Текст книги "Вторая молодость Фаины (СИ)"

Автор книги: Адель Хайд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 30 страниц)

Глава 42

С утра, после завтрака, я вызвала Дуняшу и сказала:

– Сегодня, по крайней мере, половину дня проведу с вами.

Полинка обрадовалась, стала прыгать и хлопать в ладоши. Я тут же начала её расспрашивать:

– Полинка, а как собачки разговаривают?

Она уже довольно здорово изображала всякие звуки.

– А кошечки как мяучат? А как меня зовут?

Полинка смотрела на меня хитрыми глазками, но молчала.

– Ну и ладно, – усмехнулась я, – скоро как начнёт говорить, ещё замучаемся придумывать ответы.

– Барышня Фаина Андреевна, а куда гулять-то пойдём? – спросила Дуняша.

– Да как обычно, куда вы ходите, – ответила я.

– Мы тут в лесочек, на полянку недалеко от пасеки. Там ручеёк, такой мягкий песочек… Интересно играть Полинке, – оживлённо сказала Дуняша, и вдруг потупилась, – только мы ещё Бусика берём.

Полина закивала.

– Ну, так туда и пойдём, и Бусика возьмём, – улыбнулась я, и поняла, что именно там-то и вышла на поверхность золотая жила, наверное, и ручеёк, и песочек, все признаки на месте.

А я вот к стыду своему только сегодня первый раз услышала, что пса назвали Бусиком. Надо исправляться, а то взяла опекунство, а занимаюсь всем, кроме девочки.

На всякий случай мы взяли с собой корзинку с перекусом. Нас сопровождала, охрана, в этот раз удвоенная, потому что пошла не только Полинка, но и я вместе с ней. И вот таким дружным отрядом, вместе с Бусиком мы и потопали мы в лес.

На какое-то время я даже забыла про золото, настолько хорошо было в лесу. Светило тёплое летнее солнце, пробиваясь сквозь широкие кроны деревьев. Вокруг стоял какой-то особый лесной шум: птичье многоголосье, скрип деревьев, шелест листвы и неповторимый лесной аромат, я дышала и не могла надышаться, мне казалось, что этот воздух можно было пить. Пахло листвой, немного хвоей, немного травой,и землёй. А по мере приближения к той самой полянке стало пахнуть ещё и цветами.

Место действительно оказалось красивым, небольшой бережок с белым песочком, мягким, мелким, я даже захотела снять обувь, что и сделала, и просто походить по этому песку, по травке. Полинка, глядя на меня, тоже скинула сандалики.

– Фаина Андреевна, да что же вы делаете! Вода-то ещё холодная! – воскликнула Дуняша, увидев, что я не только хожу по песочку, но ещё и пытаюсь залезть в ручей.

– Да я быстро! – сказала я, но тут с визгом на меня понеслась Полинка , а с ней и Бусик, тоже с явным желанием влезть в воду. Ну а как же, ведь старшая влезла, и младшей тоже надо!

Вода действительно была холодной. Видимо, где-то бил родник и впадал в этот ручей. Я попыталась приглядеться, но, конечно, сразу увидеть камушки было сложно. Поэтому просто присела на бережок и стала смотреть на воду. Полинка сидела рядом, Бусик грыз какую-то шишку. Дуняша тоже присела, наблюдая, как Полинка пересыпает песочек из одной формочки в другую. И вдруг из одной формочки из песка выпал камень и Полинка отбросила его  в сторону.

Я подняла его. Он был точно такой же, как тот, что я нашла у Полинки в кармашке. Только сейчас он был пыльный, «некрасивый», серого цвета. Видимо, поэтому и не понравился Полинке.

Я встала, подошла к ручью, зажала камушек в кулаке и немного подержала его в воде так, чтобы поток проходил сквозь пальцы. Вытянула и посмотрела на сверкающий всеми оттенками розово-золотистого цвета кварц.

«Значит, есть всё же золото, – подумала я, – что же теперь делать?»

