Текст книги "Вторая молодость Фаины (СИ)"

Автор книги: Адель Хайд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 30 страниц)

Глава 68

Фаина

Сказать, что я разозлилась, значит ничего не сказать. Я была готова матушку Фаины за волосы из дома вытащить, и сдерживало меня только то, что какое-то время мне ещё надо было держаться. И, может быть, даже хорошо, что господин Нуров в этом сейчас был завязан, тем слаще будет та месть, ради которой я сейчас буду терпеть выкрутасы Анны Игнатьевны.

Полинка была весёлая, а что, она и в городе немного поспала, и по дороге подремала, и поэтому сейчас довольно бодренько, взяв меня за руку, прыгала по дорожке.

Мы пошли в дом. Я кивнула капралу Васильеву:

– Иван Иванович, я доклад твой чуть позже выслушаю.

Капрал вытянулся:

– Есть чего рассказать. Рад, Фаина Андреевна, что прибыли.

Мы подошли к двери. Возле неё стоял, утирая слёзы, Кузьма. Пуговицы на ливрее были застёгнуты неровно, видно было, что саму ливрею он натянул только-только.

Кузьма попытался рухнуть на колени и схватить меня за руку, но я не позволила.

– Кузьма, ты что плачешь? Встань, я же вернулась, – сказала я.

– Я уж не чаял дождаться вас, барыня! И матушка ваша грозилась меня уволить, – всхлипывал он.

– Матушка моя, Кузьма, уволить никого не может, поскольку на работу никого не принимала. Иди отдыхай, завтра поговорим, поздно уже, – попыталась успокоить старика.

– Да как же, Фаина Андреевна, вы-то где отдыхать будете? Комнаты-то ваши они заняли... вместе с этим своим нехристем, – прошептал он, оглядываясь.

Мне стало смешно.

– Кузьма, я с Полиной лягу, посмотри там, чтобы освежили, – сказала я.

– Да уже всё сделали! Как телеграмму вашу получили, так всё сразу сделали, – ответил Кузьма.

– Вот и хорошо, – улыбнулась я.

И тут Полинка вдруг дёрнула Кузьму за рукав.

– Де-да… – сказала она.

Кузьма замер. Я даже испугалась за него.

– Полюшка, внученька… – прошептал Кузьма, всё-таки опускаясь на колени. Он поцеловал Полинку в лобик.

– Деда, – ещё раз сказала Полинка и хитренько улыбнулась.

У меня у самой чуть слёзы не полились, настолько умилительно это смотрелось: старый, древний совсем Кузьма и Полинка, малышка.

– Барыня, давай я Полюшку поведу, устрою отдыхать, – сказал Кузьма.

Я кивнула. Конечно, самой хотелось пойти и тоже отдыхать, но сначала надо было разобраться с любительницей шумных вечеринок.

Кузьма встал, взял Полину за ручку, но перед тем, как уйти, сказал:

– Няньку вашу новую, Фаина Андреевна, поселил в комнате на первом этаже, пока.

– Молодец, Кузьма, – похвалила я его, понимая, что он говорит про Анфису Васильевну.

Кузьма, воодушевлённый похвалой, сказал:

– Отдыхает, утомилась. Всё же немолодая, но женщина хорошая, сразу видно.

После того как Кузьма увёл Полину на второй этаж, я прошла по коридору туда, где была расположена гостиная, которую я использовала как столовую. Из гостиной слышались весёлые голоса, кто-то наигрывал на гитаре.

Я обернулась к Вере:

– Пойду одна.

Но стоявший у входа Иван Иванович сразу же сообщил:

– Пойду с вами.

И из темноты улицы вышли ещё двое в черкессках.

Я удивлённо посмотрела на старого капрала:

– Всё так серьёзно?

Он ответил мне прищуренным взглядом:

– Ну так вы же ругаться будете.

Я улыбнулась:

– Как пойдёт.

– Ну так мы тихонечко за спиной постоим, – сказал капрал.

Я распахнула дверь в гостиную и мне открылась следующая картина. За накрытым столом, уставленным бутылями французского шипучего, в красивом, яркого сиреневого цвета платье сидела Анна Игнатьевна. Рядом с ней месье Жак, который снова что-то жевал. Напротив «столичной пары» сидели трое офицеров в белой форме. Двое мне были отдалённо знакомы, похоже, они приезжали как-то к имению, лица были знакомые. А одного я знала очень хорошо – это был Пётр Орлов.

