так не хочу.

– Понятное дело, не хотите, – кивнул он, – здесь нужно напрямую обратиться и лучше бы, конечно, прямо к императору. Ну или к ближайшему его советнику, только к тому, кто действительно России служит.

– Алексей Сергеевич, – осторожно спросила я, – а вы можете помочь?

– Я, Фаина Андреевна, купец дворянского происхождения. На титул ещё себе не заработал, во дворец не вхож. Вот только собираюсь туда попасть, с вашей помощью и вашим именем, как поставщик двора Его Императорского Величества. Но это не раньше, чем, когда фабрика в полной мере заработает и шоколад «Принцесса» будет выпускаться.

– Алексей, а что же мне делать? Через кого же тогда попасть? – спросила я, понимая, что просто так меня во дворец, наверное, никто не пустит.

И вдруг я поняла, что есть у меня выход, может, не на самого императора, но на императрицу-то точно. Жирова Евдокия, невеста сердечного друга Фаины…

Я же всё равно к ней собиралась с баночками своих эликсиров красоты, так почему бы заодно и про аудиенцию не выспросить?

Алексей, заметив мою заминку, спросил:

– Что-то надумали? Кого-то вспомнили?

– Да, Алексей Сергеевич, – подтвердила я, – вспомнила одну знакомую. Она фрейлина императрицы, может и получится через неё попробовать.

– Но тут нужен человек, – заметил Алексей, – которому вы по-настоящему доверяете.

– Думаю, я могу ей доверять, – сказала я, вспомнив, как было написано её письмо.

Алексей внимательно на меня посмотрел и несколько нравоучительным тоном сказал:

– Только сразу тему золота не озвучивайте, Фаина Андреевна. Если уж сильно настаивать будет, то только тогда скажите, и попросите свести с советником Клоповым, Анатолием Алексеевичем.

– Советником Клоповым Анатолием Алексеевичем, – повторил Алексей, – этот человек за Государство и за Императора радеет, всю Россию объездил, все проблемы знает не понаслышке. Да и, говорят, что с императором видится каждый день.

– Спасибо, Алексей Сергеевич, попробую.

– С вами съездить? – предложил он.

– Я не знаю…, – сначала я хотела отказаться, но потом решила, что Евдокия Жирова может мой приезд в одиночестве оценить, как посягательство на жениха, поэтому согласилась, – если можно, то была бы благодарна.

– Хорошо, Фаина Андреевна.

– Я буду готова к десяти утра, – сказала я.

– Для Петербурга рано, – улыбнулся Алексей, – давайте в одиннадцать. Ведь ваша знакомая дворянка?

– Да, – кивнула я.

А Алексей сказал:

– Значит, если мы в одиннадцать выйдем, то будет в самый раз.

– А что, Алексей Сергеевич, дворянки спать любят? – почему-то меня насмешило, что Алексей так про дворянок сказал, можно подумать, что купчихи все «ранние пташки».

– Ну, в Петербурге жизнь насыщенная, – Алексей развёл руками, – ваша знакомая могла вечером куда-то выйти, поздно вернуться, поэтому лучше рано с утра приезжать.

Я решила в этом вопросе довериться Алексею, и не стала спорить.

После просмотра «камушков» вся романтическая атмосфера нашего ужина, конечно, была разрушена. Но зато появился хоть какой-то план.

***

Ротмистр Диваев

В офицерском клубе было дымно и шумно. Ротмистр Диваев сидел за столом с мрачным видом. Перед ним стояли бутыль из тёмного стекла и бокал, но он не пил, он думал.

Никого из тех, с кем он служил, не было. Лица были все новые, но всё было, как и всегда в таких заведениях, офицеры веселились, играли.

Ему самому тоже хотелось присесть за игральный стол, но так сложились обстоятельства, что наличных у него не было. И почему-то со злостью он вспомнил ту, из-за которой приехал в Петербург, взяв несколько дней отпуска. Время утекало, как вода, а решение, что делать, так и не приходило.

– Как можно очаровать человека, который даже не смотрит в твою сторону? – спросил он себя вполголоса и тут же сам себе ответил:

– Никак.

«Не даром в народе говорят, насильно мил не будешь»

Теперь он ясно понимал, что его очень ловко взяли на крючок.

Когда он перевёлся из столицы в Уральский полк, поначалу сильно тосковал. В сравнении со столичным гарнизоном Екатеринбург казался провинциальной дырой. Тоска была страшная, в небольшом городе не было ни увеселительных заведений, ни игровых домов, даже девки были какие-то все какие-то серые и унылые. Потом, конечно, как-то приноровился.

И вдруг открылся новый клуб. Новые столы, свежие карты, интересные ставки, французское шампанское, столичные красотки… Ну как тут устоять?

