Текст книги "Вторая молодость Фаины (СИ)"

Автор книги: Адель Хайд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 30 страниц)

Глава 55

В этой «тюремной камере» я провела, наверное, несколько часов. Серые стены навевали тоску, свечка, которая стояла на маленьком столе, почти догорела. Конечно, в полной мере это не была камера, скорее это была тёмная комната без окон, довольно сухая, но душная и неприятная в своей замкнутости.

Из-за отсутствия окон я совсем потеряла счёт времени. Судя по тому, что мне уже захотелось есть, пить и в туалет, казалось, что скоро должно было начать светать. Я решила, что, если никто не придёт, буду стучать ногами в дверь.

Внутри зрела решимость добиваться правды, потому что в полдень у меня встреча с нотариусом, и что будет с моей Полинкой, если я туда не явлюсь?

Когда свечка в последний раз вспыхнула и погасла, а я уже дошла до высшей степени отчаяния, той самой, когда я уже была готова начать сносить дверь, она вдруг распахнулась. И в дверном проёме, в тускло освещённом коридоре, я с увидела круглое лицо Аркадия Никифоровича Кошко.

У меня вырвался вздох облегчения.

– Ну, Фаина Андреевна, – сказал он, улыбаясь в свои пышные усы, – вот уж не думал, что в следующий раз мы с вами встретимся при таких обстоятельствах. Пойдёмте, я всё Клопову объяснил.

Я вышла из «камеры», и мы пошли с Аркадием Никифоровичем наверх.

Аркадий Никифорович, несмотря на все свои аналитические способности, которые, как я когда-то слышала, снижают эмпатию, оказался очень чутким человеком. По пути он остановился возле неприметных дверей и предложил:

– Фаина Андреевна, думаю, что вам сначала следует зайти сюда. Я подожду здесь.

Я сначала недоумённо посмотрела на него, но, зайдя за дверь, поняла, что это была туалетная комната, довольно приличная и чистая. Я сделала всё, что накопилось за время сидения в камере, ополоснула лицо, и посмотрела на себя в зеркало. Вид у меня был замученный, но решительный.

– Ну что, Фаина Андреевна, – сказала я себе, глядя в отражение на своё бледное лицо, – врагу не сдаёмся.

Решение было принято, я знала своего врага в лицо и даже по имени, и теперь была готова сделать всё, чтобы победить.

По тёмным и безлюдным коридорам Зимнего дворца, скорее всего это было служебное крыло, мы прошли в уже знакомый мне кабинет Клопова.

Сам Анатолий Алексеевич Клопов сидел за столом. Вид у него тоже был усталый. Увидев меня, входящую вместе с Аркадием Никифоровичем, он встал и, надо отдать ему должное, извинился:

– Простите, Фаина Андреевна, время такое, не всем можно верить.

– Понимаю вас, Анатолий Алексеевич, – сказала я без улыбки

– Но не прощаете, – грустно сказал Клопов

Я не стала отвечать, но чиновник не стал расстраиваться и, улыбнувшись предложил:

–Есть хотите, Фаина Андреевна?

Я взглянула ему в лицо и вдруг я увидела, что глаза у него добрые, а не бешеные, как мне показалось несколько часов назад, когда он, не разбираясь, запихнул меня в «камеру». У его глаз были морщинки, такие, какие бывают у людей, которые часто улыбаются.

Я покосилась на стол, на котором стояли чайник и чашка.

– От чая с пряником не откажусь, – сухо сказала я, не улыбаясь.

Но Клопов всё равно ещё раз улыбнулся:

– Вот вы, барышни, всё бы вам пряники жевать. Давайте что-нибудь посущественнее с кухни попросим.

И несмотря на то, что уже было около двух часов ночи, я вскоре сидела и ужинала холодной бужениной в кабинете коллежского асессора Клопова.

Я ещё раз подробно рассказала всё, что знала, и добавила, что завтра в полдень у меня встреча у нотариуса, на подписание документов о передаче земли.

