Текст книги "Вторая молодость Фаины (СИ)"

Автор книги: Адель Хайд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 30 страниц)

Глава 49

Алексей, несмотря на всю свою занятость, всё время разговора так и прождал меня в холле особняка. А когда я спустилась с лестницы, он посмотрел на меня и спросил:

– Ну как, удачно?

– Да, – кивнула я, – возможно, что уже через день-два мне пришлют информацию об аудиенции с императрицей, а Императрица поможет встретиться с императором.

– Ну и отлично, – ответил Алексей, – как вы смотрите, Фаина Андреевна, на то, чтобы поехать к Аркадию Никифоровичу Кошко? Я с ним договорился о встрече в моём кабинете, в том, что расположен в Коллегии канцелярий на Университетской набережной.

– Буду рада, – сказала я, улыбнувшись, потому как сама хотела попросить, и мы поехали.

Когда мы подъехали к зданию Коллегии канцелярий, Аркадий Никифорович уже был там.

– Опаздываете, молодые люди, – нарочито строго произнёс он, но шутя, потому что на самом деле мы опоздали всего на четыре минуты.

– Рад видеть вас, Фаина Андреевна, в столице, – поприветствовал меня знаменитый сыскарь.

– Благодарю, Аркадий Никифорович, – я слегка кивнула в ответ, – я тоже рада вас видеть, – и добавила, – особенно, если поделитесь какими-то новостями.

– Ну, новостей у меня особо нет, – тут же заметил он, – я так понимаю, что это вы вызвали меня чтобы поделиться теми новостями, которые есть у вас.

Алексей посмотрел на меня, затем на Кошко и предложил:

– Тогда, господа, пройдёмте в кабинет, и там конфиденциально всё и обсудим.

После того как мы рассказали суть дела, Кошко задумался настолько глубоко, что на его лбу прорезалась резкая вертикальная морщина.

– Да уж, Фаина Андреевна, – покачал он головой, – я предполагал, что всё идёт к этому, но не думал, что масштабы окажутся такими.

Коробку с камушками, ту самую, что я показывала Евдокии Николаевне, мы поставили на стол. Кошко даже не дотронулся до неё, ему хватило одного взгляда, чтобы понять, что это рудное золото.

– А уж коли оно валяется практически под ногами, – сказал он, – значит, месторождение очень большое. Теперь понятна причина, и дело-то всё состоит в том, чтобы определить, кто же у вас там злыдничает, – многозначительно произнёс Аркадий Никифорович.

Посмотрел на Алексея, будто бы ожидая, что тот, что-то добавит, но не дождавшись, сказал:

– Идея ваша передать рудник государству достойная, а я со своей стороны, теперь проверю всё с учётом этого, – показал он глазами на коробку, и добавил, ухмыльнувшись в пышные усы, – дело, конечно, весьма запутанное.

После чего взглянул сначала на меня, потом на Алексея и с лукавой улыбкой произнёс:

– Но тем оно и интересно. Я счастлив, что вы меня пригласили на это дело, Алексей Сергеевич!

Когда мы уже прощались, Кошко вдруг спросил:

– Фаина Андреевна, а вы слышали, кого арестовали по делу князя Дулова?

– К сожалению, да… – ответила я, – но я не верю, что Пётр Орлов мог вот так просто убить человека.

– И правильно делаете, что не верите, – сказал Кошко, – потому как объявился тот, кто на самом деле это сделал.

Я изумлённо посмотрела на него, сложила руки на груди в почти молитвенном жесте и прошептала:

– Расскажите!

Но быстро рассказать у Аркадия Никифоровича не получилось, и поэтому мы все вместе поехали обедать в тот самый «Донон», из которого вчера Алексей заказывал ужин.

Ресторация была примечательная, конечно. Располагался ресторан во дворе дома по набережной реки Мойки, с самой набережной его видно не было, зато был вход в сад, где были беседки. Я так поняла, что это летний вариант. Алексея встретили как дорогого гостя и нас проводили в беседку.

Я обратила внимание, что меню в ресторане на французском, а официанты все говорят на татарском.

Кошко рассмеялся:

–Так понятно почему, они же не приемлют алкоголь, вот владелец только их и держит, и посетители всегда сервисом довольны.

