Текст книги "Вторая молодость Фаины (СИ)"

Автор книги: Адель Хайд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 30 страниц)

Глава 28

Тоблерон оказался действительно находкой для Алексей Порываева. Он, когда осознал, о чём я говорю, так загорелся этой идеей, что не мог усидеть на месте.

– Фаина Андреевна, это потрясающе! Я удивлён, почему до сих пор никто до этого не додумался! Я должен сейчас же ехать в столицу!

Мужчина метался по моему небольшому кабинету, а я смотрела на него и мне нравился этот задор, нравилось, как человек «горит» своим делом. Алексей будто бы приоткрылся для меня с другой стороны. Такой увлечённый тем, чем занимается, а не только тем, что зарабатывает деньги.

– Алексей Сергеевич, вы же только приехали, куда же вы поедете сейчас, половина дня уже прошла, а поезд-то только утром будет. – улыбаясь сказала я.

– Да я всё понимаю, – немного сумбурно сказал Порываев, – но мне нужно срочно в мою лабораторию к кондитерам.

– Скажите, что вам нужно сделать? – мне показалось, что, получив примерный рецепт необычного шоколада, Алексей Порываев вдруг растерял всё своё самообладание и цинизм. Похоже, что всё это была «верхняя корка», этакий защитный костюм.

Когда мужчина чуть успокоился, то выяснилось, что Алексею Сергеевичу срочно нужно сделать пробный образец.

И я предложила ему пройти посмотреть нашу лабораторию и заодно познакомиться с Верой.

– Алексей Сергеевич, у нас есть лаборатория, правда я не знаю подойдёт ли она вам, мы планировали её совершенно для других целей, но посмотрите.

Порываев взглянул на меня скептически:

– Фаина Андреевна, а кроме мёда у вас что-то есть?

В результате выяснилось, что кое-что у нас было, к примеру сахар, но всего остального, конечно же не было.

Зато Вера, выслушав от Порываева, что нужно сделать с точки зрения процесса, подтвердила, что всё это сделать, на базе её вновь созданной лаборатории, можно.

Тем же днём в имение вернулся Иван Киреев, привезя с собой хорошие новости по лавке. Все люди были наняты, оборудование завезено и поставлено. Даже в газете объявление подготовили. Через неделю было назначено открытие.

И Иван же обрадовал Порываева, сказав, что всё, что нужно можно в небольшом количестве купить в Екатеринбурге

Порываев сразу схватился за шляпу, но я не разрешила:

– Алексей Сергеевич, себя не жалеете, хоть Ивана пожалейте, он же три дня на ногах, завтра с утра поедете.

– Фаина Андреевна, я же не засну сегодня, – по-простецки сказал Порываев и тут же извинился

– Ещё как заснёте, – пообещала я ему и вызвала капрала

Пока у нас не было построено второй бани, все пользовались одной, и я Иван Иваныча попросила гостя нашего попарить, а что бы ему не скучно было и Ивана туда же.

Незапланированной бане обрадовались все отставники. И капрал попросил нас с Верой не выходить на задний двор.

– Фаина Андреевна, там же речка, ну из бани-то в речку хорошо, – проговорил старый капрал, – но вот вам рано на такое смотреть

Я улыбнулась и пообещала, что мы подглядывать не станем.

А Порываева Кузьма после ужина проводил в выделенную ему комнату во флигеле, и уже через полчаса пришёл и доложил:

– Хозяйка, гость-та ваш, спит, что сурок, только носом свястит.

На следующий день в город поехали все вместе. Конечно, двуколка была перегружена, лишних скаковых лошадей у меня не было, поэтому Ивану пришлось ехать вместе с кучером. А мы с Алексеем Сергеевичем сидели рядышком. Возможно, это было не совсем приемлемо, зато было удобно разговаривать, а учитывая, что при нашем знакомстве, я вообще на его груди в обмороке лежала, то путешествие в двуколке выглядело весьма скромным.

Нас сопровождала охрана. Капрал выделил трёх верховых, двое отставников и Азат, как и в прошлый раз.

– Вам бы выезд купить или заказать, Фаина Андреевна, – констатировал очевидное Алексей.

Иван, обернувшись с облучка, и, как только расслышал, сообщил, что всё уже заказано, через неделю будет готово.

