Текст книги "Вторая молодость Фаины (СИ)"

Автор книги: Адель Хайд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 30 страниц)

Глава 13.

Вместе с помощником Нурова, Елисеем, который был племянником управляющего Нуровским салотопенным заводом, посмотрели два помещения. Оба были хороши.

У каждого были свои достоинства и недостатки. В одном были огромное витрины, где можно было красиво расставить продукцию, зато другое было расположено на улице, напротив нескольких женских магазинов и, судя по всему, не дешёвых.

Стремление быстро заполучить покупателей пересилило желание украшать витрины, и я выбрала лавку на оживлённой торговой улице.

Елисей пообещал подготовить все документы и привести помещение в порядок, и осторожно поинтересовался, что я собираюсь там продавать, я вкратце рассказала, без подробностей, и предприимчивый парень предложил свои услуги … по подбору оборудования и людей.

Я тоже осторожно попросила посчитать, сколько будет стоить оборудование. Прилавки-то в лавке были установлены и для начала, чтобы мёд продавать, это было вполне нормально.

Но товары для красоты, конечно, надо было выделить, нужны были дорогие зеркальные прилавки и панели. В воображении возник «тестовый зал» с туалетными столиками, где богатые покупательницы могли бы «побаловаться» с тестерами. Понятное дело, что к самым именитым, придётся ездить домой, и там всё демонстрировать, но меня это не пугало, наоборот, я испытывала чувство радости, оттого что знаю, что делать. Конечно, как делать косметические средства я не знала, одно дело масочку для себя дома намешать, а другое дело сделать средство, которое какое-то время должно сохранять свои свойства, да ещё и не вызвать аллергии или не желательных реакций.

Но я рассчитывала найти какого-нибудь аптекаря или химика, с которым смогу скооперироваться.

Потому что я примерно знала состав, но чем его стабилизировать и что добавить, чтобы не портилось, я не знала.

Несколько пугало то, что градоначальник стал мне помогать. Я не могла отделаться от ощущения, что это всё не по-настоящему и поняла, что ищу подвох. Пока не находила. Он так сперва активно отговаривал меня оставаться здесь, а теперь и помощника выделил, и помещение хорошее предложил, да и условия нормальные.

В конце концов сама себе нашла объяснение, что Нуров коммерсант, и, возможно, «почуяв» прибыль пока решил отказаться от первоначального плана.

После того как мы договорились о дальнейших шагах по выбранному помещению, Елисей проводил меня до здания доходного дома, который находился по пути в мэрию, куда и возвращался парнишка, и в котором находился кабинет Кирилла Матвеевича Угрюмова. Он был управляющим, который вел дела моего брата.

Я огляделась в небольшом помещении на первом этаже было несколько кабинетов, и я подозревала, что люди, чьи имена указаны на табличках все занимаются примерно тем же, чем и господин Угрюмов, а именно оказывают различные услуги по бухгалтерии.

Дверь в кабинет господина Угрюмова находилась в самом конце коридора.

Подойдя к двери, стучать не стала, а сразу надавила на ручку, чтобы открыть.

Дверь открылась сразу, и передо мной образовалась картина, напоминающая не очень хороший архив. Где в шкафах, и на полу, и на столах, в общем на всех поверхностях лежали перевязанные бечёвкой стопки бумаг.

Посередине всего этого бедлама стоял стол, за которым сидел мужчина, мужчина меньше всего соответствовал моему представлению о человеке, фамилия которого была Угрюмов.

Нет, он не был веселым или добродушным. Просто, когда я услышала фамилию Угрюмов, то мне представился высокий, может быть даже кряжистый крупный мужчина. А в кабинете сидел небольшого роста, худой, лысоватый человечек.

В комнате пахло какими-то прогорклыми щами, которые, видимо, этот человек и ел из тарелки, которая стояла прямо среди документов на столе.

«Хотя бы окно бы приоткрыл,» —подумала я, морщась от неприятного запаха.

