Текст книги "Инженер и Постапокалипсис (СИ)"

Автор книги: vagabond

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 36 страниц)

“Хватит.” – Спустя десяток минут в голову Ломагина пришло понимание, что большего он с этого паука не получит, слишком ослабли его возможности, слишком сильно замедлилась скорость поглощения. С легким рычанием, Ломагин приподнял паука, вытаскивая из-под него свою левую руку, затем, уподобившись червю, он стал извиваться, отталкиваясь ногами от пола и тела паука, он смог покинуть крепко держащую его ловушку.

На короткое время, луч лежащего неподалёку от него фонаря, прикрепленного к автомату, ослепил его. Стараясь сильно не поднимать свою голову, Ломагин пополз в сторону мертвого солдата в надежде поиметь с него хоть что-то, что поможет ему защитить свою жизнь и отбиться от местных обитателей.

Схватив автомат, он подполз к мертвецу, лежащему на расстоянии вытянутой руки. Ему повезло, что перед ним лежала верхняя часть туловища, на которой находились так необходимые ему обоймы с патронами. Не обращая внимание на кишки лежащие прямо перед его носом, он счастливо улыбнулся, держа в руках два наполненных доверху магазина. Направив луч фонаря перед собой, Ломагин пополз вперёд, совершенно не заботясь о своем окружении, если бы его кто-то мог и хотел сожрать, то этот кто-то так бы и поступил. В отличии от зомби, пауки всё же являлись живыми организмами, и едкий дым вкупе с раскаленным пламенем были для них очень некомфортной средой обитания, от которой они стремились убраться как можно дальше.

Огонь позади разгорался всё сильнее, пламя добравшись до неподвижно лежащих тел пауков взметнулось ввысь, окутывая всё пространство перед воротами чёрным дымом. “Если бы не очнулся вовремя, мне бы пришёл конец.” – Думал Ломагин, обильно потея от быстрого передвижения ползком, не самый удобный способ, но попробовав передвигаться на четвереньках, он чуть было не потерял сознания надышавшись отравой.

– Вымахали же твари, – зло шептали потрескавшиеся губы Ломагина, пока он старательно петлял между членистоногими, горячо надеясь на то, что они окончательно сдохли. Очень сильно хотелось пить, он бы не отказался даже от самой затхлой воды, лишь бы глотнуть чего-то отличного от крови убитых им врагов. Очень сильно, да невозможности, ему захотелось скушать сэндвич с тунцом, и макароны с горкой, покрытые сыром.

“Съем столько, что из ушей полезет.” – Дал себе обещание Ломагин, внимательно следя за гильзами на полу, они были его единственным ориентиром в этом месте. Следовать за группой солдат желавших отправить его на опыты было не самой лучшей идей в обычной ситуации, но сейчас ему необходимо рискнуть, потому что они-то явно имели какой-то план, а его задачей было стать маленькой, незаметной мышкой и тихо прокрасться за солдатами к выходу из этого места, постаравшись не влипнуть в неприятности по пути.

Чем дальше он отодвигался от бушующего пламени, тем чище становился воздух, пока в какой-то момент, Ломагин не осознал, что его дыханию уже ничто не мешает. Тяжело дыша, он наконец прислонился к стене, выделив себе несколько минут на отдых.

– Ф-уф-ф, – Выдохнул Ломагин, положив автомат себе на колени. Дорожка из гильз привела его в короткий коридор, с несколькими дверями на противоположных сторонах. Недалеко от этого места закончилась схватка, судя по всему, кровожадные пауки закончились быстрее, чем закончились патроны у солдат. А это означает, что в этом месте, относительно безопасно и можно слегка расслабиться.

“Джеймс Килборн” – Ломагин прочитал табличку на закрытой двери. С кряхтением поднявшись, он замер на несколько секунд старательно прислушиваясь к происходящему вокруг. Тишина. Ни стонов, ни топота, ничего. Пол уже достаточно пыльный, поэтому на нём отчётливо видны следы солдат, по которым он обязательно проследует, но сейчас ему хотелось решить ещё проблему, связанную с водой. В офисах, кабинетах, зачастую можно увидеть пластиковые баллоны с питьевой водой, и он очень хотел пить, более того, он чувствовал, что ему необходима вода, одна только мысль о ней сводила с ума, заставляя его действовать решительнее.

Повернув ручку двери, он резко потянул ее на себя, на всякий случай отпрыгивая назад, наводя при это на проём своё оружие.

Чисто. Луч света выхватил из тьмы лишь обычный деревянный шкаф, и вешалку с висящей на ней халатом. Делая маленькие шажки, Ломагин не спеша подходил к проему, опасаясь внезапного нападения затаившегося хозяина кабинета. Тяжелая одышка и слабость являются неважным подспорьем в ближнем бою. Капелька пота скатилась по его щеке, повиснув на подбородке. Сжав автомат покрепче, он переступил порог, освещая фонарём оставшуюся вне поля зрения часть кабинета – пусто.

– Уф-ф-ф, – Ломагин провел своей рукой по лицу, стряхивая на пол застилающую глаза жидкость. Было непривычно чувствовать свою слабость вновь. Призраки прошлого решили заявить о себе в очень неудачный момент, наполняя разум Ломагина неприглядными картинками. От зомби он отобьется, но что делать, если против него выступит лизун, или тот монстр, с которым он столкнулся в холле университета.

