Текст книги "Вторая молодость Фаины (СИ)"

Автор книги: Адель Хайд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 30 страниц)

Глава 71

Фаина

В кондитерской купца Ерохина, как обычно, было многолюдно. Но что мне нравилось, то, что столики стояли так, что никто никому не мешал. Нам с Петром Васильевичем выделили столик у окна.

Было очень необычно сидеть и наблюдать, как мимо по улице идут люди.

Зачастую никто ведь не замечает, что за ним наблюдают. А когда не замечают, то у всех настоящие выражения лиц. Кто-то проходил мимо окна, непроизвольно хмурясь. Кто-то, наоборот, улыбался каким-то своим, потаённым мыслям. А кто-то сначала шёл нахмуренный, потом замечал, что на него смотрят, и спешно возвращал себе нейтральное выражение.

Я подумала: «Мы, люди, такие смешные. Нам всегда хочется быть теми, кем мы не являемся. Почему бы просто не быть собой? Это ведь самое лёгкое и приятное. Но, наверное, это, как и с правдой, все знают, что говорить правду – легко. Но почему-то всё равно лгут. И себе. И другим».

– Фаина Андреевна! – раздался голос Петра Васильевича, вырывая меня из мыслей, – Я так рад, что вы мне написали.

Он улыбался во всё лицо. Я тоже искренне улыбнулась ему в ответ, потому что я тоже радовалась, но не потому, что видела его, а потому, что в кондитерской вкусно пахло корицей, кофе, топлёными сливками и ещё чем-то фруктово-печёным. Когда подошёл официант, я спросила:

– Что за фруктово-печёный аромат у вас сегодня?

– У вас прекрасное обоняние, – сделал мне комплимент официант. – У нас появилась новинка – пирожное «абрикосовый язычок».

– Звучит отменно, – сказала я.

Мне, конечно, очень хотелось заказать творожное пирожное, но я подумала, что творожники я могу взять с собой, а вот «абрикосовый язычок» очень бы хотелось попробовать. И я заказала себе «абрикосовый язычок», штабс-капитан взял блины с разными начинками, запивать вкусноту мы взяли сибирский чай.

Хотя мне очень хотелось кофе, но днём уже кофе не пили, поэтому я не стала нарушать традиции.

Пока мы ждали пирожное, Орлов не выдержал и начал извиняться:

– Простите, Фаина Андреевна, что наша недавняя встреча произошла при таких обстоятельствах. Я, право, не думал…

Мне так и хотелось добавить: «Вот-вот не думал. А надо думать иногда». Но я промолчала, ожидая, что он скажет дальше.

– Я получил приглашение в ваше имение на ужин от вашей матушки, но почему-то подумал, что вы тоже там будете, именно поэтому и приехал.

– Ужин… Да, Пётр Васильевич, – сказала я. – Вы меня, признаться, огорошили. Особенно тем, что ужин ваш сильно затянулся, – я намекнула на то, что если бы они действительно приехали на ужин, то, наверное, после ужина их бы уже не было.

Мы же с Полинкой прибыли ночью, а они всё ещё были там.

Штабс-капитан Орлов смутился и ещё раз попросил прощения. А я подумала, что, наверное, это хорошо, что у него есть чувство вины. И решила спросить его:

– А что вы слышали про происшествие в Петербурге?

У Петра сделалось изумлённое лицо.

– О каком происшествии вы говорите, Фаина Андреевна?

– Я о том происшествии, в котором погиб ваш сослуживец, ротмистр Диваев.

– Постойте… – Пётр нахмурился. – Ротмистр Диваев погиб при полицейской операции. Он был командирован руководством для задержания особо опасных преступников и пожертвовал собой.

Видимо на моём лице отразилось изумление вперемешку с недоверием, поэтому штабс-капитан добавил:

– Ну, мы военные, такое бывает.

Теперь уже моё лицо совершенно точно стало изумлённым. Я подумала: «Ну надо же… сделали из похитителя детей героя». И сделала себе мысленную пометку: уточнить у Аркадия Никифоровича, почему.

