Текст книги "Вторая молодость Фаины (СИ)"

Автор книги: Адель Хайд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 30 страниц)

Глава 22

В дом к Нурову мы с Верой приехали непосредственно к обеду. Во дворе стояло два автомобиля, я поразилась этому, потому что ещё ни разу не видела автомобилей на улице Екатеринбурга. В Петербурге видела ездили автомобили на улицах, мало, но были, а вот на улицах Екатеринбурга, кроме конных трамваев и извозчиков, другого транспорта не видела.

Но Вера сказала, что один из автомобилей принадлежит Нурову Михаилу Ананьевичу, и я подумала, что почему бы и нет, всё-таки Нуров градоначальник, богатый промышленник и купец, у него точно должен быть автомобиль.

А вот чей второй автомобиль Вера не знала, но высказала предположение что, может быть, это кто-то из начальства приехал.

– Это как же они на автомобиле из Петербурга приехали? – удивилась я, – или из Москвы?

– Нет, конечно, – Вера улыбнулась и я вдруг поняла, что она постарше будет, чем выглядит, – может из Перми или иногда, если приезжают из столицы, то используют специальные вагоны на железной дороге, которые везут с собой автомобиль, и потом на этом автомобиле уже ездят.

«Весело люди живут, – подумала я и вспомнила, что там, где я жила раньше, тоже такое практиковалось, и даже иногда автомобили перевозили на самолётах. М-да, что-то, как говорится, никогда в России не меняется.»

Стало как-то не по себе, представать перед «высоким начальством», которое за собой автомобили возит, но, делать нечего, я пообещала Раисе Леонтьевне, а обещание надо выполнять. Хотя хотелось сбежать и пообедать где-то в городе.

Зашли в дом, встретил нас дворецкий и сообщил, что Раиса Леонтьевна с гостями, я сразу перепугалась, думаю, а где тогда моя Полинка.

Полинку нашли в саду. Она играла, гоняясь с маленьким сачком за бабочками, под присмотром миловидной девушки, которая оказалась служанкой Раисы Леонтьевны, Екатериной. Девушка мне понравилась, настроение у Поли было весёлое, она даже не расстроилась, когда я сказала, что мне снова надо отойти, да и сама «временная няня» была чистенькая, опрятная и улыбчивая.

– Вы не против, Фаина Андреевна, если я покормлю Полину и спать уложу, – задала мне вопрос Екатерина.

– Нет, конечно, – я даже обрадовалась, значит Екатерина знает, что делает.

«А то некоторым, – подумала я про свою занятость и про те рекомендации, что доктор нам дал, – так и некогда ребёнком заниматься.»

А вслух сказала:

– Вы только с ней разговаривайте, звуки можно разные повторять.

Екатерина взглянула на меня, как мне показалось, снисходительно:

– Конечно, Фаина Андреевна, у меня много сестёр и братьев, не все начинают рано говорить.

Говорила девушка чисто, и мне захотелось переманить её у Раисы Леонтьевны, но я сдержалась, потому что не дело это, переваливать воспитание на других.

По пути в дом, Вера вдруг остановилась и, смущаясь, произнесла:

– Фаина Андреевна, – обратилась ко мне Вера снова по имени-отчеству, хотя мы с ней и договаривались называть друг друга по именам, но девушка никак не могла привыкнуть, – можно я не пойду на обед, —и она огладила руками свою юбку.

Одета Вера и вправду была попроще, значительней попроще. И я подумала, что если потащу её сейчас с собой, то она будет сидеть, смущаться и вилки под стол ронять.

Я с сожалением произнесла:

– Вера, если тебе некомфортно, то можешь не ходить. Я бы, конечно, хотела, чтобы мы пошли вместе, но ты смотри по своему состоянию.

В общем, Вера не пошла.

–Я лучше где-нибудь на кухне поем, – сказала она

А я подумала, что, если дело только в одежде, то надо бы исправить это упущение. К сожалению, мои платья на неё не подойдут, потому что она гораздо выше меня. Но надо узнать, где не дорого можно разжиться новыми.

Подавив желание присоединиться к Вере, и пойти вместе с ней на кухню, я пошла в гостиную, на которую указал дворецкий.

Когда я вошла туда, там всё уже сидели за столом, и все головы, естественно, повернулись ко мне.

– Добрый день, – вежливо поздоровалась, не представляя себе, что делать дальше.

