Текст книги "Вторая молодость Фаины (СИ)"

Автор книги: Адель Хайд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 30 страниц)

Глава 76

Полинка пропала? Первая мысль, которая мелькнула: «Что, опять?! Как Полинка могла пропасть из охраняемого имения? Там же муха не проскочит!» У меня закружилась голова, я пошатнулась. Начальник поезда тут же подскочил и придержал меня за локоть, помог присесть и участливо спросил:

– С вами всё в порядке?

– Нет, со мной не в порядке, – рвано выдохнула я, и взглянула на начальника поезда, – мне нужно срочно возвращаться обратно в Екатеринбург.

– Но до Казани остановка только в Красноуфимске, – сказал начальник поезда.

Я посмотрела в окно. В принципе, поезд ехал не так быстро.

– Барышня милая, вы же не думаете прыгать? – с подозрением поинтересовался мужчина.

– Думаю, – честно сказала я. – Скажите, что надо сделать, чтобы поезд остановился, чтобы я могла выйти?

– Ну, предположим, он остановится... И куда вы пойдёте? – скептически произнёс начальник поезда.

Да, об этом я не подумала, спросила:

– Простите, не знаю как к вам обращаться, а что мне делать?

– Зовут меня Климентий Васильевич Ненароков, а по поводу того, что делать... чай не в средние века живём! Сейчас у нас век тех-но-ло-гий, – по складам произнёс Климентий Васильевич.

Мужчина заложил руки за спину, как будто бы собирался читать лекцию и сказал:

–Сейчас мы вот что сделаем. Через час будет остановка в Красноуфимске. Там городок хоть и небольшой, но стоит на пересечении дорог, поэтому мы сейчас отправим туда телеграмму, чтобы они вам экипаж подготовили. Там и сойдёте.

Я подумала, что это звучит как план.

А Начальник поезда между тем продолжал:

– А на почтовой карете или что уж там будет, доедете до Ревды. Там лошадей поменяете... или, может, вас уже кто встретит.

Я сразу ухватилась за это предложение:

– А можно мне будет и своим телеграфное сообщение отправить.

– Да сейчас и отправим. Вот туда, откуда к вам пришло, – мне понравилось, как спокойно говорил начальник поезда.

Мы пошли с Климентием Васильевичем и через два вагона оказались в вагоне, где не было пассажиров, здесь, видимо, располагались купе для персонала поезда. А при входе в вагон, было небольшое купе, в котором сидел связист.

– Это вам ещё повезло, что в наши поезда теперь установили аппараты Морзе, – с гордостью произнёс начальник поезда. – Я вам скажу, что не во всех поездах есть.

Пока связист считывал и отбивал послание, Климентий Васильевич продолжил меня просвещать:

– Вот, например, между Москвой и Питером ходит поезд, так вот, на нём нет этого. А на нашем, уже поставили.

Когда все телеграфные сообщения отбили, в Красноуфимск написали, что нужен экипаж, чтобы до Ревды доехать, а Ивану в Екатеринбург отправили, чтобы они мне в Ревде встречу обеспечили, я пошла собирать вещи, и даже из багажного вагона чемодан мой принесли.

И вот тебе сервис, меня прямо возле вагона встретили с грузчиком, и почтовая карета уже стояла недалеко от здания вокзала.

Извозчик поинтересовался, буду ли я что-то есть. Я отрицательно помотала головой и сказала:

– Некогда нам есть, нам надо очень быстро ехать.

Извозчик недовольно поджал губы, а я про себя подумала: «Времена другие, транспорт другой, а «возчики» везде одинаковые». И мы поехали, но надо отдать должное ехали мы и вправду быстро.

Я оценила всю прелесть езды… в том экипаже, который сделал Иван, потому что в этой почтовой карете меня растрясло так, что за четыре часа поездки мне казалось, что во мне не осталось ни одной целой косточки, что всё перемешалось и теперь будет трудно меня обратно собрать.

Но зато доехали мы ничуть не медленнее, чем на поезде. Единственная проблема такого транспорта, конечно, была в том, что сейчас, в хорошую погоду, он мог ехать быстро, а вот когда начнётся настоящая осень или зима, то, конечно, поезд останется самым быстрым средством передвижения.