В тот момент, когда я зашла, мужчина как раз нёс ложку ко рту, увидев меня, поперхнулся, ложка упала в тарелку и брызги разлетелись, жирными пятнами «украшая» лежащие на столе бумаги.

– В-вы ко мне? – вытирая рот тыльной стороной кисти, спросил мужчина.

Я, стараясь дышать ртом, высокомерно произнесла:

– Если вы Угрюмов Кирилл Матвеевич, то я к вам

– Погодите, барышня, я сейчас, – и он вскочил, убирая тарелку с недоеденным супом на пыльный подоконник, на котором тоже лежали бумаги, откуда-то из-под бумаг достал ненадёжный на вид стульчик, вытер его рукавом и поставил перед своим столом:

– Вот, пожалте, барышня, садитесь

– Окошко приоткройте, душно у вас– сказала я, больше не в силах сдерживать дыхание

И вдруг он весь сжался:

– Не могу я окошко, здоровье у меня слабое, а ну как продует меня, кто моих деток-то кормить будет? —выдал этот «любитель щей».

Я закрыла дверь, смиряясь с неизбежным, но надеясь, что спёртый воздух этого ужасного кабинета, хоть немного уже смешался с воздухом из коридора.

Подошла к столу, покосилась на поставленный стул, отметила, что пыль со стула никуда не делась, и поняла, что, если сейчас сяду, то ходить мне до вечера, с пятнами на юбке, и осталась стоять.

– Моё имя Фаина Андреевна Стрешнева, и меня интересуют все бумаги по имению, которое перешло мне от брата.

Говорила, а сама следила за Угрюмовым. По мере того, как он осознавал, кто перед ним и что я говорю, дыхание его начало учащаться, глаза стали бегать слева-направо, рука непроизвольно потянулась к носу, а на лысине его стали появляться красные пятна. «А мужик-то в стрессе,» – пришла отчего-то веселая мысль.

И я взяла паузу.

– К-какие бумаги? – вдруг раздался жалкий голос

– Ну как же, Кирилл Матвеевич, – усмехнулась я, – вы же вели бухгалтерию по работе пасеки по арендованной земле, вот эти бумаги мне и нужны.

Внутри меня, ещё только когда увидела этого внешне неприятного человека, зародилось сомнение в его честности и порядочности, но я не привыкла судить людей по внешности, поэтому всё-таки решила дать ему шанс.

Но вот его вопрос о том, какие бумаги, сразу же показал, что первое впечатление было верным, дрянной человечишка.

– А-ах, по пасеке! – неожиданно обрадовался Угрюмов, – так пропали они

Я оглядела его заваленный кабинет:

– Куда пропали?

– Не знаю, – пожал плечами мужчина, – я их давно не видел.

– А по земле? – если он думал, что я просто так уйду, то он ошибался

– По земле поищу, барышня, завтра сможете прийти? – в голосе у Угрюмова вдруг появилась какая-то развязность, будто бы он почувствовал себя «хозяином положения».

«Не на ту напал!»

Я мило улыбнулась:

– Конечно, Кирилл Матвеевича, завтра могу, но в таком случае приду с представителями сыска.

И я развернулась, делая вид, что ухожу. Про себя начала считать секунды: раз, два…

– Стойте, – вдруг раздалось из-за спины, – ну зачем е сразу в сыск? Мы же с вами приличные люди, может всё обсудить без представителей.

Я повернулась и жёстко проговорила:

– Я не вижу, что вы готовы всё обсудить, напротив, вы заставили меня стоять здесь в вашем вонючем кабинете и не ответили ни на один вопрос. Полагаю, что не только сыск, но и соответствующая коллегия тоже должна узнать, что вы позорите их репутацию.

И снова развернулась.

– Постойте, пожалуйста, Фаина Андреевна, – на этот раз тон Угрюмова стал жалостливый, – не губите, у меня же дети, я сей же час вам всё найду.