Увидев меня, офицеры вскочили, а Пётр Орлов подскочил ко мне, да так быстро, что я даже среагировать не успела и схватил меня за руку. Я вырвала руку, оглядела их и сказала:

– Господа, у меня была сложная дорога. Я устала и прошу вас всех покинуть мой дом.

Тут из-за стола отозвалась Анна Игнатьевна. Язык у неё слегка заплетался, видимо, маман перебрала шипучего.

– Фаинушка… Как ты можешь так с гостями…

– Анна Игнатьевна, – всё так же холодно сказала я, – мы с вами завтра поговорим.

Боковым зрением я увидела, что позади меня встал Иван Иванович. И, похоже, подтянулись ещё двое в черкессках.

Я, воодушевлённая такой поддержкой, ещё раз обратилась к офицерам:

– Господа, вам пора.

Один из офицеров, который сидел, держа в руках гитару, неизвестно откуда взявшуюся в моём доме, встал, слегка пошатнулся и повторил:

– Господа, нам пора.

При этом Пётр Орлов почему-то виновато на меня посмотрел, но мне было не до того, чтобы анализировать, кто есть кто и почему они оказались в моём доме, и откуда Анна Игнатьевна их всех знает.

Выпроводив матушкиных гостей, я пошла сразу на второй этаж, уж больно мне не хотелось пересекаться с Анной Игнатьевной, и я решила, что сделаю это завтра, когда хоть немного отосплюсь на нормальной кровати.

Но за завтраком увидеть Анну Игнатьевну мне не удалось, потому как она приказала завтрак принести ей в комнаты, потому как у неё болела голова.

Ну, судя по тому количеству пустых бутылей, которые я видела стоящими на столе, не мудрено, что она неважно себя чувствовала.

Пока Анна Игнатьевна отдыхала в своих комнатах, я времени зря не теряла: приняла отчёты от начальника охраны и потом от Ивана Киреева. Затем мы все вместе, Иван, Вера и я, закрылись и начали обсуждать косметический бизнес.

По всему выходило, что спрос у нас сейчас сильно превышал предложение, а с учётом тех заказов, которые начали приходить благодаря моему столичному турне, нам нужно было выходить на другой уровень производства. А для этого надо срочно искать помещение, где можно было бы разместить необходимое лабораторное и производственное оборудование.

– В городе есть такое помещение, – сообщил Иван, – но с учётом непонятной ситуации с градоначальником, я бы посоветовал сделать это либо на вашей земле, либо посмотреть какие-то небольшие города по дороге.

Мне эта идея показалась здравой, но я рассчитывала, что ситуация с Нуровым должна была как-то разрешиться в ближайшее время, поэтому сказала Ивану:

– Проработай идею, но пока подожди с действиями.

Без подробностей о золоте я рассказала и Ивану, и Вере про то, что скоро часть земли будет отдана под геологические разработки государству, и что я уже подписала соответствующий договор. Как только приедут размечать территорию, надо будет смотреть, может быть, пасеку придётся переносить, потому как, скорее всего, к разработкам будут строить дорогу.

– Дорога – это хорошо, – заметил Иван. – Особенно если государство будет за это платить.

Матушка Фаины выбралась только к ужину. И вместо того, чтобы извиниться и как-то объяснить, по какому праву она решила, что имеет право приехать ко мне в имение, она вдруг стала мне рассказывать, что мне пора замуж, и что она подобрала мне прекрасную кандидатуру.

Я вспомнила « Леди Макбет Мценского уезда» * , прочитанную мной когда-то, и только то, что меня могут отправить на каторгу, остановило меня от того, чтобы ночью прийти и задушить матушку Фаины подушкой.

(*повесть Николая Лескова)

Вот как так бывает, что совсем же совести у человека нет. Я молчала, слушала весь тот бред, который она несла. Вокруг за столом сидели капрал Васильев, Вера, её матушка, и все они с большим удивлением слушали Анну Игнатьевну. А ещё тоже с большим удивлением смотрели на меня. И когда Анна Игнатьевна закончила, я с сарказмом спросила:

– Что-то ещё?

И если я думала, что есть предел человеческой наглости, то я просто ещё не знала, что в большинстве случаев наглость – беспредельна. Потому что Анна Игнатьевна достала несколько писем и передала их мне.

