Текст книги "Вторая молодость Фаины (СИ)"

Автор книги: Адель Хайд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 30 страниц)

Глава 32

Фаина

У меня получился праздничный день. Дела все делались легко, и даже визит в отделение сыска не испортил настроения. Поэтому после пельняней у Марии Александровны вернулась домой в имение в отличном настроении. А там… снова красавцы офицеры, только не десяток, как было накануне, а двое. Штабс-капитан Орлов и ротмистр Диваев. Оба с букетами.

«Мы с Тамарой ходим парой», – подумала я, но залюбовалась. Всё-таки что Пётр Орлов, что Айдар Диваев – оба по-своему были интересными мужчинами. А ещё я поняла, что военная форма, конечно, прибавляет мужчинам шарма. Даже если ты знаешь, что при первой вашей встрече они в такой же компании выходили из места, которое наверняка было «весёлым домом».

Цветы были дорогие, букеты огромные, тяжёлые. Пришлось офицеров приглашать на ужин.  Посмотрела на Алексея. Ему явно не понравилось, потому что лицо его помрачнело, снова стало холодно-жёстким.

У меня даже возникло опасение, что если бы была возможность, то Алексей бы точно использовал букеты, чтобы ими же и набить физиономии «нахальным» военным.

Чтобы избежать подобного, я быстро пристроила цветы, сказав, что нас, женщин, здесь много, поэтому цветы будут украшать нашу жизнь. Попросила Кузьму разделить букеты и украсить ими входной холл.

Понадеялась, что Алексей не подумает снова обо мне плохого, а то решит, что по вечерам ко мне офицеры приезжают.

Снова взглянула на Порываева, и, судя по тому, что он избегал на меня смотреть, он именно это и подумал. «Ага, утром джигитовка, вечером вист*»

(*Вист – карточная игра, популярная в девятнадцатом веке, предшественница преферанса)

После ужина офицеры действительно спросили про карты, но я довольно резко ответила, что в карты не играю, и попросила капрала помочь господам офицерам с ночлегом.

Сама же извинилась и пошла к Полинке. Она целый день без меня провела. Дуню отпустила спать и сама племяшку уложила. Сказку ей рассказала. Правда, на середине сказки малышка уснула, потому как я с этим «полозом и золотом» уральские сказки Бажова вспомнила, но почему-то они пока не вызывали интереса у Полинки.

Когда вышла из детской, обнаружила, что офицеров уже не было, а на балконе в гостиной сидел Алексей Порываев. В руке у него была кружка с чем-то ароматно пахнущим мёдом и травами.

Сама не знаю: и чего меня понесло в гостиную? Наверное, подсознательно я чувствовала, что мужчина не уйдёт в свою комнату, пока не увидится со мной.

С речки, на которую выходил балкон, дул свежий ветерок. С поля пахло луговыми травами, и какие-то сверчки вовсю голосили под балконом. Небо было купольно-звездным, было тепло, но комаров не было. Всё казалось тихим и очень романтичным. В такую ночь хотелось сидеть у костра и слушать тягучие баллады.

Ругаться и что-то кому-то доказывать не хотелось, поэтому я решила, что если Алексей начнёт что-то мне выговаривать, то я просто уйду спать. Но Алексей, наоборот, сидел с каким-то умиротворением на лице.

Услышав, что я вышла на балкон, повернулся и вдруг, словно фокусник из шляпы, вытащил откуда-то вторую кружку с ароматным напитком.

– Вот, Фаина Андреевна, – протянул её мне.

– Спасибо, Алексей Сергеевич. Это что же за чудесный напиток? – спросила я, втягивая шикарный насыщенный аромат, казавшийся смесью травяных запахов. Но когда я попробовала, то поняла, что помимо трав там есть что-то напоминающее карамель и шоколад.

– Это моё изобретение, – улыбнулся Порываев. И добавил: – Там и какао есть.

– А куда вы господ офицеров дели, Алексей Сергеевич? – спросила я, тайно надеясь, что офицеры уехали в Екатеринбург. Конечно, по ночам никто не ездил, предпочитали светлое время суток, но вдруг.

Спросила, а потом испугалась, что снова дала повод Порываеву расстроиться. Но Порываев вдруг снова улыбнулся и сообщил:

– Так капрал ваш, Фаина Андреевна, отправил офицеров в деревню.