Я не собиралась сидеть и наблюдать как он в этом своём бардаке ищет мои документы, но и уходить не хотелось, кто его знает, вдруг я потом его не найду. Потому скрепя зубы сказала:

– У меня есть десять минут, ищите.

Десяти минут Угрюмову, конечно, не хватило, но через двадцать минут я вышла на свежий воздух, пропахнув его вонючим кабинетом и держа в руках довольно увесистую папку, напоследок сказала:

– Через два дня жду вас Кирилл Матвеевич у себя в имении, к тому времени документы проверю.

Я не знала приедет ли этот горе-бухгалтер, который скорее всего обкрадывал моего брата, или нет, но я к нему в кабинет больше не собиралась.

У меня было ещё одно дело. Я хотела зайти в местное отделение сыска, мне надо было узнать подробности дела убийства брата и его жены, а ещё я хотела договориться об охране и рассказать о ночном нападении.

Глава 14.1.

До отделения полиции, которая здесь называлась сыскным отделением, от доходного дома было пару кварталов, и я решила пройтись пешком. Правда, район был не очень благополучный, но было светло, довольно людно, а мне хотелось прогуляться, потому что казалось, что у меня даже платье пропахло кабинетом Угрюмова.

Шла по основной улице и уже видела впереди перекрёсток, с центральной улицей города, на которой и находилось отделение, как вдруг со мной кто-то поравнялся, и я даже не успела ничего сообразить, как мою сумку из рук сильно дёрнули, и я, не ожидавшая этого, не удержала, и растерянно застыла, глядя вслед убегающему человеку, уносящему с собой сумку со всеми моими документами по имению, которые я с таким трудом получила от  Угрюмова.

Деньги в сумке тоже были, но немного, мелочь. Основные-то, я по наущению Кузьмы, спрятала совершенно не по-дворянски, зато надёжно.

Улыбнулась, вспомнив, как старик, краснея и заикаясь, советовал:

– Барышня, деньгу-то приберите так, чтобы не светить.

Но я сразу догадалась о чём старик говорит. Конечно, в моём платье были карманы и достаточно глубокие, но так как Кузьма советовал, ещё моя бабушка прятала, поэтому я не стала противоречить.

А вот сейчас я пожалела, что не взяла с собой к бухгалтеру Кузьму, изначально же именно для этого его в город и потащила, да так обрадовалась, что помещение хорошее нашла, что совсем из головы вылетело, прям как раньше, привыкла всё сама.

Я даже попыталась бежать за грабителем, который скорее всего выкинет мои документы, разозлившись, когда не найдёт в сумке ничего ценного.

– Стой! – крикнула я, – стой!

На другой стороне улицы шли люди, и многие видели, что произошло, но никто особо не среагировал ни на то, что я бежала, ни на мой крик, из чего я сделала вывод, что подобное явление на таких улицах не редкость.

Я видела, что навстречу бегущему идут люди и снова крикнула:

– Остановите его!

И кто-то из мужчин даже попытался, но юркий парень легко увернулся.

Я подумала, что сейчас он свернёт на перекрёстке, а там побольше людей, и больше шансов его остановить. И я поднажала.

Но парень, вопреки мои ожиданиям, свернул в одну из подворотен раньше.

И я, добежав до этой подворотни, остановилась, раздумывая, стоит ли мне зайти в неё, посмотреть, вдруг парень там уже распотрошил сумку и выкинул мои документы.

«Вот было бы здорово!» – подумала я.

И, конечно же, я всё-таки рискнула.

Подворотня была полутёмная, и уходила в глубину метров на десять. Со стороны улицы казалось, что там никого нет.

Я решительно вошла в подворотню и двинулась внутрь. Чем ближе я подходила к другой стороне, тем яснее мне становилось, что там во дворе-колодце кто-то разговаривает.

