Текст книги "Вторая молодость Фаины (СИ)"

Автор книги: Адель Хайд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 30 страниц)

Глава 3.1.

Анфиса Васильевна посмотрела на меня долгим взглядом, вздохнула:

– Так может и хорошо, что забыли-то? И не надо вам вспоминать, барышня. Вам, господь жизнь подарил, так и живите.

Я не стала настаивать, подумала, что сейчас женщина снова расстроится, решила, что когда врач меня будет выписывать, то я у него спрошу.

Подошла ближе к Анфисе Васильевне и обняла её:

– Правы, вы правы, Анфиса Васильевна, надо жить.

– Вот то и дело! – широко улыбнулась женщина и снова начала открывать «чемодан».

Когда мы его, наконец, общими усилиями открыли, то я удивилась. Вещи все были довольно дорогие, ну на мой взгляд. Хорошая ткань, незаношенное.

В «чемодане» нашлось несколько платьев, две юбки и несколько блуз. Помимо этого, там было бельё. Смешное, конечно, такое «бабушкино».

«Ну тебе, Фаина Андреевна, не привыкать к панталонам,» – весело подумала я

У меня вообще настроение было хорошее. Лето, молодость, новая жизнь.

Надела я простое, приятного серого цвета платье. Удобные башмачки, тоже явно, не дешёвые.

Анфиса Васильевна сама предложила оставить пока кофр, так она назвала «чемодан» у неё:

– Барышня, куда же вы потащите енту монстру, а как устроитесь, – Анфиса Васильевна снова виновато спрятала глаза, – то пришлёте кого-нибудь ко мне сюда.

Я понимала, что за те три месяца, что я лежала, а она ухаживала за мной, женщина прикипела ко мне, и теперь понимая, что я ухожу, практически на «улицу», ей было неловко и даже стыдно. Но, женщина сама жила где-то при больнице и никак не могла помочь несчастной девице в моём лице.

Чуть позже пришёл Иван Петрович, принёс бумаги и строго по врачебному сказал:

– Фаина Андреевна, как устроитесь где, если не в Петербурге будете, то эти бумаги передайте местному врачу, пусть вас наблюдают.

А я подумала, что сейчас хороший момент расспросить о «моём ранении».

– Иван Петрович, – обратилась я к доктору, замечая, что говорю не так, как мне было свойственно в прежней жизни, а будто бы приноровившись к местной речи, – я вот совсем не помню, почему и как получила ранение, не могли ы вы мне рассказать.

Доктор посмотрела на меня внимательно, видимо, оценивая, насколько далеко простирается моя «забывчивость», но ничего про «потерю памяти» больше не сказал, а вот про события трёхмесячной давности довольно сухо, словно из медицинской карты зачитывал, произнёс:

– Поступили вы, Фаина Андреевна, в очень плохом состоянии, привезла вас матушка, сказала, что нашла вас в доме, рядом с вами был пистоль, а в груди у вас было ранение.

Я удивлённо посмотрела на замолчавшего доктора:

– Получается, что я сама себя пыталась убить?

– Я этого не сказал, – Иван Петрович недовольно нахмурился, – хотя матушка ваша настаивала именно на такой версии и полицейским тоже так и заявила.

Я сразу уловила, что к матушке Фаины доктор явно не благоволит, вилимо та ещё «особа».

– А что думаете вы? – я вопросительно посмотрела на мужчину

– То, как выглядело пулевое отверстие указывало на то, что стреляли с расстояния, – поясни доктор, почему-то оглянувшись в сторону двери, как будто бы опасался, что кто-то может подслушать.