В голове как будто раздалось тиканье часов, и я подумала, что времени у меня немного. Если вот так, на поверхность, выходят такие камушки, значит, золотая жила где-то близко. И в любой момент её может найти кто угодно. Чем это закончится лично для меня, я не знала, но явно ничем приятным. И мне казалось, что кто-то уже знает или догадывается, что здесь не просто земля, а настоящий кладезь драгоценного металла. Ведь, не просто так и брата убили и меня по-разному и пугали, и обхаживали. Стало страшно

«Что же делать? Кому можно довериться?» – я перебирала в голове всех, с кем контактировала, с кем вела дела. Пока получалось, что довериться я могу только одному человеку, Алексею Порываеву.

Я вздохнула. Алексей Порываев далеко, он уже ближе к столице. А писать ему письмо с новостью о золоте на моём участке будет крайне неосмотрительно. Кто знает, в чьи руки может попасть моя почта и какие выводы он сделает из написанного?

По всему выходило, что чтобы поговорить с Алексеем и подумать, что делать с этим новым открытием, мне надо ехать в столицу. Но тут возникали следующие обстоятельства, ведь господин Пришельцев, назвав всех подозреваемыми по делу об убийстве князя Дулова, запретил выезжать за пределы губернии.

Итак, план начал формироваться в моей голове. Первое, из всех, кому могу доверять, есть только Алексей. Второе, для этого надо ехать в Петербург. И третье, мне нужен адвокат.

Как только я подумала об адвокате, сразу вспомнила Верочку и её ухажёра с нуровского приёма. Уж нанять местных екатеринбургских светил юриспруденции у меня средств хватит.

Прежде чем предпринимать какие-то действия и писать адвокату Владимиру Ивановичу Милонову, посоветовалась с Верой. Она оказалась не против. Даже поддержала и вызвалась сама написать ему письмо с просьбой подъехать к нам в имение.

Адвокат Милонов то ли был действительно заинтересован в Вере Богдановской, то ли работы сейчас в Екатеринбурге было мало, но приехал он к нам в имение уже на следующий день.

Мы, как водится, пообедали, потом прошли в мой кабинет. Адвокат огляделся и осторожно заметил:

– Красиво у вас здесь.

Я, осторожно подбирая слова, рассказала адвокату Милонову все обстоятельства дела, про князя Дулова, долги «моей матушки» в общем, всё то, что рассказала Пришельцеву, и то, что меня «связывало» с убитым.

Владимир Иванович выслушал меня внимательно, задал несколько вопросов, потом посидел, подумал и, посмотрев на меня, спросил:

– Фаина Андреевна, да дело-то, в общем, ерундовое. Думаю, такой известный сыскарь, как Пришельцев, раскроет его быстро. Но у меня к вам вопрос, зачем вам адвокат? Вроде бы складывается так, что вы можете проходить по этому делу, как свидетель, вы знаете, что происходило, но не принимали участие в основном действии.

– Спасибо, Владимир Иванович, – ответила я. – Но мне бы хотелось, чтобы уж наверняка, чтобы получить разрешение от главы местного сыска. Именно поэтому я и вызвала вас. И ещё одно, господин Пришельцев запретил покидать губернию, а мне срочно нужно быть в столице, – сказала я.

Адвокат сразу же ответил:

– Не должно быть проблем и с этим. Пришельцев несколько перестарался, упомянув про столицы. Да, за границу лучше не уезжать. Но внутри Империи вы вполне себе вольны перемещаться.

– То есть мне не нужно получать какое-то дополнительное разрешение? – ещё раз уточнила я.

– Нет, – уверенно сказал адвокат. – Не нужно, вы вольны перемещаться, как хотите. Господин Пришельцев немного манкирует законами. Пока вы не признаны подозреваемой в убийстве, а проходите по делу как свидетель, вы можете общаться с кем хотите и ездить куда угодно. Единственное ограничение по закону, это выезд за пределы Империи. Всё остальное вам позволено.

Я же, всё-таки договорилась с Владимиром Ивановичем, что он подпишет для меня бумагу-разрешение от Пришельцева.