Меню обеда было лаконичным, и только поэтому я «не умерла» от любопытства, потому что Кошко, как будто нарочно, ничего не рассказывал пока мы всё не заказали.

Мужчины, конечно, выбрали мясное, а мне Алексей порекомендовал камбалу, сказал, что здесь её хорошо готовят и она всегда свежая.

Наконец-то всё было заказано и Аркадий Никифорович соизволил вернуться к теме расследования убийства князя Дулова.

И после его рассказа, я поразилась вывертам судьбы. Почему люди забывают о том, что всё материально, мысли, слова и действия. И очень часто, а возможно и всегда, к нам возвращается всё то, что мы когда-либо сделали, как бумеранг, и если ты сделал что-то плохое, то потом есть шанс получить этим «бумерангом» по лбу, и даже не выжить, вон как Дулов.

Оказалось, что со штабс-капитана Петра Орлова сняли обвинения и все подозрения, потому что в сыск Петербурга пришёл с повинной некто Иван Бессонов и признался в убийстве князя Дулова. Мужчина мстил за девушку, которую князь Дулов принудил к связи, чтобы закрыть долги её отца, а она не вынесла позора, да и бросилась в реку.

– А почему именно Петра Орлова арестовали? – задал вопрос Алексей, и я тоже заинтересованно посмотрела на Кошко, ведь Пришельцев тогда так ничего толком и не рассказал

– Нашли большое количество долговых расписок на имя Петра Орлова, видимо, Дулов их выкупил, и, может, предъявил штабс-капитану, – рассказал Кошко.

А я подумала, что князь Дулов словно не князь, а ростовщик какой-то, все ему были должны.

– Так на мою матушку у князя тоже расписки были, – заявила я, – получается, что и я могла быть в подозреваемых.

–У вас алиби было, – сказал Кошко, – а у Петра Орлова не было.

– А что теперь с этими расписками? – спросила чисто из любопытства, потому что всё равно собиралась всё на матушку Фаины переложить.

– По наследству перейдут, – пожал плечами Кошко.

– А перед Петром Васильевичем извинились, что его почти неделю в тюрьме продержали? – спросила я

– Так его даже дольше продержали, – усмехнулся Кошко, – пока информацию довели, но не волнуйтесь вы так, Фаина Андреевна, Пришельцев наверняка что-то приятное ему скажет.

«Да я и не волнуюсь, – подумала я, – просто жалко Петра, – я снова вспомнила, в каких он был сложных обстоятельствах».

Обратила внимание, что Алексей смотрит на меня напряжённо, и пока мы с Кошко обсуждали невиновность Орлова, он как бы «выключился» из разговора.

Обратилась к нему:

– Алексей Сергеевич, а вы что думаете?

– А я Фаина Андреевна, думаю, что охрану вам надобно усилить, – вдруг сказал Алексей и посмотрел не на меня, а на Кошко.

– Аркадий Никифорович, – обратился Алексей к сыскарю, – а вы можете договориться в главном управлении о выделении землевладелице, дворянке, отряда охраны?

Кошко помолчал, я переводила взгляд с одного на другого:

– Дело говорите, по закону Фаина Андреевна вправе запросить, но отряд надо будет взять на обеспечение.

– Возьму, – сказала я, понимая, что тогда надо и казармы расширить, а то, похоже, скоро у меня маленькая армия будет, где им жить?

Так за разговорами мы и до десерта дошли, Алексей порекомендовал взять шарлотку Помпадур, но мне очень хотелось клубники и поэтому шарлотку я попросила сделать мне с собой, захотелось угостить девочек, а сама взяла клубнику со взбитыми сливками.

***

Алексей

Алексей отвёз Фаину домой, а сам поехал на фабрику, дела сами себя не сделают. Глупо, конечно было тратить целый день, но ему хотелось помочь этой «золотой» девушке. Теперь на самом деле золотой.

Алексею казалось, что теперь, когда появился «золотой рудник» Фаина стала от него ещё дальше, теперь не только дворянство отделяло её от него, это он как раз не считал непреодолимым обстоятельством, а вот то, что она скоро будет неимоверно богатой невестой, вот это становилось преградой.