Я не могла нарадоваться на своего нового управляющего, потому как оказалось, что он мне и законника нашёл, именно поэтому я сегодня ехала вместе с мужчинами.

Да и ещё хотела зайти к Пришельцеву, узнать, есть ли новости по делу брата, да ещё и про наших «лиходеев» спросить.

Законника Иван Киреев подобрал сам, потому как забраковал семейного законника штабс-капитана Орлова, выяснив по своим каналам, что этот законник обслуживал в основном очень богатых людей, или аристократов, брал дорого, но особо проблем не решал, везде кичился только своими клиентами.

Мне же Иван посоветовал обратиться к законнику попроще, имя у него было приятное, звали его Николай Николаевич Головко, и работал он с клиентами не такого высокого общества, зато в законах хорошо ориентировался, и исключительно на собственном уме имя себе сделал.

Законник был молод, опрятен и серьёзен. Я ему описала свою ситуацию, дала для ознакомления папку с документами, которые мне передал Аркадий Данилович. Николай Николаевич выслушал меня, всё внимательно посмотрел и спросил:

–Ну, а сами-то вы что думаете? За матушку свою будете платить?

Я ответила честно:

– Не имею ни малейшего желания, поскольку с матушкой моей давно не виделась. Бросила она меня умирать, посчитав что у неё есть другие дела.

– А готовы ли вы к серьёзному шагу? – загадочно прозвучало от законника

– Смотря к чему, – осторожно ответила я и нахмурилась, – поясните.

–Ну, так ваше дело выиграть можно – сказал Николай Николаевич, – только тут такое, матушку вы свою от себя отделяете, лишаете её защиты рода. Долги остаются на матушке, вам же придётся выплатить только проценты.

Я подумала, что такой вариант мне бы подошёл, но не может же быть без но…

И Николай Николаевич продолжил:

– Но, в этом случае, репутация вашей семьи может пострадать.

– Каким же образом? – недоумевая, спросила я.

– Суммы долга больно большие, поэтому, как только вашу матушку найдут, у неё будет две недели на то, чтобы оплатить, а не оплатит, сядет в долговую тюрьму.

– А есть ли ещё варианты? – поинтересовалась я, чтобы точно понимать, что выбрала оптимальный.

– Есть, – впервые за весь разговор улыбнулся серьёзный законник Головко, – договариваться с кредиторами.

Я сразу представила себе, как иду договариваться с князем Дуловым, а он мне снова делает непристойное предложение. И я подумала, что в тюрьму, это, конечно, неприятно, и неизвестную женщину было, конечно, жалко, но себя и Полину было жальче гораздо больше.

Поэтому я кивнула Николаю Николаевичу и сказала:

– Вариант с исключением из рода меня устраивает, действуйте.

После законника поехала к Пришельцеву. Время у меня до встречи с Иваном и Алексеем было. Встретиться мы с ними договорились в моей новой лавке. Я ещё к мадам Голощёкиной хотела зайти, поздороваться. Всё же она мне рекламу делать будет, да и в принципе тётка незлобивая.

В отделение сыска прошла вместе с охраной, по пути к кабинету Пришельцева в отделении царила всё та же суета, было натоптано и накурено.

Постучавшись и услышав, что можно проходить, я открыла дверь кабинета.

Пришельцев был не один. На столе стояла бутылка тёмного стекла и два пустых пузатых бокальчика.

– Фаина Андреевна, – Александр Петрович, поднялся из-за стола, – а я как раз про ваше дело и рассказывал Аркадию Никифоровичу.

И сразу же представил меня:

– Стрешнева Фаина Андреевна, сестра убитого дворянина Стрешнева.

Мужчина с примечательными усами приподнялся и коротко кивнул:

– Кошко Аркадий Никифорович,

Пришельцев посмотрел на меня, увидел, что я никак не реагирую и добавил:

– Аркадий Никифорович гений российского сыска

Я вспомнила, именно про него мне писал Порываев в письме, и именно он собрал столько документов.

Любопытно, что «гений сыска» не стал как-то кокетничать и отнекиваться, только усы погладил да в них же и усмехнулся такому представлению.

– Приятно познакомиться, – сообщила я, – надеюсь, что с вашей помощью удастся разгадать это загадочное преступление, – после повернулась к Пришельцеву и спросила:

– Александр Петрович, а что там наши лиходеи и староста Мирон?