Я решила, что сразу после открытия своей лавки-магазина «Золотой мёд», возьму билеты в Петербург, о чём сразу и написала Алексею, потому как ехать я собиралась не одна и мне нужен был дом или квартира, где я смогу остановиться вместе с Полинкой. Оставлять её одну в имении я не собиралась.

***

Тем временем в ресторане «МедведЪ»

В ресторане в кабинете номер два, ставшем уже привычным для этих встреч, сидели двое. Один явно приехал сюда покушать, а вот второй, похоже, мучился от головной боли с похмелья. Перед ним стоял запотевший графинчик, на который он смотрел с неким вожделением.

– Да вы выпейте, выпейте, голубчик, – произнёс тот, кто всегда сидел против света, чтобы лица его не было видно собеседнику.

Человек, страдающий с похмелья, налил себе стопочку, залпом выпил горькую, поморщился, выдохнул и закусил солёным огурчиком.

– Ну что, господин хороший, – продолжил собеседник, – все сроки вышли, а я смотрю, дело, порученное вам, так и не сдвинулось с мёртвой точки.

Человек налил себе вторую стопочку и, не отвечая, выпил её. Через некоторое время он поднял уже более осмысленные глаза на того, кто спрашивал.

– Какие сроки? Разве можно в сроках измерить чувства? – хрипло проговорил он, – вы же сами хотели, чтобы всё было сделано чётко, без того, чтобы кто-то мог подкопаться. У меня всё по-честному, я так и действую.

Сидевший против света вздохнул и скептически поджал губы, мол «знаю я, как ты действуешь». А вслух сказал совсем другое:

– Ну что ж… Раз вы уверены в своём успехе, тогда мы дадим вам ещё две недели. Если вам и этого не хватит, то имейте в виду, что вас ждёт долговая тюрьма. А там не будет ни карт, ни женщин…

Он покосился на графин, и добавил:

–Водки там тоже не будет

– Не будет никакой долговой тюрьмы, – чётко, почти по-военному произнёс собеседник.

– Вот и славно.

Наступила короткая пауза.

– Помните, что барышня наша на месте не сидит, – снова проговорил тот, кто сидел про света, – скоро снова приедет в Екатеринбург на открытие своей лавки. Вот возьмите, – он кинул на стол карточку с золотым тиснением и добавил:

– И подготовьтесь вы, в конце концов так, чтобы она сама захотела с вами пойти.

.

Глава 43

Торжественное открытие медовой лавки и магазина было назначено на полдень.

Но день мой начался рано, из имения выехали ещё засветло и сперва я поехала к законнику, Николаю Николаевичу Головко, после чего мы вместе заехали к адвокату Владимиру Ивановичу Милонову. Я ещё предполагала, что придётся зайти в сыскную контору, чтобы самой пообщаться с Пришельцевым, но Владимир Иванович, увидев меня, сразу вытащил из папки лист бумаги. На нём собственной рукой господин Пришельцев поставил визу, означавшую разрешение на поездку в Петербург или Москву для дворянки Стрешневой Фаины Андреевны, так и было написано:

«Стрешневой Фаине Андреевне, дворянке, проходящей свидетелем по делу об убийстве князя Дулова Игнатия Ивановича, разрешается выехать за пределы Пермской губернии. В случае необходимости дачи свидетельских показаний Фаина Андреевна обязуется по возвращении лично явиться в сыскное отделение и предоставить необходимую информацию.»

Меня это вполне устроило. Я, конечно, представила себе какое лицо было у Александра Петровича Пришельцева, когда Милонов, уж и не знаю каким образом, вынудил его подписать такую бумагу, но подозреваю, что не очень довольное.

–Как вам это удалось, Владимир Иванович? – спросила я

– да, в общем-то, не так уж и сложно, – ответил адвокат, – там у Пришельцева уже есть определённые намётки по делу, поэтому он в вас уверен.

Я не обратила внимания на последнюю фразу, и не стала спрашивать дальше, а зря.