Спасибо, Раиса Леонтьевна встала, подошла ко мне, приобняла за плечи и сказала:

– Знакомьтесь, это Фаина Андреевна

Мужчины поднялись.

– Да, – добавил Нуров, – наша местная теперь землевладелица. С недавнего времени принадлежит ей большой кусок земли.

И я заметила, что на лицах присутствующих появился интерес.

Раиса Леонтьевна проводила меня к столу, и усадила примерно по центру.

За столом было человек десять, и некоторых я знала. Например, там сидел штабс-капитан Орлов Пётр Васильевич, с которым мы познакомились на улице Екатеринбурга. Заметив, что я его узнала, он широко улыбнулся.

Также за столом находились несколько человек разных возрастов в сюртуках тёмного цвета, они все были похожи на чиновников. Позже, приглядевшись, я увидела, что сюртуки были, видимо, форменными, так как пуговицы у всех были одинаковые, гербовые, какие на мундирах бывают.

Помимо меня и Раисы Леонтьевны, другие дамы тоже были за столом, на другой от меня стороне стола сидела полная дама, с щедро припудренной шеей, я ещё обратила внимание, что и рукава платья у неё длинные, закрывают кисть почти наполовину. И если приглядеться, то заметно, что и на шее, и на руках следы раздражения кожи.

Дама заинтересованно поблёскивала глазами, а я ещё подумала, что такое выражение часто бывает у тех, кто любит посплетничать. На вид полной даме можно было дать около сорока лет, хотя вес, конечно, мог прибавлять возраст.

А по моей стороне стола, рядом с высоким, желчного вида, худощавым мужчиной, лет пятидесяти, сидела, опустив глаза в тарелку худенькая молодая женщина.

Поначалу за столом разговоров было немного, мужчины смотрели голодными глазами на то, как лакеи разносят тарелки с ароматным, дымящимся … рыбным супом.

И уже скоро разговоры стихли совсем, все начали есть, отдавая дань искусству повара Нуровых.

Суп был необычайно вкусен, насыщенный бульон оставлял приятное послевкусие, рыбный запах был ненавязчивый, такой, который бывает, когда варишь суп из свежей, благородных сортов рыбы. Захотелось снова отметить искусство повара и я, вопреки всем нормам этикета доев всё до последней капли, и, еле удержавшись от того, чтобы не облизать тарелку, сказала:

– Раиса Леонтьевна, суп великолепен

Но вместо Нуровой мне ответила сидящая напротив полная дама:

– А в Петербурге я едала буйабес* и повкуснее, вы же недавно оттуда, неужели не пробовали? В ресторане Палкинъ.

(*Классический буйабес варят из многих сортов рыбы, иногда добавляя моллюски, помидоры, чеснок, лук, белое вино и шафран, вкус достигается из использования костистых сортов рыбы, исторически буйабес являлся традиционным блюдом марсельских рыбаков)

И дама, видимо, вспоминая только ей одной известный вкус, закатила глаза.

– Нет, я не едала, – в тон даме ответила я, хотела ещё добавить, что и не знала, что это за буйабес такой, но передумала, получилось не очень вежливо, но выручила Раиса Леонтьевна.

– Спасибо, Фаина Андреевна, я передам нашему повару. Он действительно делает буйабес оригинально, есть у него какой-то секрет.

Вдруг, сидящий от меня по левую руку чиновник, судя по сюртуку, строго посмотрел на полную даму, и произнёс:

– Я вот только на прошлой неделе был в Палкине, и скажу я вам, этот буйабес, гораздо вкуснее, насыщеннее. Не побоюсь предположить, что ваш повар, – и мужчина взглянул на Раису Леонтьевну, – добавляет французского белого вина, оттого и аромат, и вкус рыбы усиливается.

Пока ждали перемены блюд, чиновник, который защитил местный буйабес, повернулся ко мне и представился:

– Вейский Аркадий Данилович, статский советник канцелярии исполнения гражданских решений.

– Очень приятно, – улыбнулась я

– А скажите, Анна Игнатьевна Стрешнева не ваша родственница?

У меня внутри всё похолодело, но пришлось ответить:

– Это моя мать.

А мужчина вдруг обрадовался:

– Так это же замечательно! А я и не ожидал, что так всё получится.

Я молчала, с интересом ожидая продолжения, и дождалась.