Лицо Пришельцева потемнело, он нахмурился, взглянул на Кошко, потом на меня и сказал:

– Лиходеев ваших уже по этапу отправили, а вот староста…

И Пришельцев на пару мгновений замолчал.

Я тоже молчала, хотя так и хотелось поторопить.

Пришельцев вздохнул и всё-таки сказал:

– Мирон Никиткин был найден вчера утром в камере мёртвым. Удушился, стало быть.

– Что, сам удушился? – не поняла я и переспросила

Кошко усмехнулся, а Пришельцев подвигал бровью и кивнул:

– Вроде как сам… Только вот чем, так и не нашли.

Глава 29

Я переводила взгляд с одного мужчины на другого. Вот уверена, что один вправду гений сыска, другой тоже не первый день преступников ловит.

– То есть вы уверены, что кто-то пробрался в тюрьму и задушил Мирона? – задала я прямой вопрос.

– К сожалению, да, Фаина Андреевна, – ответил мне Пришельцев. – Только вот Мирон не в тюрьме сидел, а для следственного эксперимента был перевезён сюда, в отделение, и находился в комнате временного содержания.

– А что за эксперимент? – поинтересовалась я.

– Опознание, Фаина Андреевна, – Пришельцев был немногословен, и моё терпение тоже не безгранично, поэтому я собиралась задать ещё вопрос. Но сидевший молча Кошко вдруг странно потянул носом и сказал:

– Не надо вам пока знать, барышня. Не задавайте нам вопросов.

Слова так и застряли у меня в горле: «Надо же, строгий какой, да ещё барышней обзывается». И вдруг пришла ещё мысль: «Он же документы по мне собирал для Порываева, и у него, скорее всего, создался определённый образ Фаины Стрешневой, отсюда и "не лезьте" и барышня"».

Я встала:

– Хорошо, я не стану задавать вопросов. Но, господа, моего брата убили почти полгода назад. Я сама пришла в себя только чудом после покушения. А ответов у вас до сих пор нет.

Я направилась к двери, на выходе обернулась и, усмехнувшись, произнесла:

– Надеюсь, что ваш гений поможет сохранить мою жизнь.

И с таким удовлетворением увидела, как вытянулись лица сыскарей. Так-то… а то «барышня».

Вышла и привалилась к двери. Всё же понервничала, адреналинчику хватанула.

***

Между тем в кабинете

– Это не Фаина Стрешнева, – заявил Кошко Пришельцеву.

Александр Петрович даже ус прикусил от неожиданности:

– Как это не Фаина Стрешнева? Она самая.

Пришельцев даже достал папку с делом дворянина Стрешнева, куда уже была вложена страница о Фаине.

– Вот, Аркадий Никифорыч, смотри, здесь и фотокарточка её имеется.

Но Кошко отмахнулся:

– Да знаю я её фотокарточку. Да только психологический портрет не совпадает. Вот.

И Кошко вытащил из большого чёрного портфеля папку в жёстком переплёте. Кто когда-то работал с детективом Кошко знал, что если дело попадало в эту папку, то не выходило оттуда, пока не было распутано.

И вот из этой знаменитой папки и вытащил Аркадий Никифорович другую папочку, ещё не толстую, но уже и не тонкую, что указывало на то, что делом этим Кошко занимался уже какое-то время, вот и материала поднабралось.

«Девица Стрешнева характера тихого, полностью подчинена своей матери, Стрешневой Марии Игнатьевне. Голос тихий, образование домашнее, слабое. Читала много французских романов, мечтала о семье».

Зачитал Кошко характеристику Фаины Стрешневой и посмотрел на Пришельцева:

– Ну и как, Александр Петрович, похожа?

Пришельцев отрицательно покачал головой.

– То-то и оно, – проговорил задумчиво гений сыска Российской империи. – Нюхом чую, что-то здесь не то.

***

А я и не слышала, что двое сыщиков обсуждали мою скромную персону. В холле перед кабинетом меня дожидалась моя охрана.

И один из отставников спросил:

– Что? Крутенек сегодня Александр Петрович?

– Крутенек, – не стала я вдаваться в подробности. Но отметив, что со мной Пришельцев обходился всегда по-доброму.