Просто отметила, что Владимир Иванович, как адвокат проделал большую работу. Я поблагодарила его, спросила, сколько должна за услуги, но Милонов денег не взял, сказал, что сделал по дружбе и попросил разрешения пригласить Веру Евстафьевну в оперу. Сказал, что через три дня в Екатеринбург приедет известный иностранный бас.

– Могу ли я пригласить её? – спросил он. Я ответила, что с моей стороны возражений нет и добавила:

– Вера сегодня как раз в Екатеринбурге, можете увидеться и сами у неё спросить.

Владимир Иванович оживился, уточнил, где и когда может с ней встретиться. А я за Веру порадовалась, Милонов мне понравился. Был он какой-то обстоятельный, домашний, и симпатичный.

А вот про себя подумала: «Что ж такое, у меня никак не складывается с культурной жизнью. На меццо-сопрано не попала, на тенора тоже. Вот теперь и бас приезжает, а я снова мимо.»

Ну да ладно. С Иваном Киреевым мы поехали обратно в магазин, а Николай Николаевич Головко отправился в свою контору. При этом он сделал копию документа, выданного Пришельцевым и разрешающего мне поездку. Я подумала: «Вот молодец законник. А то и правда, мало ли что.»

Сейчас у меня по плану торжественное открытие лавки, назначенное на полдень. Время выбрали специально, предполагалось, что к началу открытия гости проголодаются, а мы подготовили лёгкие закуски. Мария Александровна Голощёкина, владелица чайной лавки, помогла всё организовать. Для простого люда столы выставили прямо на улице, благо было лето. Для особых приглашённых внутри накрыли фуршетные столы, за которыми стояли официанты, раскладывавшие угощение по маленьким тарелочкам.

Но прежде, чем приступить к закускам, нужно было произнести речь, внутри магазина это намеревалась сделать я сама, а на улице должен был выступить заведующий магазином, но так как у нас пока эта должность была вакантна, то роль заведующего магазином временно исполнял Иван Киреев. Кандидаты у нас были, но мы, боясь ошибиться, всё ещё находились в процессе выбора.

Дамы собирались неторопливо, и к началу церемонии пришла примерно половина приглашённых. Чтобы занять их, я открыла фуршетные столы чуть раньше. Но к моему удивлению, к столам пришедшие дамы не бросились, а ходили по магазину, словно по музею, всё охали, ахали, спрашивали, что можно трогать руками, а что нет. Я разрешила трогать всё.

За красиво оформленным туалетным столиком с большим зеркалом стояли две опрятно одетые девушки, выдававшие пробные экземпляры и рассказывавшие о каждом продукте. Вскоре у них образовалась очередь, и мне пришлось пригласить ещё двух девушек, предусмотрительно нанятых Иваном, чтобы они встали рядом и помогали объяснять, что в какой баночке и как ею пользоваться.

Несколько дам я «застукала» за тем, что они, так сказать, «присваивали» маленькие флакончики с витрин. Но мы с Иваном заранее это обсудили и решили, что к таким неожиданным убыткам готовы. Хотя, конечно, было удивительно, потому что внутрь магазина были приглашены уважаемые и родовитые люди.

Пришла и мадам Голощёкина, оглядела всех по-хозяйски, покачала головой и, наклонив меня к себе, сказала:

– Эти особо покупать не будут, – и кивнула в сторону тех, кто тайком запихивал в карманы баночки, – им всё на халяву подавай, а вон те, – и она показала на нескольких скромно, но стильно одетых дам, – будут, и много. К ним иди, рассказывай.

Я улыбнулась, поблагодарила за науку и направилась в ту сторону. Среди собравшихся оказалась и княгиня Волошина, в этот раз, сменившая, видимо, в честь церемонии, чёрный цвет на тёмно-фиолетовый.

– Давайте я вам расскажу о продукции, которую мы производим в моём имении, – начала я, – здесь представлены образцы, здесь их можно попробовать, а можно и заказать, и мы привезём вам нужное количество и ассортимент.

