Текст книги "Вторая молодость Фаины (СИ)"

Автор книги: Адель Хайд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 30 страниц)

Глаава 19.

Петербург. Алексей Порываев.

Землю Алексей Сергеевич Порываев в Петербурге всё-таки оформил. Будет строить большой склад. Это было необходимо, чтобы наверняка получить заветное «Поставщик двора его императорского Величества». С его фабрики уже и так возились и пастила, и конфеты ко двору, но вот здесь, в Северной столице у него стабильности не было. Теперь построит склад-магазин и обеспечит бесперебойность поставок.

А вообще мысли были открыть во всех крупных городах такие склады магазины, и в Екатеринбурге тоже. Тем более что получил он письмо от своего «партнёра».

Алексей отчего-то улыбнулся, вспомнив, бледную, в чём только душа держалась, девицу Стрешневу.

Как раз на днях Кошко Аркадий Никифорович сделал отчёт, в котором были подробные данные по семье Стрешневых, и по финансам. Получалось, что на момент, когда брата Фаины Стрешневой убили, князь Дулов стал официальным женихом девушки.

Кошко тоже собирался в Екатеринбург, туда его вёл знаменитый «нюх» детектива, чтобы выяснить обстоятельства дела убийства дворянина Стрешнева и его супруги.

В письме Фаина Андреевна просила помощи с управляющим.

«Ну до чего же умная девица,» – подумал Алексей, – обратилась именно ко мне, невзирая на разницу в сословиях.

Алексей был взрослый мужчина, не женат, хотя матушка постоянно пыталась ему сосватать то одну купчиху, то другую. Головой Алексей понимал, что поступает недальновидно, тридцать лет уже, пора и наследника иметь, да и отец в своё время говорил, «чуйства, сынок, это для бедных, а нам капиталы умножать надобно, главное, чтобы ты с супругою своей на одном языке разговаривал и уважение меж вами было.»

А он всё чего-то ждал. От матушки отмахивался: —«Некогда мне, вот фабрику запущу, тогда и женюсь». Фабрику запустил. Теперь вот домой боится ехать. А ну как там толпа невест сидит.

И снова перед глазами встала фигурка Фаины Стрешневой. Как она с ним торговалась! Удовольствие одно.

Алексей посчитал, что в Екатеринбург раньше, чем через десять дней приехать не сможет, ему ещё в Казань надо, договориться с братьями Агафуровыми о поставках молока. Объёмы о планировал большие, а братья самые большие молочники в империи. Даже, когда ни у кого нет, у этих всегда будет.

А вот управляющего для Фаины Андреевны найти, это он и раньше сможет.

Алексей поймал себя на мысли, что уже час пытается заняться своими делами, а занимается делами девицы Стрешневой. Отложил в сторону свои тетради и сел писать ей письмо.

Вместе с письмом отправил ей копии тех документов, которые ему предоставил детектив. Он знал, что люди редко верят в то, что им говорят об опасности, но, если они видели своими глазами, это запоминается гораздо лучше.

***

Фаина

Из конверта, присланного Алексеем, я вытащила целую пачку документов. Скорее всего, конечно, это были копии, но информация в них была весьма интересная.

Из документов выходило, что матушка Фаины, вынудила дочь стать невестой Дулова, потому что он был её самым большим кредитором, ему же потом в счёт долга доходный дом Стрешневых и отошёл.

Также мать Фаины не гнушалась занимать и у других возможных претендентов на руку дочери. Один из которых, как раз Дмитрий Алексеевич, «сердечный друг».

Теперь мне становилось ясно, почему в своём письме невеста бывшего «сердечного друга» Фаины, назвала мать Фаины «предприимчивой».

А вот то, что список, у кого занимала Анна Игнатьевна, занимал половину страницы, было крайне неприятно. И я нигде не нашла отметки, что данные векселя погашены.

Вопрос?!

Князь Дулов, несмотря на то что получил в счёт долга доходный дом, тоже значился в кредиторах. И сумма была немаленькая, четыре тысячи.

По остальным суммы были значительно меньше, но если сложить, то всё вместе выходило в тринадцать тысяч. Сумма для меня пока не подъёмная. Мне, наверное, надо продать тонну мёда, чтобы эту сумму собрать.

Просмотрев копии документов, приступила к письму. Вот не знаю почему, но я испытывала какое-то странное удовольствие, оттого что, в сущности, малознакомый мужчина написал мне советы, рекомендации, и так отзывчиво отреагировал на просьбу помочь с управляющим.