Да ещё Алексея неожиданно покоробило, что она так переживала насчёт этого смазливого штабс-капитана. Петра Орлова. Вот он категорически вызывал у Алексея неприятие. Было в нём что-то такое, что его дед называл «подколодный человек», словно червивое яблоко, снаружи красивое румяное, а внутри плесневая нора.

Но Алексей подумал, может быть он не объективен, потому что не хочет, чтобы Фаина так интересовалась этим офицером?

Может и права мать, что это он всё о несбыточном мечтает, пора бы ему остепениться, да найти себе супругу по положению ему равную.

И Алексей решил с матерью поговорить.

***

Ротмистр Диваев

Заканчивался второй день из его отпуска, а у ротмистра никак не выходило претворить свой план в жизнь. Сама девица Стрешнева всё время с ухажёром одну не застать, а в квартире у них охрана. Да и с няней и девочкой охранники постоянно. Вон сегодня на улице он их видел, в сквере гуляли, ни на секунду не отвлеклись.

А Диваев знал этих отставников, они воины серьёзные, не колеблясь застрелят, а потом уже разбираться станут. Поэтому ротмистр скрипел зубами, но ждал, знал, что подходящий момент обязательно настанет.

Глава 50

Фаина

После замечательного обеда с Алексеем и Аркадием Никифоровичем Кошко я приехала в нашу квартиру. Полинка спала, и мне понравилось, что Анна в этот момент не просто сидела на диване, а разбирала вещички Полины. Увидев меня, она сказала:

– Фаина Андреевна, надо бы Полинке новых платьев купить, нарядных. Пока вы в Петербурге, здесь, знаете, какие магазины, говорят, есть!

И глаза у девушки прямо загорелись.

Я улыбнулась:

– Обязательно, завтра же и съездим.

Мне показалось, что Анна сейчас запрыгает от радости и захлопает в ладоши. Мне и самой было интересно пройтись по Невскому проспекту Санкт-Петербурга посмотреть, какие есть лавки, магазины, чем торгуют. Может быть, зайти в магазин французской парфюмерии и посмотреть, как всё устроено в столице.

Немного отдохнув, я поиграла с проснувшейся Полинкой, потом мы поужинали, а на следующее утро, наняв извозчика, мы отправились гулять по Невскому, и , я толком не знала не знала, где что находится в этом времени, но как оказалось не так много и изменилось и как только мы выразили желание поехать в магазин, то нанятый извозчик повёз нас  на Невский проспект к дому пятьдесят шесть, в расположенный напротив Екатерининского сада «Магазин Купцов Елисеевых». Каких только магазинов и лавок там не было. Мы и вещей купили, и французский магазин я посетила.

Он был красиво отделан и пахло там по-особенному, и в продавщицах были две француженки. Магазин был дорогой, и находился в центре торговых рядов, высокие потолки, огромные хрустальные люстры, зеркала повсюду, и хорошо освещённые витрины. Я подумала, что можно бы и себе, в Екатеринбурге, сделать побольше зеркал и провести лучшее освещение. Приеду и сразу займусь этим.

Сходили мы и в кофейню, прямо там же на Невском, в цокольном этаже дома рядом с торговыми рядами, с громким названием «Централь», хотя на мой взгляд это была скорее булочная-кондитерская. Большой обед заказывать не стали, взяли десерты и немного себя побаловали. А когда вернулись домой, нас уже ждал настоящий обед. И что удивительно, аппетит был у всех отменный, даже после пирожных.

Я снова с благодарностью подумала об Алексее Порываеве. Надо же, ведь он не только квартиру нашёл, но и позаботился, чтобы нас здесь кормили, причём вполне прилично. Анна пошла укладывать Полинку на дневной сон, а я вдруг подумала: «А не навестить ли мне Валентину Егоровну Вышинскую? Получается, она мне помогать взялась от всей души, а я ей даже письма не написала.»

Я вспомнила, что Евдокия Николаевна сказала, что Вышинская приболела. Хотелось бы надеяться, что ничего серьёзного. На всякий случай сразу положила в сумку карточки со своим именем, я их ещё в Екатеринбурге напечатала по совету Ивана Киреева, и вспомнила, что он говорил, что без карточки в деловом мире или в обществе тебя вроде как и нет.