А вслух сказала:

– О, я не знала… Но это же произошло в Петербурге?

– Нет, что вы! – сказал Орлов. – Как бы ротмистр попал в Петербург отсюда?

– Значит, я что-то перепутала, – сказала я, лихорадочно раздумывая о том, не сказала ли я чего-то лишнего.

– Не мудрено, – пришёл мне на помощь сам Орлов. – Об этом очень мало информации, потому что операция была тайная.

Я грустно улыбнулась.

– Жалко господина ротмистра… А у него остались родственники? – спросила я.

– Да, конечно, – сказал Пётр Васильевич. – У ротмистра Диваева большая родня.

– А как это обычно происходит? – уточнила я. – Его родственникам отдают его вещи?

– Ну, как правило, – ответил штабс-капитан, – все вещи, принадлежавшие погибшему, запаковывают специальные службы, и они же отправляют их по тому адресу, который мы заранее указываем. Я, например, указал адрес своей матери: если вдруг случится что-то со мной, то матушка моя получит всё, что от меня осталось.

Я поняла, что таким образом я так и не приблизилась к архиву, и решила спросить в лоб:

– Пётр Васильевич, а я вот слышала, что у ротмистра Диваева был некий архив…

Как только я это сказала, Пётр Орлов сразу напрягся. Нет, выражение лица его не изменилось, но я увидела, как возле губ проявились скорбные складки, а глаза, до этого смотревшие на меня мягко и даже с поволокой, стали колючими.

– А вы откуда знаете про архив? – задал он мне вопрос.

«Ага, так я тебе и сказала…»

– Я не могу назвать вам свой источник, – ответила я вслух, – но хочу сказать только, что я заинтересована в его получении.

У штабс-капитана снова стало удивлённое лицо:

– Вот даже как! Не перестаёте вы меня удивлять, Фаина Андреевна.

Я широко улыбнулась и подумала: «То ли ещё будет, Пётр Васильевич… То ли ещё будет».

В этот момент нам принесли еду, и мы прервались, чтобы насладиться: я – прекрасным абрикосовым язычком, а штабс-капитан – блинами.

Абрикосовый язычок действительно оказался язычком из слоёного теста, щедро посыпанным ореховой крошкой и сахарной пудрой. А внутри были порезанные на маленькие кусочки ароматные абрикосы с нежным творожным кремом. Пирожное было тёплым, но не горячим, и за счёт этого казалось ещё нежнее. Пока я ела пирожное, я даже не замечала, что штабс-капитан смотрит на меня, пока он не сказал:

– Вы такая красивая, Фаина Андреевна.

Я чуть не подавилась, и решила перевести это в шутку:

– Пётр Васильевич, это не я красивая, это блины у вас очень вкусные.

– Нет, – возразил он, – вы сейчас с таким счастьем на лице ели пирожное, что лицо ваше осветилось. От него просто стал исходить свет, и я не мог оторваться… Поэтому мои блины остыли.

И тут я обратила внимание, что действительно, блины в тарелке штабс-капитана были нетронуты. Я покачала головой:

– Пётр Васильевич, – сказала я укоризненно, – ешьте блины, пока они тёплые, а потом мы с вами продолжим наш разговор.

И мы продолжили. Только вот Пётр Васильевич Орлов, который мне представлялся нежно любящим сыном и братом для своей матушки и сестры, этаким настоящим мужчиной-защитником с ореолом доблести, вдруг сказал мне следующее:

– Фаина Андреевна, своей невесте я отдам архив в тот же миг, как только она ответит мне согласием.

Глава 72

Фаина

Я чуть было абрикосовым язычком не подавилась, даже ложечка выпала у меня из пальцев и звякнула по блюдечку.

– Пётр Васильевич, поясните, – сказала я.

– Ну что ж тут непонятного, Фаина Андреевна? Раз уж у нас пошёл с вами такой откровенный разговор, то я вот как скажу, вам для каких-то целей нужен архив, а мне нужны вы, – произнёс он, глядя прямо в глаза.

Я отклонилась на стуле, чтобы ненароком не вылить чай из чашки ему на голову.