Я открыла и с удивлением увидела, что это кредиторские расписки с требованием погасить задолженность, и сроки оканчивались уже в этом месяце.

Я с недоумением смотрела на эти бумаги и понимала, что это не старые долги, расписки на которые у меня лежали в кабинете. Это уже новые, которые Анна Игнатьевна каким-то волшебным образом умудрилась наделать.

– Что это? – холодно спросила я.

– Фаинушка, – сказала Анна Игнатьевна, – у меня не было денег. Пришлось занять. Вот, надо бы погасить…

– Я вам сказала, Анна Игнатьевна, – резко прервала я, – что никакие ваши долги гасить не собираюсь.

Анна Игнатьевна мило улыбнулась. И я снова прочитала в её улыбке то, что она точно знает, что пока мне некуда деваться.

Я с трудом удержалась от того, чтобы не бросить эти бумаги матери Фаины в лицо. Оставила их лежать на столе и решила, что следующим же утром поеду к Пришельцеву. Надеюсь, бумаги, которые Кошко должен был подготовить, уже к нему пришли.

Глава 69

Фаина

Чтобы успокоиться после разговора с Анной Игнатьевной, которая то ли не понимала, что, то, что она творит не укладывается в рамки семейных отношений, то ли намеренно действовала так, чтобы не отвечать на вопросы, я пошла прогуляться.

Полинка ещё отдыхала, поэтому в моей прогулке участвовала лишь охрана. Сегодня было тепло, а во второй половине дня солнце нагрело воздух так, что даже идти было лениво, но из леса обещалась прохлада и свежесть, и я шла по тропинке, шагая легко, но мысли мои были тяжёлыми.

Я шла и размышляла, что надо бы написать Алексею, и жалела о том, что не было у нас времени поговорить и я ему не рассказала про наш план с Кошко, теперь придётся Аркадия Никифоровича просить посвятить Порываева в курс дела. Хотя он и был против, говорил, что чем меньше людей знают, тем более правдоподобно всё будет выглядеть.

«Потом объяснитесь, Фаина Андреевна, – говорил он, здесь любая мелочь важна, враг ваш, словно угорь, скользкий, а теперь ещё и потерять может всё, поэтому биться будет до конца. Да и вам же хочется спокойно жить, и не оглядываться каждый раз.»

Я разумом с Кошко была согласна, но сердце моё обливалось кровью, что не дай бог могу испортить то прекрасное, но хрупкое, что возникло между мной и Алексеем.

А вот с маман придётся немного повозиться, хотя и очень хочется дать команду капралу, чтобы гнали и матушку, и её прожорливого француза взашей. Но без «участия» Анны Игнатьевны, Нурова нам не свернуть.

Так в мыслях дошла до территории пасеки, вспомнила что в буквальном смысле слова по золоту хожу. Вот же «повезло», мне бы и пасеки хватило, но удача она такая, если уже и настигает, то как цунами, накрывает с головой, а уже выплывешь или нет, это от тебя зависит.

– Фаина Андреевна, – услышала голос Степана, который подбежал ко мне, и искренне улыбаясь сказал:

– Вот радость-то, не знал, что вы вернулись, пойдёмте что вам покажу.

Мы с ним пошли в сторону ульев, потом он вдруг спохватился:

– Ой, погодите, сейчас вам маску-то выдам, а то наши красавицы могут и покусать, сейчас у них самое рабочее время.

И побежал в сторону сарайчика, а я подумала, что мне нужен костюм пчеловода, чтобы был свой и освоить то, что умеет Степан, тем более что мне нравилось этим заниматься.

«Вот сейчас решится проблема с Нуровым, и со всем остальным, что к этому «прилипло» и буду уже наконец спокойно жить, трудиться, наслаждаться каждым днём, ведь жизнь она дана нам не для того, чтобы в муках доползти от точки А в точку Б, а в том чтобы радоваться каждому дню, солнцу, дождику, снегу, лесу, цветку, любви, которая дана нам, чтобы помочь друг другу прожить жизнь».

Степан рассказывал, что пока меня не было, они здесь пережили и роение, и боролись с какими-то пчелами-грабителями, я даже не знала, что такие бывают, и ему пришлось докупить ульев, потому что появилось ещё несколько семей, и именно это он мне хотел показать. Переживал очень, что деньги потратил.

