Текст книги "Вторая молодость Фаины (СИ)"

Автор книги: Адель Хайд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 30 страниц)

Глава 16.

Утром встала рано и сразу же собрала Полинку. Хотела уйти «по-английски», не попрощавшись, взяла девочку и пошла вниз. Там мы нашли Кузьму и Азата. Кузьму отправила на кухню, попросить нам что-нибудь собрать в дорогу перекусить, а сама с Полинкой пошла пока рассматривать небольшой красивый сад.

А когда мы шли обратно, то на выходе из сада я увидела, стоящую с укоризненным видом Раису Леонтьевну.

–Что же вы, Фаина Андреевна, так рано и уже уезжаете, – Раиса Леонтьевна потянулась к Полине, а я немного демонстративно прижала девочку к себе.

На лице Раисы Леонтьевны вдруг отразилось понимание:

– Вы слышали

Я кивнула:

– Случайно, поднялась в библиотеку, а дверь была приоткрыта, а разговаривали вы громко.

Раиса Леонтьевна грустно улыбнулась:

– Тогда вы должны были слышать и то, что я ответила Михаилу Ананьевичу.

–Мне стало неловко, и я ушла, – ответила я, продолжая прижимать к себе девочку.

– Я отказалась, сказала, что ребёнок не вещь, у одного забрали, другому отдали, – Раиса Леонтьевна посмотрела на меня, и добавила, – вот будут у вас свои, поймете о чём я.

А мне стало жалко несчастную женщину, видно же, что в доме детей нет, а детская комната, обставленная с любовью, есть.

–Простите меня, Раиса Леонтьевна, я испугалась, – искренне сказала я и, наклонившись к Полине, слегка подтолкнула её, – иди, Поля, обними тётю Раю.

Полина доверчиво шагнула к Раисе Леонтьевне, и женщина подняла её на руки, покружила, счастливо улыбаясь.

А я подумала, что супруга Нурова любит помогать, почему бы не спросить у неё про врача для Поли. В этот приезд мы не успели, а задерживаться в городе не хотелось, значит надо на следующий раз запланировать.

Спросила я и про доктора, и про аптекаря.

Про доктора Раиса Леонтьевна сказала, что узнает, и виновато добавила:

– Вот, видите, приют создала, а не удосужилась до сих пор проверить, кого управляющая наняла, да и с управляющей разговор будет строгий.

– А для каких целей вам аптекарь нужен? – Раиса Леонтьевна смотрела на меня с удивлением.

– В целом, мне нужен человек, который, сможет мне помогать составы для косметических эликсиров делать, – уточнила я

– Кто-то владеющий знаниями по химии? – задала вдруг очень чёткий вопрос Раиса Ананьевна.

Я, признаться, не ожидала, что она так чётко уловит то, что мне действительно нужно, и с благодарностью посмотрев на женщину, успевающую ещё и играть с Полиной, кивнула:

– Точно, как же вы точно сформулировали

Раиса Ананьевна улыбнулась:

– Рада вам помочь, Фаина Андреевна, тем более что есть у нас в городе такой химик.

– И кто он?

– Не он, она.

Оказалось, что это девушка Вера Евстафьевна Богдановская, не замужем, год назад у неё умер отец, который был в городе известным хирургом, жила в Петербурге, но после смерти отца переехала сюда, в Екатеринбург к матери, живут сложно, весьма стеснены в средствах.

Раиса Ананьевна пообещала поговорить с девицей и если та согласиться, то сообщить мне.

На том и расстались, и мы, наконец-то поехали в своё имение.

***

Небольшая квартира в доходном доме.

Вера Евстафьевна сидела и бездумно просматривала утренние газеты. Думала. Безнадёжно всё это, вряд ли с прошлого утра что-то изменилось, и её, получившую образование в Гейдельбергском университете, кто-то возьмёт на должность врача.