– То есть это вы таким оригинальным образом делаете мне предложение? – холодно усмехнувшись спросила я.

– Простите, Фаина Андреевна, что так прозвучало... Но да, я был бы счастлив, если бы вы приняли моё предложение. И с матушкой вашей я уже переговорил, – с явным облегчением сказал он.

– Вот как, – произнесла я холодно. – А вы помните, Пётр Васильевич, мы с вами обсуждали, что матушку мою я хочу из рода вывести? И вы мне даже советовали адвоката вашего...

– Право слово, я думал, что у вас между вами уже всё решено, просто какая-то обида произошла, но в семье же такое бывает, – замялся Орлов.

– Нет, – твёрдо сказала я, глядя на улицу через окно, там начался дождик и все начали разбегаться, – в нашей семье такого не бывает. И ничего меж нами не поменялось, и матушка моя здесь совершенно ни при чём. Но мне не нравится то, как вы сделали предложение. Потому что получается, что вы хотите связать свою жизнь со мной за то, чтобы я получила у вас архив ротмистра Диваева.

В этот момент я перевела глаза обратно на штабс-капитана:

– Не кажется ли вам, что это неравноценный обмен?

– Вы меня не так поняли, Фаина Андреевна, – забеспокоился Пётр Васильевич Орлов, который оказался и не Орёл вовсе, а воробей какой-то ощипанный.

Я молча сидела, ожидая, пока он выговорится. По словам Орлова, оказалось, что он не ожидал, что от меня прозвучит некое деловое предложение, поэтому и ляпнул не подумав, а на самом деле он хотел попросить моей руки.

– Я же вижу, Фаина Андреевна, что вы ко мне хорошо относитесь... и где-то даже неравнодушны, – добавил он, мягко.

А я подумала: «Да, конечно, неравнодушна, мне так и хочется десертной вилочкой ткнуть вам куда-нибудь, да побольнее».

– Я подумаю, Пётр Васильевич, – сказала я, вспомнив, что мне говорили и Кошко, и Пришельцев, что надо доиграть свою роль до конца. А я здесь, значит, оскорблённую невинность показываю.

Вслух же я продолжила:

– И с матушкой тоже поговорю, – добавила я. – Всё же у неё опыта побольше.

– Да-да! – как-то уж очень обрадовался штабс-капитан. – Обязательно поговорите. А уж если вы дадите мне согласие, буду счастлив вас и со своей матушкой познакомить.

– Ох, не торопитесь так, Пётр Васильевич. Дайте мне подумать. Вы меня, если честно, удивили, я не ожидала.

– Ну как же можно не ожидать? Вы же идеал женщины, Фаина Андреевна. Вы красивая, умная, у вас прекрасная деловая хватка... – разливался соловьём штабс-капитан, – поверьте, я стану вам надёжным плечом.

Я испугалась, что сейчас он рухнет на колени тут же, в кондитерской.

– Я вас услышала, Пётр Васильевич, – быстро сказала я. – Давайте я подумаю и напишу вам.

Орлов порывался проводить меня до магазина, но мне это было не нужно. Мне срочно нужно было снова увидеть Пришельцева, и я, запрыгнув в коляску, которую кучер подогнал поближе, чтобы я не промокла, снова поехала в отделение сыска.

Хотя мне и было жаль мою охрану, но они не растерялись и в отделении договорились переждать дождь в полицейской конюшне.

– Александр Петрович! – зашла я в кабинет, обрадовавшись, что Пришельцев был один.

– Фаина Андреевна, успокойтесь, на вас лица нет. Что это вы ко мне так вырываетесь? Что случилось? – вскочил из-за стола Пришельцев

– Что случилось?! – воскликнула я возмущённо. – Штабс-капитан Орлов сделал мне предложение!

– Поздравляю вас, – спокойно отозвался господин Пришельцев.

– Вы издеваетесь?! – резко сказала я, но поняв, что надо бы поспокойнее, добавила, – спасибо, конечно, но я не собираюсь выходить замуж за штабс-капитана Орлова.