Я вплотную приблизилась к стене и стала мелкими шажками продвигаться, одновременно прислушиваясь. Слов было не разобрать, но мне показалось, что говорили несколько мужчин. Первым желанием было развернуться, дойти до отделения сыска и потом вернуться сюда с каким-нибудь городовым или околоточным, или, как они здесь называются.

Но я не знаю, что на меня нашло, откуда во мне появилась вот эта авантюрная смелось, или уверенность, что со мной ничего плохого не случится, что я не стала разворачиваться и продόлжила двигаться вперёд. И когда мне оставалась всего пара шагов до выхода из подворотни, откуда я собиралась хоть одним глазом посмотреть, кто там разговаривает во дворе, навстречу мне вышло трое разбойного вида мужчин, и один из них был мой грабитель, но в руках у него уже не было моей сумки… Дорогие мои! Книга достигла максимально возможного количества знаков для бесплатной части и на книгу открывается подписка. Буду очень рада, если останетесь со мной и с героями истории! С любовью, Ваша Адель

Глава 14.2.

– Так-так, значит обманываем честных воров? – вдруг развязно произнёс один из них, улыбаясь щербатым ртом, у него не хватало верхнего зуба слева, заметила я машинально.

Они начали меня окружать.

Я прижалась спиной к холодной стене подворотни, лихорадочно соображая, если я отдам им все деньги, оставят ли они меня в живых или нет, и вдруг увидела в руках того, кто молчаливо обходил меня с правой стороны, нож.

Щербатый заметил, что я смотрю на нож в руке его подельника,, и нарочито укоризненно произнёс:

– Ну что ты, Киря, пугаешь барышню, с такой цыпочкой надо бы поласковей,

И он сделал шаг вперёд, подходя ко мне ближе.

И тогда я резко вытянула вперёд руку и сказала:

– Не подходи!

– Ты смотри, Киря, у неё и голос имеется, – щербатый явно чувствовал, что силы на его стороне и непонятно зачем тянул время, словно издеваясь.

Я посмотрела на парнишку-грабителя, который при ближайшем рассмотрении оказался совсем молоденьким, почти подросток. Он таращил на меня глаза и молчал.

И я решила, что раз уж пострадала, то хоть спрошу:

– Куда вы дели мою сумку?

– Зачем она тебе, там ни…– начал было говорить щербатый, но потом лицо его исказилось и он более грубо сказал, – ты нам зубы не заговаривай, гони деньгу.

– У меня нет, – зачем-то соврала я

Щербатый усмехнулся:

– А это мы сейчас проверим, – и кивнул своему Кире

Тот всё так же молча протянул ко мне свои руки и тогда я заорала.

И заорала я так, как учили меня в советской школе, не насилуют, не грабят, я заорала:

– Пожар! Горим! Пожар!

И это сработало!

Эхо из подворотни многократно усилило мой голос, и видимо, донесло его до жителей двора, а я потом уже узнала, что этот квартал выгорал два раза, каждый раз отстраиваясь заново, и у жителей двора к пожарам было своё особое отношение.

И очень скоро двор, да и подворотня стали заполняться выскочившими в чём попало людьми.

Я же, воспользовавшись тем, что Киря застыл, глядя рыбьими, прозрачными до противности глазами, на то, как в подворотню бегут полуодетые люди, сама выскочила и побежала в сторону … двора. Да, мне нужны были мои бумаги.

Я их увидела сразу.  Стопка валялась прямо на земле, а рядом с ней сиротливо лежала разодранная сумка.

Собрала документы, прихватила сумку, и уже собралась выходить из двора, как увидела маячащую там фигуру мальчишки-грабителя. Людей во дворе становилось всё меньше.

Разобравшись в том, что тревога ложная, люди радостно расходились по домам.

«Да уж, – подумала я, – второй раз может и не сработать»

И вдруг я заметила двух мужчин в офицерской форме, спускающихся по лестнице одного из подъездов.