Я успокоила Степана. Глядя на стройные ряды выставленных ульев, я понимала, что работа проделана колоссальная, и мёда в этом году будет много. И Степан это подтвердил.

– Фаина Андреевна, начал уже заборы делать, вот гляньте-ка, – мы уже отошли от ульев, и Степан вынес потрёпанную тетрадь, – смотрите видите, как растут цифры-то, к медовому спасу ещё больше будет.

А я вдруг поняла, что к медовому спасу к нам могут уже царские геологи приехать, и мне так стало жалко пасеку. Спросила Степан, есть ли возможность передвинуть куда-нибудь пасеку, если вдруг понадобится. И получила ответ, что сейчас вообще не желательно, это место лучшее, и с точки зрения лугов, полей леса, окружающих пасеку с разных сторон, ну и реки, конечно.

– Вот, Фаина Андреевна, соберем, на зиму в клуб запечатаем, тогда можно и переносить, – сказал Степан.

Не стала я ничего пока ему говорить, да и не могла, много не скажешь без объяснений, только расстроится человек, спросила:

– А когда это, в каком месяце?

– Если октябрь будет тёплый, то в ноябре, – ответил Степан, и тут же добавил – и тогда же ещё новых ульев надо будет закупить.

Я улыбнулась:

– Если надо закупим, конечно.

Обратно шла, в голове хоть немного стало полегче, я уже не так остро реагировала на то, что произошло за обедом, но появились новые тревожные мысли, мне бы очень не хотелось, чтобы с пасекой что-то плохое случилось, и я подумала, что надо бы написать в столицу, чтобы отсрочить приезд специалистов.

***

На следующее утро я поехала в Екатеринбург к Пришельцеву. В этот раз всё было немного по-другому, встала пораньше, чтобы ни с кем не пересекаться, взяла с собой Ивана Киреева и сопровождающих, потому как без охраны никак нельзя. Да и пусть все привыкают, что Фаина Андреевна Стрешнева с охраной ездит.

В Екатеринбург приехала примерно к девяти утра. По дороге ещё удалось немного подремать, с благодарностью сказала Ивану:

– Экипаж хорошо сделали.

– К зиме ещё кое-что дооборудуем, – ответил Иван, – можно будет и колёса менять на полозья, чтобы по зиме ездить, когда дороги станут сложными.

Неподалёку от центральной улицы Иван выскочил, сказал, что дойдёт пешком, и отправился в магазин, а я доехала непосредственно до участка и пошла сразу в отделение сыска, к Пришельцеву.

Александр Петрович был на месте. Я постучалась в дверь и, не дожидаясь ответа, сразу вошла.

– Свободны, Александр Петрович?

– О! – воскликнул Пришельцев. – Фаина Андреевна, свободен, свободен, заходите.

Я присела. Лицо у Александра Петровича было донельзя довольное, и вскоре я узнала почему.

– Да, Фаина Андреевна, получил я бумаги, которые мне Аркадий Никифорович выслал. Ночь не спал, пока всё не прочитал. Ну, скажу я вам, такое вы змеиное гнездо разворошили! Волна по всей империи пошла.

Я скромно потупилась и сказала:

– Я, Александр Петрович, просто выжить хотела. Даже в мыслях не имела гнёзда ворошить.

– Ох, Фаина Андреевна, не буду вам всего рассказывать, много там есть чего, что даже и ещё продолжится.

– Ой, и не рассказывайте, – попросила я. – У меня от своих проблем, знаете ли, голова пухнет.

– Но тут вы правы. Давайте сосредоточимся на том, что нам с вами надобно решить. Аркадий Никифорович уже выехал из Петербурга, значит, дня через два–три будет здесь, у нас.

– По информации от Кошко, – продолжил он, – у погибшего в столице ротмистра Диваева был архив, в который он записывал все задания «хозяина» и хранил расписки.

Пришельцев подкрутил усы, и без того прекрасно закрученные, и добавил:

– Откуда Кошко это знает, Фаина Андреевна, я вам не скажу, – взмахнул он руками, – но если Аркадий Никифорович это написал, то значит, так оно и есть.

Я посмотрела на Пришельцева и спросила:

– И что нам даст этот архив?

Пришельцев терпеливо ответил:

– Он выведет нас на того, кого Диваев называл «хозяином».

– Ну так мы же и так знаем, кто это, – сказала я раздражённо.