Вот, если бы она окончила Петербургскую Академию, тогда мы может и взяли. Да она бы с радостью, но в Петербургскую академию не принимали женщин.

– Вера, – раздался надтреснутый голос матери, которая плохо ходила, ноги с возрастом стали слабыми и передвигаться пожилая женщина могла только за что-то цепляясь. Цепляться она предпочитала за дочь.

– Иду! – крикнула Вера и отложила бесполезную газету.

«Наверное, всё-таки придётся выйти замуж за какого-нибудь старикана, – подумала она, и мысленно усмехнулась – если возьмёт, конечно.»

Вдруг раздался звонок в дверь.

Вера от неожиданности даже вздрогнула. Подошла и осторожно спросила:

– Кто там?

– Письмо-с для Богдановской Веры Евстафьевны, – раздался вежливый голос

Вера открыла дверь. За дверью обнаружился молодой человек в ливрее.

– Вера Евстафьевна?

– Да, – кивнула удивлённая Вера

– Вам письмо от Нуровой Раисы Ананьевны, – отрапортовал курьер, и, вручив конверт, легко сбежал по ступенькам вниз.

– Вера! – снова раздался голос матери, – кто там?

– Это ко мне ма, я сейчас, – Вере не терпелось открыть конверт, отчего-то её охватило волнение, словно то, что она прочитает в этом письме изменит её жизнь.

***

Разговор в имении князя Дулова.

– Мне нужно, чтобы её зацепило, чтобы она влюбилась, как кошка. Найдёшь такого человека, и, если всё получится, озолочу! – князь так разошёлся, что полное лицо его покраснело, и он в волнении облизывал губы.

Человек, сидевший напротив князя не в первый раз выполнял деликатные поручения. Сам князь был ему неприятен, но деньги, которые князь платил, компенсировали это. Детей крестить он с князем не собирался.

Надо князю, чтобы какая-то там девица потеряла «голову» и вышла замуж за того, на кого князь укажет, сделаем. И работа эта показалась тайному человеку князя Дулова лёгкой, и даже стало странно что князь готов такие деньжищи отвалить.

А князь Дулов, между тем, спровадив своего тайного помощника стал собираться на приём, который устраивала сестра его императорского Величества.

Остановившись перед зеркалом, князь кому-то погрозил кулаком: – Ну, ты у меня, за всё заплатишь! __________________________ Дорогие мои! Сегодня небольшой кусочек, завтра могу не успеть (посылают в командировку) Но 27 марта обязательно будет продолжение! Спасибо, что остаётесь со мной и с героями истории С любовью, Ваша Адель

Глава 17.

До имения добрались без приключений, а к вечеру прибыла обещанная Пришельцевым охрана. Немного, всего пятеро служивых, но как пояснил мне их командир, отставной капрал, Иван Иванович Васильев, они так и служили четвёрками и пятый, командир.  Оказалось, что идея организовать такую охранную службу из отставников, принадлежала Александру Петровичу Пришельцеву.

– Мы же ещё молодые! Мы ещё ого-го! – потряс пудовыми кулаками Иван Иванович, – вот Александр Петрович и выбил для нас должности.

Я обратила внимание, что все прибывшие военные были взрослые, убелённые сединами, один из них слегка прихрамывал.

– Вы не смотрите, барышня, что головы седые, зато все боевые офицеры, не одну войну прошли, – продолжал расписывать преимущества своего отряда Иван Иваныч.

– Хорошо, Иван Иванович, – согласилась я, но надо было уточнить, – Александр Петрович вам сказал, что я ещё свою охрану наняла?

– Своя охрана, больше людей, это даже хорошо, Фаина Андреевна, – перешёл на деловой тон, и перестал называть меня барышней Иван Иванович, и добавил, – только подчинение должно быть одному лицу.

С этим я была согласна, вот только пока никому не могла полностью доверять. Поэтому сразу обозначила:

– Мои люди буду подчиняться вам, но в случае прямой угрозы хозяйке, могут выполнять приказы, противоречащие вашим.