Пришельцев смотрел на меня недоумённо.

– Ах да, – спохватилась я, – я забыла вам сказать. Я спросила у него, может ли он отдать архив ротмистра Диваева.

Пришельцев заинтересованно подвинулся ближе.

– И что он сказал? – спросил глава екатеринбургского сыска.

– Он сказал, что своей невесте отдаст его сразу же.

– Ну так и в чём дело? – с удивлением осведомился Пришельцев.

– То есть как это в чём?! – удивилась я. – Я же вам сказала, что у меня есть жених!

– Фаина Андреевна, ну дайте вы ему согласие. Пусть привезёт архив. Не потащит же он вас сразу в храм? – сказал Пришельцев, прищурившись. – Потом откажетесь.

– Я думаю, не такой уж он и дурак, – ответила я, – чтобы просто под честное слово привезти мне архив.

Посмотрела на представителя закона и решила, что мне можно:

– А может быть, я ему денег предложу, Александр Петрович? Как вы считаете?

Пришельцев подвигал бровями, разгладил свои усы и сказал:

– Я думаю, штабс-капитан нацелен получить всё, женившись на вас. Если бы ему нужны были деньги, наверное, он бы вам так и сказал.

– А скажите, Александр Петрович, ну допустим, дам я ему согласие. Что он может ещё потребовать? – мне не хватало информации, потому что кроме Пришельцева обсудить это в таком ключе мне было не с кем.

– Ну, обычно делают публикацию в газете, – пожал плечами он.

– О нет, на это я пойти не могу! – я представила себе, как Алексей разворачивает утреннюю газету, а там … объявление.

– Ну что вы так переживаете, Фаина Андреевна? – с лёгкой усмешкой сказал Пришельцев. – Сделайте публикацию в местной газетёнке. В столице её точно никто не читает и даже не получит. Вас жених же, наверняка, не отсюда.

Снова поправил усы и добавил:

– Поговорите с Орловым, как только выйдет публикация, пусть приезжает с архивом. А потом, ну чтоб разойтись по-хорошему, заплатите ему отступные.

– Ох, Александр Петрович, – тяжело вздохнула я, – толкаете вы меня, чувствую… в яму.

– Ну так, Фаина Андреевна, если сейчас этого не сделать, потом же хуже будет. Слышал я, у вас уже начались проблемы, – глаза Пришельцева стали колючими.

Я пристально посмотрела на него:

– Вы об утреннем происшествии в чайном магазине госпожи Голощёкиной?

– Да-да, – кивнул он. – Не волнуйтесь, там никакого дела нет. Мы всё выяснили, обо всём договорились. Но это же только первая ласточка. Да?

Я задумалась.

– Хорошо, Александр Петрович, спасибо за совет. Я подумаю, как поступить.

И уже собралась выходить, но всё же остановилась у двери:

– А, Александр Петрович... А письма точно я не могу отправить ни с кем? Может быть, кто-то из ваших уезжает в столицу?

– Фаина Андреевна, в ближайшие дни, к сожалению, нет. Но вы не волнуйтесь, если что, я вам помогу всё объяснить вашему жениху. А кто он, можно поинтересоваться?

– Да, конечно. Это Алексей Сергеевич Порываев, – ответила я.

Пришельцев удивлённо посмотрел на меня.

– Вы не похожи на охотницу за миллионами, – заметил он.

Я укоризненно покачала головой:

– Александр Петрович, у нас чувства.

Местный «Шерлок Холмс» расхохотался.

– Ну что вы, право, смеётесь? –  с обидой произнесла я, – у меня, может быть, из-за этой операции жизнь поломается.

– Ой, не волнуйтесь, Фаина Андреевна, Алексей Сергеевич мужчина трезвый. Мы ему всё потом объясним, – успокоил меня Пришельцев.

– Очень на это надеюсь, Александр Петрович, – пробормотала я.

На пути в имение я думала, даже не замечая, прекрасный закат, которым обычно всегда любовалась на подъезде к имению. Дорога шла мимо полей, на которые уже легла вечерняя роса, оттого и травы благоухали, и какие-то жужелицы свиристели, но я не замечала ничего, погружённая в свои мысли.