При нашем разговоре присутствовали ещё двое. Они не представились, были одеты в чёрные, безо всяких украшений, камзолы и даже пуговицы у них были простыми, а не золотыми с гербами.

Я полагала, что это и есть та самая Тайная канцелярия, о которой так много говорят, но которую никто не видел. А те, кто видел, видимо, никому не рассказывали.

Клопов и Кошко переглянулись, и Клопов произнёс:

– Такое дело, Фаина Андреевна. Сейчас мы с вами подготовим документы о передаче прав на месторождение государству. Утром я быстро всё оформлю, и вам останется только подписать. Но мне надо точно знать, что вы не отступите. Согласны?

Я кивнула. На мой взгляд, это был лучший план из всех, что я могла себе представить.

Но это было ещё не всё.

– Готовы ли вы помочь нам, чтобы мы потом смогли помочь вам? – спросил Клопов.

Двое в сером вдруг буквально впились в моё лицо глазами. Но решительности мне было не занимать, да и терять уже нечего, поэтому я коротко кивнула и сказала:

– Да.

Мне рассказали план. На мой взгляд, там было несколько непродуманных мест, о чём я и сообщила.

И Клопов, и Кошко взглянули на меня с уважением.

Но прокомментировал мои вопросы один из тех в чёрных сюртуках, кто не был, мне представлен:

– Вы считаете, что эти люди способны на убийство?

Я удивлённо посмотрела на сидящих передо мной мужчин:

– Я не считаю, я знаю, господа. Эти люди убили моего брата и его жену. И практически убили меня. Так почему вы считаете, что сейчас их что-то остановит?

Клопов нахмурился, посмотрел на Кошко, и тот сказал:

– Фаина Андреевна, а возьмите с собой пистолет.

Он достал маленький, практически уместившийся в моей ладони, пистолет.

– Это полуавтоматический пистолет браунинг, – пояснил Кошко.

Настала моя очередь удивляться.

– И что я с ним буду делать? – спросила я.

– Ну, если вдруг так сложатся обстоятельства, что мы не будем успевать, – ответил он, – у вас будет шанс себя защитить.

А я мрачно пошутила про себя, что у меня будет шанс застрелиться… Но вслух этого, конечно, не сказала.

Вслух я сказала только:

– Он большой.

– Это дамская модель, – возразил один из мужчин в чёрном сюртуке, – в вашу сумочку поместится.

И я вдруг поняла, что отпускать меня сегодня никто не собирается, что навстречу я поеду из Зимнего дворца.

– А если они за мной следят? – спросила я.

– Ну, если они за вами следят, то они уже должны знать, что вы не ночевали дома, – заметил Кошко.

– Меня это не устраивает, – сказала я, поняв, что если буду сидеть и мямлить, то эти деятели ничего не предпримут, – что, вы знаете, где они могут держать Полину?

– Мы ищем, – коротко сказал Клопов.

– Постарайтесь найти до того момента, как я поеду к нотариусу, – потребовала я и добавила:

– Причём так, чтобы ни у кого до последнего не возникло сомнений, что они контролируют ситуацию.

Я вздохнула, переводя дыхание, и добавила:

– А сейчас прошу, выпустите меня, я поеду на квартиру и проведу оставшиеся часы дома. И на встречу с нотариусом я поеду из своей квартиры.

Мужчины удивлённо посмотрели на меня, но я была непреклонна. Остановить меня можно было только снова заперев, потому что это была моя жизнь. И мне решать, как лучше поступить.

Кошко крякнул, покачал головой и сказал:

– Фаина Андреевна дело говорит.

И обратившись к Клопову, добавил:

Анатолий Алексеевич, распорядитесь, пожалуйста.

Так меня всё-таки выпустили, и вскоре я спустилась во внутренний двор Зимнего дворца. Там мне выдали экипаж для задержавшихся гостей, и там же я нашла Тихона.

– Что случилось, Фаина Андреевна? – встревоженно спросил он, – мне никто ничего не объяснил, сказали только, чтобы я оставался ждать здесь.