«Уважаемая Фаина Андреевна,

Рад слышать, что вы устроились, и даже смогли свести знакомство с главой города. Опечален узнать, что имение ваше находилось в плачевном состоянии. Если вам понадобятся ещё средства, пожалуйста, не смущаясь дайте мне знать, в разумных пределах. Благодаря нашему с вами партнёрству, землю в Петербурге я получил.

Вскорости поеду в Казань, и на обратном пути заеду к вам…»

Дальше Алексей писал, что отправляет ко мне своего помощника, которого я должна помнить со встречи в Петербурге. Написал, что тому пора расти, а поставить хозяйство, наилучший способ набраться опыта. Даже написал сколько платить.

Поймала себя на мысли, что хочу снова встретиться с Порываевым. Мне нравился его подход и сам он вызывал положительные эмоции.

Видно было, что человек знает, что такое деловой подход и умеет считать деньги. Даже эта его приписка «в разумных пределах» меня не обидела.

Написала ответные письма, чтобы не задерживать курьера. Отдельно дала ему поручение доставить на почту ответ для Алексея Порываева и… Жировой Евдокии.

Невесту «сердечного друга» поблагодарила за вексель, заверила, что романтичных чувств к её жениху не питаю и написала, что налаживаю выпуск продуктов для красоты на основе мёда и обязательно ей пришлю, когда появятся первые партии.

А что? У этой Евдокии выход на императрицу и окружающих её дам, надо замахиваться на большие цели.

Остаток дня пролетел в хлопотах, то обедали, то играли, обсудили с Верой, что надо для лаборатории. И на следующий день снова выехали в город. На этот раз с охраной, да и в повозке еле поместились. Вера, я и Полинка. Кузьму уже брать не стали.

Полину я собиралась завезти сначала к доктору, а потом к Раисе Леонтьевне, а самой надо было встретиться с помощником Нурова договориться об обустройстве лавки. Приятно поразило то, что Вера оказалась самостоятельной и решительно сказала, что она сама всё сделает и узнает про оборудование для лаборатории.

***

Тем же днём. В одной из деревень на земле Стрешневых

В доме за большим, грубо сколоченным столом, сидели трое. Один из них был староста Становской, Мирон. Мирон, как и всегда, одет был по-господски. Новая рубаха, новый оливкового цвета жилет, и до блеска начищенные сапоги.

Напротив него сидели два разбойного вида мужика, на столе стояли миски, в горшке дымилась еда. Окна были занавешены, поэтому на столе уже горела лампа, хотя было ещё светло.

– К ней теперича не подберёшься, – говорил как будто бы простуженным сиплым голосом один из мужиков.

Мирон с некоторым презрением, поглядывавший на говорившего, жёстко произнёс:

– Надо было в первую ночь разбираться, а вы снова грабить пошли

И хотел было сплюнуть, но потом вспомнил, что он в доме и просто брезгливо сморщился.

– Да, хто-ж знал-та, – возмущённо сказал второй из мужиков, с неопрятной клочьями растущей а лице бородой, —шо девка стрельнет. Тыж сказал што там старик и девка, а нас тама обстреляли, еле ушли мы.

– Ладно, – ворчливо произнёс Мирон, – пока укройтесь в схроне в лесу, немного успокоится, дам знать. А то ко мне уже её начальник охраны приезжал, про повозку выведывал.

И Мирон, не удержавшись, всё-таки сплюнул:

– Еле отболтался.

Потом посмотрел на подельников:

– Пока ни-ни, не высовывайтесь, недельку подождём, а тама я вам дам знать.

Сиплый произнёс:

– Тык, оно понятно, шо отсидеться надобно, а как насчёт деньги-та? Мы-ж пострадавшие и, эта, за нами не станет, разберёмся с девкой.

Мирон недовольно поморщился:

–С хозяином поговорю насчёт денег. Но, Фома, ты-ж сам знаешь, нет дела, нет куража.

Глава 20.

В городе сначала высадили Веру, возле здания университета. Хотела ей охрану оставить, но Вера так на меня посмотрела, что я подумала, что охрана понадобится тем, кто посмеет на Веру «плохо посмотреть».

Всего второй день она со мной, а человека не узнать. Шея выпрямилась, глаза горят. Я даже сегодня, пока мы ехали до города смотрела на неё и думала: «И почему она мне вчера некрасивой показалась, и глаза большие, и кожа хорошая, и улыбка приятная».