Дамы улыбнулись. Видимо, им не очень хотелось ходить в лавку, куда заглядывали, скажем так, все подряд, и купчихи, и может жёны чиновников, я не знала, но именно они сейчас толпились возле туалетного столика, стараясь намазать на себя всё сразу, или, думая, что никто не видит, прятали флакончики по карманам.

Я кивнула одной из девушек, и она принесла мне презентационный набор. В него входили шесть видов эликсиров, разработанных мной и Верой Евстафьевной. Вера, кстати, тоже была здесь, но пряталась в подсобке, так и не захотела выходить и общаться с дамами. Хотя могла бы многое рассказать о продукте.

– Если я начну говорить, – сказала она, – все разбегутся. Я ведь буду формулы приводить. А кому они, кроме меня, интересны?

Я признала её правоту и разрешила пить чай в подсобке. Там, кстати, было специальное окошко с отличным обзором на торговый зал, и я была уверена, что Вера сидит и смотрит, словно в телевизор.

Я показывала дамам каждую баночку, рассказывала о свойствах, внимательно наблюдая за реакцией. Это оказалось полезным, потому как при упоминании тех или иных свойств, упругость кожи, чистота, отбеливание, у каждой по-своему загорались глаза. Всё это я запоминала, чтобы в дальнейшем составлять индивидуальные предложения.

Надо сказать, что баронесса Сушка, пришла на церемонию открытия первой, всё протестировала, никаких флакончиков с витрин не забирала. Она, конечно, пыталась критиковать, и баночки кривые, и пространства мало, но накупила разного мёда и сделала большой заказ. И оставалась до самого конца церемонии.

После презентации я попросила Ивана вынести подарочные коробочки. Все, кто был внутри магазина во время выступления, получили в подарок красиво упакованный набор с теми самыми флакончиками, что в небольшом количестве стояли на витринах, и открытку. Открытку сделали у знакомого художника мадам Голощёкиной, на открытке был изображён горшочек, наполненный мёдом, сияющим словно золотом, и надпись:

« Наш выбор «Золотой мёд» .»

Я, признаться, уже жалела, что выбрала это название. Я ведь не ожидала, что вся эта легенда о золоте на моей земле окажется правдой.

***

На мой взгляд презентация и церемония открытия прошла успешно. Только когда уже все расходились, по окончании мероприятия случился небольшой инцидент.

Я услышала, что возле магазина начался какой-то шум. Иван пошёл разбираться, потом выглянул и попросил меня выйти.

Я вышла и передо мной открылась интересная картина. На охране стоял Азат и двое отставников. Перед ними остановились четверо конных, горцы, военные, в черкесках. Все, как на подбор черноволосые, черноглазые, с орлиными носами. Двое из них были чем-то неуловимо похожи на Азата.

Азат стоял с ледяным выражением на лице.

Я вышла из магазина, подумала, что может быть эти люди из той деревни откуда Азат сбежал, и, хозяйским голосом, своих людей никому не позволю обижать, спросила:

– В чём дело?

Я стояла на ступеньках, что делало меня выше. Военные не ответили, тогда я обернулась к Азату.

– В чём дело? – повторила я.

– Братья, – коротко сказал он.

Я перевела взгляд на конников, практически разогнавших людей от моего магазина:

– С кем имею честь?

Они посмотрели на меня, словно на «говорящий чайник», но один из них тот, кто выглядел постарше, произнёс:

– У тебя работает Азамат?

Я подумала: «Ничего себе, ни «здравствуйте», ни «добрый день». Вслух спросила:

– Представьтесь, – в том ему сказала я.

– Султан Сагат-Гирей, полковник, – произнёс он

Я подумала: «С султанами я ещё дела не имела, интересно, это титул или имя?»

– Очень приятно, я Фаина Андреевна Стрешнева, дворянка, владелица этого магазина. Ещё раз спрошу, в чём дело?

Полковник кивнул на Азата, который стоял молча, и спросил с акцентом, похожим на тот, какой был у Азата, когда все гласные твёрдые:

– Брат наш у тебя работает?