В Ревде меня уже ждал отряд охраны, и, когда мы подъехали к зданию почты, то извозчик даже напугался, увидев там представителей черкесского полка. А уж когда Азат подскочил и открыл мне дверцу кареты, то бедняга-извозчик не знал, то ли ему за палку хвататься, пассажирку отбивать, то ли кричать: «Помогите!»

Ну я пожалела бедного дядьку, и сказала ему: – Не волнуйтесь, это моя охрана.

Мужик перекрестился: – Это от кого же вас надо охранять, что у вас охранники такие?

– Да есть от кого, – сказала я.

Мужчина посмотрел на меня с подозрением, но мне было некогда думать о том, какие мысли бродят в голове извозчика. Кивнув ему на прощание и дав пару монет «на чай» за скорость, я повернулась к Азату и спросила: – Азат, как же так? Что там произошло?

Из путаных объяснений я поняла следующее, что Полинка, так и не дождавшись, что я схожу с ней за грибами (вот же я дура, наобещала ребёнку и не сделала), уговорила Кузьму отпустить её с девочками в лес. Кузьма, конечно, с ними пошёл, но у него же ноги больные, и в какой-то момент его оставили сидеть на пенёчке, а сами разбрелись по лесу. А уж когда через пару часов трое из пятерых вышли и говорят ему: – А что, Дуняша с Полиной не приходили?

– Нет, – сказал Кузьма.

Так-то оно и выяснилось, что девчонки, похоже, в лесу заблудились. Но мне было сказано, что капрал Васильев развернул поисковую операцию, согнал людей с деревни, и что они там лес прочёсывают. Через три с лишним часа мы были в имении, уже темнело, и я очень надеялась, что когда мы прибудем, Полинка уже будет дома. Но когда я увидела бледное лицо Ивана Ивановича, то поняла, что радостных вестей нет.

– Виноват, Фаина Андреевна. Не уследил, – повинился капрал

– А где Кузьма? – спросила я.

– Слёг Кузьма... Сердце прихватило.

Я подумала: «Вот ещё не хватало, чтобы с Кузьмой непоправимое случилось!»

Капрал уверенным голосом сказал: – Найдём, Фаина Андреевна, найдём, цепью идём, да ещё и деревенские собак взяли. Самое главное, чтобы девочки к болотам бы не свернули...

Мне стало совсем дурно.

– К каким болотам, Иван Иванович?

– Так деревенские говорят, что в пяти верстах место есть дурное. Там постоянно кто-то пропадает. Говорят, болото там... Ну, так деревенские обходят стороной, – неуверенно произнёс капрал, но, заметив, что у меня помертвело лицо, добавил:

– Да это далеко, не могли девочки так далеко уйти!

– Я тоже пойду искать, – сказала я.

– Да куда же вы пойдёте-то, Фаина Андреевна? Ночь на дворе! – возмутился Иван Иванович.

– Ночь?! У меня ребёнок там, в лесу! – сказала я тоном, не предусматривающим возражений. – Сейчас переоденусь и пойду.

Капрал Васильев вздохнул, поняв, что спорить со мной бесполезно. Я, решила, что одеваться надо так, чтобы было удобно, надела юбку-штаны, тёплую кофту, удобную обувь и вышла:

– Пошли. Будем искать.

– Фаина Андреевна, как бы нам потом самим вас не пришлось искать, – капрал предпринял ещё одну попытку оставить меня в доме.

– А вы, Иван Иванович, далеко от меня не отходите, и не потеряете, – парировала я.

***

Ходить ночью в лесу, то ещё удовольствие. Ничего не видно, куда идёшь, хорошо, что нас действительно было много, человек тридцать, и многие с факелами. Мы рассыпались цепью. Я старалась держаться рядом с Иваном Ивановичем. Самым сложным было не споткнуться и не упасть, пару раз чуть было не свалилась, но удалось удержаться. Лес ночью и лес днём – это два совершенно разных места. Ночью казалось, что ветки кустов и деревьев так и стараются ухватить тебя, побольнее ударить или не пустить туда, куда тебе нужно дойти.

Мы шли и кричали:

– Поля! Дуня!