Я подумала, что хотела бы посмотреть на лицо Порываева, когда одних отправили на ночлег в деревню, а он с гордым видом вошёл в дом.

– А я Полину уложила, – зачем-то сказала я.

Разговорились с Алексеем, я ему и рассказала, что водила Полину к врачу, и он посоветовал разные звуки повторять.

– Подарите ей собаку, – вдруг серьёзным тоном сказал Порываев. – Только крупную, настоящую.

Алексей мне рассказал и про то, что они с Кошко проверяли версию золотой жилы, но никаких подтверждений этому не нашли.

Несмотря на усталость, мы проговорили до полуночи, обсудив и то, что завтра с самого утра Алексей займёт лабораторию и будет творить.

             Но утро, как обычно, внесло свои коррективы.

             Прямо к завтраку, на который приехали и господа офицеры, в имение ко мне прибыл детектив Кошко Аркадий Никифорович.

Глава 33

Завтрак у нас получился шумный. Катерина-повариха моя расстаралась, еды было много и разной, каша, омлеты, блины с разными начинками, и мясо. Видимо вчера кто-то сказал, что господа офицеры могут с утра на завтраке быть.

Нам-то с Верой всегда лёгкий завтра подавали, но иногда с нами завтракал капрал Васильев, и вот ему-то Катерина делала поплотнее.  Хорошо что в доме жила Вера с матерью. И матушка её, подобревшая на свежем воздухе и хорошей еде, даже стала сама немного ходить.

Узнав, что у нас намечается завтрак в мужской компании, мадам Богдановская старшая, сразу сообразила, что сегодня надо завтракать с нами.

– Вот вы, Фаина Андреевна, такая деловая, самостоятельная, а элементарных вещей не знаете, – высказалась матушка Веры.

Я понимала, что она права и поэтому слушала, да на «ус мотала».

– Вы же вот не обязаны их принимать, но уж, если приняли, то обязательно меня зовите, – мадам Богдановская вздохнула и добавила, – а иначе пятно на репутации получите.

Судя по довольным физиономиям, в деревне господа офицеры не скучали. Конечно, их белые кители были уже не такие задорно-белые, как накануне, но все равно смотрелись отлично.

Отдельно меня веселило выражение лица Алексея Порываева, когда он думал, что на него никто не смотрит.

«Только бы до драки не дошло, – подумала я, понимая, что если дело так дальше пойдёт, то мордобития не избежать.»

И вот, вовремя Аркадий Никифорович прибыл, мы уже практически сели за стол, посадив военных на одном конце стола, а Алексея Сергеевича, на другом. Сами же мы с Верой сели посередине, а её мать тоже посалили по центру, но с противоположной части стола.

Не успели сесть, как от ворот прислали человека, и Кузьма, зашедший в столовую, доложил:

– Хозяйка, тама господин важный прибыл

После чего задумался, и, достав карточку из кармана ливреи, прочитал, делая ударение на всех гласных:

– Кошко Аркадий Никифорович.

Мы с Порываемым переглянулись. Не сказать, чтобы я не ждала приезда детектива, просто получилось неожиданно.

– Кузьма, зови его к завтраку, – сказала я, и вскоре Аркадий Никифорович как ни в чём ни бывало зашёл в столовую. Поздоровался, представился, покивал на представление других, поблагодарил, что позвали к завтраку, и обомлел, увидев накрытый стол. Было заметно, что поесть Кошко любил. Поэтому в первой части завтрака, никто ни о чём не разговаривал, все просто жевали.

Было интересно наблюдать, как мужчины ели. Все, присутствующие мужчины ели красиво, не было попыток разговоров с набитым ртом, ни у кого ничего не выпадало изо рта. Но что меня поразило больше всего, так это то, что звона приборов о фарфор, который сегодня накрыли к завтраку, отсутствовал.

Я аккуратно ковырялась в творожке, искренне опасаясь, что у меня так «красиво» есть не получится. Но немного мне всё же съесть удалось. Творог каждое утро привозили из деревни, свежий и вкусный, сметана правда была жирновата, но как говорили крестьяне «сейчас лето, сейчас всё жирное, вот зима начнётся тогда и сметана не такая жирная будет, да и молочко прозрачным.

Когда первый голод был удалён, сразу же начались разговоры. И Кошко, начал планомерно пробираться к «правде». Судя по взглядам, которые на него бросали офицеры, они о нём слышали.