Я подумала: «Вот это да, солдатика себе нашла... хотя кто их, горцев, знает, у них там может каждый второй султан» . Вслух ответила:

– Да, Азат служит у меня в охране.

– И как служит? – уточнил полковник.

–Зарекомендовал себя прекрасным воином, – намеренно похвалила я, чтобы посмотреть на их реакцию.

В глазах мужчины промелькнула гордость и одобрение.

– Значит, говоришь, служит, – повторил он с ударением на «служит», – это хорошо, что воин.

Внезапно он перешёл на другой язык и что-то сказал, глядя на Азата.

После чего, так и не спешившись, но коротко мне кивнув, полковник что-то сказал своим сопровождающим, и они поехали дальше.

Азат так стоял, словно в карауле, а я спросила его:

– Всё в порядке? Что он тебе сказал?

– Он сказал, они здесь до осени, – ответил Азат, – их полк перекинули сюда, приглашал прийти.

Не знаю, что там на самом деле произошло у Азата с его родственниками, но раз надо, пусть он съездит поговорит. С собой я возьму двоих охранников и это будут люди капрала Васильева, а Азат останется здесь, вот и съездит, когда Ивана Киреева в город сопровождать будет.

– Вы не поняли, Хозяйка, он звал меня в его полк, – уточнил Азат, – это большая честь.

– А почему шумели?

– Они же думали я «навозник*», – хищно улыбнулся Азат

(*обидное название крестьянина)

–А почему он назвал тебя Азамат? – спросила я, – почему он султан? И на каком языке он говорил?

Глава 44

Взглянув на одного из отставников, назначенного капралом старшим, спросила можно ли мне на несколько минут забрать Азата. Тот разрешил, и я пригласила «горца» внутрь магазина. Мы с ним сразу прошли в подсобные помещения, где был оборудован небольшой кабинет, для того, кто в будущем станет здесь заведующим. Там уже стоял стол и стулья. Присев за стол, жестом разрешила Азату присесть и сказала:

– Рассказывай.

– А что рассказывать? – с усилившимся акцентом спросил Азат, видимо, нервничал.

– Начни с имени, – посоветовала я

Оказалось, что Азат это сокращённое имя, которым он назывался здесь в Российской глубинке, потому что для многих было сложно каждый раз выговаривать его полное имя.

– А какое полное имя? Азамат? – спросила я, подозревая, что Азат меня сейчас удивит.

– Султан Азамат-Гирей Сагат-Гиреевич, – отрапортовал почти что без акцента Азат, принятый мной на службу как «горец» из дальнего аула.

– Рассказывай, Султан Азамат, кто ты, откуда, из какой семьи и как оказался здесь, – озвучила я план, чтобы у Азата не осталось сомнений в том, что он не сможет и дальше отмалчиваться.

По ходу его рассказа стало понятно, что моя история ещё не самая запутанная.

Азат был черкесом, жил в адыгском ауле в Тлюстенхабле, сам из черкесских князей, пши*. У них очень строго с тем, кто на ком может жениться, и это не просто вопрос, это вопрос чести, потому что титул князя передаётся только по рождению. Дочь, если, например, в семье нет сыновей, может передать титул или, как выразился Азат «княжеское достоинство» тому, за кого выходит замуж, но это княжеское звание будет ниже, переданного по рождению.

Поэтому князья, желая сохранить «высокую кровь», очень строго относятся к неравным брачным союзам, считая их большим бесчестьем.

(* Титул князя, по-черкесски «пшех» или «пши» )

Но Азата угораздило влюбиться в русскую девушку, причём влюбится так, что ослушался отца, родных и порвал с семьёй, именно поэтому и не называет себя полным именем, и не относит себя более к князьям, потому что неравный брак, не позволит ему передать титул его детям.

– А теперь? – спросила я, – они что решили тебя простить? И позвали служить в полк?

Азат кивнул, но мне этого было недостаточно:

– Я не понимаю, Азат, ты ушёл, выстроил жизнь здесь, вдали от родных, а теперь ты вернёшься?