И в ответ на мой непонимающий взгляд добавил:

– Ожога на коже не было, какой обычно бывает, когда стреляют, приложив пистоль вплотную

«Да, – задумалась я, – всё выглядит ещё более запутанней»

Я посмотрела на папку в руках, а Иван Петрович, почему-то пряча взгляд, проговорил:

– В бумагах этого не записано, Фаина Андреевна

Помолчал пару мгновений, прочистил горло, и уточнил:

–Матушка ваша просила, чтобы не завить криминальное дело, – доктор снова вздохнул, достал платок из кармана и начла протирать пенсе, – через неделю, как вы поступили, стало понятно, что жизнь ваша поддерживается только вашим здоровым сердцем, а вот душа ваша ушла далеко…

– И вы решили, что мне уже всё равно, – закончила я фразу за доктора, и сразу же произнесла свою, слегка повысив голос:

– А мой убийца, значит, остался безнаказанным?

Доктор вздрогнул и удивлённо посмотрел на меня. Он, явно не ожидал, что ещё вчера полумёртвая девица, оживёт и начнёт «права качать».

Но у меня не было выхода, я подумала, что здесь, как, собственно, и везде нельзя надеяться на справедливость, её нет. Поэтому надо что-то делать, чтобы не оказаться без денег на улице.

Тем более, что много мне не надо, пусть оставит за мной комнату с питанием на несколько дней, пока я разберусь есть у меня что-то или нет.

Глава 3.2.

Я смотрела на Ивана Петровича прямо, ожидая ответа. Да, мой вопрос был риторическим, уже было понятно, что никто не ответил за преступление. А то, что в девушку стреляли я уже не сомневалась. С чего бы это ей кончать жизнь самоубийством, если всё было хорошо?

Судя по словам от Анфисы Васильевны, жених у Фаины был молодой, красивый и богатый. Маменька не очень, правда, но сама Фаина, вроде бы и жила не бедно, гардероб вот новый.

– Однако, – произнёс, наконец, мужчина, – и что вы собираетесь делать?

Я понимала, что вся моя бравада шита «белыми нитками», доказать, теперь, спустя несколько месяцев, что меня пытались убить, когда никаких документов не сохранилось практически невозможно, но… пусть простит меня доктор, который в принципе был неплохим человеком уже потому, что ему было стыдно. Но вот на этом чувстве вины я и собиралась сыграть:

– Позвольте мне остаться ещё на два дня в больнице с питанием, пока я разберусь что и как, а после я уеду.

Доктор выдохнул. Уж и не знаю каких требований он от меня ожидал, а только я поняла, что это требование для него выполнимо.

– Только я не смогу вас оставить в этой палате, – грустно сказал он, – сюда уже сегодня вечером заезжает пациент, она оплачена.

– В общую не пойду – заявила я, испугавшись, что меня сейчас как отправят куда-нибудь, где заразные больные лежат.

– Нет, что вы, – у мужчины даже глаза возмущённо сверкнули, – я бы и не стал вам такого предлагать, Фаина Андреевна

Мне и самой вдруг стало неловко, что я накинулась на бедного доктора. Всё же мой, привыкший к вечной борьбе характер, не удержался в рамках, предписанных барышням.

А доктор между тем сказал:

– Палата будет отдельная, просто она на цокольном этаже, окошко там маленькое, но чисто и сухо. А вот еда больничная, уж не обессудьте.

Я уже не стала вступать в спор, и так хорошо, есть где переночевать, безопасно, да ещё и покормят. Поблагодарила.

Иван Петрович сразу засобирался:

– Сейчас распоряжусь, чтобы вещи ваши перенесли

И уже собрался выходить

– Постойте, – крикнула я, испугавшись, что он сейчас уйдёт, а я его потом не найду

Лицо Ивана Петровича вытянулось, и он выдохнул так печально, что прозвучало с какой-то безнадёжностью:

– Да, Фаина Андреевна

– А адрес нотариуса? – с надеждой спросила я

– Ах, вы об этом, – с облегчением произнёс доктор, – конечно, сейчас напишу.

Так я получила небольшую отсрочку от того, чтобы не оказаться на улице и адрес нотариуса, к которому незамедлительно и поехала.