Я взяла с собой одного охранника, второго оставила с Полинкой и Анной Мещеряковой. Выяснила у хозяйки дома, где живёт Валентина Егоровна. Оказалось, в Петербурге выпускался альманах, по которому можно было найти почти все адреса высшего дворянства. С удивлением обнаружила, что её муж служил при Императорском дворе, и у него даже титул имелся, баронский.

«Значит, не просто так чиновник с проверкой в Екатеринбург приезжал, скорее всего действительно лицо высокопоставленное. То-то Нуров перед ним скакал,» – вспомнила я с улыбкой.

Жили Вышинские в доме на Миллионной улице, неподалёку от Зимнего дворца. Дом, как и многие петербургские здания, был красивым, но на Миллионной улице вычурность уступала место строгим линиям и сдержанности.

Я подошла к воротам и передала лакею свою карточку. У меня не было сомнений, что Валентина Егоровна меня примет. Однако спустя минут пять-семь лакей вернулся и вежливо сообщил:

– Госпожа нездорова, принять вас не может.

Я подумала, что может, и правда нездорова, ведь чтобы гостей принимать, нужно и одеться, и причёску привести в порядок. А если человеку плохо, так он, может, просто лежит. Я передала через лакея небольшой подарок, упакованные в красивую коробочку эликсиры и несколько баночек мёда, что привезла специально для Валентины Егоровны, и отправилась обратно домой.

А дома меня ждало радостное известие, привезли записку от Евдокии Николаевны. В ней сообщалось, что она договорилась с Императрицей об аудиенции, и назначена она уже на завтра, на десять утра. Я даже подумала, неужели Императрица так рано встаёт, что уже будет готова меня принять?

В записке отдельно оговаривалось, что визит неофициальный, поэтому особо наряжаться не нужно, но обязательно прибыть во дворец без опоздания и заранее. Я задумалась, а на сколько заранее? Пятнадцать минут? Полчаса? Решила, что полчаса будет достаточно.

Для аудиенции я специально привезла с собой три платья. Может, они и не были особенно модными, но одно из них неброское, тёмно-синее, с белой окантовкой и кружевами в тон, придавало мне какой-то особый вид нежной мечтательницы. Именно поэтому я носила его крайне редко, в Екатеринбурге старалась выглядеть солиднее.

Было и другое, бордовое, цвета «бургунди», как виноград, что растёт в одноимённой французской провинции. Оно выглядело эффектно, но на встречу с Императрицей я всё-таки решила надеть синее, потому как оно было сдержанным и спокойным и мне почему-то казалось, что с утра лучше быть «нежной мечтательницей».

***

Приехала я ко дворцу даже не за полчаса, а за сорок пять минут, думала, что придётся ждать, но во дворец меня пропустили, и даже провели в небольшую комнату, сказав, что за мной придут. Ну, сказали так сказали. Жаль, что воды и чая не предложили, я бы попробовала императорские пряники. Присела на невысокую кушетку и стала ждать.

Ждать пришлось недолго, по моим ощущениям, не прошло и десяти минут, как за мной пришли. Дверь в комнату отворилась и вошла одна из фрейлин Императрицы, молоденькая, совсем как я сейчас.

– Следуйте за мной, – произнесла девушка несколько высокомерно.

Выйдя из комнаты, мы прошли совсем немного и свернули в хорошо освещённый коридор. Остановились перед высокими, богато украшенными дверями с золотистыми вензелями.

– Подождите здесь, – всё также по-деловому сказала фрейлина и зашла внутрь.

Мне подумалось, что фрейлины они же на службе были, и, хотя служба эта считалась почётной и, но вероятно, простой не была.

Вскоре пригласили и меня. Это оказалась малая гостиная, расположенная в покоях Императрицы. Её Императорское Величество в этот момент готовилась к завтраку, две горничные причёсывали её. Она уже была одета, и на красивом светло-сером платье лежал белый плат, видимо, специально, чтобы не испортить наряд во время укладки волос.