– Всё нормально, Тихон. Едем домой, – ответила я.

По ночным улицам Петербурга, несмотря на то что в центре было довольно много фонарей, ехать было несколько жутковато.

Я смотрела на улицы, залитые серым светом, изредка ещё попадались прохожие, которые были больше похожи на тени, нежели на живых людей, они появлялись, неожиданно выныривая из распахнутых проёмов дворов, и также исчезали.

Наконец-то мы доехали до доходного дома. Внутри я, как ни странно, почувствовала себя в безопасности, возможно, потому что было тепло и светло.

В нашей квартире никого не было. Я предположила, что Анфиса Васильевна пошла опять в ночную смену на работу. Никаких писем и записок нам не приносили.

Как мне удалось уснуть, я не знаю, но только сон накрыл меня сразу, как только голова моя коснулась подушки. Причём сон был плотный, без сновидений и прерываний. И встала я сама рано, в семь утра уже открыла глаза, вспоминая, что сегодня мне предстояло сыграть роль.

Вот только у этого «спектакля» было два постановщика и оружие было заряжено настоящими патронами.

Глава 56

А утром пришёл посыльный. У него была записка, подтверждающая перенос встречи с нотариусом на более раннее время. Я посмотрела на часы, было восемь утра. Если ранее встреча планировалась на полдень, то сейчас её переносили на десять утра.

«Значит, всё-таки следят,» – подумала я.

Как бы передать Кошко или Клопову информацию? Но сделать это так, чтобы быть уверенной в том, что никто не отследил… я не знала как.

И тогда, собравшись на встречу, я вышла из дома, и вдруг увидела знакомое лицо в чёрном сюртуке. Я кивнула и довольно громко обратилась к Тихону:

– Тихо, я в Коллегию Канцелярий к десяти утра. Найди мне экипаж.

И судя по тому, что человек в чёрном сюртуке быстро куда-то пошёл, моё «сообщение» было принято.

Но не успела я сесть в найденный Тихоном экипаж, как увидела, что к дому подъезжает знакомая двуколка Алексея Порываева.

Я поморщилась, потому что мне показалось, что он не вовремя.

Алексей легко спрыгнул с подножки и это было красиво, высокий, подтянутый, с длинными ногами, и не скажешь, что «король сладостей».

– Здравствуйте, Фаина Андреевна, – сказал Алексей, – вот проезжал мимо, решил заглянуть.

– Алексей Сергеевич, – сказала я с небольшим укором в голосе, – а я вас уже потеряла

Порываев почему-то мрачно произнёс:

– Простите великодушно, занят был.

– Я очень спешу, Алексей Сергеевич, – сказала я, и вдруг до меня дошло, что еду я туда, где находится и офис Алексея Порываева.

– Я бы мог вас проводить. Вы по делам?

– Да, я по делам. К нотариусу еду, – сказала я, всё ещё раздумывая, не является ли чем-то странным появление Порываева ровно тогда, когда я выезжаю на встречу с нотариусом. Оглянулась в поисках кого-то из тех в серых сюртуках, но никого не увидела.

– А зачем вам к нотариусу? – спросил Порываев, – оформляете что-то, Фаина Андреевна?

– Ну так вы поедете или нет? – вдруг донеслось грубым голосом с облучка той повозки, которую нашёл Тихон.

Я посмотрела на Тихона.

– Поедешь за нами, – сказала я, – а я с Алексеем Сергеевичем поеду. Подбросите меня, Алексей Сергеевич, на Университетскую набережную?

– Да, конечно, Фаина Андреевна, – с готовностью согласился Порываев и помог мне забраться в его двуколку.

Правил он сам, поэтому Тихон поехал за нами в нанятом экипаже, так и не отпустив извозчика, да и мне так было спокойнее.

– Так что у вас за дела? – спросил Алексей Сергеевич.

Я внимательно на него посмотрела и подумала, что нельзя же так, чтобы никому вообще не верить. А Алексей, пожалуй, единственный, кто помог мне тогда, когда я больше всего в этом нуждалась. И тогда я решилась:

– Полину похитили, Алексей Сергеевич. Вот землю переписывать еду. Правда, пока точно не знаю на кого.