– По матушке вашей на днях вынесли судебное решение о взыскании двенадцати тысяч рублёв долга, с пенями. Не нашли её и подали в розыск.

– А я-то здесь причём? – искренне удивилась я, хотя и было подозрение, что именно на меня всё это и свалится.

Лицо Аркадия Даниловича на мгновение стало растерянным:

– Ну как же, вы же приняли наследство от брата, и теперь вроде как, глава рода, а по закону глава рода несёт ответственность за долги.

Я молчала, «переваривая» услышанное.

Аркадий Данилович, видимо, счёл моё молчание за крайнюю степень удивления и пояснил:

– Если, конечно, вы не подписывали указание, что ваше подтверждение на займ требуется, то тогда притязания кредиторов будут признаны ничтожными.

Первая мысль пришла, что вряд ли Фаина какое-то указание подписывала. А вторая мысль, что не просто так дело судебное появилось. Как только наследница объявилась, так и дело кто-то «вытащил».

Глава 23

Обрадованный статский советник на этом не успокоился:

– Раз уж вы здесь, Фаина Андреевна, давайте я тогда бумагу эту запрошу на ваше имя. А как бумага к вам придёт, и вы уж тогда рассчитаетесь с долгами.

– Аркадий Данилович, – быстрый какой! – А можно не присылать мне эту бумагу? Пусть ищут Анну Игнатьевну. И раз уже она долги брала, то пусть сама и рассчитывается.

Чиновник рассмеялся:

– Так разве же так можно? Если я вас уже нашёл. Тем более что там один из основных кредиторов сильно торопит.

«А вот интересно, кто же это такой торопливый?» – подумала я, а вслух спросила:

– И кто же это, если, конечно, не секрет.

–Какой же это секрет? – улыбнулся чиновник. – Князь Дулов Игнатий Иванович, почти половина вашего долга на нём.

–Ну, допустим, не моего, а матушкиного, – продолжила я настаивать.

–А это, Фаина Андреевна, для закона одинаково, – ответил мне статский советник.

Я вздохнула и замолчала.

Вдруг слева от меня раздался голос штабс-капитана Орлова, который всё то время, что мы со статским советником разговаривали, сидел молча:

– Что же это вы, Аркадий Данилович, барышне аппетит испортили?

А я и вправду так задумалась, что перестала есть. И, посмотрев на тарелку, заметила там целую гору всего. Видимо, Пётр мне накладывал, а я, «увлечённая» разговором и совершенно выбитая из колеи полученной информацией, даже не заметила этого.

Аппетит у меня действительно пропал. Мне даже стало казаться, что меня слегка подташнивает. Похоже, сейчас меня разорят, а я ещё не успела ничего заработать. Но, как та самая лягушка в кувшине со сливками, я всё-таки решила побарахтаться:

– Аркадий Данилович, а как-то это можно урегулировать?

Я улыбнулась и пару раз хлопнула глазами:

– Извините, я не очень опытна в этих делах.

Конечно, Аркадий Данилович явно был не из тех, кто покупается на образ «дамы в беде», но и на него это подействовало:

– Фаина Андреевна, я бы вам посоветовал обратиться к законнику. Он, конечно, от долга-то вас совсем не освободит, но на будущее поможет предотвратить такие ситуации.

И Аркадий Данилович рассказал, что я как глава рода могу написать специальное заявление, в котором будет указано, что любые займы любыми членами рода могут браться только после согласования со мной, как с главой. И никто не может дать деньги, а если кто-то и дал, то это только под его страх и риск.

– И вы уже тут совершенно будете ни при чём, – покровительственно улыбаясь, закончил чиновник.

Я снова вздохнула. Аркадий Данилович посмотрел на мою расстроенное лицо и сказал:

–  Фаина Андреевна, ну, простите великодушно. К сожалению, это не относится к тем займам, которые уже состоялись.

Взял высокий хрустальный стакан с морсом, отпил и спросил:

– Правильно ли я понимаю, что вы не знали о том, что матушка ваша занимала?

Я отрицательно покачала головой.

Чиновник хотел ещё что-то сказать, но начали разносить десерт и штабс-капитан, взглянув укоризненно на него, произнёс:

–  Аркадий Данилович, ну, дайте хоть десерт Фаине Андреевне откушать.

–  Нет-нет, всё нормально, Пётр Васильевич, я просто не ожидала.