Как же мне хотелось, чтобы это всё быстрее закончилось.

***

В тот же вечер, приехав домой в имение, я вызвала матушку для разговора. Анна Игнатьевна пришла одна, без своего прожорливого француза.

– Может быть, чаю? – спросила я.

– Да, Фаинушка, было бы неплохо, – кивнула она, продолжая отыгрывать большую материнскую любовь.

– Анна Игнатьевна, мне штабс-капитан Орлов сделал предложение сегодня, – сказала я.

Анна Игнатьевна просияла:

– Так это же прекрасно, Фаинушка! Штабс-капитан из хорошего рода, дворянин, мать и сестра у него живут в столице.

Я про себя подумала: «И долгов у него «три мешка»».

А вслух сказала:

– То есть вы считаете, я должна ответить ему согласием?

– А что же тут раздумывать? – с искренним убеждением на лице произнесла мать Фаины. – Хорошая партия.

Потом она снизила голос, как будто бы кто-то мог услышать:

– Боюсь, после той истории в столице… вряд ли найдётся...

Анна Игнатьевна замялась, подбирая слова, помолчала, видимо, думая, что я ей помогу. Но я молчала, ожидая, когда она выскажется.

Наконец Анна Игнатьевна сформулировала то, что хотела мне сообщить:

– В столице вряд ли кто-то сделает тебе предложение такое же интересное, как Пётр Васильевич.

«Вот же манипуляторша», – подумала я.

– Матушка, но говорят, у Петра Васильевича большие долги...

– Ой, это всё сплетни, Фаинушка! – отмахнулась Анна Игнатьевна. – Я выясняла, он уже со всем рассчитался, и сейчас заканчивает службу, а потом перейдёт уже на службу чиновником. И это очень прибыльно, да и ты уедешь из этого села, будешь мужняя жена, блистать в Москве!

– Спасибо, матушка, за совет, – сказала я сухо.

Анна Игнатьевна, отчего-то видимо подумав, что я сегодня в благодушном настроении, раз с ней советуюсь, решила ещё и свои потребности закрыть:

– Фаинушка, я договорилась, что поеду в Екатеринбург по магазинам. Хочу пройтись... Деньги мне нужны. Прикажи выдать мне наличные.

– Сколько нужно вам наличности? – спросила я, приподняв бровь.

– Ну... тысячи две, может быть три, – сказала Анна Игнатьевна с таким выражением лица, как будто она попросила у меня сто рублей.

Я даже чаем поперхнулась. Она что, собирается весь Екатеринбург скупить?

– Ладно, Анна Игнатьевна, – сказала я вслух, – выдам вам сто рублей. Этого вам вполне хватит, и пообедать, и покупки совершить.

И я не удержалась, чтобы не пошутить:

–  В Екатеринбурге всё дешевле, чем... в Париже.

И улыбнулась, а Анна Игнатьевна, поняв, что больше ничего от меня не добьётся, с оскорблённым видом вышла из кабинета.

А я села писать записку штабс-капитану Орлову, что жду его завтра к ужину с архивом.

И рано утром следующего дня отправила эту записку в военную часть.

Операция началась. Надеюсь, что зло будет наказано, а мы все выйдем из этой ситуации без потерь.

Глава 73

Фаина

Самое сложное во всей этой операции для меня оказалось никому и ничего не объяснять. Хорошо, что Иван с утра уехал по делам магазина в Екатеринбург. Вместе с ним уехала и Анна Игнатьевна со своим французом.

А мы с Верой сегодня как раз занимались новыми рецептурами, она мне помогала подготовить сюрприз для Алексея. Очень уж мне хотелось сделать конфеты «птичье молоко». Я уже выяснила, что агар-агар здесь есть, его производят, правда, в небольших количествах, да и его очистка недостаточно хорошая. Вера как раз над этим работала.