У мужчин были довольные физиономии, они переговаривались о чём-то и посмеивались. Было у меня подозрение насчёт того, что могли делать офицеры в такое время в таком квартале, но мне было не до сантиментов.

Надо было действовать. И я, выскочив им навстречу, крикнула:

– Господа офицеры!

Не знаю, если честно, как я выглядела после пробежки, наверняка и волосы растрепались, да ещё и глаза горят от стресса.

Но офицеры, сначала с ленцой повернувшиеся на голос, и скорее всего собиравшиеся указать наглой девице, что так кричать среди бела дня не стоит, вдруг замерли, увидев меня, стоявшую напротив с пачкой бумаг в руках, с разорванной сумкой, прижатой локтем.

Я решила, что внимание привлечено, надо продолжать:

–Господа офицеры, проводите меня, пожалуйста, до отделения сыска.

Уж и не знаю, что сработало, то, что у меня в голосе прозвучало отчаянье, или то, что прозвучала совершенно немыслимая просьба, а только военные ни секунды не раздумывая, оба сразу кивнули, и один из них, с широкоскулым татарским лицом, широко улыбнулся:

– Будем рады, барышня

Я подошла к офицерам. Непроизвольно бросила взгляд в сторону подворотни, и выдохнула, не увидев там никого из тех, кого испугалась. Но решила не отказываться от помощи, мало ли что.

– С вами что-то случилось? – спросил другой офицер и, не дожидаясь моего ответа, представился, – Орлов Пётр, штабс-капитан Верхнеуральского корпуса.

Улыбчивый офицер с азиатской внешностью, которого я сразу определила, как балагура и весельчака, сразу сказал:

– Петр, дай барышне ответить,

И уже обращаясь ко мне, тоже сообщил, что его зовут Диваев Айдар, и он ротмистр того же Верхнеуральского корпуса.

– Стрешнева Фаина Андреевна, – тоже проявила я вежливость и кивнула в сторону подворотни, сказала, – шла по улице, у меня вырвали сумку, пришлось догонять грабителя.

Офицеры с удивлением на меня уставились, тот, который Пётр спросил:

– И как? Догнали?

– Как видите, – продемонстрировала я бумаги.

А вот ротмистр Диваев настороженно оглянулся и проговорил:

– Пойдёмте, по дороге расскажете, Фаина Андреевна

Оказалось, что этот район славился тем, что здесь можно было часто «встретить» грабителей, и вечером лучше бы вообще здесь не ходить, да и днём приличным людям лучше нанимать извозчика, и как можно быстрее проезжать по этой улице.

– Вы очень рисковали, Фаина Андреевна, – наставительно проговорил ротмистр, сузив и без того узкие глаза, – ни в коем случае не надо было бежать за грабителем, у них здесь все свои, всё равно, даже если бы догнали, отнять обратно бы не смогли, а вот вы могли пострадать.

Я кивнула, сейчас я и сама понимала, какую глупость совершила, изображая из себя супергероя. И резко выдохнула.

– Сейчас проводим вас в сыскное отделение, не волнуйтесь так, – мягко сказал Пётр, бросив укоризненный взгляд на товарища.

Я благодарно улыбнулась:

– Буду признательна за сопровождение.

Идти с двумя офицерами было не в пример спокойнее, и я так расслабилась, что не заметила, как рассказала, и о том, что недавно приехала в город, и что ездила к бухгалтеру брата, и что живу в имении с племянницей.

Наверное, ходить по городу в сопровождении офицеров, особенно по этой «замечательной» улице было дурным тоном, потому что я ловила странные взгляды от идущих навстречу людей.

Две дамы, похожие на маму с дочерью, прошли мимо, обе крупные, этакого купеческого вида, щекастые, румяные. Старшая неодобрительно на меня посмотрела, а во взгляде дочки, по-моему, была видна неприкрытая зависть.

Довольно скоро дошли до отделения. Оно и впрямь находилось не очень далеко, всего через несколько домов после поворота на перекрёстке.  Возле отделения собиралась распрощаться офицерами и, попыталась пойти внутрь, но штабс-капитан Орлов меня одну не пустил.