Но в день приезда лицо у девушки было усталым, и она совершенно точно не улыбалась. Как всё-таки человек меняется, когда становится сам себе нужен. Не кому-то, а именно себе.

С матушкой её оставили девочку деревенскую, которая обычно за Полинкой присматривает, и Кузьма там, справятся.

В сопровождении трёх конных охранников я чувствовала себя какой-то знатной дамой. А Полине очень нравилось, особенно когда кто-то в дороге подъезжал поближе и подмигивал ей, ой, как она улыбалась, и весело хохотала даже, но без слов, словно бы забыла, как это, говорить и издавать звуки.

Я сразу решила, что надо ехать к «народному» доктору. Правда был риск, что там людей много, но я решила, что воспользуюсь своей дворянской привилегией, и «пролезу» без очереди.

Больница, в которую мы приехали, располагалась ближе к окраине города.

«Да, – подумала я, – доктор хороший, а больница не очень». Меня поразила толчея в приёмном покое. Я порадовалась, что оставила Полину с охранниками и сначала решила пойти сама, чтобы выяснить что там и как.

Ещё раз поразилась тому, как работает сословное уважение. Передо мной расступились, пропуская меня внутрь. Люди, находившиеся в этом «приёмном покое», были разные, разных возрастов и разного вида. Некоторые, но таких было немного, опрятно выглядели и находились в части помещения, как бы отделённого от той части, где не было даже стульев и люди стояли, прислонившись к стене, или даже сидели на полу. В этой части были откровенно нездорово выглядящие, да ещё и весьма бедно одетые люди.

В противоположной от двери части этот холла я увидела стол, за ним сидел молодой человек в белом хирургическом халате с уставшим лицом, возле него с другой стороны стола сидели двое.

Я так поняла, что скорее всего молодой человек либо помощник доктора, либо сам доктор, работающий в этой больнице, и он «фильтрует» тех, кто пришёл, определяя куда кого направить. Было странно, что он был один, потому что людей было много. Было очень неловко идти в обход всех, но никто меня не задерживал, и я решила подойти ближе. Возле стола я остановилась, и даже покашляла, но доктор никак не отреагировал.

И тогда решила себя обозначить и требовательно произнесла:

– Добрый день.

Доктор поднял голову и удивлённо на меня уставился. Конечно, я разительно отличалась даже от тех, кто сидел на стульях, потому что платья и костюмы Фаины были почти новыми, модными и сделаны дорого. И, конечно, моё появление явно не вписывалось в его представление о том, какие у них здесь обычно пациенты.

–Добрый день, с-сударыня, – растерянно произнес доктор, – а вы к кому?

– Я к Николаю Фёдоровичу Амосову, – назвала имя доктора, которое получила от Раисы Леонтьевны.

–А по какому вопросу? – задал, видимо, привычно-стандартный вопрос, доктор приёмного покоя.

Поняв, что моё «дворянское нахальство» сработало, и никто не собирается «ставить меня в конец очереди», я ответила:

–  У меня ребёнок, нужна консультация

Взгляд молодого врача стал ещё более удивлённым.  По все видимости, в эту больницу дворяне редко захаживали, или вообще никогда.

Но он справился с удивлением и спросил, как мне показалось, забыв про двух несчастных, сидевших перед ним:

–Как вас представить?

Я снова почувствовала неловкость, но по-быстрому уговорила себя, что такова действительность и назвалась, всё-таки добавив в конце, что я дворянка.

«Да уж, дожила, Фаина Андреевна, пользуешься привилегиями направо и налево,» – попеняла я про себя.

Если честно, то мне было страшно представить, если бы мне пришлось вместе с Полиной сидеть в этом «приёмном покое». Периодически с разных сторон доносились неприятные звуки: кто-то кашлял, кто-то надсадно дышал, мне даже показалось, что кто-то постанывает. Очень хотелось вытащить платок из кармана и прижать к носу, но я подумала, что это будет уж совсем неприглядная картина, всё же я из того времени, где нет таких разделений на сословия.

После того, как я назвала своё имя, доктор кивнул куда-то в сторону, и я увидела, что там стоит ещё один мужчина в белом халате. После кивка доктора он куда-то убежал и уже через несколько минут нас с Полиной проводили в кабинет доктора Амосова, в котором, в отличие от приёмного отделения, было чисто, и не было посторонних запахов, а пахло больницей. Именно больницей, когда там регулярно проводятся обеззараживающие мероприятия.