Да ещё нужна была рецептура, которую можно будет потом передать Алексею, чтобы внедрить в производство. Конечно, я была уверена, что Алексей, получив основу рецепта, как и по «Тоблерону», будет сам дорабатывать. Я даже представляла себе, как он в белом фартуке смешивает ингредиенты и удивляется, какая вкуснота получилась. А на краешке губ у него шоколад, и я бы … А вот, что я бы сделала я пока запрещала себе думать.

Но пока мы с Верой этим занимались и болтали в процессе и не только о том, какой должен быть рецепт, но и о личном, вдруг Вера спросила:

– Фаина Андреевна, а скажите, вы правда отсюда переехать собираетесь?

– С чего ты взяла? – удивилась я.

– Ну... с того, что матушка ваша сегодня говорила, что вам предложение сделали и что скоро вы в столицах блистать будете...

– Верочка, – сказала я, – ты больше мою матушку слушай... что она говорит.

И тут я запнулась, потому что, как потом объяснить Вере, что, с одной стороны, я ей сказала «матушку не слушай», а с другой к нам на ужин сегодня Петра Васильевича Орлова пригласила? Наверняка же матушка вечером тоже «соловьицей будет распевать».

Как же мне было сложно удержаться и хотя бы не намекнуть, но чем больше я об этом деле думала, тем яснее становилось, что и Пришельцев, и Кошко были правы. Если я сейчас всё объясню, той же Вере, то она не сможет удержать себя и чем-то да выдаст. А здесь каждая мелочь важна.

Ведь если мы сейчас получим доказательство против Нурова, которым поверят в столице, то я навсегда освобожусь от этого человека. Смогу спокойно жить и имение сохраню, и будет что Полинке передать. Даже если мы потом с Алексеем уедем в какую-то из столиц, понятно же, что у Алексея там фабрики, так будем сюда приезжать.

Только на этих мыслях я и держалась.

– Фаина Андреевна, а вы что-то хотели сказать? – с надеждой посмотрела на меня Вера.

Я вздохнула… и вдруг увидела, что у неё одна из пробирок перегревается:

– Верочка, следите за пробиркой!

– Ой! – всплеснула она руками и ушла в свои лабораторные процессы.

«Вот и славно», – подумала я, потому что врать не хотелось, а правду я пока сказать не могла, даже намекнуть не могла. А так хотелось, а больше всего хотелось написать Алексею.

Я снова тяжело вздохнула.

После того как мы с Верой закончили в лаборатории, и поставили образцы в холодное место, чтобы завтра посмотреть, насколько хорошо у нас получилось, я пошла и отдала распоряжение на кухне, что будет ужин. Так, уж на всякий случай. Потому как у Катерины всегда всё было на высшем уровне, и готовила она всегда много, столько, что на всех хватало.

Я любила, когда все собирались за столом. Вспомнила, как Анна Игнатьевна в первые дни нос воротила, что, мол, со всеми вместе за столом сидеть – это моветон. Но я ей сразу объяснила, что мой дом, мои правила.

Хотя мне будет ещё тяжелее, когда свои будут смотреть, как мне Пётр Васильевич Орлов предложение будет делать. Но для дела надо, иначе он может не поверить.

Меня даже затошнило, когда я себе это представила. Но надо, делать нечего. Как на Руси говорят: «Назвался груздем – полезай в кузов».

Ладно. В данном случае, я думаю, что цель оправдывает средства. Так я себя уговаривала, но нервное напряжение росло и я ничего не могла с этим поделать.

До ужина решила больше ничего не делать. Взяла Полинку и пошли с ней гулять в «золотые места», как я их называла. А что? Там такой песочек беленький, ручеёк журчит. Пока ещё тёплая погода держится, можно погулять.

– Фая, – сказала Полинка, – а мы за глибами пойдём?

– А что, уже есть грибы? – удивилась я.

– Ты большая, а глупая, – заявила Полинка, «р» онапока не выговаривала, хотя когда мы занимались, то как лев рычала хорошо, полностью произнося все звуки, – вся делевня, вон, уже ходит за глибами. Все, кломе нас. Сколо они всё собелут, а нам ничего не останется!

Я рассмеялась:

– Лес большой, на всех грибов хватит.