Но чиновник, видимо, принял на свой счёт слова штабс-капитана и довольно резко ответил:

– Ну что вы, штабс-капитан! Я не хотел расстраивать Фаину Андреевну. Я не знал, что Фаина Андреевна с матушкой своей не общается.

И, видимо, конец фразы был услышан сидевшей напротив любительницей ресторана «Палкинъ». И она заинтересованно спросила:

– А что там с вашей матушкой?

Я подняла голову от десерта, которым тщетно пыталась насладиться, и посмотрела на полную даму. Сразу стало понятно, что первое моё впечатление о её любви посплетничать оказалось верным.

Что отвечать – я не знала, поэтому засунула кусочек торта, очень похожего на «Наполеон», в рот и, слегка улыбнувшись, начала жевать, давая понять, что никоим образом не могу ответить.

Но я не учла, что полная дама отличалась настойчивостью и свой десерт она уже съела.

– Так что, Фаина Андреевна, расскажете нам, где сейчас ваша матушка? – довольно громко повторила она.

Даже те, кто сидел достаточно далеко от дамы, обернулись.

– Мария Петровна, что вы там шумите? – спросила Раиса Леонтьевна.

Но полная дама даже не смутилась, а пояснила, что вспомнила свою приятельницу, с которой вместе на дебютном балу в Петербурге блистала, и решила узнать о том, где она сейчас.

«Надо же, какие интересные подробности выясняются, – подумала я, – вот и подруга маменькина образовалась».

– Простите, не имею чести знать ваше имя, матушка не рассказывала, – решила я оттянуть момент ответа на вопрос.

– Баронесса Сушка, – не задержалась с ответом полная дама и тут же указала на мужчину, сидевшего рядом с ней, с гордостью произнеся:

–А это мой супруг, Гур Дорофеевич Сушка.

Хорошо, что в этот момент я уже прожевала. Потому как моё нездешнее прошлое чуть было не привело к катастрофе. Каким-то чудом мне удалось сдержать гомерический хохот. Иначе бы моё вхождение в местное общество на этом бы и закончилось.

Надо бы в следующий раз, когда буду посещать местные мероприятия, заранее выяснять имена присутствующих, а то можно и оконфузиться.

Но баронесса Сушка решила, что после того, как я узнала её имя, она может продолжить беседу и без моего участия.

– А я вот слышала, – баронесса снова начала говорить, – что матушка ваша укатила в Париж. Да не одна, а с молодым любовником.

Сказано было намеренно громко, и я подумала, что проблемы с кожей у баронессы явно оттого, что она сильно за всех «переживает».

– А вы, баронесса Сушка, простите, сами видели матушку мою и того, с кем, как вы утверждаете, она укатила? – не смогла я оставить без внимания эту эскападу*.

(*эскапада – экстравагантная выходка, эпатаж).

– Нет, – самодовольной уверенности в голосе баронессы поубавилось, – но люди говорят.

– Говорят, что кур доят, – высказала я народную мудрость, мужчины вокруг заулыбались.

Я так разозлилась не  из-за матушки Фаины, которая мне никто и действительно, бросив дочь умирать, укатила в Париж. Здесь было другое. Баронесса Сушка посягнула не на матушку, а на меня.

– Но у меня проверенные источники, – продолжила сопротивляться баронесса.

–  Госпожа баронесса, иногда и проверенные источники дают сбой, –  снова ответила я и улыбнулась.

Раиса Леонтьевна, услышав нашу перепалку с баронессой, попыталась вмешаться, дав возможность баронессе «отползти»:

– Мария Петровна, как вам десерт?

Но баронессу уже понесло. Она вдруг вспомнила, что не только имя матери Фаины Стрешневой было связано с пикантной историей, но и имя самой Фаины тоже.

– А вы, Фаина Андреевна, – мне показалось, что ещё громче, чем в прошлый раз, спросила баронесса. – Где же ваш жених? Почему вы одна приехали в Екатеринбург? Дело-то какое сложное, а вы девица-то молодая.

– Так нет у меня жениха, госпожа баронесса, – тоже уже войдя в раж, ответила я. – Все решения самостоятельно принимаю.

Теперь уже все сидящие за столом следили за нашим диалогом, больше напоминающим дуэль.