– Фаина Андреевна, – осторожно ухватив меня за локоть, произнёс господин штабс-капитан, и спросил, – вы верно никогда не были в сыскном отделении?

Я отрицательно покачала головой.

И… не пожалела, что господин штабс-капитан пошёл вместе со мной.

Внутри было мало света, грязно, накурено, в приёмном холле отделения несколько человек сидели на лавке под присмотром двух мужчин в форме.

На меня, шедшую впереди офицера, сразу уставились все, кто был в «приёмной», и кто-то из тех, кто сидел в ожидании «оформления», даже присвистнул, но заметив, что я не одна, никто больше не осмелился ничего сказать.

–Где кабинет начальника отделения? – твёрдо, коротко, по-военному спросил Пётр.

Один из охранников показал нам в какую сторону надо пройти. Мы прошли в указанном направлении и вышли в совсем другое помещение. Там было гораздо чище, спокойнее, никаких задержанных, словно бы и вовсе это не было сыском.

Остановились перед дверью, на которой висела красивая золочёная табличка: «Александр Петрович Пришельцев

Глава отделения сыска г. Екатеринбург».

Мой новый знакомый постучал, оттуда раздался голос, разрешающий войти.

–Мне пойти с вами? – мягко спросил душка-штабс-капитан

Но я отказалась.

– Тогда я вас здесь подожду, – заявил он, и, наверное, приличнее было бы отказаться, но я смалодушничала, потому что мне хотелось, чтобы кто-то вот такой в форме, выглядящий надёжно и представительно, меня дождался и проводил.

Глава 15.

Глава сыска города Екатеринбурга, Александр Петрович Пришельцев был в сыске не за чины, а по призванию. Роившийся в семье учителя в Нижегородской губернии, окончил гимназию и поступил на службу в полицию в Тамбовской губернии, там отличился тем, что отдел под его управлением, обезвредил банду, которая несколько лет терроризировала местных жителей, грабя и убивая.

Почти год назад, в августе прошлого года был назначен на должность начальника сыскного отделения Екатеринбурга. И почти через полгода службы столкнулся с двойным убийством дворянина Стрешнева.

И вот теперь перед ним стояла тоненькая, совсем молоденькая девица, которая с видом ревизора спрашивала с него по результатам расследования.

А что он мог ей сказать? Все его усилия по поиску тех, кто мог совершить это страшное убийство не дали результатов.

Во-первых, убитых обнаружили слишком поздно. По зиме, быстро в отдалённое имение не доедешь. Во-вторых, создавалось впечатление, что кто-то намеренно путает следствие, каждый раз подсовывая заведомо ложную информацию.

А в-третьих, Александр Петрович подозревал, что даже найди он убийцу, до заказчика ему вряд ли удастся добраться. А то, что заказчик был, и властью, и деньгами обладал немалыми, Пришельцев был уверен. Такие вещи он чувствовал.

Но суду чувства не предъявишь и дело стало «висяком».

***

Фаина

Глава сыска мне понравился, небольшого роста, но крепкий, видно, что физически сильный мужчина, круглое лицо, короткая стрижка, на лбу был след от фуражки, которая сейчас лежала на столе, умный цепкий взгляд, на лице выделялись лихо закрученные густые усы.

– Чем обязан? – спросил тоном человека, которому некогда возиться с «глупыми девицами».

Ну раз так, то и я решила не пускаться в пространные объяснения:

– Фаина Андреевна Стрешнева, пришла узнать, как продвигается расследование убийства моего брата и его жены.

Александр Петрович явно не ожидал, что я вот так вот, вместо здрасти, в лоб сразу задам вопрос.

Зато, он мне предложил присесть и решил «потратить» своё драгоценное время на мою скромную персону.