Николай Петрович мне сразу понравился. Он был весь круглый. Круглая голова, круглое, очень добродушное лицо, добрые глаза и приятная улыбка. Доктор встал из-за стола, приветствуя нас, он был плотный, небольшого роста, на вид ему можно было дать, на мой взгляд, что-то около сорока лет, но я могла и ошибаться.

Подтверждая «звание лучшего детского доктора», он сразу наладил контакт с Полинкой. Причём безо всяких леденцовых петушков.

Просто сказал:

– Ну и кто это у нас? Неужели маленькая принцесса?

Полина улыбнулась, а доктор добавил:

– Это маленькая принцесса из заколдованного королевства?

На это девочка просто расплылась в улыбке, и даже я не удержалась, так это прозвучало, что мне тоже захотелось стать принцессой.

Я каждый вечер рассказывала Полине сказки и несмотря на то, что ей было всего четыре года, она совершенно точно считала себя принцессой.

Так приговаривая, доктор осмотрел Полину, расспросил меня. Я рассказала о том, что знала. Рассказала, где Полина проживала последние несколько месяцев, показала записи, которые мне выдали в приюте.

Читая записи приютского доктора, Николай Петрович немного хмурился. Ну, насколько я поняла, это больше было связано с тем, что его коллега несколько формально подошёл к своей маленькой пациентке, и бумаги содержали констатацию факта. В записях не было какого-то расписанного плана лечения или каких-то предложений по лечению.

По итогам нашего приёма Николай Петрович сказал:

–  Я не вижу никаких причин, чтобы наша заколдованная принцесса не могла говорить, нужно дать ей время.

Добавил, что самое главное это любовь и внимание, но также дал и практические рекомендации.

–Вы же в деревне живёте Файна Андреевна? – неожиданно спросил доктор.

Я кивнула.

– Ну вот! – обрадовался он, —постарайтесь, чтобы ребенок слышал и повторяйте для неё различные звуки, которые издают собаки, кошечки, куры, утки, гуси, коровы в конце концов.

Я представила как мы ходим с Полиной по имению и мычим. Но Николай Петрович был серьёзен:

– Повторяйте это с ней. Вот увидите, сначала она начнёт изображать, как каркает ворона, а потом заговорит.

Николай Петрович взглянул на Полинку:

–Ты ведь знаешь слова, принцесса?

Полинка, хитренько улыбаясь, кивнула.

–А как мычит корова знаешь? – неожиданно спросил Николай Петрович, и вдруг из серьёзного доктора он превратился в весёлого клоуна и промычал, смешно вытягивая губы, а руками изображая рога на голове.

И Полинка за ним повторила: – У-у-у, – и тоже изобразила пальчиками рожки.

– Чудо! – улыбнулась я.

–  Никакого чуда, – улыбаясь произнёс доктор, глядя на Полину, которая держала в руках стетоскоп, рассматривая смешную трубочку – просто с принцессой нужно общаться, ей нужно читать, и начинайте уже работать с буквами.

И на этом Николай Петрович встал и достал из шкафа большую папку, в которой находились буквы, вырезанные из картона.

–  Вот, составляйте слова, каждый раз проговаривая их.

И с гордостью добавил:

– Мой изобретение.

А мне в голову пришла мысль, а почему бы не сделать кубики с буквами. У меня, когда дети были маленькие, игра «сложи слово из кубиков» была очень популярна. Если здесь до сих пор этого нет, то это облегчит жизнь многим деткам и их родителям. Подумала о том, что как только приеду, вызову плотника и дам задание. Пусть делает кубики. А мы их раскрасим, нарисуем на них буквы и, можно будет несколько наборов кубиков привезти сюда, подарить Николаю Петровичу.

Договорились, что в следующий раз приедем через месяц. И, тепло попрощавшись с доктором, мы с Полиной поехали в сторону особняка Нурова.

У меня было двойственное чувство, с одной стороны, мне очень нравилась Раиса Леонтьевна, и ей хотелось верить, а с другой, я опасалась её супруга. Но в данных обстоятельствах, мне было выгодно пользоваться тем, что он предложил. Арендой лавки, услугами его помощника, и тем, чтобы он думал, что я ему верю и ничего не пытаюсь выяснить.

Глава 21

Мне сегодня везло.

Раиса Леонтьевна была дома, супруга её Михаила Ананьевича Нурова не было, но Елисея, его помощника мне нашли. Елисей был свободен, поскольку градоначальник сегодня встречал каких-то высоких гостей и бизнесом своим не мог заниматься.