Потому что добрый доктор дал мне двадцать копеек на извозчика:

– Фаина Андреевна, возьмите извозчика, до конки от нас далеко, устанете, вы ещё очень слабы

– Я отдам, – сказала я, растрогавшись, и вот теперь мне стало по-настоящему стыдно, что я пыталась шантажировать Ивана Петровича.

– Оставьте, – как-то устало произнёс доктор, – не такие уж и большие деньги.

Извозчик высадил меня возле двухэтажного строения.

– Приехали, барышня, улица Миллионная дом одиннадцать.

Здание было длинное с тремя подъездами, над каждым подъезд был красивый кованый балкончик, сами подъезды были арочными с большими из дорогого дерева дверями. На двери среднего подъезда было две таблички, на одной табоичке было написано: «Коллегия 78», а на другом «Нотариус Арсентьев К. К.»

Я посмотрела в записку, которую мне написал Иван Петрович, на ней было написано Константин Константинович Арсентьев и поняла, что извозчик действительно привёз меня туда, куда надо.

Решительно подошла ближе и прочитала, что мелким шрифтом было пописано, что нотариус находится на втором этаже.

Потянула за резную ручку двери, с первого раза мне не удалось открыть дверь, малый вес, да ещё и слабость, не совладала с весом тяжёлых дверей.

Вдруг из-за спины густым басом прозвучало:

– Посторонитесь, барышня

Я от неожиданности вздрогнула и оглянулась. Взгляд упёрся в широкую грудь, на груди была простая холщовая рубаха, волосы казавшиеся серыми оттого, что черная когда-то шевелюра была щедро усыпана сединой, изрезанное морщинами лицо, но морщины были скорее не от возраста, мужчине от силы было около сорока, а от тяжёлого труда. Ладони были большими и мозолистыми, что бросилось в глаза, когда мужчина, отодвинув меня, ухватился правой рукой за резную ручку и легко открыл дверь. От мужчины пахло кожей и табаком

– Проходите, что ли, барышня, —улыбнулся мужчина

– Спасибо, – почему-то пропищала я и юркнула в открытую дверь, быстро поднялась по лестнице на второй этаж и уже там обернулась. Дверь была закрыта.

Осмотрелась, справа увидела ещё дверь, на которой был установлен звонок. Не раздумывая, нажала, с удовлетворением услышав, раздавшуюся трель.

Через несколько мгновений дверь открылась, и я увидела девушку в темно-сером платье, белом переднике, с гладкой причёской. Девушка кивнула и спросила:

– Чего изволите?

– Я к господину Арсентьеву, – сухо произнесла я

– Вам назначено? – продолжила расспрашивать меня, видимо, горничная

– Нет, но я по важному делу, – меня начло раздражать то, что меня держать на пороге, и не пускают внутрь, я понимала, что это дурной тон, поэтому я сделала шаг вперёд и от неожиданности девица отступила и я оказалась внутри и холодно, но приказным тоном произнесла:

– Доложите Константину Константиновичу, что к нему дворянка Стрешнева Фаина Андреевна

– Кто? – раздался мужской голос и, подняв глаза я увидела, что в коридоре стоит моложавый подтянутый мужчина с прилизанными волосами в очках и смотрит на меня словно увидел привидение или ещё какое-нибудь необычное явление.

Глава 4.1.

Мужчина сделал несколько шагов вперёд, подойдя ближе, примерно на расстояние вытянутой руки:

– Фаина… Андреевна?! Это действительно вы?! – каждый свой вопрос мужчина произносил с восклицанием, будто бы удивляясь, тому, что это могу быть я.

– Здравствуйте, Константин Константинович, – сухо проговорила, я же не знала, общалась ли Фаина с этим «товарищем» или нет, но в любом случае собиралась придерживаться версии, что всё помню, просто «память девичья».

Мужчина вдруг спохватился, что держит меня в коридоре:

– Проходите, Фаина Андреевна, рад, что… что …, – мужчина никак не мог подобрать слова, – рад вас видеть в добром здравии

Жестом показал проходить прямо по коридору, в конце которого виднелась приоткрытая дверь. Я, не раздумывая пошла и вскоре оказалась в большом, дорого и красиво обставленном кабинете.