Поехали в лавку, там меня уже дожидались Алексей с Иваном.

Алексей с удивлением рассматривал две разные половины лавки.

– Фаина Андреевна, похоже на цирюльню, только очень красивую, – сказал Порываев.

Я начала ему рассказывать свою задумку, но Алексей меня перебил:

– Да, Фаина Андреевна, Иван мне немного рассказал. И скажу честно, идея весьма необычна. Как и остальные ваши идеи, – он лукаво улыбнулся. – Но у меня вот какой вопрос: Кто здесь будет оказывать услуги?

– Здесь не будет услуг, Алексей Сергеевич. Это кресло с зеркалом для антуража. Здесь мы будем проводить наши презентации, давать возможность дамам познакомиться с нашей продукцией.

Обратилась к Ивану:

– Иван, а вы договорились с мадам Голощёкиной?

– Обижаете, Фаина Андреевна! – нарочито возмущённо произнёс Иван. – В первый же день!

– Да я не о рекламе, а о нашем приходе сегодня, – улыбнулась я. – Насчёт рекламы вот даже не сомневалась, что вы уже всё подготовили.

– Пока нет, Фаина Андреевна, не докумекал, – смешно пригорюнился Иван. – Но сейчас же всё устрою.

И Иван, не раздумывая, выскочил из лавки.

А у нас с Порываевым возникла неловкая пауза, и я, чтобы не молчать, спросила:

– Как ваша поездка в Казань? Всё ли удачно?

– Да, Фаина Андреевна, спасибо, – кивнул Порываев. – Договорились о поставках, теперь точно смогу новую фабрику обеспечить.

И снова замолчал.

– А я вот в отделение сыска заезжала, – вдруг вспомнила, что это же Порываев детектива Кошко нанимал.

На лице Порываева появилось удивление.

– И там познакомилась с Аркадием Никифоровичем Кошко, – продолжила я, с удовольствием глядя на всё больше вытягивающееся от удивления лицо Порываева.

Вскоре Алексей справился с удивлением и кивнул:

– Я знал, что что Аркадий Никифорович собирается сюда для продолжения расследования, но не думал, что так быстро.

И тут же спросил:

– А у вас какое-то дело в сыске?

И я начала рассказывать историю про старосту, но не успела. В дверях появился улыбающийся Иван вместе с мадам Голощёкиной.

– Ну, здравствуй, Фаинушка, – обратилась она ко мне прямо по-родственному, да ещё и расцеловала в обе щёки.

Повернулась к застывшему в стороне Алексею Порываеву и, совершенно не стесняясь, поглядела на него в упор и спросила:

– Ты кто же будешь? Жених, что ли?

Алексей беспомощно посмотрел на меня. У у меня мелькнула озорная мысль сказать, что да. Но не стала. Просто сообщила, улыбнувшись:

– Сватов пока не присылал, Мария Александровна.

На что мадам Голощёкина, не растерявшись, сразу выдала:

– Смотри, красавчик, уведут барышню.

После такого весёлого обмена приветствиями Мария Александровна сразу перешла к делу. А именно стала ходить по лавке и смотреть, как всё устроено. Как и Порываев недавно, удивлённо рассматривала косметическую половину помещения, но критиковать не стала.

Зато обратила внимание на название. Елисей, как и обещал, уже постарался с вывеской. И теперь над входом в будущую лавку висела искрящаяся на солнце вывеска «Золотой мёд», на которой, помимо названия, какой-то талантливый художник нарисовал маленький горшочек, полный чего-то золотого, с летающими над ним пчёлками.

– Хорошее название, – сказала мадам Голощёкина. – А главное – прямо в тему.

Я, ничего не подозревая, кивнула:

– Да, Мария Александровна, мёд у меня золотой, вкусный.

Но мадам Голощёкина посмотрела на меня странно и спросила:

– Так ты не знаешь, что ли?

– О чём? – отчего-то у меня похолодели ладони.

– О том, что долгое время слухи ходили, что аккурат на твоей земле золото находили.

Глава 30

И у меня в голове раздался звук захлопнувшейся крышки. И даже на секунду стало темно, как будто бы и вправду крышка закрылась.

Оказалось, что я на мгновение лишилась чувств, потому что пришла в себя в мужских объятиях.

До меня донёсся встревоженный голос Марии Александровны:

– Фаичка? Что это с ней?