Елисей, улыбнувшись сказал, что приказ Михаил Ананьевич о помощи мне не отменил, поэтому он сегодня весь к моим услугам.

Я просмотрела сметы, которые Елисей сделал, судя по расценкам на мне не пытались нажиться, и по срокам меня всё устраивало. Вот только пока не хватало средств, чтобы открыть вторую часть лавки, которую я придумала под красоту.

А мёд пора было начинать продавать, Степан сообщил, что через две недели уже начнётся мёд нового урожая.  Степан, молодец, сам договорился о поставках горшков и горшочков для мёда. А вот продавцов я доверила собеседовать Елисею. Конечно, потом, когда приедет Иван Киреев, которого рекомендовал мне Алексей Порываев, возможно мы что-то поменяем, тем более Иван, насколько я помнила, тоже был весьма предприимчивый с неплохой деловой хваткой.

Меня больше волновало, как привлечь покупателей в лавку. Елисей посоветовал дать объявление в газету.

– И что, это работает? – удивилась я

– Да, не очень, – признался помощник Нурова

– Елисей, – спросила я, —есть ли в городе чайные магазины?

– Конечно, – кивнул Елисей, – да вот, рядом с вами один, и в начале этой улицы есть ещё один. Оба хороши.

Потом вдруг посмотрел на меня и спросил:

– А вам зачем?

– Устрою там презентацию– не подумав о том, что слово для Елисея не знакомое, самодовольно сказала я

– Что вы там устроите? – с подозрением поинтересовался Елисей

Пришлось объяснять. Но парень довольно быстро понял и чуть нахмурившись сказал:

– Договариваться надо, не всяк и согласится. Хотя очень интересная идея!

А сам так загорелся, что мы с ним сразу и пошли воплощать идею в жизнь.

Ближайший к моей лавке магазин назывался «Чайная роза». Огромные стеклянные витрины, в одной из них был установлен большой, пузатый, сияющий начищенными боками, самовар, на котором висела гирлянда из баранок, а в другой витрине был стол, на котором стояли красивые большие фарфоровые чашки и такого же орнамента и фактуры чайник, сверху которого «сидела» красиво-расшитая, по кукольному румяная, с широкой юбкой «баба на чайнике».

Магазин мне очень понравился, и находился прямо напротив лавки, если бы удалось договориться, то это был бы лучший вариант. Но хозяина в магазине не оказалось, а управляющий отнёсся к нам с подозрением, несмотря даже на то, что Елисея он узнал, и поначалу радостно приветствовал.

Конечно, он пообещал, что сообщит владельцу, но и мне, и Елисею показалось, что это было сделано очень формально.

– Я думаю, ничего он не сообщит, – высказала я общую мысль, а вот Елисей, сжав губы сказал:

– Ну это мы ещё посмотрим.

И я подумала, что парень-то не так уж и прост, несмотря на молодость.

А во втором магазине хозяин был. Вернее даже не хозяин, а хозяйка. Мария Александровна Голощёкина. Немолодая, но ещё очень бодрая вдова, которая после смерти супруга подхватила его дело и весьма успешно развивает. Женщина принадлежала к купеческому сословию, говорила правильно, но иногда проскальзывали некоторые скомканные словечки, которыми особенно славилось простое народонаселение.

Выслушав нас с Елисеем, она, как мне показалось, с удовольствием ухватилась за идею и сразу показала, на какую часть витрины можно поставить мёд.

– Выделю своего человека, они у меня рукастые, – по-деловому сообщила Мария Александровна, – всё равно чужих за прилавок пущать не буду.

Пристально взглянула на меня:

– Ты штоли владелица лавки-то будешь?

Я вздохнула и кивнула.

– А не велика ли лавка для мёда? – сразу стала видна хватка делового человека.

– Только для мёда, конечно, многовато, – согласилась, – да у меня там не только мёд будет. Но начну с мёда.

– А чем ишо торговать будешь? – ревниво продолжила выспрашивать Мария Александровна.

– Товарами для красоты, – пришлось ответить, потому как мне показалось, что женщина испугалась, что я тоже в чайное дело полезу.

Впечатление оказалось верным, потому что после моего объяснения госпожа Голощёкина выдохнула, напряжение спало, и нас с Елисеем даже пригласили выпить чаю.

Елисей незаметно сделал мне знак, что соглашаться не стоит, да я и сама не горела желанием, понимая, что сейчас продолжиться выуживание информации, а я пока не готова была всем делиться.