А вот он, прищурившись, посмотрел на штаб капитана:

– Как вы сказали ваши имя?

– Орлов Пётр, штабс-капитан верхнеуральского корпуса, – широко улыбнулся Пётр Орлов.

–  А по батюшке как вас звать? – продолжил задавать вопросы детектив.

– Орлов Пётр Васильевич, – мне показалось что штабс-капитан отвечал с готовностью, хотя было заметно, что Кошко не просто так интересуется.

– Уж не сын ли вы Василий Григорьевича Орлова?  Московского дворянина.

Судя по лицу Петра Васильевича Орлова, господин Кошко был прав.

Лицо Петра Орлова застыло в жесткой маске.

– Да, верно, – ответил Орлов, и в этот момент на его лице уже не было улыбки, которая не сходила с его лица весь вчерашний вечер и всё это утро.

Помолчал пару мгновений и закончил:

– Василий Григорьевич мой отец,

Кошко никак не среагировал и продолжил свой «допрос»:

– Значит вот вас куда отправили вас служить, Верхнеуральский корпус.

Потом Аркадий Никифорович обвёл взглядом присутствующих и вдруг заявил:

– Громкое тогда было дело.

Я заметила, что Орлов начал нервничать, и мне стало интересно, если Кошко сейчас начнёт рассказывать, что за дело?  Даст он ему договорить или нет?

Кошко вздохнул и тоже посмотрел на Орлова, тот молчал. Тогда Аркадий Никифорович продолжи:

– Я ведь по ту пору, три года назад, ещё в сыске служил. Так вот впервые же такое было, чтобы дворянин с древней фамилией так в карты проигрался, что проиграл …

И здесь штабс-капитан уже не выдержал, вскочил из-за стола, перебивая разошедшегося детектива:

– Господин Кошко, это не лучшая тема для разговора здесь за завтраком

–Всё-всё, – поднял руки в шутливо защитном жесте Аркадия Никифорович, – молчу, простите великодушно не со зла, просто навеяло

Кошко прекратил «допрашивать» штабс-капитана, тем не менее общее настроение было испорчено. Офицеры быстро отклонялись, сославшись на то, что у них служба, но, когда прощались, штабс-капитан дольше положенного держал в своих руках мою руку, глядел на меня проникновенными глазами, и спросил возможность ещё раз приехать в имение.

Я не стала говорить нет, но попросила заранее согласовать визит, объяснив, что у меня могут быть дела.

Когда офицеры уехали Алексей Порываев, я и Вера, и с собой мы пригласили Кошко, вышли на террасу выпить ещё по чашечке кофе. Оказалось, что в этом узком кругу мы все были любителями этого замечательного напитка, который был не очень ещё распространён, но купить его было можно.

Конечно, нам было интересно что Аркадий Никифорович расскажет про семью штабс-капитана Орлова. Как оказалось, отец штабс-капитана Орлова был картёжник и за несколько лет проиграл почти всё состояние. Его даже к императору вызывали, и сам император сделал ему внушение, и он даже пытался лечиться.

Какое-то время семья, у Орлова была ещё младшая сестра, вздохнула спокойно, но однажды он снова сорвался. Он сорвался и проиграл, и оставшееся имение, и то, что было отложено на приданое дочери, когда ему уже нечего было поставить на кон, он поставил собственную жену и тоже проиграл.

Пётр по ту пору уже взрослый молодой человек сильно избил отца. Тот остался жив, но охромел. Судить Петра не стали, передали дело армейским командирам, в то время Пётр Орлов служил при штабе в Петербурге. А те приняли решение о переводе его в дальнюю часть.

– Видимо так и оказался столичный штабной офицер в Верхнеуральском корпусе, – развёл руками Кошко, завершая свой рассказ.

– А что его мать? – вдруг спросила Вера

– А что мать? – кивнул Кошко, – подала на развод, да и вышла замуж за более удачливого в картах мужчину.

Пётр Орлов стал главой рода, не так давно сестру выдал замуж, с приданым, всё как полагается, где взял деньги неизвестно, но по слухам, теперь всё, что зарабатывает, переводит на оплату долгов.

Глава 34

Оказалось, что и церковь, и государь развод поддержали, и мать Петра Орлова, графиня Орлова, сперва назло мужу ушедшая в дом к князю Разумовскому, который оказался удачливее её супруга за карточным столом, вскоре стала княгиней Разумовской.