–  Значит не доверяете нам до конца, – сразу понял в чём дело старый капрал, – зря вы так Фаина Андреевна, мы всё же люди государственные.

–  Я пока никому не доверяю, Иван Иванович – грустно выдохнула я, – вы же знаете историю нашей семьи, брата моего.

Капрал тоже погрустнел:

–  Как не знать, Фаина Андреевна, все в городе знали, а уж мы, кто с полицией работал, те в подробностях.

–  А не знаете почему после гибели брата сюда поначалу послали охрану, а потом сняли? –  мне и вправду было интересно, не похож был Пришельцев на человека, который будет так мелочиться.

–  Так по прямому указанию городского главы и сняли, – простодушно ответил Иван Иванович

–  Нурова? –  переспросила я, а то мало ли, может здесь ещё какой-нибудь глава имеется.

– Да, Нурова Михаила Ананьевича, – подтвердил Иван Иванович

«Что и требовалось доказать, – подумала я, – никому нельзя верить»

– Иван Иванович, казармы у меня нет, – перешла я к делу, как только стало понятно, что Иван Иванович со своим отставным отрядом мне подойдёт, – но есть свободный флигель, там должны были отмыть всё, но может какой ремонт потребуется.

Что хорошо, во флигелях был отдельный вход, хотя, конечно, в перспективе надо строить отдельно стоящее здание для охраны.

Старый капрал так мне и сказал:

– Господский дом хорошо, но как временное жильё, к зиме бы нам всё-таки отдельное помещение построить.

Я позвала Азата и братьев Тимохиных. Не вмешивалась в их знакомство, но наблюдала со стороны, как капрал сразу, чётко и по-военному провёл знакомство и расстановку приоритетов. О чём-то с ними поговорил, а после снова подошёл ко мне с вопросом, где можно будет разместить семью Азата.

– Да, Иван Иванович, я предложила Азату перевезти семью, но это было до того, как выяснилось, что мне могут выделить охрану, – сказала я

– Это очень правильное решение, Фаина Андреевна, – капрал улыбнулся, – если семья горца будет жить в имении, он жизнь положит, защищая это место, так как будет считать его домом.

Я посмотрела на Ивана Ивановича и поняла, что вот ему мне хочется доверится, такой надёжный и рассудительный дядька.

Между тем, Иван Иванович продолжил:

– Но пока у вас только флигель, и нехорошо если и нас туда, и Азата с семьёй. Дело, конечно, ваше, но я бы пока рекомендовал пусть служит так, на вахты его поставлю, сколько платить ему вам посоветую, а семья пока пусть остаётся, где была.

Я слушала старого капрала и понимала, что он дело говорит, только мне всё же немного по-другому виделась организация жизни в имении. Но оказалось, что Иван Иванович примерно к тому и вёл.

– Вы Фаина Андреевна можете расширить имение, построив помещения под хозяйственные нужды, но вот чужие дома внутри-то вам ни к чему, а вот ещё одну деревеньку для тех, кто на вас работает да служит, чтобы близко было добираться, неподалёку основать можете.

Посмотрев на меня, Иван Иванович добавил

– Вижу переживаете, что обещали и не выполнили, не переживайте, с Азатом я поговорил, он всё понял, а вам он очень благодарен за то, что поверили и взяли на службу.

И напоследок, старый капрал меня спросил, какие у меня впечатления и на что надо внимание особо обратить, кроме охраны меня с Полиной и имения.

Я ему и рассказала и про ульи, и про старосту, и про двуколку. Иван Иванович выслушал, головой покачал и сказал:

– Значит, говорите, что Кузьма узнал повозку

Я кивнула.

– Не нравится мне это, – проворчал старый капрал, – поэтому со старостами, с вашего позволения с обоими познакомлюсь сам.