– Знать, Фаина Андреевна, – поучительно произнёс Пришельцев, – и иметь на руках письменные доказательства – это разные вещи.

Я вздохнула:

– Ну и где мы возьмём этот архив? Где?

– За вами, помнится, ухаживал некий штабс-капитан Пётр Васильевич Орлов?

– Д-да… Пётр Орлов ухаживал.

– Так вот, – сказал Александр Петрович, – есть основания полагать, Фаина Андреевна, что эти бумаги хранятся у него. Вы бы попросили у Орлова передать вам эти бумаги.

– А как? – спросила я.

Пришельцев усмехнулся:

– Ну не мне вам рассказывать. Если он проявлял к вам интерес, то… сделайте так, чтобы он принёс вам эти бумаги.

– У меня жених есть, – оскорблённо заявила я.

– Когда вы успели, Фаина Андреевна, снова женихом обзавестись? – удивился Пришельцев.

– Тогда, – упрямо повторила я тоном, подразумевающим, что это только моё дело.

Пришельцев вздохнул:

– Я надеюсь, Фаина Андреевна, вы жениху своему об этом деле не рассказывали?

– Нет, – ответила я, – но собираюсь сообщить в письме.

– Вы отсюда собираетесь письмо отправить?

– Да, – удивилась я, – а почему нет? Я вот уже, вот, у меня письма с собой.

Я достала из сумки два письма, показала Пришельцеву, объяснила:

– Я хотела отправить одно письмо жениху, а второе – в канцелярию Его Императорского Величества с просьбой отсрочить приезд специалистов.

По мере того, как я говорила, лицо Пришельцева менялось от удивлённого до возмущённо-изумлённого. В конце концов он просто схватился двумя руками сначала за усы, потом за голову, после чего посмотрел на меня долгим взглядом. Затем, пригорюнившись, положил голову на ладонь и грустно сказал:

– Фаина Андреевна, вы же нам чуть было всю операцию не сгубили. Письма свои куда-нибудь спрячьте. Потом отправите.

– А в чём дело? – изумилась я, не ожидавшая такой реакции от начальника сыска города Екатеринбурга.

– Скорее всего, Фаина Андреевна, вся ваша почта изымается или просматривается. Поэтому, как только вы сдадите в почтовом отделении ваше письмо, и, может быть, не только даже в Екатеринбурге, а и в пригородах, то оно тотчас же попадёт на стол Михаилу Ананьевичу Нурову.

Я замолчала. Мне даже в голову не могло прийти, что такое возможно. Хотя… если он не пропустил моё заявление на отделение от рода Анны Игнатьевны, то вполне может быть, что он и отслеживает мою переписку.

– Хорошо, – сказала я. – Я пока не буду писать.

– Вообще пока не предпринимайте никаких действий, – с чувством сказал Пришельцев. – Я же вижу по вашему лицу, что вы уже что-то задумали.

А я действительно начала думать о том, чтобы отправить Ивана Киреева в Петербург. Ну так, вместо письма. Но Пришельцев, будто бы прочитал мои мысли:

– Если сейчас из вашего имения начнут уезжать люди, это всё будет сигналом для господина Нурова. Потерпите несколько дней. Сейчас приедет Кошко, Аркадий Никифорович, и ситуация достигнет своей кульминации. Всё разрешится.

Я снова вздохнула. А что мне оставалось? Только вздыхать.

– Так, а мне что тогда сейчас делать? – растерянно спросила я.

– Ваша задача сейчас, Фаина Андреевна, получить архив Диваева. И чтобы ваша матушка думала, что вы согласны с её планом.

– С каким планом? – подозрительно спросила я.

– А она вам ещё не озвучила? – задал странный вопрос Пришельцев.

– Нет…

– Ну так пообщайтесь с ней, – загадочно произнёс Пришельцев, – потом, если что, расскажете.

– Хорошо, – сказала я, раздумывая, как бы связаться с Орловым.

– Фаина Андреевна, как прибудет Аркадий Никифорович, я через капрала Васильева передам вам информацию. Сами не приезжайте.

– Я что, даже в свой магазин не могу приехать? – спросила я.

– В магазин можете. Ко мне пока больше не приезжайте.

Я кивнула. Похоже, действительно, то дело, которое я затеяла, весьма и весьма опасное, раз Пришельцев рекомендует такие меры предосторожности.

Ну ладно, потерпим немного. Сердце сжало при мыслях об Алексее.