Искать какие-то следы в этой темноте было невозможно, поэтому надеяться оставалось только на то, что мы наткнёмся на девчонок. Когда прошло уже часа два, стало понятно, что либо мы идём не в ту сторону, либо девчонки нас не слышат, что представлялось невозможным, потому что мы шумели так, что мне казалось, что весь лес разбежался.

И тогда капрал Васильев сказал:

– Надо разбить лагерь, потому что возвращаться пока не стоит. Мы два часа будем возвращаться назад, а дети не найдены.

Он послал двух солдат, и они вместе с деревенскими отыскали поляну, на которой мы все собрались. Мужчины разожгли костёр, откуда-то появился котелок.

«Вот же запасливые искатели,» –  с теплом подумала я.

И начался «военный совет»». Света было мало, и даже у костра было плохо видно, но капрал Васильев всё равно достал карту, и кто-то из деревенских стал ему помогать.

Иван Иваныч спросил у кого-то:

– А где эти болота?

Деревенские показали на карте:

– Вот сюда.

– Точно? – недоверчиво переспросил капрал.

Мужик пожал плечами:

– Так вроде, да, а так-то хто его знаить, видно плохо...

Капрал Васильев помолчал, покачал головой:

– Ну что, Фаина Андреевна, могу предложить только следующее: сейчас группы разделяются, и мы разбиваем лес на три направления. Идём не так, как шли широкой волной, а делаем три «волны». И в направлении болот пойдут только мужчины. Вас, уж простите меня, не возьмём.

Я вскинулась:

– Как это меня не возьмёте? А вдруг девочки там?

– Я больше, чем уверен, что они именно там. В остальных местах мы уже ходили, – сказал капрал Васильев.

Мне опять стало дурно.

– Да подождите вы, Фаина Андреевна, туда просто никто не ходит, и заблудиться там легче лёгкого. Но это не значит, что они в болото провалились.

Я начала задыхаться.

«Вот, Фаина, и тебе пришлось узнать, как выглядит паническая атака», – подумала я.

Вскоре мне удалось восстановить дыхание:

– Нет, Иван Иванович, я всё-таки пойду с вами. Ну не могу я оставаться и сидеть здесь!

Капрал попытался воззвать к моей сознательности:

– Так мне ещё придётся и за вами следить.

– Не надо за мной следить, – отрезала я, – я сама за собой послежу.

В итоге капрал Васильев ещё раз убедился в том, что спорить со мной бесполезно, особенно когда я в таком состоянии. Усилив нашу группу или «волну», как он её называл, ещё двумя деревенскими из самых смелых, потому что большинство наотрез отказалось идти в эту сторону, мы пошли в сторону болот.

Мы шли, и периодически кричали имена девочек. А крестьянский мужик, представившись Федотом, сказал, что летом туда часто ходят на эти болота, потому что там торф. А вот ближе к осени перестают ходит, потому как осенью такие места особенно опасны.

На мой вопрос: почему?

Он ответил, что выглядят они как зелёненькая, покрытая мхом равнина, берёзки там растут, клюковка… И человек даже какое-то время может идти и не замечать, что идёт по болоту, но в центре этой «полянки» может быть очень глубокая трясина.

Капрал Васильев прикрикнул на мужика:

– Ну что ты несёшь-то? Не видишь, барыня уже зелёная вся!

– Иван Иванович, как же это вы увидели, что я зелёная? Темно же! – возразила я, потому что мне надо было знать всё об этом месте.

– Я же слышу, как вы дышите, Фаина Андреевна. Ещё не хватало и вам тут с сердечным приступом свалиться, – сказал капрал и добавил: – Вы обещали, что за вами не надо приглядывать.

Я тяжело вздохнула:

– Не надо за мной приглядывать. Я сама дойду.

Но Федот оказался любителем поболтать, и я не стала его останавливать. Он рассказал, что в народе называют эти места Голубиной сопкой, и вот сразу за ней и начинаются болота.

Вскоре несколько мужчин, которые шли впереди, вернулись обратно.

– Дальше прохода нет, – сказал один из отставников. – Там болота начинаются.

Мы остановились и снова начали кричать. И вдруг услышали, как одна из собак залаяла...

Глава 77

Федот сказал:

– О! Это же мой Черныш кого-то нашёл, он на охоте всегда так меня зовёт.

– Кого нашёл? – спросила я.