Проигрался, разумеется, в пух и прах. Был готов застрелиться, но тут поступило предложение, которое вначале показалось ему лёгким.

Девчонка, наследница, приехала вступать в права, после смерти брата, она одна, а он холостой. Надо было вскружить ей голову, жениться, а после, землю переписать на нужного человека.

И тогда ему, ротмистру Диваеву, прощались все долги. А долги были немалые. Всё имущество дворянина Диваева Айдара Абубакировича было заложено и перезаложено, а не отдаст долги, лучше пулю в лоб, да жалко было мать и сестру, дом, в которым они жили после смерти отца, тоже был заложен, чтобы покрыть непомерные игровые расходы ротмистра Диваева.

На первый взгляд ротмистру всё казалось просто. Но девка оказалась не простой, опыта у неё было, что казалось, она лет сто прожила, а не восемнадцать, и реагировала на него будто бабка какая-то. У ротмистра было впечатление, что она раскусила его с первой же минуты. Смотрела настороженно, будто знала, что он неискренен.

Теперь ротмистр понимал, что обаять её он уже не сможет, что нет у него ни времени, ни желания, но землю всё равно надо было заполучить.

И вот, сидя в прокуренном, душном зале офицерского клуба, среди шумных и веселящихся офицеров, в голове у ротмистра Диваева начал созревать новый план. Быстрый и эффективный.

Глава 48

Хорошо, что в пути мне встретилась Анна, я со спокойной душой оставила с ней Полинку. Охрану тоже оставила с ними, почему-то, когда была с Алексеем, мне казалось, что ничего плохого со мной произойти не может.

К одиннадцати с четвертью за мной заехал Алексей и мы с ним поехали по адресу дома Евдокии Жировой. И ровно в полдень я стояла у дверей особняка на Большой Дворянской улице.

Ещё со своей прошлой жизни помнила, что особенно в центре Санкт-Петербурга нет ни одного одинакового строения, но этот особняк выделялся даже среди остальных и так непохожих друг на друга домов.

Сам особняк* находился за большим кованым забором, был выстроен как будто бы из трёх зданий, но смотревшихся удивительно гармонично, все части были разной высоты, с правой стороны был флигель, потом центральная часть дома, с огромными окнами. Соединялось это всё с двухэтажным строением, которое на фасадном углу переходило в круглую башню, отчего создавалось впечатление, что дом несмотря на свой довольно большой размер, словно корабль взлетал на волне.

(*Взяла за прототип особняк Кшесинской, в своё время он меня просто поразил своей необычностью, построен в 1904—1906 годах по проекту архитектора А. И. фон Гогена стиле «северный модерн», для балерины Матильды Кшесинской, сейчас его можно увидеть на пересечении улицы Куйбышева и Кронверкского проспекта в Санкт-Петербурге)

Облицован был дом натуральным камнем, и насколько я могла видеть со стороны улицы, это были великолепно отделанные гранитные плиты.

– Какие у вас подруги, однако... – прозвучал из-за спины изумлённый голос Алексея.

Я обернулась и спокойно ответила:

– Она мне не то, чтобы подруга.

– А кто она вам? – удивлённо спросил Алексей.

– Это невеста моего бывшего жениха, – пояснила я.

Глаза Алексея заметно округлились, он сглотнул, но следующий вопрос задавать не стал. Я снова повернулась к воротам. Заметив нас, от дома в сторону ворот подошёл человек в ливрее.

– Сударыня, вам назначено? – спросил он.

Я пожалела, что у меня с собой не оказалось карточки, пришлось говорить вслух:

– Передайте, пожалуйста, что Фаина Андреевна Стрешнева приехала на встречу с Евдокией Николаевной.

Дверь калитки в воротах не открыли, но слуга поспешил к входу в дом, который нам с Алексеем с этого ракурса видно не было. Интересно, подумала я, примет Евдокия меня или нет? Но уже через минуту тот же слуга в ливрее открыл калитку и пригласил нас внутрь. Он проводил нас ко входу, расположенному на небольшом возвышении, и распахнул перед нами дверь.

Мы вошли в красивый, светлый, богато украшенный холл.

Богато украшенный, значило, что колонны в холле были из натурального камня, стены отделаны комбинацией из камня и какого-то плотного материала. Не пощупав было сложно определить, но на первый взгляд мне показалось, что это была специальным образом выделанная древесина или кожа. Свет в основном проникал сквозь большие окна, но помимо этого, даже днём были включены светильники, я поразилась, что в доме было электричество, и оно явно не экономилось.

«Какую, однако, шикарную невесту себе Дмитрий Алексеевич отхватил.»

Слуга попросил нас подождать и удалился. Мы с Алексеем остались одни, но ожидание не продлилось долго. Примерно через пятнадцать минут с широкой лестницы спустился другой слуга и пригласил меня подняться наверх.