В общем, договорились мы с капралом, что Азат пока в общей казарме, под которую пока выделили флигель, а как казарму отстраивать, так я и решу, нужна мне ещё одна деревня, рядом с имением или нет.

А ещё через пару дней Азат подошёл сначала ко мне и спросил, не хочу ли я взять ещё одного его соотечественника.

– Азат, – я говорила честно, как думаю, – тебя я взяла, потому что ты не только боец, но и семейный человек, людей, кого ветер переносит, я не хочу брать.

Но оказалось, что второй тоже с семьёй. Азат мне и про себя рассказал, что влюбился без памяти в русскую девушку, а отец не разрешил жениться. Порвал с семьёй и ушёл.

А этот человек приютил его, братом стал. Он старше и история у него очень похожа на историю Азата, только с той разницей, что его отец дал разрешение, да вот невестки, жёны братьев, жизни его жене не дали, и тогда он ушёл в свой дом, но и там не сложилось, аул маленький, и женщины бойкот молчаливый устроили. В общем не дали жизни.

Он жену в охапку, да и уехал из родного аула на Урал. Много лет уже живут душа в душу. Он воин, но крестьянствует, поэтому, когда узнал, что есть возможность наняться в охрану, сразу приехал.

На себя решение брать не стала, отправила Азата к капралу, пусть он решает. Ему руководить отрядом, да и, наверняка в людях разбирается.

За несколько дней, что охрана, присланная Пришельцевым находилась имении, я начала немного доверять капралу Васильеву и его людям.

Единственное о чём спросила:

– Иван Иванович, а если городской глава снова решит охрану из поместья убрать, тогда что?

И тогда Иван Иванович сказал мне следующую вещь, что как только Пришельцев отправил мне охрану с ними были подписаны бумаги, что подчиняются они только главе отделения сыска, а также могут перейти на вольные хлеба, если захотят.

Я тут же спросила:

– А почему бы сразу не перейти?

На что Иван Иванович рассудительно произнёс:

– Нам ведь, Фаина Андреевна тоже семьи кормить надобно, а вы пока ведь тоже нестойко ногах стоите, чтобы наш отряд взять к себе на содержание, поэтому пока так для нас обоих лучший вариант.

И пока на этом и порешили.

Жизнь налаживалась, плотник вставил стёкла, даже раньше, чем обещал, через неделю мы с Полиной уже въехали в отремонтированный, заново побелённый и очищенный от гари дом.

Иван Иванович порекомендовал строителя с бригадой, со дня на день ожидали их приезд.

А я ждала известия от Раисы Леонтьевны про доктора для Полинки и про химика. А ещё просчитывала, сколько надо будет вложить средств в организацию лавки. Мёд можно было начинать продавать сразу, и через три недели, Степан пообещал мне первую товарную партию. А ещё привёл покупателя.

– Фаина Андреевна, пришёл ко мне купчишка, просит мёду ему запродать, но я сразу сказал, что без хозяйки не продаю.

Так я познакомилась с торговцем-перекупщиком, хитроватого вида мужичком, опрятного вида, одежда на нём была простая, но добротная.

Представил его Степан странно, по имени, Порфирий

А я спросила, как по батюшке его зовут. И так этим поразила мужика, что он даже мне высказал:

–Вот вы, Фаина Андреевне, ко мне, к простому мужику с уважением отнеслися, оченно я вам благодарный за енто.

Выглядел купчишка ухоженно, явно придерживался «делового этикета», не вонял, голова была чистая, аккуратно постриженная борода.

Я ему сразу сказала, что буду часть мёда продавать через собственную лавку, мужик, конечно, призадумался, он то тоже по лавкам поставлял, но, когда я пообещала цену дать, чтобы все могли заработать, расцвёл.

И каждый раз расплывался в счастливой улыбке, когда я обращалась к нему по имени отчеству, Профирий Афанасьевич.