«Он обещал приехать, – подумала я. – Он приедет».

Глава 70

Фаина

От Пришельцева я поехала в магазин, поездка по городу оказалась приятной, но мысли меня одолевали самые разные, я и так всё время ощущала какой-то дискомфорт из-за того, что придётся терпеть в своём доме неприятных мне людей, а теперь ещё добавилось то, что у Петра Орлова надо забрать архив Диваева.

Любопытно, а зачем Петру Орлову понадобился этот архив? В память о погибшем друге? Или что-то ещё? Всё же Пётр вызывал у меня смешанные чувства, с одной стороны, после того, как я узнала о его судьбе, он мне представлялся человеком с честью переживающим сложности и заботящимся о своей семье, а с другой стороны я вспоминала где я впервые его встретила с Диваевым, да и история с ухаживаниями и его знакомством с Дуловым тоже была странная, а  то, что в свой приезд домой я увидела его в обществе маман, это вообще пошатнуло моё понимание, и сейчас я не знала как к нему относится. И вот теперь ещё и архив.

И как мне Петра Орлова вызвать?

Экипаж свернул на торговую улицу, где был расположен мой магазин.

Улица Лавочников в утренние часы напоминала улей, шумный и пёстрый, живущий по своим законам. Торговцы уже выкладывали товар, расставляли ящики с мылом, тканями, сахаром и свечами, слуги бегали с корзинами, вывески над лавками блестели на солнце, а от кондитерской тянуло ванилью. Но чем ближе я подъезжала к своему магазине, тем явственнее становилось видно, что привычный ритм улицы нарушился.

Подъехав к магазину, я увидела странное столпотворение у магазина моей соседки, у чайной, двое городовых, не торопясь, наклеивали на дверь полоску бумаги с сургучной печатью. Рядом толпились зеваки, возбуждено переговариваясь и тыча пальцами.

Напротив, у входа в свой же магазин, с растерянным видом стояла Мария Александровна Голощёкина.

Я вышла из экипажа и подошла к ней. Она даже не заметила мне и я позвала:

– Мария Александровна?

– Ой, Фаинушка, как хорошо, что ты приехала! – воскликнула она.

– А что случилось, Мария Александровна?

– Да я и не могу сказать даже… Пришли ко мне сегодня две покупательницы, я их не видела сама, в тот момент я книги с бухгалтэрией проверяла. Вдруг слышу в зале шум, выбегаю, а одна лежит на полу, вторая голосит: «Убили, убили!»

Мария Александровна перекрестилась и вздохнула:

– В общем, увезли в больницу, живая она была, но чуть не померла. Хорошо, Ванька твой подсуетился. Я же сразу в твой магазин послала, думаю, если Ванька тут, он поможет. Он как-то сразу экипаж нашёл, туда её погрузил, и в больницу повёз. Вот жду его, когда приедет.

Мне всё это показалось странным.

– А что, – спросила я, – она делала? Это... ну, что обычно у вас?

– У нас же как, мы же чайку наливаем, прянички на кусочки порезанные, медок… – голос Марии Александровны оборвался, как будто она что-то поняла.

Любопытно, что мне тоже мысль про мёд сразу пришла на ум. Я сказала:

– На мой взгляд, у дамы случилась аллергическая реакция. Мёд свежий, не прошлогодний, сейчас он ядрёный. И хвори вылечивает хорошо, но и аллергию давать может сильную.

Мария Александровна прикрыла рот рукой:

– Ой, что же деется... А что же теперь делать-то, Фаинушка?

– Но довольно странно, – сказала я, – что дама, как вы говорите, не сильно молодая была?

– Да, ну да… уже такая, мать семейства, – подтвердила Мария Александровна.

– То и удивительно, что она не знала о своей аллергии. Разве такое возможно?

– Так всякое же возможно, – мудро произнесла Мария Александровна.

Мне всё равно казалось это странным, но я пока промолчала.

– Так, Мария Александровна, что же мы с вами тогда делать будем? Убираем медок?

– Наверное, пока да… – с сожалением произнесла она.

– А давайте мы с вами не будем ждать здесь, на улице, – сказала я, – а пойдём ко мне, выпьем у меня чайку и вызовем адвоката. Есть же у вас адвокат?

– Конечно есть, как не быть, – кивнула Мария Александровна.

И мы пошли ко мне в магазин.