И Азат мне объяснил, что титул можно заслужить и брат даёт ему такую возможность.

– А жена твоя, дети? – я спрашивала, потому что видела такое у мужчин. Всё, глаза загорелись, сейчас побегу «воевать», а бабы с детьми потом выживают, как могут.

Заметила, что мой вопрос охладил кандидата в «горный полк». Азат задумался, даже жаль его стало: «Взяла и крылья подрезала, парню».

Решила помочь:

– А как братья твои, у них же тоже жёны, дети?

Оказалось, что, уходя на службу, жён и детей оставляют под присмотром старших родственников, матерей, бабок.

Но у Азата и его маленькой семьи здесь такой возможности не было. У него даже морщина вертикальная прорезала лоб, так он задумался.

– Азат, вижу, что ты задумался, это хорошо, – сказала я, – ты сразу не откидывай эту идею со службой в полку, сейчас мне некогда, но вернусь из столицы и поговорим, а пока съезди, пообщайся с братьями.

Отпустила Азата, а когда он выходил из кабинета, спросила:

– Азат, а на каком языке вы с братом разговаривали?

– Кабардинский, – ответил он.

Отпустив Азата, тоже вышла на улицу. Перед магазином до сих пор было многолюдно. Столы с угощением быстро пустели, но мы хорошо подготовились, официанты поднесли еду во второй, а потом и в третий раз. Люди подходили, дегустировали мёд, после чего им вручали закуски, заворачивая их в салфетки.

Хорошо, что по совету владелицы чайного магазина я заранее согласовала мероприятие с городовыми. Иначе бы за такое столпотворение мне бы точно «влетело», ведь мы перекрыли почти всю улицу. Благо, она была пешеходной. Но я заметила, что двое городовых дежурили в отдалении, поглядывали то на толпу, то на столы. Я попросила Ивана передать им немного еды, следить за порядком сытыми будет неизмеримо легче.

В целом, не знаю, как дальше пойдёт бизнес, но пока мне всё нравилось. Мы даже приняли несколько заказов на эликсиры. Мёд был в свободной продаже, через кассу, конечно, на середину дня мы ещё не смотрели, сколько продали, ведь внутрь магазина можно было попасть только после завершения официальной части и раздачи подарочных коробочек, поэтому торговля началась довольно поздно.

Когда я с улицы посмотрела на вход в магазин, мне вдруг подумалось, что зря я всё-таки сделала обе части через один вход. Надо бы как-то разделить зону с эликсирами и зону с мёдом. Не просто оформлением, а возможно, поставить ширму. Я взглянула на Ивана, и по выражению его лица поняла, что он думает о том же.

– Фаина Андреевна, – сказал он, – похоже, придётся делать отдельный вход в эликсирную часть. Покупатели-то совсем разные. Думаю, дамы не будут заходить, если там вот такие тётки толкаются, – и он указал на группу женщин в простой одежде, которые с удовольствием ели закуски и в благодарность расхваливали мой мёд.

Я сказала Ивану, что собираюсь поехать в Петербург по делам. Сколько времени займёт поездка, не знаю, но оставляю его руководить лавкой. Веру Евстафьевну оставляю ему в помощь, она продолжит работать в лаборатории и делать эликсиры под заказы.

Пока одной её лаборатории будет достаточно. Как пойдут продажи дальше, ещё непонятно. Но перед отъездом я попросила Веру сделать запас, потому что надеялась в столице встретиться с дамами из высшего света и предложить им эликсиры, пока в виде подарков.

Первая мысль была обратиться к супруге Вышинского, заодно узнать, удалось ли ей передать наши средства дамам во дворец. А вторая, конечно, довольно смелая, обратиться, к невесте моего, вернее, Фаининого бывшего жениха, Жировой Евдокии Николаевне, которая в письме подписалась, как свитная фрейлина императрицы, и вероятно, имела доступ ко двору.

И вот на неё-то у меня была самая большая «ставка».