Порываев вдруг резко дёрнул поводья и лошадь встала, я еле удержалась, чтобы не вылететь. Сзади было слышно, как ругнулся извозчик, на котором ехал Тихон.

– Алексей Сергеевич, не останавливайтесь, – попросила я, – едем как ехали. Я не уверена, что за мной не следят.

– Почему вы мне не сказали? – с чувством произнёс Порываев. У него это прозвучало как-то отчаянно, так, что мне стало неловко. И правда, почему?

– Не знаю, Алексей Сергеевич, я была в растерянности, – я говорила, только сейчас понимая, насколько по-детски себя вела. И я вчера должна была встретиться с императором.

– Он в курсе? – спросил Алексей.

Я пожала плечами:

– Сама я с ним поговорить не успела, но зато встретилась с Клоповым.

– Он знает? – с надеждой спросил Алексей.

– Да, Алексей Сергеевич. С Клоповым мы довольно тесно вчера общались. И Аркадий Никифорович тоже в курсе, – я улыбнулась, вспомнив, при каких обстоятельствах проходило это «общение».

– Это хорошо, – сказал Алексей Сергеевич, так и не уловив моего лёгкого сарказма, – тогда я пойду с вами к нотариусу.

Я вздохнула:

– Алексей Сергеевич, я не уверена, что это будет уместно. Хотя и не думаю, что нотариус знает все обстоятельства этого дела.

Видя мои сомнения, Алексей немного сбавил напор и сказал:

– Тогда я буду вас ждать возле Коллегии.

– Хорошо, – согласилась я.

***

А когда мы подъехали к зданию Коллегии, то вдруг встретили там ротмистра Диваева. Он тоже заметил меня, подошёл и странно улыбнувшись, словно бы у него зуб болел, кивнул головой, но после с широкой белозубой улыбкой спросил:

– Какими судьбами, Фаина Андреевна?

Но я не стала отвечать на этот вопрос. Вместо этого, с лёгким удивлением произнесла:

– Ротмистр, а вы всё ещё в командировке?

– Фаина Андреевна, да, знаете ли, много поручений, – весьма туманно ответил Диваев.

– Успехов вам, —пожелала я ротмистру, испугавшись, что он начёт свои ухаживания, и оглядываясь на Алексея.

Тот со странным выражением лица смотрел на ротмистра. Смотрел так, словно пытался что-то вспомнить, и не мог.

– Фаина Андреевна, – произнёс Порываев, – я вас буду здесь ждать.

– Да, конечно, Алексей Сергеевич, – кивнула я, потом снова коротко кивнула ротмистру Диваеву и вошла в подъезд, номер которого был указан в записке, полученной мною сегодня утром.

Зайдя в подъезд, я поднялась на второй этаж и остановилась перед дверью, на которой было написано:

« Нотариус Носов И. В.»

Постучалась.

– Входите! – донеслось из-за двери.

Я вошла и с удивлением увидела, что за дверью находился совсем небольшой кабинет, без всякого коридора. Обстановка была скудная, был только большой стол да пара стульев. За столом сидели двое.

Нотариус на меня впечатления не произвёл, маленький человек в потёртом сюртуке. Секретарь, судя по всему, был его родственником, уж очень они были похожи. Он тоже был небольшого роста, чернявый, и мне показалось, что донашивает сюртук за кем-то, потому как тот сидел на нём мешковато и совсем не выглядел новым.

– Фаина Андреевна Стрешнева, – представилась я, – мне назначено на десять утра.

Нотариус поправил пенсне, пожалуй, единственный дорогой аксессуар его внешности, потому что оно сияло золотой оправой.

«Хотя ему больше пошло бы железное, с треснутыми стёклами,» – зло подумала я. Может быть, я была несправедлива, потому как просто считала, что он знает, кто я, зачем я пришла, и в курсе всей этой чёрной «риэлторской» схемы с похищением.