Облицованные зелёным камнем, похожим на малахит, стены, хотя может быть это он и был, мощный стол, мне показалось, что ножки стола отделаны кожей, такой, как и стоявшие по периметру кабинета диваны. Большой стеллаж за спиной владельца кабинета, и три арочных окна.

Стул для посетителей тоже имелся, был таким же большим и дорогим, но Константин Константинович, вошедший следом, предложил мне присесть на один из диванов.

– Фаина Андреевна, а хотите чаю? – задушевно спросил нотариус

Я подумала, что в моём положении грех отказываться, тем более что чаю хотелось. А уж когда та же самая горничная, которая не пускала меня, принесла ещё и пряников, я готова была её расцеловать.

Так увлеклась пряником с чаем, что пропустила первый вопрос. Вот же, как будто бы никогда не ела. Но они были такие свежие и вкусные, что мне показалось, такие пряники я ещё не пробовала.

– Так, Фаина Андреевна, вы, наверное, пришли по вопросу документов? – нотариус оказался прямо «мистер очевидность».

Захотелось пошутить: – «Нет, пряников пришла поесть», но сдержалась.

– Да, Константин Константинович, пришла в себя в больнице… и удивилась, – голос мой дрогнул, и нотариус внимательно на меня посмотрел.

А я сделала это ненамеренно, просто вдруг вот так вот за поеданием пряника я осознала, что это всё и правда со мной произошло. Что я больше не Фаина Андреевна Кутепова, бухгалтер со стажем и почётная пенсионерка, а Фаина Стрешнева, дворянка, «чудом» выжившая после непонятного происшествия.

– Удивилась тому, что не приди я в себя именно в этот день, меня бы отправили умирать в Волковскую богадельню, и никому до меня не было бы дела, – закончила я.

Нотариус покачал головой, прикусил губу:

– Вы правы, Фаина Андреевна, все мы основывались на заключении доктора

Нотариус вздохнул и продолжил:

– Дела вашей семьи я веду давно, ещё с вашим батюшкой начинали. Так вот, ситуация непростая.

Я удивлённо посмотрела на нотариуса, интересная формулировка:

– Что значит непростая ситуация?

Нотариус встал с дивана, и пошёл к стеллажам, как оказалось на боковой панели был установлен металлический несгораемый шкаф, его-то он и открыл, вытащив ключи из верхнего ящика стола.

Достал из шкафа увесистую папку и вернулся, положив папку на низкий журнальный стол.

– Допили? – спросил меня, и когда я кивнула, переставил пустые чашки на подкатную тумбу. Я проводила взглядом вазочку с пряниками.

–Ну-с, давайте я вам всё расскажу, – произнёс Константин Константинович, усаживаясь на придвинутый стул.

Оказалось, что когда отец семейства Стрешневых умер несколько лет назад, то оставил он довольно приличное состояние, доходный дом, столичный дом, загородное имение, да круглую сумму на счёте в банке.

Да вот только маменька денег зарабатывать не умела, а тратила их со вкусом. Да ещё «завела» любовника, который втянул её в финансовые махинации, обещая «золотые горы», да так, что, распродав всю недвижимость еле-еле хватило рассчитаться с кредиторами. И за несколько лет состояние дворян Стрешневых стало напоминать тонущую дырявую лодку. А здесь дочка красавица подросла и решила маменька её повыгоднее замуж пристроить.

Искать женихов было сложно, репутация семьи, благодаря мамаше была подпорчена, но маменьке удалось. Жениха нашла богатого. Опытного, дважды вдовца, шестидесятилетнего князя Дулова.

Услышав про возрастного жениха, я сразу же задала вопрос:

– А был ли ещё жених? Я что-то помню, что жених у меня был молод и не женат

Нотариус опустил глаза, сглотнул:

– Вы, вероятно, про Воронова Дмитрия Алексеевича?