Императрица с интересом посмотрела на меня. Да я сама, честно говоря, еле удержалась от того, чтобы не начать её разглядывать. В моих воспоминаниях из того, что я в прошлой жизни слышала или читала, Императрица была высокой, темноволосой, и крупной. А здесь передо мной стояла хрупкая женщина с изящной фигурой, с красивой линией шеи, плеч видно не было, но я была уверена, что и они у неё красивые. Волосы у императрицы были густые, золотисто-медового оттенка, не такие светлые, как у меня, а тёплого, насыщенного цвета. Я подумала, что Императору очень повезло. И выглядела она совсем не так, как женщина, у которой четверо детей, а ведь, на самом деле, она уже всех их родила.

– Ваше Императорское Величество, – склонилась я в поклоне.

Императрица слегка кивнула. Я подумала, что это хороший знак, и стала ждать, когда мне разрешат говорить.

– У вас был вопрос? – спросила Императрица Александра Фёдоровна.

– Да, Ваше Императорское Величество, но это очень непростая информация, – сказала я и взглядом указала на горничных, – и она требует строжайшей конфиденциальности.

– Хорошо, – кивнула Императрица, – присядьте пока, сейчас девушки закончат меня укладывать, и я смогу с вами поговорить. А пока расскажите, кто вы, откуда вы?

Я рассказала, что меня зовут Фаина Андреевна Стрешнева, я из дворян, получила в наследство землю, имение и пасеку под Екатеринбургом, и теперь живу там, ращу маленькую племянницу.

– Крутимся, Ваше Императорское Величество, выживаем как можем, – сказала я.

Императрица улыбнулась и спросила:

– Слышала от Евдокии, что вы там у себя на пасеке придумали. Да ещё у нас тут недавно только и разговоров было, что о каких-то эликсирах, которые будто бы делают под Екатеринбургом.

– Да, Ваше Величество, – подтвердила я, – в том числе и поэтому приехала, хочу сама презентовать товар, который производится у нас в имении.

Наконец горничные завершили укладку, поклонились и вышли. Мы остались вдвоём, и Императрица кивком позволила мне сесть.

Я рассказала ей всё кратко, без тех душещипательных подробностей, которыми делилась с Кошко или даже с Евдокией Жировой. Затем достала коробочку с камушками и передала Её Величеству.

Императрица долго перебирала их пальцами, удивлялась:

– Первый раз такое золото вижу.

– Вот такое золото, Ваше Императорское Величество, выходит из недр, – пояснила я, – рудное.

– А много ли там его? – спросила Императрица.

– Не знаю, – призналась я, – чтобы узнать, нужно, чтобы приехали специалисты и проверили.

Я вздохнула и продолжила:

А я даже ходить там теперь боюсь. Боюсь, что как только люди узнают, что там золото, мне всей моей охраны не хватит, чтобы отгонять оттуда копателей с лопатками.

В глазах Императрицы появилось понимание.

– Да, Фаина Андреевна, – сказала она, – попали вы в непростую ситуацию, да ещё и мужчин в семье не осталось, чтобы взять на себя эти тяготы. Но решение ваше похвальное. За такой подарок государство будет благодарно.

Императрица мне ободряюще улыбнулась и пообещала:

– Устрою я вам встречу с Николаем Александровичем, Его Императорским Величеством. Возможно, он предложит вам нечто взамен.

– Да, мне, Ваше Императорское Величество, – сказала я, – хочется просто спокойно жить и работать. Вот дело с эликсирами начала, мёдом торгую, пасеку хочу развивать… А здесь даже страшно становится, одной мне с этим точно не справиться.

Её Императорское Величество кивнула, давая понять, что аудиенция завершена. Я собрала коробочку, поднялась и сказала:

– Ваше Императорское Величество, хочу вот вам подарить.

И передала ей привезённые с собой эликсиры и мёд.

У Императрицы заблестели глаза. А я подумала, что неважно кто ты, дворянка, графиня, Императрица, всем приятно получать подарки.

В общей сложности в Императорском дворце я провела примерно три часа, зато домой возвращалась воодушевлённая. Её Императорское Величество пообещала в ближайшее время прислать ко мне посыльного с приглашением на один из многочисленных приёмов, которые проводились во дворце.