– Фаина Андреевна, проходите, садитесь. Вот документы, их сегодня утром как раз доставили. Смотрите, вскрываю при вас, – неожиданно зычным голосом, совершенно не соответствующим его внешности, произнёс нотариус.

Перед нотариусом действительно лежал пухлый конверт, запечатанный сургучной печатью, которую он вскрыл, как только я присела за стол. Он вытащил документы из конверта, начал их изучать, а затем удивлённо посмотрел на меня:

– Фаина Андреевна, вы уверены в том, что хотите это сделать? – спросил нотариус.

И в этот момент я начала сомневаться, что он входит в банду похитителей.

– А можно я посмотрю, что там написано? – сказала я осторожно.

Глаза нотариуса попытались стать квадратными от изумления.

– Прошу вас, – сказал он, протягивая мне бумаги.

Я просмотрела документы. Большую часть составляли копии моих собственных бумаг на землю. Мне стало любопытно, откуда они у похитителей Полины. Далее следовал договор, и составлен он был очень хитро. Из него следовало, что я отчуждаю родовую землю сроком на сто лет в пользование… своей матушке, Стрешневой Анне Игнатьевне.

– Фаина Андреевна, – вдруг позвал меня нотариус.

Я подняла глаза.

– По закону, – сказал он, – только прямой наследник по отцовской линии может владеть землёй. Но вы вправе передать управление этой землёй ближайшему родственнику, вашему супругу или вашей матушке. Она, соответственно, вправе в течение этих ста лет распоряжаться землёй, как угодно. И всё бы ничего, Фаина Андреевна, но вот этот пункт меня смущает, и я обязан вам об этом сказать.

Он указал пальцем на строку в документе.

– Здесь также сказано, что если вы не оставите прямого указания о наследниках, то земля становится собственностью того, кому вы её передали по договору отчуждения на этот срок. То есть этот человек приобретает право приоритетного наследования, в отсутствие прямых наследников рода. И ещё один момент, здесь указано, что первые пятьдесят лет, то есть половину срока, изменения в данный договор внести невозможно без согласия второй стороны.

Он посмотрел на меня серьёзно и добавил:

– Что означает, фактически, что, подписав этот договор, Фаина Андреевна, вы лишаетесь в течение своей жизни права распоряжаться землёй, доставшейся вам от батюшки.

А мне стало так интересно, что я спросила:

– А где же моя матушка, которая внесена в этот договор как лицо, представляющее вторую сторону?

– Для данного действия присутствие вашей матушки не обязательно, – сказал нотариус и, снова поправив пенсне, уточнил:

– Ну так что, Фаина Андреевна, будете подписывать?

Он посмотрел на меня, а я подумала: «Ну вот, я подпишу, а как же я Полинку увижу?»

– Расскажите мне, а куда дальше пойдут эти документы? – спросила я.

– Ну, дальше за ними придёт курьер другой стороны, и их экземпляр будет им отправлен, – ответил нотариус.

– Понятно, – сказала я, – а что будет, если я не имела бы права подписывать этот документ?

– Ну тогда этот документ будет иметь ничтожную силу, а вы получили бы штраф.

– Хорошо, – я улыбнулась, – я подпишу.

И подписала.

После чего нотариус заверил документы. Я особенно внимательно проверила дату, чтобы она, конечно же, была быть позже той, что предположительно стояла в документах на передачу рудника государству.

Получив свои копии и попрощавшись, я вышла от нотариуса, неожиданно оказавшегося честным человеком.

И тут, в холле, на полутёмной лестничной клетке, я столкнулась с ротмистром Диваевым.

Я удивилась, но что-то внутри меня вдруг, словно в калейдоскопе, начало складываться из кусочков в картину.

– Айдар Абубакирович, вы к нотариусу? – спросила я.

Ротмистр снова улыбнулся. Правда, в полумраке лестничной клетки это выглядело почти зловеще.

И когда он произнёс:

– Фаина Андреевна, сейчас документы заберу, и поедем мы с вами, но без вашего… ухажёра. Вы же хотите увидеть свою племянницу?