Я на всякий случай кивнула:

– В больнице мне сказали, что он оплачивал моё содержание, когда маменька отказалась это делать.

– Фаина Андреевна, – нотариус вдруг смутился, как будто бы я сказала что-то неприличное, – Дмитрий Алексеевич не был вашим женихом, скорее… сердечным другом.

«Ничего себе, поворот, – подумала я, – вот это Файка учудила!»

А вслух спросила, чтобы уж точно знать:

– Константин Константинович, есть моменты, которые я не помню, доктор сказал, что память восстановится, но позволите, назову вещи своими именами?

Нотариус, как мне показалось, облегчённо кивнул

–То есть Дмитрий Алексеевич был моим любовником? – прямо взглянув на нотариуса спросила я

Тот даже вздрогнул, но кивнул и добавил:

– Верно, Фаина Андреевна, для общества так и выглядело.

Я задумалась, но нотариус не дал мне долго рефлексировать:

– Давайте я вам расскажу, что у вас осталось

Осталось у меня немного, из плюсов пятьсот рублей на «мои похороны», из минусов, задолженность по уплате налога за продажу недвижимости, и… маменькина любимая лошадь, которая вот-вот пойдёт с торгов, если не заплатить за содержание.

Я вздохнула, с жильём по-прежнему было непонятно. И вдруг вспомнила, что говорил мне доктор:

– Постойте, Константин Константинович, а брат? У меня же был брат?

Нотариус странно поморщился, открыл папку и достал оттуда несколько плотных листов.

– Брат у вас был, Фаина Андреевна, сводный, от первого брака вашего батюшки, – степенно проговорил нотариус, раскладывая передо мной лист за листом, – землю в Пермской губернии отписал ему батюшка ваш, остальное ваша матушка не позволила, – Константин Константинович недовольно поджал губы, как будто был в корне не согласен с таким решением.

Что-то меня царапнуло в том, как нотариус произнёс «был», о чём я незамедлительно и спросила:

– Вы сказали был?

Мужчина опустил взгляд и вместо того, чтобы ответить достал из папки ещё одну бумагу, на которой был изображён двуглавый орёл, держащий в лапах факел и какие-то ленты.

Заметив, что я пристально изучаю изображение, Константин Константинович уточнил:

– Герб полицейского управления

Положил бумагу передо мной, но я не смогла прочитать, было написано по-русски, но с лишними буквами, а мне и без того было страшно, тогда нотариус сжалился и сказал:

– Брат ваш и его супруга найдены мёртвыми, застреленными в собственном доме несколько месяцев назад.

Я подняла брови, потом нахмурилась, пытаясь уложить услышанное:

– То есть примерно в то же время, что и я?

– Выходит, что так, возможно, что на пару недель позже, – прозвучал ответ.

«Да, вот тебе и новая молодость! – пришла мысль, – как бы не угодить в «ощип»».

– Но это ещё не всё, – продолжил Константин Константинович, и мне захотелось расхохотаться, но я промолчала и хорошо сделала, потому как то, что сказал нотариус было очень важным:

– Уж и не знаю, хорошо это для вас и нет, а только усадьба в Пермской губернии всё ж таки принадлежит вашей семье, но только, если вы готовы будете взять опекунство над младшей барышней, Полиной, вашей племянницей, четырёх лет.

Голова у меня «начала трещать» от информации, но главное я расслышала: – «Я не одна, у меня есть племянница, маленькая девочка четырёх лет»

– А где сейчас Полина? – понимая, что прошло уже три месяца со дня гибели родителей девочки.

– Пока передали в Нуровский* приют в Екатеринбурге, – сообщил мне нотариус, но ежели вы согласитесь оформить опеку, то я все необходимые бумаги быстро подготовлю.

И он вопросительно на меня посмотрел.

(*Ну́ровский прию́т (также Екатеринбургский горный приют) – учреждение детского призрения в Екатеринбурге, основанное на средства купца М. А. Нурова в 1857 году и названное в его честь.)