Я, если честно, восхитилась этой женщиной. Она ведь бросила вызов не только своему супругу-дураку, но и всем остальным.

Как странно, после этого рассказа, то недоверие, которое я испытывала к штабс-капитану, почему-то исчезло, уступив место уважению и симпатии.

Конечно, на грани сознания мелькнула мысль, что штабс-капитан граф Орлов поэтому и начал ухаживать за мной, что ему моё наследство интересно. Хотя какое там наследство. Две деревни да пасека.

Но при здравом размышлении я поняла, что ничего страшного в том нет. Неприятно, конечно, чувствовать себя кем-то использованным, ещё и слово такое. Но одно дело, когда ты сам позволяешь этому случиться, а другое, когда тебя используют скрыто, тайно и втёмную.

Теперь, после рассказа Аркадия Никифоровича, меня вряд ли удастся использовать втёмную.

Жалости к штабс-капитану у меня не было, это самое последнее дело мужчин жалеть, а вот то, что он сумел взять на себя обязательства, да ещё и пытается их выполнить, звучало весьма похвально.

Я вот на себя ничего лишнего брать не хотела.

Наконец все «тайны» на сегодня были раскрыты, и каждый всё-таки решил заняться своим делом.

Кошко попросил выделить ему человека из охранников, чтобы съездить по деревням с людьми пообщаться, а мы все дружно пошли в лабораторию.

Но вскоре выяснилось, что параллельно делать наши с Верой эликсиры и шоколад невозможно, потому что шоколад не «терпел» резких ароматов, сразу насыщаясь не тем, чем нужно, и меня попросили подождать за пределами лаборатории. А вот Вера получила возможность остаться, потому что Алексею был нужен помощник.

Алексей уверил меня, что дать недолго, всего-то пару часиков. И пока Алексе и Вера «творили», я успела с Полиной погулять, сходили с ней к её любимому ручью. Вспомнилось мне и моё детство, когда вот так же летом в лесу, вроде и на полянке, а вроде и в теньке, а рядом журчит водичка и аромат леса, смешанный с ароматом трав и ручья создаёт непередаваемую атмосферу летнего полдня. Не знаю почему, но для меня эта так и звучало.

Конечно, в два часа не уложились ни мы с Полинкой, ни Алексей с Верой. Они выползли из лаборатории к обеду, что-то весело обсуждая, а у меня глядя на них, как-то нехорошо кольнуло сердце, и я ощутила злость. Злилась я на Веру. И ничего не могла с собой поделать Умом понимала, что злость моя необоснованна и иррациональна, но она была и никак не хотела уходить.

Прошла она только во время обеда, когда, испуганно глядящая на меня Вера, спросила:

– Что-то не так, Фаина Андреевна?

Я даже сначала не поняла о чём она, а потом поняла, что, сижу и уже несколько минут пристально смотрю прямо на Веру

– Нет-нет, всё в порядке, – буквально выдавила я из себя, и вдруг поймала понимающий взгляд Алексея, и вспомнила, что именно так он смотрел на господ офицеров.

Прикрыла глаза и подумала: «Боже мой, какая же я дура!»

А к чаю, правда, чай мы пили не по английской традиции в пять часов, а по «русской», сразу после обеда, Алексей Порываев торжественно внёс первую в истории плитку шоколада с медовой нугой и орехами.

Мне предоставили возможность продегустировать кусочек шоколада первой.

Алексей внимательно следил, как я взяла и положила его на язык, мне даже показалось, что он сглотнул, когда я вдруг. не выдержав фонтана ощущений, немного застонала.

Это был лучший шоколад, который я когда-либо пробовала. Я не знаю почему, может, потому что это был свежий шоколад, я до этого никогда не пробовала шоколад сразу после изготовления, а может, потому что он был сделан здесь в моём имении.

Или потому, что сейчас пока шоколадный кусочек таял у меня на языке, Алексей сидел и, не отрываясь смотрел на мои губы.

После меня кусочки растащили все остальные, мама Веры вообще так причмокивала, что Вера снова покраснела.

А я покраснела, когда Алексей сказал, как бы он хотел назвать шоколад:

– Я решил назвать шоколад … Улыбка золотой принцессы.

И снова посмотрел на мои губы, и я подумала, что, видимо, они были перемазаны шоколадом.