–Алексей, – я повернулась я Порываеву, приглашая его пойти со мной.

Алексей, улыбнувшись произнёс:

– Думаю, Фаина Андреевна, вам будет проще объяснить всё Евдокии Николаевне с глазу на глаз.

Я и сама хотела это предложить, но чувствовала себя неловко, оттого, что Алексей от всей души хотел помочь и это было видно, а я будто стеснялась его «низкого» происхождения. По крайней мере, мне казалось, что со стороны это может так выглядеть.

Поэтому и не стала настаивать.

– Хорошо, – кивнула я и пошла за лакеем.

Когда я вошла в большую просторную гостиную, меня снова попросили подождать хозяйку. Я поняла, что Алексей был прав, что не стоит приезжать рано в дома аристократов, большинство из них скорее всего могут вставать поздно.

Но когда Евдокия Николаевна вошла, она совсем не выглядела невыспавшейся. Я бы даже сказала, она была свежа, ухожена, но мне показалось, что это явно был результат утренних процедур, которые, вероятно, она выполняла не к моему визиту, а просто по привычке.

Я впервые видела Евдокию. Высокая, статная, в теле, но не толстая, скорее очень женственная, широкие бёдра, большая грудь. Я была права, скорее всего Евдокия уже вышла из невестиного возраста, на первый взгляд я бы сказала, что ей около тридцати, может чуть больше. Свежести, присущей юным девицам в ней не было, но ощущалась этакая накопленная чувственность, мне показалось, что Евдокия должна очень нравиться мужчинам. От неё исходила аура силы, смешанной с чувственностью, какая-то смесь нежности и власти. Всё от тяжёлых, уложенных в простую причёску тёмных волос, больших тёмных глаз, полных ярких губ, до тяжёлых полных бёдер, всё в ней казалось кричало о том, что она «плодородная почва», «мать-земля».

«Красивая,» – подумала я

– Не ожидала, – без всяких приветствий грудным низким голосом, который ей очень шёл, сказала Евдокия.

А я, наоборот, порадовалась её прямоте. Вот такую я её себе и представляла, честную, без фальши, без велеречивых слов. Говорит, не прячась за льстивой улыбкой, как есть.

Я улыбнулась и увидела, как это её удивило.

– И вам здравствуйте, – сказала я, – я и сама не ожидала, Евдокия Николаевна, но случилось нечто такое, что мне больше ни к кому не обратиться.

Я думала, что после этих слов она тут же мне и откажет. Евдокия молчала, смотрела прямо на меня и молчала. Я тоже молчала, думала о том, что вот он, переломный момент. Если откажет, значит, вряд ли мы ещё увидимся, потому что больше никто меня за высокий кованый забор не пустит, если только попробовать перелезть через него, а согласится помочь, и, может быть, если не подругами станем, то можем стать деловыми партнёрами.

Наконец Евдокия нарушила молчание:

– Садитесь, Фаина Андреевна.

Я присела на диван, она же опустилась в кресло:

– Рассказывайте, Фаина Андреевна, что там у вас стряслось?

– Два вопроса у меня, – начала я, – один простой, второй сложный. С какого начать?

– Начните со сложного, – всё так же строго без улыбки сказала Евдокия, и добавила, —сложное всегда занимает больше времени. А у меня его не так чтобы много.

Я открыла сумочку. Конечно, не стала тащить всю шкатулку, переложила немного камушков в небольшую коробочку, вытащила её из сумки и поставила на столик перед собой.

– Евдокия Николаевна, прежде чем я открою эту коробку, я бы хотела вас попросить пообещать, что если вы не сможете мне помочь, то забудете о сегодняшнем моем визите и никому о нём не рассказывайте.

Та посмотрела на меня с интересом, вздохнула, поджала губы, потом произнесла:

– Хорошо, пообещаю, но только если это не причинит вреда Их Императорским Величествам и государству Российскому.

Я прям зауважала её за эти слова и открыла коробочку, подвинув её к Евдокии.

Она взяла коробку в руки, заглянула внутрь, достала пару камушков, повертела в пальцах и спросила с недоверием:

– Что это?

– Это золото, Евдокия Николаевна, – просто ответила я.

– И что у вас за просьба? – спросила она, продолжая рассматривать камушки.

– Я считаю, что на моей земле есть месторождение рудного золото, и скорее всего большое, – сказала я.

Евдокия оторвалась от разглядывания камушков и перевела взгляд на меня. Я продолжила:

– Но опасаюсь, что, как только я заявлю о наличии золота, земля может перейти в чужие руки, а со мной может что-то нехорошее случиться. Поэтому не иду в канцелярию по ресурсам, а хочу передать информацию напрямую Его Императорскому Величеству, чтобы ни у кого больше не возникло никаких мыслей по поводу этого золота.