Мы просидели не меньше часа, пока приехал и адвокат, и Иван. А потом выяснилось, что Марию Александровну по всей улице разыскивала полиция, но её адвокат вместе с ней сам поехал в отделение сыска. Я хотела поехать с ними, но адвокат меня отговорил:

– Ничего сложного в этом деле нет. Я уже заехал в больницу. Доктора выяснили, что имела место аллергическая реакция, сопровождавшаяся небольшим отёком горла.

– Что нужно сделать? – спросила я.

– Максимально, при самом неблагоприятном стечении обстоятельств, будет какой-то штраф, – ответил адвокат.

Мария Александровна повернулась ко мне. Я кивнула:

– Не волнуйтесь, Мария Александровна, я буду участвовать в этом.

– Спасибо тебе, Фаинушка, за поддержку, – сказала она.

Вместе с адвокатом приехал Иван Киреев, который подтвердил слова адвоката, что опасности для жизни пациентки больше нет, что действительно это была аллергическая реакция. Адвокат также добавил:

– И вам, Фаина Андреевна, в вашем магазине, и, если Мария Александровна продолжит давать дегустацию, нужно повесить плакат: «Мёд является аллергенным продуктом. Если вы не уверены, что у вас нет аллергии на мёд, пробуйте его очень осторожно».

Мария Александровна скептически посмотрела на адвоката, который явно в торговле ничего не понимал, потом перевела взгляд на меня с Иваном, я ей кивнула, как бы говоря: «Не волнуйтесь, разберемся».

Когда Мария Александровна, сопровождаемая своим адвокатом, уехала домой отдыхать, мы с Иваном переглянулись. И, что любопытно, и его, и меня одновременно посетила одна и та же мысль, что не просто так, столько времени все ходили, пробовали, а тут вдруг раз, и начались странности.

– Очень похоже на провокацию, – сказала я вслух, – направленную на то, чтобы показать мне, кто в Екатеринбурге хозяин.

Единственное, что мне было непонятно, как может человек, тем более женщина, так рисковать?

Я высказала эту мысль вслух:

– Да неужели же кто-то будет рисковать своей жизнью ради оплаты?

– Ну, что вам сказать, – уточнил Иван, – не так уж она и рисковала. И отёк у неё был не такой сильный, чтобы прямо бездыханной упасть.

– Я же её вёз до больницы, – добавил Иван, – она вполне нормально дышала. Не так чтобы у неё горло совсем перекрыло, чтобы без чувств падать, как это видели все, кто был в тот момент в магазине. И как об этом кричала её подруга, которая, кстати, с ней в больницу не поехала. Да и врачи подтвердили, что отёк был небольшой.

Это заставило меня задуматься, неужели Нуров опять решил доказать мне, даже с этой стороны, что не нужна мне ни земля, ни пасека?

Где же мне взять силы сдержаться? И, самое главное, я не знала, сколько всё это займёт. Но одно я поняла точно, что всё, что нужно, я сделаю, чтобы наконец завершить историю с этими жадными, злыми и ни перед чем не останавливающимися людьми. Поставить точку.

И пока моя здоровая злость не прошла я написала записку Петру Васильевичу Орлову и отправила её с посыльным в часть. В записке я написала, что сегодня нахожусь в Екатеринбурге и буду рада, если Пётр Васильевич составит мне компанию, если не отужинать, то, хотя бы выпить чашечку чая с пирожными в кондитерской купца Ерохина.

Это была знаменитая на весь Екатеринбург кондитерская, вкуснее, чем там, блинов не пёк никто. Я особенно уважала это место за большой ассортимент вкусных напитков и всегда свежие пирожные. Любимыми моими пирожными были их фирменные творожники – воздушное слоёное тесто с нежнейшим, чуть сладковатым творогом. Просто восторг!

Оставаться в Екатеринбурге на ночь мне не хотелось, поэтому я назначила встречу на четыре часа дня. Я даже не удивилась, когда ровно без пяти четыре одна из продавщиц зашла в подсобное помещение и сообщила:

– Вас спрашивает Пётр Васильевич Орлов.

Иван, которому я тоже не могла рассказать всех подробностей той операции, которую мы задумали с Кошко и Пришельцевым, с удивлением смотрел, как я выхожу под руку с Орловым.

Я понимала, что со стороны это выглядит довольно странно, но была полна решимости завершить задуманное и больше не оглядываться, и не бояться.