И голос Порываева прямо над моей головой, зачем-то оправдывающийся:

– Да, наверное, снова позавтракать забыла.

А я подумала: «Вот мадам Голощёкина удивится, что мужчина, который не является мне ни женихом, ни мужем, знает, что я "позавтракать забыла", да ещё и "снова"».

Открыла глаза, вот уже второй раз прихожу в себя на широкой груди Алексея Порываева. Запах от рубашки Порываева был приятный, да и от него самого пахло чем-то хвойно-кожано-табачным. Такой приятный мужской аромат.

Снова закрыла глаза. Следующая мысль была: «Куда я влезла?».

Вдруг мне прямо в макушку сказали:

– Фаина Андреевна, я видел, вы пришли в себя. Хватит притворяться.

«Неужели нельзя подольше побыть рыцарем?» – подумала я, но глаза открыла.

– Срочно! Срочно! Поехали ко мне гостявать! – громко сказала Мария Александровна.

– Да, может, мы в ресторацию? – произнёс Порываев, но мадам Голощёкина ему сразу же и ответила, что нечего с молодой бледной, «что та поганка», девицей по ресторациям шастать.

И уже скоро мы въезжали за деревянные, но крепкие ворота особняка мадам Голощёкиной.

У Марии Александровны на обед было без затей. Угощали пельменями. Которые сама мадам Голощёкина называла пельняни*.

(*Пельмени являются традиционным уральским блюдом. Раньше их действительно на Урале называли удмуртским словом «пельняне»)

Мария Александровна нам заявила:

– Пельняни, конечно, лучше по зиме. Налепил, наморозил и вари себе. Но я их круглый год люблю.

Помимо пельменей подали ещё и рыбу, и мясо с овощами. А у меня появилась возможность выспросить подробности про золото.

Но оказалось, что Мария Александровна не так уж много и знала. Только то, что лет сто назад один из крестьян нашёл самородок, да и объявил о том государеву человеку.

– Говорят, людей понаехало, в здешних местах отродясь столько не видали, – говорила Мария Александровна, прихлёбывая чай из большого блюдца, – да вот только не нашли больше золота.

– Значит, нет золота? –  обрадовалась я. – Слухи одни?

– Народ сказывает, что обидел кто-то золотого полоза, вот он золото и припрятал, – продолжала рассказывать Мария Александровна.

Посмотрела на Порываева и договорила, лукаво сверкнув глазами:

– Так что смотри, Алексей Сергеевич, Фаина-то у нас богатая невеста, вдруг тебе-то земля и откроется.

Потом вдруг спохватилась, будто бы вспомнив что-то важное:

–  А сам-то ты откель будешь? Из столицы?

Порываев рассказал, что сейчас живёт в столице, но иногда ездит в Петербург по делам.

– А чем же ты занимаешься? –  продолжила выспрашивать Порываева мадам Голощёкина.

–  Да конфеты шоколадные делаю, – улыбнувшись, ответил Алексей.

Мария Александровна сперва недоумевающе смотрела на него, будто бы не поверив, а потом повернулась ко мне и высказала:

– Нет, Фаина, мы тебе другого найдём, кого-нить посурьёзней.

А вот Порываев разошёлся:

– Э нет, Мария Александровна, так не пойдёт. Вы мне сегодня полдня расписывали Фаину Андреевну, и теперь сердце моё будет разбито.

На что мадам Голощёкина, ехидно прищурившись, посоветовала заесть кисленьким.

Посидели, посмешили друг друга, так вот, перешучиваясь, да и засобирались обратно.

А мадам Голощёкина, провожая нас, прошептала, взяв меня под локоть:

– Ну, вообще-та, те мужики, которые сладкое любят, оне добрые. Только следить надобно, чтоб не растолстел.

***

    Ресторан «МедведЪ». Екатеринбург.

Ресторан «Медведъ» славился хорошей уральской кухней и тем, что там были отдельные кабинеты, в которых днём можно было отобедать и поговорить о делах.

В кабинете сидели двое. Окно было плотно зашторено, отчего создавалось                                                                                впечатление, что за окном уже вечер.

– Какие успехи? – спрашивал тот, кто сидел в самой тёмной части стола, занимавшего почти половину кабинета.