– В смысле… передать Императору? – удивлённо уточнила она.

– Да, я хочу передать рудник государству, – кивнула я.

Глаза Евдокии округлились:

– Вы серьёзно? Вы же можете стать богатейшей женщиной России!

Я скептически посмотрела на неё:

– Всё не так просто с этой землёй. Я получила её в наследство от брата, которого убили. Перед тем, как с ним и его супругой расправились, его планомерно подводили к разорению, чтобы отобрать землю за долги.

Я вздохнула и продолжила:

–Сейчас у меня финансовая ситуация более-менее стабильная, но жить там некомфортно, потому что постоянно что-то происходит, а это означает, что кто-то уже знает про золото, – я взглядом указала на коробочку, – и совсем не хочет, чтобы этот рудник принадлежал кому-то, кроме него.

Я ещё раз посмотрела на Евдокию:

– Хотя доказательств у меня пока нет.

– Значит вы не знаете, кто это может быть? – спросила Евдокия.

– Не знаю. Но, надеюсь, господин Кошко, который взялся за это дело, поможет разобраться, – ответила я.

Евдокия снова вздохнула:

– Интересная у вас жизнь, Фаина Андреевна. Прямо скучать некогда. Да ещё и сам знаменитый Кошко вашим делом занимается.

– Ой, Евдокия Николаевна, скучать точно некогда совсем, – усмехнулась я.

Она замолчала, но уже через несколько мгновений сказала:

– Я поняла. Вы считаете, что тот, кто за этим стоит, находится достаточно высоко во власти, чтобы не дать вам сделать информацию общедоступной?

– Да, Евдокия Николаевна. Именно поэтому мне нужно либо сообщить императору напрямую, чтобы он назначил ответственного, а я бы подписала все необходимые бумаги, либо передать это тому, кто сможет сделать всё без огласки, но при его согласии.

Евдокия задумалась.

– Прямого выхода на императора у меня нет, – сказала она, – но я могу свести вас с Её Императорским Величеством. Расскажете ей, а она уже решит, когда и где вы сможете встретиться с Его Величеством.

– Спасибо хоть на этом, – тихо сказала я, радуясь, что Евдокия не отказала мне.

– А у вас был ещё второй вопрос, – напомнила Евдокия.

– Был, – подтвердила я и достала из сумки несколько флаконов с эликсирами, – вот он.

– Что это? –  заинтересовалась Евдокия, увидев симпатичные флакончики.

– Я в имении начала делать эликсиры красоты на основе продуктов пчеловодства. Здесь, смотрите, разные по составу и действию.

– Постойте…Мне кажется, я припоминаю… – прищурилась Евдокия, – это же Вышинская такие привозила?

– Да, я Валентине Егоровне передавала, – кивнула я, – но почему-то заказов от неё так и не пришло, я уже не знаю, что и думать, вроде бы в Екатеринбурге дамам нравится.

– Как не пришло? – удивилась Евдокия, – мы же ей столько надавали! Все дамы во дворце до сих пор ждут…

Она на мгновение задумалась, потом добавила:

– Да, я слышала, что Вышинская приболела. Может, с этим и связано. Забыла, или не успела. А сколько у вас этих баночек?

– С собой немного, – ответила я, – и пока всё это можно купить только в Екатеринбурге, и местное дамское общество с удовольствием пользуется. Мне бы хотелось, чтобы, если вам понравится, вы помогли внедрить это и здесь, в столице.

– Ну, в принципе, я не против, но про всю столицу не скажу, а вот во дворце могу помочь, – усмехнулась она.

Я потупилась:

– В общем-то, на это я и надеялась.

– Ну тогда с вас образцы, а с меня заинтересованность наших дам, – весело произнесла Евдокия.

– Благодарю, это очень ценно, – искренне сказала я.

– Значит будем сотрудничать, – сказала Евдокия, —только вот что, Фаина Андреевна, чтобы, между нами, недомолвок не было.

Я уже собиравшаяся откланяться, замерла: «Интересно, и что ещё за условие?»

– К жениху моему вы не лезете, и о себе не напоминаете, – строго произнесла Евдокия, – он может и не слишком умён, но красив, и я его люблю.

Я улыбнулась:

– Я очень рада и за вас, и за него, Евдокия Николаевна, поверьте, чувств у меня к нему нет, кроме чувства благодарности.

Она величественно кивнула, а я подумала, что Дмитрию Алексеевичу Воронову очень повезло, что на него обратила внимание такая женщина.

Выходя от Евдокии Николаевны, я чувствовала воодушевление. Она пообещала в ближайшие день-два прислать информацию об аудиенции с Императрицей, а я обещала уже сегодня отправить ей двадцать флакончиков эликсиров, чтобы она начала распространять их там, где бывает чаще всего, во дворце.