– Вот на приёме, когда будете, – сказала она, —вас Николай Александрович вызовет. Вы всё ему расскажете, с глазу на глаз, —добавила Императрица, – и тогда у тех, кто пытается незаконно завладеть землёй и этим рудником, не останется никаких шансов.

Я, окрылённая, поехала домой. Но уже на подъезде к дому меня охватило какое-то нехорошее предчувствие. И не успела я зайти в квартиру, как сразу поняла, что что-то случилось.

Анны с Полиной и охранника в доме не было.

«Может они на прогулке?» – подумала я

Но вдруг за спиной прозвучал голос того охранника, который ездил со мной:

– Фаина Андреевна, тута письмо какое-то.

Глава 51

– Фаина Андреевна, тута письмо какое-то, – сказал охранник Тихон, подавая мне конверт.

Стараясь избавиться от неприятного ощущения, которое навеяла пустая квартира, и всё ещё продолжая убеждать себя, что Анна с Полиной и охранником, скорее всего, на прогулке, я взяла из его рук конверт. Он не был запечатан, но почему-то мне казалось, что внутри не письмо, а ядовитая змея.

Я глубоко вдохнула, потом выдохнула.

– Фаина Андреевна, с вами всё в порядке? – тихо спросил Тихон.

– Да, Тихон, – кивнула я и оглянулась в поисках, на что бы можно было присесть.

В коридоре стояла небольшая банкетка. Я села на неё, и всё ещё не решаясь открыть письмо, которое продолжала держать обеими руками, подумала: «Так, Фаина, возьми себя в руки. Всё хорошо, возможно, они просто гуляют. На улице прекрасная погода.»

Но интуиция внутри меня кричала, что нет, не всё хорошо. Наконец, собравшись с силами, я открыла конверт. Бумага внутри была дорогая, плотная и белая, мне показалось, что похититель не скрывал, и даже подчёркивал, что является кем-то богатым, и, ожидаемо, письмо было не написано от руки, а напечатано. Я пробежалась глазами по строкам:

«Фаина Андреевна,

С вашей племянницей и её гувернанткой всё в порядке. Они находятся в надёжном месте и получат всё необходимое при условии, что вы выполните то, о чём вас попросят.

Ждите инструкций.»

Далее шла приписка:

«…Надеюсь, вы разумная женщина и не станете совершать глупостей. Помните, что от вас зависит жизнь ребёнка.»

Я перечитала дважды, прежде чем до меня дошло, что похитители пока не выставляют никаких условий, а предлагают мне «ждать инструкций». Что это значит? Сколько ждать? Каких «глупостей» я не должна совершать?

Сердце в груди заколотилось, словно пыталось вырваться из груди. Я попыталась вдохнуть, но показалось, будто воздуха в коридоре не хватает, неожиданно стало душно. Мне показалось, что стены начали сжиматься. Я вскочила, побежала по коридору в комнату, распахнула окно и, сделав глубокий вдох, неожиданно закашлялась, возникло ощущение, что мне в лёгкие попала пыль, и горечью осела на языке и зубах.

– Это какой-то ужас! – вырвалось у меня, захотелось закричать, громко и пронзительно.

Я представила маленькую Полинку. Она ведь даже сказать ничего не может… Кто с ней? Как она?

Перед глазами стояла Анна, испуганная, с Полинкой на руках. А я в это время в уютной гостиной с Императрицей, рассказываю о мёде и эликсирах.

И вдруг, словно гром среди ясного неба, раздался звонок в дверь.

Я обернулась. В дверях комнаты стоял Тихон. Он смотрел на меня с тревогой.

– Что там написано, Фаина Андреевна? – спросил он хрипло.

***

– Тихон, иди открой дверь, – сказала я.

Тихон пошёл в коридор, а я осталась стоять у окна, отсюда мне не было видно входную дверь, но я услышала женский голос.

Вскоре в дверном проёме снова появился Тихон. Лицо его было мрачным.

– Фаина Андреевна, это хозяйка.

– Пусть пройдёт, – кивнула я.

В комнату вошла владелица доходного дома, Варвара Капитоновна. Увидев меня у распахнутого окна, она сразу заговорила:

– Фаина Андреевна, я вам сообщить… Увидела, что вы вернулись. В общем, я взяла на себя смелость и отправила вашего охранника в больницу.