– Ага. А Дуня сказала, что не на всех, – возразила Полинка.

– Ну, может быть, Дуне очень много надо грибов.

– Да, – мудро согласилась девочка. – Дуня говолит, что зима будет долгая, а глибочки, очень вкусно.

– Ну ладно, Поля. Тогда давай завтра тоже сходим за грибами?

– Давай! – зафыркала Полинка. – Только это... очень надо лано вставать, – высказала ещё одну умную мысль.

– А зачем же нам рано вставать? – удивилась я. – Мы можем пойти, когда солнышко уже встанет.

Полинка покачала головой и, явно кого-то копируя, сказала, взявшись ладошками за щёчки:

– Что ты без меня делать будешь? Плопадёшь! Ведь, когда солнышко встанет, как раз уже Дуня с подлужками всё и собелёт.

Я снова улыбнулась, логика была железная, и не поспоришь.

– Ну хорошо, давай встанем рано. Я поговорю с нашим бравым капралом, чтобы он сопровождение выделил, особенно тех, кто в грибах разбирается. Потому что я, Полюшка, грибы не различаю.

Полинка снова покачала головой:

– Говолю же, плопадёшь!

После прогулки мне стало легче. Когда точно знаешь, зачем ты что-то делаешь, всегда проще.

Вечером я оделась как на парад. Надела новое платье, красивое, но достаточно строгое. У меня все были такие, потому как я предпочитала закрытые под горло платья, или, если это был вечерний вариант, максимум небольшое полукружие из кружева, но тоже закрывающее грудь. Волосы убрала в небольшой пучок на затылке. С волосами мне здесь повезло, они у меня всегда хорошо лежали.

Из окна моей комнаты был виден внутренний двор. Я уже видела, как пунктуальный Пётр Васильевич Орлов въезжал в ворота. Капрала Васильева я тоже предупредила, что у нас будут гости. Но сегодня Орлов был один, без своих друзей, «любителей посиделок». Я вглядывалась в его фигуру, пытаясь понять, привёз он архив или нет, и подумала о том, что, может, попробовать предложить деньги. Много денег. Столько, что он не сможет отказаться.

Матушка приехала за пару часов до приезда Орлова и сейчас отдыхала. Утомилась, бедная, по магазинам Екатеринбурга ходить. Как я и ожидала, мой магазин ей тоже понравился. Но эликсиры красоты у меня там были дорогие. Анна Игнатьевна попыталась получить их в кредит, но мой магазин в кредит не торгует. Поэтому вернулась она злая на меня, но я была уверена, что к ужину она спустится.

И я уже готовилась к «представлению».

Катерина, как всегда, постаралась. Еда была не только очень вкусной, но и красиво сервированной. Матушка Фаины спустилась к ужину вместе со своим прожорливым французом. Я, наверное, на всю жизнь запомню его постоянно что-то жующую физиономию. Усмехнулась про себя, конечно, где он ещё так вкусно поест? И поэтому, когда матушка попыталась сказать:

– А вот эти фуа-гра в Париже гораздо нежнее…

Я не удержалась и заметила:

– Анна Игнатьевна, то-то ваш Жак их наворачивает так, что аж за ушами хрустит.

Она, конечно, сразу меня пристыдила:

– Что за манеры, Фаинушка!

Но сдерживаемое напряжение рвалось наружу, поэтому внешне спокойная я не удержалась и ответила:

– Нормальные у меня манеры, Анна Игнатьевна, но в доме своём никому не позволю принижать то, что мои люди делают. И вам тоже.

Но постепенно шипучее делало своё дело. Анна Игнатьевна перестала придираться, и разговор потёк в обсуждение светского общества Екатеринбурга. Оказывается, сегодня Анна Игнатьевна даже умудрилась заехать к градоначальнику. Рассказывала, как прошла встреча с его супругой, которая, по её словам, расстраивается, что я её совсем забросила и к ней не приезжаю, а она скучает, и по мне, и по Полинке.