– Не так быстро, – отвечал немного развязным тоном второй собеседник.

– Постарайся не затягивать, хозяин торопит, – человек добавил в голос немного стали.

– Передай хозяину, что быстро только кошки родятся, – раздражённо ответил мужчина.

И в ответ получил холодное:

– А векселя твои тоже ему передать?

На том выяснение того, что делается быстро, а что нет, мужчины прекратили.

Глава 31

Алексей Порываев

Алексей Порываев устал, в Казани у него были сложные переговоры. Братья Агафуровы, известные казанские хитрецы, своего не упустят. Они, конечно, сразу почувствовали, что некуда Алексею больше обратиться и попытались ему «руки выкрутить». Пришлось на день дольше задержаться, взять паузу. Ну, да ладно, в конце концов договориться у него получилось, и хорошо. Да ещё и погулял денёк по Казани, на рынок сходил, по набережной прошёлся.

А в договоре с братьями, кстати, тоже помогло то, что дворянка Фаина Андреевна Стрешнева теперь была компаньоном Алексея Порываева, купца и промышленника. Оказалось, что для торгового дома «Братья Агафуровы» было важно, что поставляют они не просто Порываеву, а Порываеву и ко, партнёрству с дворянской фамилией.

А на рынке Алексей подарок купил своему «партнёру». Шёл, и вдруг увидел, и не смог удержаться, почему-то сразу представилось, как на ней будет смотреться. В то момент даже не подумал о том, что неловко как-то подарки дарить партнёру. Не невеста, ни родственница.

А ни о чём думать он больше не мог, душа пела, пока поезд ехал, всё подгонял его. Не успел сойти с поезда, сразу побежал на почту, взял почтовую карету, приехал… и вдруг увидел её, словно королеву, сидящую на троне, услышал звонкий смех. А перед ней целое представление, дворяне, да на армейских конях, офицеры, все в белой парадной форме.

Алексея как холодной водой из ведра облило. Подумал: «Алексей, куда ты лезешь с крестьянским рылом да в калашный ряд. Посмотри, вокруг неё дворянчики так и вьются».

А она сидит, хохочет, и не знал Алексей, что его больше всего разозлило. То ли, то, что он ожидал, что приедет, а она тут одна, бедная, несчастная в разрушенном имении. И он такой спаситель.

Хотел уже уехать, пока его не заметили, но не смог оторвать взгляд. Потом уже дед, который рядом с ней сидел, Алексея заметил, но ей ничего не сказал. Да и дед не простой, выправка явно военная.

«Что же здесь произошло с того момента, как она мне письмо написала,» – подумал Алексей.

А офицерик прямо на колени перед ней упал. Алексей хотел было отвернуться и, вдруг его словно молнией ударило. Взгляд Фаины остановился на нём, и хоть и далеко было, а он мог поклясться, что увидел, что лицо её посветлело, и взгляд этот её радостный будто бы «прицепил» Алексея на тонкую, но очень прочную верёвку.

А уж, когда она что-то офицеру сказала, ребёнка с колен сняла и встала, продолжая смотреть только на него, у Алексея даже в горле неожиданно пересохло, и воздух стал проходить в лёгкие с трудом, как после бега бывает.

А она шла через площадку, разбитую копытами, пыль поднималась из-под её шагов, и казалось, что вокруг неё светящийся ореол. Солнце, отражаясь в пылинках, создавало оптическую иллюзию, и Фаина словно летела над землёй, окружённая золотистой дымкой.

И всё время пока она шла, Алексей, ног не чувствовал, не мог шевельнуться, чтобы хотя бы пойти к ней навстречу, как осёл стоял и смотрел на неё, а платок, купленный на рынке в Казани, жёг ему карман.

Хорошо, что человека послали, он-то и помог Алексею прийти в себя, и он быстрым шагом двинулся навстречу Фаине.

Но на этом потрясения для Алексея не закончились потому как Фаина взяла, да и представила его своим партнёром перед офицерами.

Алексей, глядя на господ офицеров, подумал: «Любопытно, она замечает, какие на неё взгляды бросают, один лощёный красавчик, явно аристократ, морда породистая, сам здоровый, женщины таких любят. А второй помельче. С азиатским лицом, чернявый, но похоже, что тоже рода непростого.»