Глава 35

Екатеринбург

Ресторан «Медведъ»

– Милейший, – мужчина, сидевший против света, подозвал официанта.

– Слушаю-с, барин, – с готовностью отозвался тот, демонстрируя кипенно-белую салфетку, висевшую на сгибе руки.

– Ко мне прийти должны. Я обычно во втором кабинете, а он у вас сегодня занят. Проводи сюда, – попросил мужчина и сунул пару монет в руку полового.

Тот склонился в легком поклоне:

– Не извольте волноваться-с, всё сделаю-с в лучшем виде.

И когда половой уже выходил, мужчина снова его окликнул:

– А кто второй кабинет-то занял, если не секрет?

Официант дёрнул головой, будто бы вспоминая. И, с готовностью поймав полтину*, произнёс:

– Князь Дулов обедают.

(*Пятьдесят копеек или полтина – монета достоинством в половину рубля)

Мужчина промолчал, и официант вышел. И так было неплохо, днём-то не очень разживёшься чаевыми.

Вскоре пришёл господин, который попросил отвести его во второй кабинет.

Господин был в цивильной одежде. Но то, как он шёл, и вся выправка указывали на то, что он военный и, скорее всего, кавалерист.

Официант отвёл его, как и обещал, в другой кабинет и поинтересовался про заказ. Вновь прибывший заказ делать отказался и чаевых не дал.

«Ну да ладно, – подумал официант, – военные – они завсегда без денег. Особливо те, кто в карты играют».

Разговор подслушивать не стал, народу было много, а «Медведъ» – заведение солидное, оттого сюда приличные люди и ходят.

А разговор в кабинете под номером пять оказался занятным.

– Вы, любезный, намеренно затягиваете? – проговорил мужчина, сидевший против света, так что лицо его было в тени.

– Шутить изволите, – голос вновь пришедшего дружелюбностью не отличался.

– Через неделю у Нуровых будет приём, там у вас будет ещё один шанс, – проговорил мужчина.

Потом подцепил на вилку чёрную маслину:

– Уверены, любезный, что не хотите присоединиться?

– Нет, спасибо, сыт, – скупо и сурово ответил другой. И спросил: – ещё что-то?

Мужчина, прожевав, ответил:

– На сегодня всё.

***

Фаина

Алексей Порываев остался в имении ещё на неделю. За это время мы умудрились перепробовать столько шоколадных вариаций, что я уже на сладкое смотреть не могла. Помимо шоколада сварили ещё и карамель. Чёрт меня дёрнул рассказать Алексею про карамель «Раковые шейки*». Он потом два дня не вылезал из лаборатории, снова заняв то время, которое я планировала потратить на свои эликсиры красоты.

(*«Раковые шейки», «Гусиные лапки» – у конфет дореволюционная история. Их придумал и запустил в производство известный московский кондитер своего времени, Алексей Абрикосов)

А между прочим, у меня тоже клиенты ждали. Но Вера каким-то чудом вечерами доделывала те образцы, о которых мы с ней договорились.

В один из дней пришло известие от законника: нужно было ехать в город подписывать документы. Алексей вызвался ехать со мной. Я взяла Веру и Ивана Киреева. Иван так и так собирался в город, тоже получил известие о готовности моего нового экипажа. Я даже размечталась, что возвращаться мы будем не на двуколке, а, как настоящие аристократы, в удобной карете.

Иван потупился:

– Фаина Андреевна, так ведь я не карету заказывал, а именно что экипаж, чтоб на нём не только летом, но и зимой можно было ездить.

– Да я оговорилась, Ваня, – успокоила я парня.

А вот кучер посмотрел на меня скептически:

– Так ведь для экипажа минимум две лошадки надо. Что ж вы, на одной все поедете?

Мне стало совестно, что про лошадку я не подумала. Но, как оказалось, у Ивана было всё предусмотрено. Лошади для выезда тоже были заказаны. Правда, не в городе, а на конезаводе, который располагался от города, примерно как моё имение, только с другой стороны.

– Не расстраивайтесь, – сказал он, – если сегодня не успеем, я завтра попрошу, чтобы они сами привезли. В любом случае под экипаж выезд у вас будет.

«Хорошо, когда есть деньги», – подумала я.

В поездке планировала заехать к Раисе Леонтьевне и попросить её раздать образцы наших эликсиров. Полинку в этот раз не брала, решила, что нечего ей таскаться. Конечно, Раиса Леонтьевна расстроится... Ну, ничего. В другой раз отвезу девочку к ней.