– Ну как же нет, Фаина Андреевна? –  сделала свой выстрел баронесса. – А князь Дулов Игнатий Иванович разве же не ваш жених?

–  Нет, Мария Петровна, – в тон баронесса ответила я. – Князь Дулов мне не жених. Вы что-то путаете… снова.

–  Ах да, я слышала о какой-то там истории, связанной с вами, и какой-то сердечной привязанностью…

Но Раиса Леонтьевна не дала баронессе наговорить то, за что мне, наверное, пришлось бы «вызывать баронессу на настоящую дуэль»:

–  Маша, угомонись! –  неожиданно строго произнесла Раиса Леонтьевна. – Давайте лучше доедайте десерт, а то от ваших разговоров всем кисло стало.

Но я чувствовала, что должна ответить, потому что после заявлений баронессы все вокруг смотрели на меня странно. А у меня бизнес, и для него важна репутация. Кто будет покупать у женщины без репутации?

Я понадеялась, что Раиса Леонтьевна меня простит, и сказала:

–  Если вы так много обо мне знаете, госпожа баронесса, тогда вы должны знать, что на меня было совершено покушение и долгое время я находилась при смерти. И то, что все называют сердечной историей, на самом деле было актом милосердия со стороны того, кто мог бы стать моим женихом.

Я встала, и мужчинам пришлось тоже подняться со своих мест. Обвела взглядом всех присутствующих и продолжила:

– Дмитрий Алексеевич Воронов поддерживал и мою матушку, и меня, оплатив моё лечение в больнице, за что ему очень благодарна. И как только заработаю, собираюсь все средства ему вернуть.

И решила добавить, чтобы уж исключить все недомолвки:

– Вернуть долг и ему, и его невесте. Все остальные слухи, – я взглянула на баронессу, – даже полученные из проверенных источников, прошу считать гнусными наветами и сплетнями. И считаю, что местное общество не должно поощрять такого рода разговоры, потому как они порочат честь и достоинство российского дворянина.

Сказав это, я села обратно, с удовлетворением отметив, что у баронессы отвисла нижняя челюсть.

Раиса Леонтьевна одобряюще улыбнулась и сказала:

– Ну, теперь, надеюсь, все всё выяснили.

Посмотрела на баронессу и произнесла, обращаясь ко всем:

–  Кушайте десерт, господа. Уверяю вас, и он не хуже того, что подают в ресторане «Палкинъ».

И все вокруг стали прятать улыбки: кто за тем, что стал что-то запивать из бокальчиков, а кто-то стал делать вид, что у него вдруг возник резкий приступ кашля.

А баронесса снова зашевелилась, чтобы что-то сказать. Но я заметила, как муж её взял за локоть, и она тоже схватила стакан с напитком. Но по красным пятнам на её лице можно было понять, что баронесса сильно нервничает.

Глава 24

После обеда, поблагодарив хозяйку и отвесив комплименты повару Нуровых, мужчины пошли в сигарную комнату. Раиса Леонтьевна подошла ко мне и извиняющимся тоном спросила:

– Фаина Андреевна, вы не расстроились? Простите, если что не так. У нас тут провинциальное общество, новые лица редко появляются. Вот Маша-то и разошлась.

–  Что вы, Раиса Леонтьевна, я не обижаюсь на вас нисколько, – улыбнулась я.

–  А что вы тогда погрустнели?

–  Да я по другому поводу, Раиса Леонтьевна, – пояснила я и рассказала про разговор с чиновником.

– Теперь бы мне хорошего законника найти, – я с надеждой посмотрела на женщину.

– В этом деле лучше всего семейный законник мог бы помочь, – задумчиво проговорила хозяйка поместья.

Я покачала головой:

– Есть такой, но он в Петербурге. А мне срочно нужно.

– Я могла бы поговорить с Михаилом Ананьевичем, если вас устроит. Своего-то у меня нет, – Раиса Леонтьевна с сожалением взглянула на меня.

Я внимательно на неё посмотрела и подумала, что всё-таки Раиса Леонтьевна весьма умная женщина. Она, может, и не знала достоверно, но, видимо, чувствовала, что есть у меня элемент недоверия к её супругу.

Вслух же сказала:

– Да неловко мне столько всего у Михаила Ананьевича просить. И так он мне уже много помогает. Давайте так. Я попробую, поищу, а если не получится, тогда приду с поклоном.