Мы с Тихоном переглянулись. Только теперь я вспомнила про охранника, и мне стало стыдно, что, думая только о Полине, я совершенно забыла о человеке, который должен был её охранять.

– А что с ним случилось? – спросила я.

– Его нашли в сквере без сознания, – ответила Варвара Капитоновна, – голова вся в крови, – на лице женщины появилось сочувствующее выражение, —мы сразу вызвали больничную карету, и его отвезли в больницу.

Ноги у меня вдруг подкосились. Я отошла от окна и села.

– Варвара Капитоновна, спасибо большое… Сколько я вам должна?

– Да полноте, Фаина Андреевна, – махнула она рукой, – вот.

И она протянула мне записку, на которой было написано название больницы и адрес.

– Вот сюда его отвезли. А ещё… приходил городовой наш. Интересовался, когда вы вернётесь. Хотел с вами поговорить.

– Городовой? – переспросила я, ощущая, как волна напряжения накрывает с новой силой.

– Он хороший человек, – поспешила добавить Варвара Капитоновна, – на нашем участке давно работает. Афанасий Иванович его зовут.

– Да-да… – выговорила я, с трудом укладывая в голове, что теперь мне ещё и с каким-то Афанасием Ивановичем нужно говорить. А главное, я подумала, что сейчас этого делать было нельзя, вдруг за мной следят.

Я подняла глаза от записки с адресом больницы и взглянула на хозяйку:

– Варвара Капитоновна, могу я вас попросить, передайте, пожалуйста, городовому, чтобы он пришёл позже, или когда я из больницы вернусь. Я хочу сначала навестить своего человека.

– Да-да, конечно, Фаина Андреевна, – кивнула она, – обязательно передам.

Она замолчала, помедлив, а потом тихо спросила:

– А что случилось-то? Где ваша племянница?

Я вздохнула:

– Пока ничего сказать не могу, простите меня. Сейчас съезжу в больницу, а потом обязательно всё расскажу.

– Конечно… конечно… – слабо улыбнулась Варвара Капитоновна, – ну, я пойду тогда.

– Да, идите, спасибо вам большое. Тихон, проводи, – сказала я.

Хозяйка доходного дома вышла, а мы с Тихоном переглянулись.

– Поехали, Тихон. Съездим в больницу, навестим Митрофана, – произнесла я.

***

Тихон быстро нашёл извозчика, и мы поехали в больницу, куда больничная карета увезла моего охранника. По странному стечению обстоятельств, это оказалась та самая больница, с которой началась моя жизнь в этой реальности.

В больнице мы довольно быстро узнали, куда его положили. Он находился в общей палате, где лежало порядка десяти человек. Я тут же отправила Тихона договориться, чтобы его перевели в отдельную палату.

Тем более что это была именно та больница, где я пришла в себя, и я точно знала: отдельные палаты здесь имеются.

– Фаина Андреевна! – вдруг услышала я за спиной знакомый голос.

Я обернулась, и с радостью увидела Анфису Васильевну. Широкое добродушное лицо её сияло. Я радостно обняла добрую женщину.

– Фаина Андреевна, какая вы стали красивая! – воскликнула она, – как вы? Где вы? Какими судьбами?

– Ой, Анфиса Васильевна, – улыбнулась я, и поняла, что в груди немного потеплело, я искренне была рада видеть эту женщину, если бы только не обстоятельства, – столько всего произошло.

– Анфиса Васильевна, вы-то как? – спросила я.

– Да что я, – развела она руками, – вот работаю.

В этот момент подошёл Тихон.

– Фаина Андреевна, всё уладил. Сейчас Митрофана перевезут в отдельную палату, – доложил он.

– Как он, Тихон? – спросила я, тревожно глядя на него.

– Пока в себя не приходил, – ответил он, – но доктор говорит, что прогноз положительный.

– Я бы хотела поговорить с доктором, – сказала я.

– Пойдёмте, Фаина Андреевна. Я договорился, доктор вас ждёт.

– Что случилось-то у вас, барышня? – вмешалась Анфиса Васильевна, обеспокоенно глядя на меня.