Глава 4.2.

– Конечно! Готовьте бумаги, я девочку заберу, – воскликнула я прежде, чем вообще успела подумать. Малышка уже три месяца в приюте!

Константин Константинович довольно кивнул и, извинившись пошёл за стол. Однако довольно быстро вернулся:

– Фаина Андреевна, здесь такое дело, – нотариус явно расстроился, но не сказать не мог, – поскольку вы незамужняя девица, то вам надобно подтвердить, что у вас имеются денежные средства в размере полутора тысяч рублей на одного ребёнка.

Я посмотрела на нотариуса. Он что, издевается? Сам только что сказал, что у меня всего пятьсот рублей похоронных, откуда ещё тысячу взять?

Вслух ничего говорить не стала, да и чего воздух сотрясать, денег на счету не прибавится.

Какое-то время мы оба молчали. Я поняла, что нотариус ждёт моего решения, но мне не хватало информации, поэтому решила её собрать:

– Какие есть варианты?

Константин Константинович, явно не ожидавший от Фаины таких вопросов, сперва замешкался, но потом быстро взял себя в руки и начал перечислять:

– Банковский заём вам не дадут, простите, обеспечения нету, у ростовщиков не советую, нужную сумму не получится взять, а отдавать придётся много. Хорошим вариантом было бы занять у друзей.

– Но друзей у меня нет, – закончила я список вариантов.

Нотариус развёл руками, признавая мою правоту.

«Ситуация получалась не радостная, мне нужно было достать тысячу рублей, судя по всему сумма довольно значительная».

Я сидела и раздумывала, получается, что есть два человека к кому я могу обратиться за помощью: мой жених и мой «сердечный друг».

С женихом ситуация непонятная, он вообще не интересовался моей судьбой, а вот «сердечный друг» может оказаться приемлемым вариантом несмотря на то, что собирается жениться. Ну так я и не собираюсь его отговаривать или, боже упаси, вставать между ним и его невестой, даже деньги потом ему отдам… когда заработаю.

– Готовьте бумаги, Константин Константинович, – я решительно встала, – поеду искать друзей… и деньги.

Сначала заявила, а потом поняла, что адресов-то у меня и нет. Вот же «омоложение» не прошло даром, память-то стала девичья.

– Константин Константинович, – улыбнулась я и постаралась, чтобы голос прозвучал легко и непринуждённо, – не сочтите за труд, напомните мне, пожалуйста, адреса моего жениха и моего «сердечного друга».

И через пять минут я вышла из кабинета нотариуса, а в сумочке у меня лежала записка с адресами и именами, Я попросила, чтобы и имена написал полностью, а то про жениха вообще ничего не знаю.

Подумала, что первым делом поеду к «сердечному другу», всё же о нём мне тепло вспоминалось. Конечно, я его лично знать не знала, но то, что он оплачивал содержание Фаи, указывало на то, что он, возможно, человек порядочный.

Жил Воронов Дмитрий Алексеевич на Садовой улице, пешком было не очень близко, а время поджимало, поэтому я наняла извозчика и на оставшиеся копейки поехала занимать деньги.

Особняк, в котором жил «сердечный друг», был небольшой, но вокруг него имелся небольшой участок земли, да архитектура была весьма необычная. Размером дом был не очень большой, но выстроен был по типу замка. Даже перед забором имелась небольшая канавка.

Подумала о том, что, вероятно, «сердечный» друг удивится, увидев «воскресшую» подругу, но, отринув все сомнения, решительно постучала молоточком в невысокие кованые ворота.

Внутрь территории меня пропустили практически мгновенно, немного пришлось обождать на входе в сам особняк.

Я поднялась по ступенькам, забежавший вперёд дворовый человек, обогнав меня два раза стукнул по высоким, украшенным инкрустацией дверям. И в распахнувшихся дверях показался пожилой дворецкий, который увидев меня, застыл на месте, словно увидел привидение.