– Приходите и так, без всяких поклонов, – облегчённо рассмеялась супруга Нурова.

А я для себя решила, что лучше подожду приезда человека, которого мне Порываев рекомендовал. Насколько я помнила, Иван Киреев довольно оборотистый молодой человек. Может, он мне и законника нормального найдёт, независимого. И был у меня ещё один вариант: глава сыска Пришельцев. Возможно, что и он сможет кого-нибудь порекомендовать.

Я очень рассчитывала на то, что в законе есть возможность не брать на себя эти долги, сделанные, по сути, совершенно чужой мне женщиной. А также планировала как можно быстрее оформить такую бумагу, чтобы никто больше такие долги на меня повесить не мог.

Понятно, что, скорее всего, мне придётся их выплатить. Но вопрос в том: сколько и в какой период времени. Потому что деньги «сейчас» и деньги «потом» – это совершенно разные деньги. И я бы хотела получить возможность оплатить потом, потому как пока, конечно, я себе этого позволить не могла.

Переговорив, мы с Раисой Леонтьевной прошли на балкон, где «дышали воздухом» остальные две дамы.

Баронесса Сушка, состроив обиженное лицо, попыталась отвернуться, но Раиса Леонтьевна ей не позволила.

– Мария Петровна, что же ты за столом шумела, а теперь отворачиваешься?

– Воздухом хочу подышать, – ответила баронесса и дополнительно буркнула: – объелась.

Худенькая, грустная девушка, которая за столом сидела с высоким, желчного вида мужчиной, Сергеем Николаевичем Вышинским, оказалась его супругой, Валентиной Егоровной. Сам же он и был тот самый «высокого ранга» чиновник, присланный из Москвы проверять дела в городе.

По виду Валентина Егоровна была в два раза младше мужа и выглядела грустно. Была молчалива. Разговор не клеился. Но Раиса Леонтьевна приказала нам всем подать десертного напитка. Черносмородиновая настойка подавалась в маленьких, похожих на напёрсток стаканчиках. После того как каждая из нас сделала по глоточку, все повеселели, и к нам даже присоединилась баронесса Сушка, которой досталось два наперсточка по её личной просьбе.

Конечно, разговор снова закрутился вокруг моей персоны, и Раиса Леонтьевна возьми да и расскажи про товары для красоты. Посыпались вопросы. Даже тихая Валентина Егоровна и та стала интересоваться, что уже говорить про баронессу.

Мне было не трудно. Наоборот, я даже была рада, что вредная баронесса заинтересовалась. Кто, как не она, бесплатно разнесёт всем новости.

А когда выяснилось, что первой образцы получит Раиса Леонтьевна, баронессу Сушку чуть удар от зависти не хватил. Хорошо, что против Раисы Леонтьевны баронесса выступать побоялась.

А я подумала о том, что мне надо хотя бы простенькую анкету завести, чтобы подспудно выявлять наличие аллергии на мёд. Иначе вместе с большими прибылями за косметику меня могут ждать и большие проблемы.

Наконец-то обед подошёл к концу. И все стали разъезжаться. А я попросила Раису Валентиновну, чтобы Полечка ещё немного у неё побыла. Время ещё было, а мне хотелось съездить к Пришельцеву, раз уж я в городе.

На выходе во внутренний двор увидела штабс-капитана Орлова.

– Фаина Андреевна, а я вас дожидаюсь, – честно заявил штабс-капитан и тут же добавил: – Рад, что снова встретились, – мужчина расплылся в улыбке. – Такая неожиданная приятность.

Я махнула дожидавшейся меня охране, показывая, что готова выезжать.

– Я тоже была рада вас видеть, Пётр Васильевич, спасибо, что поухаживали за мной.

– Фаина Андреевна, право слово, вы меня засмущали, – у Орлова и вправду покраснели щёки, – да только я вас дожидаюсь по другому вопросу.

– И по какому же? – проявила я заинтересованность.

– Я невольно услышал ваш разговор с господином из канцелярии суда, – уже без улыбки серьёзно произнёс Орлов.

Я внимательно посмотрела на мужчину.

– Я мог бы вам помочь, – сказал он.

– И каким образом? – добавила я холода в тон. А то мало ли, сейчас как получу непристойное предложение, и придётся штабс-капитана по лицу бить. Потому что он не баронесса Сушка, ему за такое слов будет недостаточно.