Я почувствовала, как внутри всё похолодело.

Глава 57

– Айдар Абубакирович, вы что же, похищением детей занимаетесь? – сказала я, попытавшись надавить на Диваева, – вы же офицер! Где же ваша офицерская честь?

Я попыталась надавить на Диваева.

– Ой, вот только не надо меня стыдить, Фаина Андреевна, – ответил мне Диваев с несколько развязным тоном, – не вам рассуждать об офицерской чести.

И я как-то сразу остро почувствовала тяжесть пистолета в своей сумке, но понимала, что любое резкое движение может спровоцировать ротмистра на необдуманные поступки. Он показался мне каким-то дёрганным.

– Ну что же, господин ротмистр, – сказала я, – поедемте. Вас на улице подождать, пока вы будете документы забирать, или здесь?

– Вы так любезны, Фаина Андреевна. Подождите меня здесь, на улице слишком людно, – несколько театрально заявил Диваев и скрылся в кабинете нотариуса Носова.

А я стояла и не знала, что делать. С одной стороны, мне хотелось забежать в кабинет и крикнуть Носову, что к нему пришёл вор, не отдавайте ему документы! А с другой стороны, эти документы всё равно не имели никакой силы. А вот Алексей, ждавший меня на улице, силу имел. И тогда я вышла из подъезда.

Первое, что бросилось в глаза, это действительно многолюдность. Несколько экипажей стояли напротив коллегии, и мне показалось, что часть этих людей были в серых сюртуках.

Я даже зажмурилась, но, когда открыла глаза, картина не изменилась. Алексей всё так же стоял напротив подъезда, ожидая меня.

– Алексей Сергеевич, – подошла я к нему.

– Фаина Андреевна, вы освободились? – спросил Алексей.

Но я, вместо ответа, сказала:

– Сейчас из подъезда выйдет ротмистр Диваев. Он забрал подписанные мною документы, и я точно знаю, что он связан с похитителями Полины.

У Алексея сжались кулаки. Он сделал шаг вперёд, попытавшись задвинуть меня назад.

– Алексей Сергеевич, подождите, – остановила я его, – мне кажется, что здесь есть агенты Тайной канцелярии. Давайте подождём. Пусть он выйдет.

– Да и… – добавила я тише, – я согласилась помочь Клопову выйти на того, кто стоит за всем этим.

– В каком смысле вы согласились помочь? – спросил Алексей.

– Если сейчас ротмистр Диваев скажет мне ехать с ним, то я поеду.

– Ну как же вы? Как же вы одна, Фаина Андреевна?

Мне так было приятно, что он за меня переживает.

– Алексей Сергеевич, не пытайтесь поехать за мной. Давайте доверимся тем, кто защищает наше государство. Они обещали помочь.

– Фаина Андреевна, вы вынуждаете меня поступить против моего желания. Как я отпущу вас сейчас с тем, кто ребёнка похитил? Давайте я хотя бы спрошу, чтобы поехать с вами...

– Я бы очень этого хотела, Алексей Сергеевич, – сказала я, – но я не знаю, насколько это возможно.

– Так, так… – раздался голос ротмистра Диваева у меня за спиной, – я же просил вас, Фаина Андреевна, дождаться меня в подъезде.

Диваев говорил тоном человека, который уверен в том, что ему ничего не будет.

– Мне там было страшно стоять одной, там темно, – захлопала я глазами, – а что? Я же девочка, я же могу бояться!

– Так что, Фаина Андреевна, каков будет ваш ответ? – вдруг резко, от вальяжной речи, ротмистр Диваев перешёл на сухой деловой язык.

Я удивлённо на него посмотрела:

– Как я вам сказала, я еду с вами.

– Позвольте! – вдруг раздалось от Алексея, – я не могу отпустить с вами даму.

Ротмистр Диваев расплылся в мерзкой улыбке, правда, теперь мне всё в нём казалось мерзким.