Из разговора с ним пришла ещё одна идея:

– А что вы, Фаина Андреевна, не желаете ли медоварню организовать, у вас в Пышминской большой мастер живёт. Он, канешно, уже не молодой, но лучше него медовый напиток на Урале никто не варит. А я бы вам сбыт бы, значица наладил.

Правильно говорят, что «вселенная крутится вокруг тех, кто её раскручивает». И вокруг меня всё закручивалось так, что я едва успевала всё запоминать.

Нужен был толковый управляющий, потому как я бумаги бухгалтерские разобрала и поняла, что брата Фаины медленно и планомерно загоняли в долговую яму, и если бы его не убили, то очень скоро он бы взял деньги в долг, который точно не смог бы выплатить и в результате лишился бы всего.

За землю крестьяне не платили, потому что брат был человеком прогрессивных взглядов и, получив «отчёт» от старост пришёл к выводу, что нельзя «душить» мужика. Я же, несмотря на своё советское прошлое придерживалась другого мнения. Я твёрдо знала, что люди ценят то, что даётся им с трудом, просто так что-то получив, они не оценят и добра им это не принесёт, более того, они будут считать, что им недодали.

Поэтому собиралась уточнить цены на аренду земли, и предупредила старост, что цена будет на нижнем уровне, но те, кто будет исправно платить, получат скидку, а те, кто будет задерживать платежи, тем платёж будет повышаться.

И мне стало ясно, что тот, кто «окружил» брата «дружбой», получил бы землю и без его убийства, достаточно было бы избавиться от ещё одной наследницы. Так зачем же его всё-таки убили?

Все эти мысли одолевали меня, когда, набегавшись за день и уложив Полинку, я оставалась наедине со своими мыслями. И эту мысль я собиралась сообщить Пришельцеву Александру Петровичу, засыпая в воскресение вечером, и подумав о том, что уже прожила в имении десять дней, можно сказать первый юбилей.

А утром, когда мы завтракали, произошло сразу три события.

Дорогие мои! Спасибо, что подождали!

Только что вернулась, написала в дороге и спешу вас порадовать продолжением!

С любовью,

Ваша Адель

Глава 18.

Приехала карета из города. Курьер привёз письма и девицу. Девицу звали Вера Евстафьевна Богдановская, и приехала она не одна, а со старушкой матерью.

Писем было три. Одно от Алексея Порываева, другое от Раисы Леонтьевны и третье от Дмитрия Алексеевича Воронова.

Я так удивилась, что открыла его письмо первым. Я уже и думать забыла про бывшего «сердечного друга» Фаины, а он письма шлёт.

В письме был вексель на сумму три тысячи рублей.  Я с удивлением увидела, что деньги по этому векселю получила Анна Игнатьевна Стрешнева, бросившая умирать дочь в больнице мать Фаины. Насколько я понимала в том, что было написано, вексель был погашен. Неужели Дмитрий Алексеевич проявил щедрость?

Но к векселю прилагалось письмо. И письмо было не от Воронова, а от его невесты Жировой Евдокии Николаевны.

Раз уже письмо открыла, надо было его прочитать, но я не успела, в дом вошла Вера Евстафьевна и тяжело опирающаяся на одного из охранников её матушка, как объявил Кузьма, взявший на себя роль дворецкого.

Как только Вера Евстафьевна вошла в дом, матушку-то её почти занесли, меня поразило отчаянье в глазах девушки.

Красавицей Веру Евстафьевну назвать было нельзя, но и дурнушкой она не была. Волосы у Веры были густые, красивого солнечного оттенка, убраны в толстую косу, и собраны в тяжёлый пучок. Возможно, слишком большой лоб делал лицо девушки немного непропорциональным, отчего подбородок казался маленьким, но глаза были выразительными, скулы чётко очерченными. Пожалуй, губы были немного тонковаты, и казалось, что девушка просто их недовольно поджала.

Ростом Вера была выше среднего, худая, немного угловатая. Я подумала, что в моём времени она со своей фигурой не имела бы проблем с покупкой одежды. С такой комплекцией, на ней бы всё хорошо смотрелось.