– Ну-у… кого-то нашёл, – потянул Федот. – Сейчас узнаем, может, просто зайца увидел.

«Смешно, – подумала я, – ну какие зайцы ночью?»

Мы пошли на звуки лая, он раздавался немножко в стороне от того места, где мы находились, и вскоре вышли на небольшую полянку.

Нам открылась такая картина, что я чуть не расплакалась. В центре полянки сидел большой чёрный вислоухий пёс, рядом с ним маленький белый, и Полинка с Дуней.

– Вы что не откликались-то? – первым подбежал к ним капрал Васильев.

– А мы не слышали, – сказала Дуня, вытирая кулаками слёзы со щёк.

– Фая-я-я! – вдруг завизжала Полинка.

И я, подбежав, рухнула на колени, и не только потому, что так было удобнее малышку скорее к себе прижать, но и потому что ноги вдруг перестали меня держать, как будто всё это время в них было напряжение, а сейчас, раз и отпустило.

Краем уха услышала, как кто-то из местных сказал:

– Здесь, возле болота, такой воздух, что гасит звуки. Они, может, и слышали, как мы кричим, но думали, что это ветер. Здесь такое часто бывает, поэтому мы и не ходим сюда.

И болтун Федот сразу поддержал:

– Говорят, если за Голубиной сопкой человек пропал, то его уже не найти...

Капрал Васильев разозлился:

– Да хватит уже трепать-то! Нашли же!

– Ну, это нам очень повезло, – сказал Федот, который видно никогда и ничего не оставлял без ответа, но за то, что его пёс нашёл девочек, я готова была ему простить его излишнюю болтливость.

И вообще, я так обрадовалась, что мне было плевать, что он говорит. Я схватила Полинку, обняла её:

– Девочка моя! Ну как же ты так меня напугала!

Полинка скуксилась, собираясь заплакать.

– Ну что ты, не плачь, маленькая, – сказала я, сама глотая слёзы, и еле сдерживаясь, чтобы не разрыдаться в голос от облегчения, – Я же тебя не ругаю. Я же просто очень-очень испугалась...

Возле костра на полянке, где мы устроили основной штаб, девчонок завернули в пледы, дали им по кружке горячего травяного чая и по булке. А я порадовалась, что не все такие простофили, как я, и, что нашёлся кто-то умный и взял с собой еду.

Дуня рассказала, что сначала они с другими девочками шли все вместе, но стало понятно, что так грибов не наберёшь, и они стали расходиться.

– Сперва-то все перекрикивались, – сказала Дуня. – Полинка-та за мою юбку держалась, да и собака с нами была. И она потрепала по лохматой голове Атамана, которому до своей клички ещё расти и расти.

А потом, как я поняла, Дуня, а вместе с ней и Полинка, так увлеклись, что обо всём забыли.

– Тама была дорога из грибов-та, – даже сейчас, пережив ночное приключение, у Дуни это прозвучало мечтательно.

И я поняла, что, увлёкшись грибами, они зашли в ту часть леса, в которой уже не смогли сориентироваться, в какую сторону идти.

И, на наше счастье, они не дошли до болота. Вернее, дошли, но Дуня вспомнила, что как только начинает мох пружинить под ногами, то надо сразу бежать обратно. Именно поэтому им удалось избежать «встречи» с трясиной.

Потом Дуня повредила ногу, поэтому они выбрались на полянку и стали ждать, что их найдут. А когда из леса выскочил огромный чёрный пёс, они сначала подумали, что это волк. Тогда Дуня загородила Полинку, но потом они увидели, что он машет хвостом и, вместо того чтобы съесть плачущую от страха Дуняшу, облизывает её щёки тёплым языком.

Согревшись и передохнув, мы пошли обратно. Обратный путь мне показался долгим. Видимо, когда мы шли искать, мы все были на адреналине и даже не заметили, что каким-то образом прошли очень много километров, прежде чем нашли девочек.

А вот обратный путь был сложнее, и, когда мы выбрались из леса, уже светало.

Полинка уснула на руках одного из отставников, Дуня шла, прихрамывая и опираясь на палку, которую ей сделали солдаты.

И несмотря на всю ситуацию, которая сложилась, и то, что я не доехала ни до Москвы, ни до Петербурга, я была счастлива. Счастлива, что всё так получилось. Потому что нет ничего более страшного, чем терять близких.