Чтобы не обижать Марию Александровну пообещала заехать к ней в ближайшие дни … на чай.

Название для лавки я придумала ещё несколько дней назад, а сегодня мы Елисеем договорились, что он закажет вывеску.

Лавка у меня будет называться «Золотой мёд».

Елисей одобрил:

– Люди любят всё золотое. Повесим сразу. как будет готово, пусть люди привыкают.

У меня в лавке тоже было два больших витринных окна. Но в голову ничего не приходило, как можно оформить для медовой части лавки.

Подсказал Елисей:

– Ульи старые, если есть, покрасьте красиво, да и поставьте в витрину, покажите, будто кусок пасеки привезли.

Мне идея понравилась, а во второе окно я планировала поставить зеркало, а перед ним небольшую горку из баночек, флакончиков, коробочек, всего того, что женскому сердцу мило, для ухода за собой любимой.

Елисея я не отпустила, попросив его съездить со мной в Университет, потому как предполагала, что его присутствие убережёт нас с Верой от лишних трат. Я ещё не очень хорошо разбиралась в расценках, а насчёт Веры были сомнения, не просто же так талантливый химик жила с матерью в стеснённых обстоятельствах.

По пути Елисей вдруг посерьёзнел и произнёс:

– Фаина Андреевна, я поражён такими великолепными коммерческими способностями. Не будь вы дворянкой, завтра же сватов к вам заслал.

Я улыбнулась, Елисей мне казался очень молоденьким, но я, конечно, пока ко многому подходила с мерками своего мира. Здесь мужчины взрослеют быстрее.

– А что дворянки не могут быть хорошими жёнами? – усмехнувшись, спросила парня.

– Так может и могут, только это же мезальянс будет, – блеснул Елисей хорошим образованием.

А я почему-то вспомнила Алексея Порываева. Любопытно, он тоже так считает?

***

Поначалу я удивлялась что Вера поехала за оборудованием в Университет, но, когда мы туда приехали стало понятно почему. Те приборы, которые были нам нужны для смешивания, эмульгирования, стерилизации для нашей лаборатории не производились промышленно. Но технологии уже были, и в индивидуальном порядке такие приборы можно было сделать на заказ.

Вера, как раз уже договорилась насчёт поставок химических компонентов. В этом ни я, ни Елисей ничего не понимали, поэтому не стали ставить под сомнение, а вот по оборудованию с инженерами мы немного поспорили.

Я уточнила, что требуется, рассказывая, показывая на пальцах и даже попытавшись изобразить, взяв в руки карандаш. Пока говорила, заметила, что один из инженеров очень подробно всё за мной записывал. И вдруг Елисей попросил все подождать минуточку и отвёл меня в сторонку:

– Фаина Андреевна, всё то, что вы сейчас рассказываете, вы же понимаете, что это патент? Видите, вот он сейчас записывает, а завтра или может уже сегодня побежит в патентную канцелярию.

Мне захотелось хлопнуть себя по лбу: «Взрослая же тётка!»

Елисей добавил:

– Давайте я сейчас сообщу, что заявку вы уже подали, а сам заеду и зарегистрирую обращение, а уже саму заявку, завтра подадим.

Я кивнула: «Вот же, понятно, что «идей-то» у меня много, в моём мире технологии шагнули далеко вперёд, но нам с Полинкой нужны деньги, да ещё и непонятно с кредиторами матери Фаины. А я тут «разбазариваю» добро, хорошо, что некоторые получше, чем я соображают»

Вернулись мы с Елисеем, и он, пристально глядя на того инженера, который подробно записывал, сказал:

– Господа, прошу отметить, что заявки в патентное бюро на все эти… м-м изобретения уже поданы. По итогам, конечно, ваши рационализации будут учтены и в этом случае ваши имена тоже будут внесены в патент.

Оглядел всех, а я заметила, что некоторые спрятали глаза, и добавил:

– Но основным держателем патента будет дворянка Стрешнева Фаина Андреевна.

А я подумала, что парня надо бы вознаградить.

Из Университета вышли уже дело было к обеду, а, я пообещала Раисе Леонтьевне, что к обеду вернёмся. Конечно, ещё в отделение сыска хотела заехать, но всё за один день не успеть, поэтому попрощались с Елисеем и поехали обратно к дому Нурова.

Но, если бы я знала, что там меня ожидает, то предпочла бы перекусить в городе.