Что делать? Пригласила и Веру, и матушку её завтракать. Письма пока отложила, тем более что курьер передал через Кузьму, что ему велено дождаться пока барыня, то есть я, ответы ему передаст.

Курьера отправила Раиса Леонтьевна, был он в ливрее их дома, и поэтому сидела я спокойно и не дёргалась.

Во время завтрака больше наблюдала, не спрашивала. Мне показалось, что наш простой завтрак, каша, яйца, да свежий творожок, привёл и Веру, и матушку её в дикий восторг. Матушка в силу возраста, не стеснялась раздавать комплименты, а Вера смущалась, похоже, что испытывала испанский стыд* за свою матушку, но молчала.

(*чувство смущения от наблюдения за смущающими действиями другого человека.)

– Как всё вкусно у вас, Фаина Андреевна, свежее всё, не то, что у нас в городе.  Верочка из лавки тоже творогу приносила, да он всегда кислый какой-то, а у вас прям чистый мёд, – матушка Веры, не стесняясь поливала творожок мёдом.

А мне было весело, я подумала о том, что и сама такая недавно была, чем старше становилась, тем мне всё хотелось повкуснее, послаще, посолонее.

Но было заметно, что и матушка, и сама Вера, этикету обучены, локти на стол не клали, кушали аккуратно, не чавкали.

После завтрака я Веру пригласила к себе в кабинет для разговора. После ремонта у нас с Полинкой теперь и спальня была, и детская, и кабинет, и даже малая гостиная.

Поля пошла гулять с Кузьмой и нанятой из деревни девочкой, лет пятнадцати. Девочка присматривала за шустрой Полинкой, а Кузьма за ними обеими. И по договорённости с Иваном Ивановичем, если девочки за ворота пойдут, то с ними охранников отправят.

Вера Евстафьевна поначалу всё оглядывалась, но кабинет мой располагался на втором этаже, поэтому затащить туда её матушку не представлялось возможным.

– Присаживайтесь Вера Евстафьевна, – указала я девушке на стул, стоящий перед небольшим столом, за которым устроилась сама. Можно было присесть на диван, конечно же, но пока я собиралась держать дистанцию. Девица и так с багажом и с матерью приехала, а вдруг она из тех, которые сначала попить просят, а потом им переночевать негде?

Ночевать Вере и её матери действительно было негде. Жили они в крайне стеснённых обстоятельствах, Вера безуспешно пыталась найти работу, и настал тот чёрный день, когда они не смогли заплатить за квартиру. У Веры был запасной план, найти богатого старика и женить его на себе. Но здесь подвернулась я. Точнее Раиса Леонтьевна, которая поучаствовала в судьбе молодой женщины, предложив ей работу у меня.

Вера, недолго думая, собрала вещички и поехала из города ко мне в имение. Либо настолько была уверена, что я её возьму, либо настолько безвыходным было их с матушкой положение.

Химические формулы, которые могли мне понадобиться для производства косметики на основе продуктов пасеки, я точно не знала, но предполагала, что это должен быть глицерин, либо какая-то кремообразная основа, в которую можно ввести активные компоненты, и добавить что-то в качестве консерванта.

Поэтому и вопрос задала про глицерин и про то, что может сохранять продукт от того, чтобы он не испортился быстро, и не навредить. Есть ли уже возможность применять «безвредное», побоялась пока рассуждать об антиаллергенном, потому как не знала точно, было здесь уже это открытие или нет.

Отчаянье в глазах химика Веры вдруг сменилось восхищением:

– Это потрясающе!

И девушка пустилась в объяснения, объясняя, что и в какой последовательности надо делать. Звучало весьма професионально.

– Хорошо, Вера, я вас беру, – сообщила я, и Вера Евстафьевна вздрогнула, потому что не ожидала, наверное, что возможны варианты, – платить вам буду двадцать пять рублей, питание и проживание бесплатно.