Спать хотелось неимоверно. Силы мои кончились ещё где-то в лесу, но я шла, стиснув зубы, держась только на силе воли и уговаривая себя продержаться.

Выйдя из леса, все разошлись, деревенские направились в деревню, а мы пошли к имению.

В доме быстро помылись и легли спать. Я попросила нас с Полинкой не будить, во сколько встанем, во столько встанем.

Поэтому, когда я проснулась, судя по ощущениям, было уже позднее утро. Полинка, спавшая вместе со мной, тоже сразу открыла глаза.

Мы с ней умылись, а когда умывались, она меня спросила:

– И что, Фая, ты больше не уедешь?

Я вздохнула:

– Нет, маленькая, не уеду.

Я задумалась, а потом добавила:

– Видишь оно как всё произошло, если бы можно было мне уехать, то, наверное, бы ничего не случилось, пока меня не было.

Я снова тяжело вздохнула, но сразу же улыбнулась, ещё не хватало мне впадать в уныние, хорошо же всё:

– Пойдём одеваться и завтракать.

Я одела Полинку и пошла одеваться сама, а Полинка вышла на небольшой балкончик.

– Фая! – вдруг позвала Полинка, высунув нос с балкона обратно в спальню.

– Что, Полинка? – спросила я, продолжая зашнуровывать платье.

– Фая, а помнишь дядю, который мне Атамана подарил?

– Да, Полинушка, – я улыбнулась, – очень хорошо помню. Дядя Алексей его зовут.

– Да-да, – сказала Полинка, – хорошее имя.

– Почему это? – спросила я.

– Потому что там нет буквы жжжжжжжжжж, – зажужжала Полинка и расстроилась: – У меня не получается.

– Ничего, Полинка, тренируйся каждый день и научишься, и будешь не хуже Атамана рычать. А что это ты вдруг про дядю Алексея вспомнила, а, Полюшка?

Полинка хитренько улыбнулась и, прищурившись, сказала:

– Ну так, вспомнила…

Мне это показалось странным. Сердце сбилось с ровного ритма…неужели?..

Я подошла к окну, но никого там не увидела, ну кроме обычной картины, двор, и охрана на воротах.

«Чудес не бывает, – подумала я, усмехнувшись про себя, – а если и бывают, то ночью в лесу я весь лимит израсходовала.»

А вслух сказала, постаравшись, чтобы в голосе не звучала та безысходность, которая вопреки всему меня снова охватила, когда вспомнила про Алексея.

– Пойдём-ка на завтрак, Полинка.

По дороге в столовую мы встретили Кузьму. Выглядел старик неважно, я уже хотела его поругать, что он встал после того, как у него сердце прихватило, но потом поняла, что ему нужно было убедиться в том, что с Полинкой всё хорошо.

– Как ты, Кузьма? – с тревогой спросила я.

– Фаина Андреевна, простите старика… – и мне показалось, что Кузьма собирался упасть на колени.

– Кузьма, я не сержусь, – сказала я, делая шаг и подхватывая Кузьму под руки, – не надо, всё уже хорошо, – я действительно не собиралась старику ничего выговаривать.

– Полюшка, внучка, – Кузьма протянул руки к Полинке

Я молча отступила в сторону. Полинка тоже всхлипнула и вытянула руки.

– Деда…

Он подхватил её, прижал к груди крепко-крепко, а потом вдруг заплакал, беззвучно.

– Нашлась, моя девочка… Моя ты, родимая, пташка ты моя… – бормотал он. – Нашлась…

Из коридора вышла Вера и, улыбаясь, глядя на то, как мы все снова плачем, неожиданно сказала:

– Фаина Андреевна, давайте я с Полинкой посижу, а вы зайдите в столовую, посмотрите…

– Что там? – мне стало нехорошо и я подумала: «Когда же это закончится?!Что ещё случилось?»

А вслух спросила:

– Да что там, Вера? Не пугай меня.

– Ничего страшного, –  Вера улыбнулась ещё шире, –  вы просто зайдите.

Я вдруг подумала, что там что-то, чего нельзя Полинке видеть. Мне нарисовались какие-нибудь лихие люди, которых поймали… Но почему в столовой?