Алексей смотрел, как офицеры друг на друга косятся, а на Фаину, как на пирожное смотрят, и поймал себя на мысли, что захотелось им в морду дать. Даже сам удивился такой кровожадности. Устал, наверное.

Алексей радовался, как мальчишка, когда Фаина с потрясающим ехидством, прям, как у его бабули, отчихвостила его:

– Или вы подумали, что я каждый день с утра джигитовкой любуюсь?

Вот и не скажешь, что там такой железный стержень, ведь такая ангельская внешность, а ехидства, точно, как у бабули Порываевой. Та тоже, как скажет что-то, так и хочется со стыда провалиться.

Но зато Алексей почувствовал, что от сердца отлегло. Что Фаина именно такая, какой она ему и показалась первый раз: умная, чистая, немного потерянная.

Алексею стало приятно, когда Фаина про Ивана заговорила. Он ведь парня от себя оторвал, сам едва справлялся, выходит не зря.

Подумал: «Ванька молодец добрался, всё сделал. А за эту благодарность в её глазах, спасибо, Ваня, за мной не заржавеет.»

С каждой минутой, проведённой рядом с Фаиной, Алексей «пропадал» всё больше.

Особенно, когда она вдруг про задумку для его фабрики начала говорить. Алексей Порываев считал себя новатором в этом, и именно поэтому так сильно переживал, что никак ему в голову продукт новый не приходит.

И вдруг, медовая нуга, шоколад и орехи. Алексею неожиданно стало тесно, он поэтому стал метаться по небольшой гостиной. Ему даже показалось, что он ощутил вкус на языке, почувствовал, как тает шоколад и остаются маленькие кусочка дроблёных орехов, и меловая нуга чуть липнет к зубам.

Куда делась вся знаменитая сдержанность Порываева. Алексей будто бы становился другим человеком рядом с этой необыкновенной женщиной. Хорошо, что, она не может читать его мысли, а то бы выгнала его, как тех офицеров.

А мысли, совершенно непотребные, несмотря на усталость, так и накатывали жаркой волной, проходясь по телу, и заставляя сдерживать неожиданно появляющееся желание. Он ведь даже пальцем к ней не прикоснулся, а от одного только взгляда дуреет, как мальчишка.

А эта невозможная женщина его ещё и в баню со своей охраной отправила. Еле выполз оттуда. Но так хорошо стало после. Дорожная усталость и напряжение последних дней были смыты и отпарены, почувствовал себя Алексей как дома. Тепло, вкусно и уютно.

Как добрался до выделенной ему комнаты, он уже не помнил.

Проснулся на рассвете. Уютно, чисто, и ведь чувствуется новое всё, отремонтированное, но сделано с любовью.

Захотелось здесь остаться, но Алексей запретил себе думать в этом направлении: «Не ровня я ей, она дворянка с древней фамилией, а я правнук крепостного её прадеда, смешно».

Алексею очень понравилась лавка в Екатеринбурге. Да и мадам Голощёкина была весьма колоритной особой. Почему-то Алексей даже не удивился, что вокруг его Фаины, такие интересные люди собираются, как капрал Васильев или вот владелица чайного магазина.

Поразила его, конечно, реакция Фаины на байку о золоте. И Алексей решил чуть позже рассказать ей, что узнал от Кошко, когда только нанял его, пытаясь разобраться в запутанном деле семьи Стрешневых.

Когда Кошко пытался отыскать, в чём может состоять ценность земли, которая принадлежала брату Фаины, то выяснилось, что да, сто лет назад нашёл местный крестьянин золотой самородок, да только казна, потратив немалые средства, так больше ничего и не обнаружила. Этого несчастного крестьянина чуть было на каторгу не отправили, подозревая, что он прячет рудник. И с тех самых пор ничего о золоте и не слышно.

День прошёл замечательно и для нового шоколада всё прикупили, Алексей уже предвкушал как закроется в лабораторной кухне Веры Евстафьевны и сотворит тестовый шоколад. Он уже даже и название придумал, но пока молчал, надо было в патентной канцелярии сперва выяснить. И пельняней у мадам Голощёкиной поели, и Алексею понравилось, как Мария Александровна «сватала» его Фаине.

В общем не день, а целая бочка мёда.

Но по приезду в имение «ложка дёгтя» всё-таки обнаружилась.