– Ох, Анфиса Васильевна. Приехали мы в Петербург по делам, а моего человека кто-то ударил. Говорят, нашли его сегодня утром в сквере, голова в крови… Вот и привезли к вам. Сейчас хочу выяснить, что с ним.

– Ох, так это… Такой видный, высокий, крупный мужчина?

– Да, да, это мой охранник, – кивнула я.

– Фаина Андреевна, да вы стали, как знатная дама, у вас теперь и охрана имеется, – покачала головой Анфиса.

– Да, Анфиса Васильевна, крутимся понемногу, – попыталась я улыбнуться.

И несмотря на то, что все мысли были о другом, я вдруг заметила, что у Анфисы Васильевны лицо грустное, потухшее.

– А что у вас случилось, Анфиса Васильевна? – спросила я, – вы какая-то невесёлая.

– Да, новое начальство в больницу пришло, барышня. Всем сказали, что больше нельзя проживать на территории. Вот скоро мне надо освободить ту каморку, что я здесь занимаю. А куда мне идти-то? У меня ж своего дома нет.

И в глазах женщины появились слёзы, а губы её задрожали.

Я посмотрела на неё, и решение пришло мгновенно:

– Анфиса Васильевна, а вы очень хотите тут остаться работать? Или, может, поедете со мной, ко мне в имение, под Екатеринбург? Мне такие руки, как у вас, очень нужны.

– Барышня, Фаина Андреевна, да вы что… Куда ж я… Так далеко-то…

– Зато у вас там будет своя комната, а глядишь потом и дом отстроим, – подмигнула я.

Глаза у Анфисы Васильевны загорелись.

– Ну, барышня, коль не шутите, то буду рада, если заберёте меня с собой.

– Заберу, конечно! А пока, если вам некуда идти, у меня здесь в Петербурге снята квартира в доходном доме. По хозяйству с собой никого не брала, так что берите вещи и переезжайте пока ко мне. А оттуда уже вместе поедем.

Женщина закрыла лицо руками, полные плечи её затряслись.

– Ну что вы, Анфиса Васильевна? Вы что? Плачете?

– Ничего, барышня,… просто от счастья плачу, – выдохнула она.

– Ладно, Анфиса Васильевна, давайте, заканчивайте плакать, – с улыбкой, нарочито строго сказала я, —я пойду поговорю с доктором, а потом своего больного навещу.

Анфиса Васильевна вскинулась:

– Не переживайте, барышня, я за ним уж присмотрю! Я как раз к тем палатам прикреплённая. А если и не прикреплённая, то договорюсь, сама буду следить.

– Я даже не сомневаюсь, Анфиса Васильевна, – с улыбкой сказала я и пошла к доктору.

Как я и предполагала, доктор оказался другим, не тот, что наблюдал меня, когда я пришла в себя в этой больнице. Он сообщил, что мужчину ударили по голове чем-то тяжёлым и тупым. Удар был нанесён справа.

– Значит, либо бил левша, либо ударили сзади, когда он не видел, – заключил он.

Но, по его словам, организм у охранника крепкий. Кости черепа проломлены не были, все повреждения только внешние. Сказала, что есть шанс, что восстановится быстро.

– Тогда, пожалуйста, сообщите мне, когда он придёт в себя, – попросила я.

– Конечно. Для пациентов, находящимся в отдельных палатах, у нас предусмотрен такой сервис. Мы пришлём вам посыльного.

Я написала адрес, куда отправить известие, попрощалась и по пути снова зашла к Анфисе Васильевне. Оставила ей записку с адресом.

– Анфиса Васильевна, как смена закончится, сразу собирайте вещи, да приходите. Вот, – я достала из сумочки две монеты по рублю и вложила ей в руку.

– Да куда ж так много-то, Фаина Андреевна?

– Анфиса Васильевна, мало ли что. Пригодится. Грузите всё на извозчика и приезжайте. Комнат в квартире несколько, одну я вам выделю. Будете мне по хозяйству помогать.

– Да я-то… Да, конечно… – просияла Анфиса.

На том и порешили.

И мы с Тихоном поехали домой, «ждать инструкций». А вечером посыльные принесли два письма.