– Фаина Андреевна, дело непростое, вижу вы, несмотря на возраст и…

Глава сыска замялся, видимо оговорившись, и не желая этого произносить, но я, поняв, что это слово он никоим образов заменить не сможет, решила ему помочь:

– и пол, вы хотели сказать?

Мне удалось смутить Пришельцева, и это чувство было для него новым, поэтому дальше разговор пошёл, если не откровенный, то почти доверительный.

Господин следователь рассказал, что здесь он около года, отделение сыска новое, до этого такого в Екатеринбурге не было, и, конечно, для него было делом чести раскрыть убийство семьи дворянина, но он увяз в нём «как в муха в смоле».

– Понимаете, Фаина Андреевна, всё в этом деле указывает на то, что кому-то очень была нужна земля вашего брата. Я всё перерыл про землю, но никаких упоминаний, что там есть нефть или золото, я не нашёл.

Александр Петрович вздохнул и добавил:

– Да и вы прямая наследница, родовые земли не продаются, если есть хоть один прямой наследник.

Я рассказала Пришельцеву о том, что случилось со «мной» и увидела, что в глазах его «загорелся» профессиональный интерес.

Он вдруг напомнил мне собаку, взявшую след.

– А вот этого я не знал, – задумчиво проговорил Пришельцев и двумя пальцами потёр переносицу, как будто бы собираясь с мыслями.

Я решила, что это хороший момент, чтобы рассказать о происшествии в имении в первую ночь, и о том, что сегодня произошло в городе.

Выслушав меня, Александр Петрович покачал круглой головой:

– Вот что, Фаина Андреевна, охрану я вам в имение предоставлю, но и вы будьте осторожнее, в одиночестве не гуляйте. А то, что это, в город вы приехали с охраной, а по городу разъезжаете самостоятельно, да ещё и пешком по Коробковской улице пошли.

Пришельцев укоризненно на меня посмотрел:

– Вот вроде рассуждаете по-взрослому, а сами как маленькая. По Коробковской даже я один не хожу.

Я понурила голову, всё ведь верно сказал, зачем я с собой Азата взяла? Чтобы он меня в доме Нурова дожидался? Вот же самостоятельная «пчела».

И мне в голову пришло, что в лавку-то мне тоже охрана понадобится.  Но Александр Петрович меня уверил, что на той улице всегда усиленные наряды полиции, поэтому можно отдельно не нанимать.

А я подумала, что иметь охрану, предоставленную полицией хорошо, но мне хотелось свою, и спросила:

– Я взяла нескольких человек из деревни в охрану, не будут они мешаться вашим людям?

Но Александр Петрович, наоборот, обрадовался:

– Это правильно, я своим скажу, они ваших подучат, а если какие недоразумения, то мы с вами решим.

На том и сговорились.

И я уже собиралась выйти из кабинета, когда Александр Петрович произнёс:

– Фаина Андреевна, будьте очень осторожны с новыми знакомствами, не хочу вас пугать, но чувствую, дело не закрыто.

Пришельцев вышел из кабинета вместе со мной. И что удивительно, но мой новый знакомый сидел и ждал меня.

– Вам провожатый нужен? – спросил Пришельцев подозрительно рассматривая штабс-капитана.

– Пётр Орлов, – вытянулся в приветствии вышестоящего чина, офицер, – я сам провожу Фаину Андреевну.

– Хорошо, штабс-капитан, проводите, – почти что приказал Пришельцев и, кивнув, снова скрылся в кабинете.

– Как вы, Фаина Андреевна? – мягко спросил меня Пётр, когда мы снова прошли через прокуренный зал отделения и вышли на улицу. Уже смеркалось.

– Спасибо вам, Пётр…простите, не знаю вашего отчества, – мне захотелось сохранить дистанцию.

Штабс-капитан Орлов понял, чем заслужил от меня благодарную улыбку и, по-доброму усмехнувшись, сообщил, что батюшку его Василием зовут.