У законника выяснилось, что препятствий для вывода матушки из рода нет. Николай Николаевич Головко узнал, получив подтверждение из самой коллегии, что согласие матери не требуется и что уведомить её невозможно, поскольку место жительства неизвестно.

– Так что, – с довольным видом произнёс господин Головко, – Фаина Андреевна, подписывайте бумаги, и через месяц решение вступит в силу.

– А что с долгами-то, Николай Николаевич? – спросила я. – Бумаги будут ходить по инстанциям месяц, а если придёт кредитор и скажет: «Плати» – что я ему отвечу?

– Есть варианты, – сказал законник. – Конечно, в этот месяц кредитор вправе требовать выплату, заплатите, но потом вы сможете обжаловать.

Я скептически посмотрела на него. Вот вроде умный парень, а… дурак.

– Николай Николаевич, как вы думаете, если я долг заплачу, – сказала я, – кто мне потом его вернёт?

Законник задумался:

– Фаина Андреевна, так ведь по закону.

– Николай Николаевич, так ведь и матушка моя по закону деньги занимала. А что теперь? Отдавать, похоже, не собирается, да и я не стремлюсь.

Головко опустил голову:

– Простите, Фаина Андреевна, не подумал. Ну что ж, давайте готовить бумагу, в которой будет указан этот месяц, чтобы у вас было подтверждение для кредиторов, что документ в суде. Я попробую подать его судье для визирования. Возможно, что нам с вами и удастся получить временную защиту.

На этом и решили.

Потом Алексей уехал на свои встречи, а мы с Верой, у которой, кстати, в гардеробе появилось несколько новых платьев, отправились по делам. А дела у нас были в доме Нуровых. И сегодня нам несказанно повезло, потому что у Раисы Леонтьевны в гостях был «дамский кружок». Это означало, что мы попали на встречу со всем местным обществом в женских лицах.

Мы с Верой немного опоздали, и когда вошли в уютную гостиную, в ней уже все сидели, занимаясь разными вещами: кто вязал, кто вышивал, кто-то сплетничал, а кто-то просто слушал. Объединяло их одно: у всех лица сразу стали заинтересованными, все хотели знать, что я привезла и принесу ли с собой новости. С новостями у меня было не очень, а вот образцы мои очень даже пригодились.

Основную часть баночек я презентовала Раисе Леонтьевне. По баночке досталось и каждой даме. Даже баронессе Сушке. Правда, прежде чем ей давать, я настояла, чтобы она подписала бумагу, что у неё нет аллергий.

– А почему это вы меня заставляете подписывать, а остальных нет? – возмутилась баронесса.

– Спасибо за замечание, баронесса, – ответила я и попросила остальных тоже расписаться.

Раиса Леонтьевна одобрила и, пока никто не видел, показала мне большой палец.

Здесь же была и тихая супруга чиновника Вышинского, Валентина Егоровна, которую мне хотелось пожалеть. Такое у неё всё это время было несчастное выражение лица. Она долго крутила баночку в руках, рассматривала, а потом произнесла почти шёпотом:

– Фаина Андреевна, если хотите... Мы скоро в Москву с мужем поедем, а там и в Петербург. Я могу взять ваши эликсиры с собой. И когда буду во дворце, могу презентовать эликсиры придворным дамам.

Валентина Егоровна смутилась:

– Фаина Андреевна, если что не так, простите. Просто дамы в столицах на такой товар очень падкие. Уверена, вашими эликсирами обязательно заинтересуются.

– Валентина Егоровна, – спросила я, – а чем сейчас пользуются дамы во дворце?

– Сейчас все заказывают из Франции, – ответила Вышинская, – я сама, правда, не пробовала, но остальным нравится.

Потом вдруг поняла, что похвалила чужой товар, и испуганно добавила:

– Но думаю, что если появятся хорошие образцы отечественного производства...

Я улыбнулась, а ещё прямо обрадовалась. Даже и не мечтала о такой рекламе!

Не знаю, какое положение занимает супруг Валентины Егоровны, но, видимо, очень непростой чиновник, раз супруга вхожа во дворец. Хотя по ней и не скажешь. Грустная, скромная.

А мне захотелось поверить, что она так и сделает, как обещала. И жадный хомяк внутри меня потёр лапками.