– Вера, Полинка тоже не завтракала, – сказала я.

– А мы пойдём к Катерине, на кухню, – сказала Вера.

Полинка аж запрыгала, так ей нравилось на кухне.

Сердце у меня заколотилось: «Что же там такое?»

–  Вера, подожди! – окликнула я её, уходящую с Полинкой и Кузьмой в сторону кухни. – Там что, Анна Игнатьевна? Она что, не уехала?

– Энта ваша… мать, – ответил почему-то Кузьма, – уехала ещё вчерась.

Вера кивнула, подтверждая.

– Тогда что я должна посмотреть?

Вера неожиданно произнесла просительно:

– Ну пожалуйста, Фаина Андреевна, зайдите в столовую.

Я вздохнула:

– Ну хорошо, уговорили.

Я подошла к дверям, ведущим в столовую. Потянула за большую латунную ручку на двери, ожидая увидеть всё, что угодно. Дверь открылась. Я сделала несколько шагов вперёд, и мне показалось, что у меня начались галлюцинации, что я попала в свой же сон…

Ровно посередине столовой залы стоял… Алексей. Так получилось, что из окон падал солнечный свет и мне показалось, что он сияет. Алексей стоял и улыбался. Я застыла на месте, не в силах поверить в то, что он здесь.

– Алексей?.. Это правда ты? – прозвучало, наверное, глупо, но сердце вдруг ускорилось, словно снова стучали копыта почтовой тройки, на которой я вчера ехала из Красноуфимска. – Я, Фаина, – улыбнулся Алексей.

– Но как же ты… ты же… я же… письмо… – я запнулась, не в силах выговорить и даже вспомнить каково мне было, когда я прочитала его «поздравления».

Но Алексей улыбнулся ещё шире, шагнул ко мне взял мои ладони в свои и, посмотрев мне прямо в глаза произнёс:

–  Неужели ты думала, что я тебя отдам? Отдам своё сокровище какому-то дворянчику, который и мизинца твоего не стоит?!

Алексей прижал меня к себе и продолжил:

–  Фаинушка, увидев объявление о помолвке, я сразу решил, что должен увидеть твои глаза…Но… за «поздравление» прости, не сдержался. Это была первая эмоциональная реакция. Потом корил себя, но письмо из почты не выловишь. Поэтому я бросил всё, купил билет и помчался к тебе.

Ноги у меня вдруг ослабли, когда я представила себе, что могло бы быть, если бы я уехала вчера и не вернулась. Я села на стул и схватилась за голову.

–  Боже мой, Алексей… Я же вчера чуть не уехала в Петербург… – на глаза навернулись слёзы. – Но представляешь, Полинка пропала, и пришлось вернуться.

Я подняла голову глядя на Алексея, он опустился передо мной на корточки.

Я запустила руки в его волосы, золотые, словно спелая пшеница, тихо сказала, еле сдерживая слёзы: – Боже мой, как же хорошо, что кто-то сверху заранее знает, что нам надо делать и как поступать.

А Алексей достал из кармана небольшую коробочку, открыл её. Там было кольцо, тонкое, изящное, с белым камушком. Оно словно светилось между его пальцев. Красивое. Но я смотрела не на него, а в глаза Алексею. И в этих глазах было всё. Всё, что я хотела увидеть.

Алексей опустился на колени и глаза его были прямо напротив моих глаз.

– Фаина Андрее… – начал Алексей, но быстро исправился: – Фаинушка, не могу больше тянуть, ты словно твой золотой мёд, тебя не удержишь, поэтому вот…

И Алексей, взяв меня за кисть руки надел мне кольцо на палец, и только потом произнёс: – Фаинушка, птица ты моя золотая, люблю тебя всем сердцем, и буду счастлив, если ты согласишься стать моей женой. Разделить эту жизнь на двоих.

Я не в силах была произнести ни слова, так захлестнули меня чувства. Я была настолько счастлива оттого, что он не поверил в плохое, что он любит и приехал.

В конце концов, глядя на лицо Алексея, который уже начал хмуриться, видимо из-за того, что моё молчание затянулось, мне удалось выговорить:

– Я согласна…

И слёзы снова покатились у меня из глаз. А Алексей начал сцеловывать слёзы с моего лица.