– А дама желает ехать с вами? – спросил он у Алексея, потом повернулся ко мне и сказал:

– Распоряжения хозяина были однозначными, я привожу документы, вы получаете свою племянницу. Про сопровождающих для вас ничего сказано не было. У вас есть одна минута чтобы решить, Фаина Андреевна.

Сказав это, Диваев направился в сторону чёрной крытой повозки.

– Алексей, простите меня, – сказала я, – но я поеду с ним.

И быстро пошла за ротмистром. Он ещё только подошёл к своей повозке и взялся за ручку двери, а я уже стояла у него за спиной. Я не знаю, зачем и что я собиралась сделать, вот только маленький дамский пистолет перекочевал из сумки в мой карман.

Только я успела переложить пистолет, ротмистр развернулся и важно произнёс, как будто кого-то копируя:

– Это правильное решение.

И уже скоро экипаж поехал по дороге.

Окно в возке было занавешено, и при моей попытке приоткрыть занавеску ротмистр Диваев предупреждающе погрозил мне пальцем.

– Куда мы едем? – спросила я.

– Фаина Андреевна, – сказал ротмистр, – в ваших же интересах этого не знать. Я вас привезу, заберёте ребёнка – и езжайте на все четыре стороны.

– Вы уверены, что меня отпустят? – спросила я.

– Конечно, Фаина Андреевна. Никто не собирается причинять вам вред. Если вы, конечно, не будете делать глупостей.

Ротмистр замолчал. Молчала и я. Но потом вдруг решила, что ещё одна попытка поговорить с ротмистром не повредит. И я спросила:

– И всё-таки, ротмистр, как вы, русский офицер, оказались втянуты в эту гнусную историю?

Лицо Диваева стало жёстким, башкирские глаза его сузились ещё больше.

– Барышня, – зло и отрывисто сказал он, – не надо лезть туда, куда вас не просят.

И я поняла, что ему стыдно. Что на самом деле он бы не хотел быть в этой ситуации. И тогда я продолжила:

– Вы мне нравились, ротмистр. И, конечно, я не ожидала, что вы способны на такие низкие поступки.

– Фаина Андреевна, – ухмыльнулся ротмистр, – я всё равно вас не отпущу сейчас. И племянница ваша с няней её тоже будут отпущены после того, как я передам эти документы. И вы, и я – мы оба заложники своих слабостей.

– Вы игрок, ротмистр? – спросила я.

Диваев промолчал, из чего я сделала вывод, что, скорее всего, да. И подумала: «Им войны, что ли, не хватает? От безделья маются русские офицеры?»

– А Пётр Орлов? – спросила я Диваева, – Он с этим связан?

– О нет, конечно, – ответил Диваев, – Орлов слишком щепетилен для таких дел.

Я вздохнула. У меня почему-то даже от сердца отлегло, когда я узнала, что Пётр ни при чём.

Вскоре карета остановилась. Стало слышно скрип открываемых ворот. Диваев отодвинул занавеску и выглянул.

– Фаина Андреевна, – сказал он, – мы приехали. Скоро всё закончится. Вы посидите здесь, в повозке, а я отнесу документы и приведу вашу племянницу и её няню. Ни в коем случае не выходите, Фаина Андреевна.

– Вы боитесь, что я могу увидеть хозяина? – спросила я.

Диваев сухо ответил:

– Как я уже сказал, не в ваших интересах увидеть хозяина. Потому что, если вы его увидите, отпустить вас он уже не сможет.

Я замолчала.

– Хорошо, ротмистр, но я всё-таки надеюсь, что в вас осталось хоть немного чести, и вы действительно сдержите своё слово, – сказала я.

Ротмистр вышел, захлопнул дверь кареты. Я осталась сидеть.

Время тянулось медленно. В такие моменты очень хорошо начинаешь понимать народные мудрости. Я не знаю, сколько прошло времени. Мне показалось, что целый час, хотя, возможно, прошло всего несколько минут… Как вдруг я услышала выстрелы, крики, топот, треск…, и я испугалась. Там же ребёнок!