– Пётр Васильевич, посадите меня, пожалуйста, на извозчика, мне до дома Нурова нужно, – попросила я ответственного мужчину, который явно собирался и дальше меня провожать.

Но просто извозчиком всё-таки не ограничилось, штабс-капитан поехал со мной и проводил меня до ворот, и, только убедившись в том, что я зашла, крикнул извозчику:

– Трогай!

Азата, мечущегося внутри Нуровского двора, я увидела сразу.

– Фаина Андреэвна, – Азат от волнения даже назвал меня по имени-отчеству, вместо ставшего уже привычным «хозя-айка», и почти без акцента, – где вы ходите, почеэму меня с собой не взяли?

– Азат успокойся, – проговорила, чувствуя вину, – не привыкла с охраной, вот и уехала одна, ни тебя, ни Кузьму взяла, – а где он?

– С деэвочкой, она позвала, его пустили, – перешёл на свой обычный говор Азат, с лёгким кавказским акцентом и рубленными фразами.

– Готовься Азат, сейчас поедем обратно, надо бы до темноты успеть.

Азат только покачал головой:

– До темноты не успеем, хозя-айка, только если прямо сейчас выезжать.

Но прямо сейчас выехать не получилось, Раиса Леонтьевна оставила нас ужинать и ночевать.

На ужине сам Нуров тоже был, но на этот раз о делах мы не говорили. Единственный вопрос, который он задал, был про бухгалтера и про то, нужна ли мне помощь с бумагами.

Но я сказала, что сама попробую в бумагах разобраться. Нуров странно на меня посмотрел, но больше к этой теме не возвращался.

А я решила, что и в этом времени стереотип, что женщина плохо разбирается в цифрах тоже есть.

На ужин подавали гуся с пшённой кашей. И я снова поразилась тому, как простую еду можно сделать такой вкусной.

После ужина Раиса Леонтьевна показала нам с Полиной красивую детскую, в которой мы немного с Полинкой поиграли, но укладывать её там я отказалась, решив, что спать лягу вместе с девочкой.

Про комнату всё же спросила, кому она принадлежала раньше. Но Раиса Леонтьевна вдруг расстроилась, на лицо у неё словно тучка набежала, и сразу стало заметно, что тема эта для женщины больная.

Я не стала выспрашивать, но подумала, что возможно она с радостью возится с Полиной и организовала приют, именно потому, что есть за этим какая-то боль.

Уложив Полину, вышла из комнаты, хотела дойти до библиотеки, которую мне показала Раиса Леонтьевна и любезно разрешила воспользоваться, если вдруг захочу почитать. Несмотря на насыщенный день, спать пока не хотелось, да и ужин надо было «переварить».

В доме было тихо, и я старалась идти, осторожно, не топать.

Перед тем, как свернуть к библиотеке я, поднявшись по лестнице, невольно остановилась у приоткрытой двери в комнату и, случайно услышала разговор. Говорили двое, Раиса Леонтьевна и Михаил Ананьевич.

– Миша, так сегодня день хорошо прошёл, я с малышкой повозилась, вот бы нам своего?

А Нуров мягко отвечал:

– Рюша, ну что-ты ей-богу, мы же уже говорили, что тебе опасно, годки-то уже не те, чай не двадцать.

Раздался судорожный вдох, как будто Раиса Леонтьевна старалась сдержать рыдание.

Потом снова голос Нурова:

– Ну что-ты Рюша, не плачь, не рви сердце, ну хочешь заберём эту Полинку?

Услышав такое предложение, я похолодела, и сразу же захотела распахнуть дверь и ворваться в комнату с криком: – «Размечтался!».

Мне стало интересно, что же ответит Раиса Леонтьевна, но как назло, я услышала, что кто-то начал подниматься по лестнице и мне пришлось ускориться и на цыпочках добежать до библиотеки, а когда я оттуда вышла и снова проходила мимо этой двери, то она была уже плотно закрыта и голосов слышно не было.