Но зря я так плохо думала об офицере. Он, запинаясь, предложил мне воспользоваться услугами его семейного законника, который проживал здесь, в Екатеринбурге.

– Спасибо, Пётр Васильевич, – совершенно искренне поблагодарила я мужчину. – Если я надумаю, где мне его найти?

Штабс-капитан дал мне карточку. А я подумала: «Так странно, что дворянин с собой карточку законника носит». Но мысль пришла, и я её тут же забыла, потому что штабс-капитан снова расплылся в своей потрясающей улыбке и, чуть понизив голос, сказал:

– Вижу, что вы спешите, Фаина Андреевна.

Мужчина посмотрел в сторону двуколки, рядом с которой гарцевал на коне Азат, а позади были ещё двое сопровождающих из отставников Пришельцева, и, наклонившись поближе, произнёс:

– Не сочтите за нахальство, но я бы хотел пригласить вас в оперу. У нас прекрасный театр, основанный ещё императрицей Екатериной, и через несколько дней там будет выступать прима московской сцены – Салина Надежда Васильевна, меццо-сопрано.

Я по-другому взглянула на штабс-капитана. Учитывая, на какой улице и при каких обстоятельствах состоялось наше знакомство, услышать от него про оперу было крайне необычно.

В оперу мне хотелось. Я в прошлой жизни в опере была несколько раз, и мне очень понравилось. Но я не знала, как это будет расценено, если я пойду туда вдвоём с офицером. И я спросила:

– Пётр Васильевич, одна я с вами не пойду. Но если у вас будет возможность достать билет для моей помощницы Веры Евстафьевны, то с радостью приму приглашение.

Сказав это, я сама собой загордилась, как удалось завернуть.

На лице штабс-капитана не отразилось недовольства, но я каким-то шестым чувством уловила, что тащить с собой третьего лишнего ему не очень-то и хотелось.

– Фаина Андреевна, все билеты уже раскуплены, но я постараюсь что-то придумать. Дам вам знать, – и с этими словами штабс-капитан ловко ухватил меня за руку, поцеловал, быстро протараторил:

– Честь имею.

И убежал.

– И вам до свидания, – пробормотала я вслед офицеру. И полезла в двуколку, надо было поторопиться, чтобы потом не ехать домой по темноте.

У Пришельцева никаких новостей не было, кроме одной. В Екатеринбург ехал знаменитый на всю империю сыскарь Кошко Аркадий Никифорович. И главная новость состояла в том, что ехал он по моему делу.

– Скоро мы сдвинем с места эту махину-то, – улыбнувшись, проговорил Пришельцев.

А мне что-то стало нехорошо. Возникло ощущение давления, как будто тошно даже на душе стало. Какое-то странное плохое предчувствие пробралось внутрь и осело там чёрной жирной плёнкой, не отмоешь.

Почему-то захотелось сказать: «Не надо ничего узнавать, вроде всё успокоилось и хорошо». Но я так не сказала, только дежурно попрощалась с удивленно на меня посмотревшим Александром Петровичем и поспешила обратно в особняк Нурова, забрать Полинку и Веру.

На улице ещё было светло, но солнце уверенно клонилось к закату.

Выехали быстро, хотя Раиса Леонтьевна и приглашала остаться на ужин, но хотелось домой.

Охрану на всякий случай спросила:

– Если до темноты не успеем, вы как?

Получила в ответ:

– Не волнуйтесь, Фаина Андреевна, доедем.

Было почти лето, поэтому темнело поздно, да и вечернее небо оставалось светлым. И в целом вся дорога шла по открытой местности, и только уже ближе к имению был небольшой участок, который проходил через лес.

Когда въехали в эту лесистую часть, у нас даже разговоры стихли, в этом месте было не очень комфортно ехать. А на самом подъезде к имению, когда уже было видно, что скоро дорога сворачивает, выходя из леса, Азат вдруг вскинул голову и резко направил коня в сторону леса, в самую тёмную часть дороги.

Сразу же возникло неприятное чувство опасности. Я прижала к себе Полинку, с другого бока ко мне прижалась Вера.

– Что это? – шёпотом спросила Вера. – Почему он куда-то поехал?

Кучер попытался остановить двуколку, но один из отставников вдруг крикнул:

– Ходу!

Резко заржали лошади, и двуколка рванула с места. Мне показалось, что позади раздался выстрел.