Сказала Вере, что пока могу выделить ей комнату на первом этаже:

– Там можете разместитьься с матушкой, а к осени, возможно, удастся построить дом, в котором можно будет получить жильё пошире.

– Что вы, Фаина Андреевна, – неожиданно произнесла Вера, – для меня и так счастье любимым делом заниматься, да ещё и деньги за это получать.

В общем мне так хотелось прочитать письма, что я отправила Веру размещаться, а место под лабораторию пообещала ей показать позже.

Вера тоже мне передала письмо от Раисы Леонтьевны. И я поняла значение рекомендательных писем. Раиса Леонтьевна ручалась за Веру Евстафьевну. И брала на себя финансовую ответственность, если та вдруг за месяц не подойдёт на должность.

Посмотрела на письмо от Алексея Порываева, но всё-таки любопытство пересилило, и я первым делом вернулась к письму от мадам Жировой.

Письмо было написано красивым твёрдым почерком. Особую твёрдость придавали круглые, чётко вырисованные, гласные. И мне казалось, что Евдокия Николаевна писала письмо сама, своей рукой.

«Должно быть сильный характер у женщины,» – подумала я, и удивилась, как-то не согласовывалась у меня женщина с таким характером и Дмитрий Алексеевич.

«Фаина Андреевна, здравствуйте,

Рада, что вам удалось поправить здоровье. Дмитрий Алексеевич, мой жених, помогал вам сколько имел возможности, и я надеюсь, что вы, уехав из Санкт-Петербурга пока больше не претендуете на его внимание.

Высылаю вам вексель, который оставался у Дмитрия Алексеевича после недолгого общения с вашей предприимчивой матушкой. Мне неизвестно, есть ли ещё открытые вексели у других кредиторов, но касательно этого, теперь вы ему ничего не должны и поводов встречаться у вас больше нет.

Жирова Евдокия,

Свитная фрейлина императрицы»

Стало неприятно, но не потому, что Евдокия Николаевна не хотела, чтобы я встречалась с бывшим «сердечным другом», это-то как раз мне было понятно и отторжения не вызывало, Почему-то казалось, что Евдокия Николаевна может быть старше Воронова, и может быть не так молода, как Фаина и, зная любвеобильный характер будущего мужа-красавца, решила заранее подстраховаться.

Неприятно стало из-за того, что, видимо матушка Фаины, занимала огромные суммы, и укатила в Париж, скорее всего не погасив векселя. А это значит, что когда у меня появятся деньги, то ко мне обязательно придут.

Или ещё хуже, кто-то выкупит все и начнёт меня шантажировать.

Отвечать не стала, мне показалось, что она, возможно ответа и не ждала, ей просто важно было обозначить «границы».

В письме от Раисы Леонтьевны была информация и про Веру, и про доктора для Поли. Про Веру Раиса Леонтьевна написала, что та после учёбы какое-то время жила в Петербурге, работала в одной химической лаборатории, и там что-то произошло то ли утечка какого-то ядовитого газа, то ли взрыв, а только погибло несколько человек, после чего «нашли» на кого свалить. В общем крайней оказалась Вера и была вынуждена уволиться, а потом умер её отец и пришлось переехать в Екатеринбург, а здесь не столица, и вот, с каждым днём ситуация ухудшалась, пока наконец несчастные женщины дворянки не остались без крова над головой.

Докторов Раиса Леонтьевна рекомендовала двух. Один стоил дорого и принимал исключительно дворянские фамилии, другой же работал в больнице, и принимал всех, кто к нему приходил. Раиса Леонтьевна приписала:

«… детей к нему ведут из разных концов города и даже из дальних деревень привозят. Говорят, что он никому не отказывает, и если берётся лечить, то непременно вылечит.»

Схватила письмо от Алексея. Конверт был толстым, и только вскрыв его я убедилась почему.