***

Сборы заняли ещё один дополнительный день. Билеты на поезд были куплены, и мы с Полинкой отправлялись в Петербург. Дуню с собой брать не стала, да и родители её волновались, лето, много работы на земле, в огороде, а в крестьянской семье каждая пара рук на вес золота. Поэтому ехала только я с Полинкой, да охрана.

Подумала, что, если придётся задержаться в Петербурге, найму там на месте какую-нибудь гувернантку или няню для Полинки, а в дороге и сама справлюсь. Чего уж, я, не выросла же дворянкой, я Фаина Андреевна, бывший бухгалтер с рудника, которая и своих детей вырастила, и внуков нянчила. Справимся.

Когда мы садились на поезд, на перроне я неожиданно встретила ротмистра Диваева.

– Здравствуйте, Фаина Андреевна, – белозубо улыбнулся мне башкир.

– Здравствуйте, Айдар Абубакирович. Встречаете кого-то или провожаете? – спросила я.

– Еду, Фаина Андреевна, в столицу послали по делам, по службе.

Поняла, что ротмистр Диваев едет тем же поездом, что и мы, только мы с Полинкой купили себе места в первом классе, а он, как и положено офицеру, ехал во втором.

–А что же вы один? Штабс-капитана Орлова с вами не послали? – спросила я

– А вы не знаете? – вдруг перестал улыбаться ротмистр Диваев.

– Нет, а что я должна знать? – удивилась я

– Арестовали штабс-капитана Орлова по подозрению в убийстве князя Дулова, – по ротмистру было заметно, что он по-настоящему расстроен.

– Я не знала, – произнесла я, только теперь понимая, что за «намётки» появились у Пришельцева.

«Да, жаль штабс-капитана, и обидно, что вчера не заехала к Александру Петровичу,» – подумала я, а вслух сказала:

– Надеюсь, что глава сыска разберётся что к чему.

Ротмистр Диваев нахмурился ещё больше, и я, чтобы дальше не продолжать разговор, попрощалась:

– Ну что ж, Айдар Абубакирович, счастливого пути.

– Благодарю, Фаина Андреевна. Может, будем видеться на остановках, а если что-то понадобится, скажите, я обязательно принесу. Правда, из второго класса в первый не пускают, но, если вы скажете, меня точно пропустят.

– Хорошо, Айдар Абубакирович, буду иметь в виду, – кивнула я, а сама про себя подумала: «Ну уж, нет, не нужен ты мне, у меня вон охрана есть, со мной едет. Езжай в своём втором классе.»

Я никого специально не уведомляла о своём отъезде в Петербург. Даже Раисе Леонтьевне не стала писать, просто попросила капрала Васильева, что, если меня будут искать господин Нуров или его супруга, только в этом случае сказать, что Фаина Андреевна уехала по делам в Петербург. А если не спросят, то и не стоит говорить.

Капрал Васильев посмотрел на меня с подозрением и уточнил:

– Фаина Андреевна, мне что-то особенное нужно знать или делать? На что-то обратить внимание?

Мне не хотелось никому рассказывать про золото, которое будто огнём жгло мою сумку. Как доказательство я сложила все найденные камушки в одну шкатулку и везла с собой.

– Иван Иванович, – сказала я, – проследите, чтобы посторонние не шастали по территории, особенно возле пасеки. Никто не должен отираться там без дела. Возможно, стоит даже немного расширить охранную зону. Мы теперь в собственной лавке мёдом торгуем, не дай бог что-то с ним случится.

Я надеялась, что старый капрал поверит в мои тревоги. Хотя, судя по скептическому выражению его лица, понял он одно, что хозяйка что-то скрывает. Не хочет говорить, но поручения даёт серьёзные. А значит, и дело серьёзное.

– Хорошо, Фаина Андреевна, я вас понял. Охрану усилю, но, когда вернётесь из Петербурга, вы мне всё-всё расскажете. Ладно?

– Хорошо, Иван Иванович, – улыбнулась я, – от вас ничего не скроешь. вот вернусь и расскажу.