– Доложите Дмитрию Алексеевичу, что к нему Стрешнева Фаина Андреевна

Поскольку дворецкий даже не отреагировал, я сделала шаг вперёд и строго с нажимом сказала:

– Ну!

Мужчина вздрогнул, сделал шаг назад, продолжая со страхом на меня смотреть

– Прохор! – громкий мужской голос послышался с высоты второго этажа, – кто там?

– Б-ба-барышня, – вдруг заорал Прохор, которому, видимо, после вопроса барина стало не так страшно. И, поклонившись, посторонился, чтобы я могла войти. А сам, довольно резво побежал наверх по широкой лестнице.

Вскоре оттуда раздалось, причём громко, хотя стало заметно, что уже не орали, а просто говорили:

–Прохор, и чего ты вдруг заикаться начал? Что за барышня?

– Ф-фаина Андреевна, – с трудом выговорив моё имя произнёс дворецкий

– Что-о? – весело, но с оттенком злости послышалось от Воронова, – гони в шею аферистов, а ещё лучше полицию вызови.

– Барин, там и вправду Фаина Андреевна, подите сами, и убедитесь, – дворецкий, наконец, справился со своей речью и начал произносить слова без дрожи и заикания.

Я стояла внизу и смотрела на лестницу, вскоре по ней стал спускаться мужчина. Видно было, что обычно он сбегает по лестнице, но сейчас он двигался осторожно, словно опасаясь, что вдруг откуда-то выскочит дикий зверь и нападёт на него.

Лица мужчины мне видно не было, он шел против света, падавшего из потолочных окон. Одет мужчина был в синий костюм из дорогой ткани.

Высокого роста, длинные стройные ноги, атлетическая фигура. Спустившись и, увидев меня, стоявшую в отдалении от лестницы, он сделал несколько быстрых шагов, стремительно приблизившись ко мне, и вдруг замер, как вкопанный:

– Фаина … Андреевна?! – мужчина попятился назад, словно не верил, что перед ним именно я, даже попытался вытянуть руку, но потом сразу же убрал.

– Фаина Андреевна, но как же? – мне показалось что на красивое породистое лицо мужчины резко побледнело словно вся кровь вдруг отлила от его лица.

– Здравствуйте, Дмитрий Алексеевич, – произнесла я без улыбки

– Фаина Андреевна – в третий раз повторил моё имя Воронов, но теперь уже в его голосе была искренняя радость.

– Ох, да что же это мы стоим? Пройдёмте? – жестом показал Воронов по направлению слева от лестницы.

– Прохор, организуй нам с барышней чаю, – снова крикнул Воронов

В гостиной было светло, свет проникал сквозь большие, необычно, что прямоугольные окна. Кроме окон ничего необычного или выдающегося в гостиной не было, пара диванов, кушетка, стоящий в углу секретер, с письменными принадлежностями на столе, да на одной из стен висел портрет немолодого мужчины в военной форме.

Присели друг напротив друга, я села на диван, а Воронов сел на стул с другой стороны.

Вскоре горничная принесла чай, и там снова были пряники, но мне было не до распивания чаёв, время шло, а у меня ещё был план зайти в банк и взять хотя бы несколько десятков рублей на расходы.

Поэтому, дождавшись, когда Дмитрий Алексеевич задал все вопросы о том, как получилось, что никто не верил, а я пришла в себя, я кратко выдала ему версию доктора и сразу без того, чтобы не терять время, рассказала про требование для опекунства:

– Я должна быть или замужем, – услышав первую часть фразу, Воронов прямо окаменел, – или обладать капиталом в размере полутора тысяч рублей.

Я вздохнула и завершила фразу:

– И я пришла к вам в надежде, что вы сможете мне одолжить эти деньги.

Дмитрий Алексеевич вдруг взялся рукой за голову и прошептал:

– Боюсь, Фаина Андреевна, что я не в силах вам помочь