Я подумала о том, что, наверное, стоило бы заехать, хотя бы для вида, чтобы не казалось, будто я что-то замышляю. Но я боялась, что, увидев Нурова, не удержусь. А после похищения Полинки в Санкт-Петербурге я вообще боялась куда-либо брать её с собой, чтобы, не дай бог, её опять не умыкнули.

И вдруг… я прям почувствовала, что сейчас это произойдёт. Орлов встал.

Конечно, красивый, высокий, стройный, офицерская белая форма сидела на нём шикарно. Но я уже знала, что он за человек, поэтому не обманывалась его благородной внешностью. По мне, так он теперь не лучше своего дружка Диваева. «Хранитель архива».

– Анна Игнатьевна, – произнёс Орлов торжественно, обратившись и ко мне и к матушке Фаины, – Фаина Андреевна, я сегодня приехал не просто так.

Анна Игнатьевна аж вытянулась стрункой, внимая тому, что Орлов начал говорить.

– Ещё в самый первый раз, когда я только увидел вашу дочь, Анна Игнатьевна, – продолжил вещать этот лицемер, я понял, что готов сделать всё, чтобы она тоже обратила на меня внимание.

А я сидела и вспоминала, при каких обстоятельствах мы встретились в первый раз: у меня тогда документы украли, и я бежала за грабителем, свернула в подворотню, где, похоже, находились либо игорные, либо весёлые дома. Там я их и встретила с ротмистром Диваевым. Ну да ладно, посмотрим, что дальше будет.

В общем, всё было по классике. Орлов при всех встал на колено и попросил моей руки.

Но руку я ему не подавала, смотрела в глаза, пытаясь передать мысль: архив-то где?

Орлов понял, встал и произнёс:

– Фаина Андреевна, в честь нашей помолвки у меня для вас есть небольшой подарок.

Он вытащил из кармана тонкий, завёрнутый в бумагу и перевязанный бечёвкой конверт.

– Я надеюсь, вам понравится.

Если он думал, что я отложу развязывание этого конверта на потом, после того как дам ему согласие, то он очень во мне ошибался. Я развязала его сразу, при всех. Внутри была стопка бумаг. Я просмотрела первую, вторую, третью, последнюю. Вперемешку, вместе с долговыми расписками, лежали некие приказы-распоряжения.

Если расписки были заверены подписями обеих сторон, имён я пока не смотрела, то приказы-распоряжения были полностью написаны рукой, судя по всему, Диваева. Будет ли это являться доказательством, неизвестно. Но, возможно, среди этих бумаг есть какая-то, которая однозначно окажется полезной, иначе цена за этот архив будет непомерно высока. Что любопытно, что я зацепилась за знакомое имя, но решила вернуться к нему позже, когда останусь одна.

Итак, Орлов свою часть сделки выполнил. Теперь моя очередь. Я встала.

– Ну что же, Пётр Васильевич, предложение ваше весьма заманчивое и привлекательное… Давайте попробуем, – выпалила я.

Анна Игнатьевна тут же вскочила, чуть ли в ладоши не захлопала.

– Ах, дети мои, как я за вас рада! Это же такое счастье!

Все остальные находились в странном оцепенении. Первой ушла Вера, вслед за ней Иван Киреев. А вот капрал Васильев был со мной до конца этого странного вечера. Он же и выпроводил Орлова, а за ним и Анну Игнатьевну.

Когда все ушли, я вышла на веранду. Была ночь. От луны была ровно половина, но света хватало, чтобы увидеть очертания построек, появившихся с момента моего здесь появления. Но я не хотела ничего сейчас видеть. Я вспоминала, как мы здесь сидели с Алексеем, каждый вечер это было своего рода ритуалом. Было комфортно даже просто молчать. Я снова тяжело вздохнула. Не знаю, кому, но я тихо сказала:

– Это просто игра. Всё не всерьёз...

В эту ночь я спала плохо. Мне было то жарко, то холодно, то я никак не могла устроиться. Всё мне казалось, что я чего-то упускаю. И, встав рано утром, я, совершенно забыв о том, что обещала Полинке идти по грибы, вместе с архивом поехала в Екатеринбург к Пришельцеву.