“Так, не должен думать об этом, всё хорошо, дыши Ломагин, просто дыши.” – Он со свистом вдыхал затхлый воздух кабинета, и медленно выпускал его наружу. “Всё будет хорошо, тут оди…” – Сеанс самоуспокоения прервал едва слышимый цокот, который остался бы им не замечен, если бы этот неизвестный не задел нечто металлическое, издавшее глухой звон. Бросившись к двери, Ломагин потянул ее на себя, стараясь закрыть ее как можно тише. Лёгкий щелчок и язычок замка встает в паз, не позволяющий открыть дверь не повернув ручку.

“Показалось?” – Ломагин старался даже не дышать, полностью обратившись в слух. Пропавший было цокот, появился вновь, став гораздо ближе, напряженно смотря на дверь, Ломагин вновь начал молиться, прося всемогущее существо на небесах по имени Ктулху лишь об одном: “Пусть пройдёт мимо, Господи, пожалуйста.”

«Тук-тук-тук». – Раздалось из-за двери, и всё затихло, будто бы находившееся за дверью существо замерло без единого движения, ожидая пока Ломагин соизволит открыть дверь.

“Не, не, не, отсюда никуда не выйду урод, можешь даже не надеяться.” – Подумал Ломагин. – “Интересно, сколько пуль осталось в обойме?” – Он, конечно, мог выпустить в дверь очередь, но следом за этим вставал животрепещущий вопрос, а кто стоит за дверью и самое главное, сколько их?

«Тук-тук-тук». – Раздалось вновь из-за двери, стук чего-то острого об дерево сменился обычным, едва слышимым цокотом, и этот звук вновь начал отдаляться. “Сраные пауки, лазят, где им вздумается, а мне теперь штаны менять.” – Жалко улыбнулся Ломагин, опустив оружие. Томительное ожидание вымотало его похлеще предыдущего марафона по перемещению на дальние дистанции ползком.

– Вода, мне нужна вода, – бубнил себе под нос Ломагин, осматривая кабинет. К его большому сожалению, хозяин кабинета не хранил у себя емкость с водой, но, проходя мимо стола к противоположной стене, нога Ломагина уперлась во что-то твёрдое, от удара издавшее всплеск. – Надеюсь в аду, куда ты определенно попал, ублюдок, тебе не будут вставлять раскалённые виллы в задницу, а просто сварят в чане с маслом, – произнёс Ломагин, вскрывая небольшую пачку с полулитровыми бутылками с водой. – Шесть штук, шесть литров, то, что надо, идите к папочке, – поднеся первую бутылку ко рту, он с наслаждением сделал первый глоток. Тёплая, но такая вкусная вода с невероятной скоростью исчезла из бутылки. Ему показалось, что он сделал всего лишь один глоток, как бутылка показала дно.

“Что может быть лучше воды?” – Ломагин удовлетворенно погладил себя по животу, только последняя бутылка смогла потушить пожар жажды, горящий внутри него. Вместе с последней каплей, к нему вернулся оптимизм, да и апатия и вселенская усталость, отошли на второй план, ему наконец-то полегчало.

Большое офисное кресло, стоящее у невзрачного стола, так и манило его. Ю Ломагин хотелось присесть в него хотя бы на одну минутку, откинуть голову на такой удобный подголовник, и подумать о том, что ему предстоит сделать. Уже подойдя к нему в плотную, он смог найти в себе силы, сделать шаг назад. Неизвестно, как далеко ушли солдаты, и где их ему потом искать, он и так потратил непозволительно много времени на то, чтобы прийти в себя.

“Я должен…“ – с тихим щелчком, потухший давным-давно диод монитора загорелся красным, с легким потрескиванием по всему комплексу начали разгораться осветительные приборы, а по воздуховоду пронесся протяжный гул и свист.

“Должен поторопиться.”

Солдаты умудрились достичь точки назначения, к тому же разобравшись с отсутствующим питанием. Ломагин не знал, насколько хватит генератора, но появившимся преимуществом перед местным зверинцем он должен был воспользоваться на полную катушку. Пауки или еще какие черти, взращенные в этом месте, Ломагин был готов убить любого, кто встанет между ним и долгожданной свободой.

И все же, несмотря на свою браваду, к открытию двери он подошел с большой долей осторожности, несколько минут всматриваясь в приоткрытую щель, он напрягал весь свой слух, для того чтобы не попасть в переплёт на ровном месте.

Насколько же проще становиться делать что-либо при достаточном уровне освещения, избавленный от того, чтобы внимательно обшаривать лучом фонаря каждый угол, Ломагин споро продвигался вперед, следуя за отпечатками солдатских сапог. Одни помещения сменяли другие, какие-то кабинеты были подписаны, другие были безликими, заставляя гадать Ломагина о том, что же находилось за этими дверьми.

Где-то он шёл быстро, почти не обращая ни на что внимание, в других местах, где он встречал тела упокоенных солдатами зомби, он замедлял скорость почти до минимума, внимательно всё осматривая и замирая соляным столбом при каждом подозрительном шуме. Из некоторых место доносились утробные завывания находящихся там постояльцев, и положа руку на сердце, Ломагин даже не хотел выяснять кто же находится в прикрытых тканью клетках.

В какой-то момент он был вынужден остановиться, с недоумением смотря на отпечатки обуви, скрывающиеся в женском туалете, рядом, конечно, были следы человеческой активности, но все они не имели никакого продолжения, а значит бойцы решили проложить свой путь через эту обитель. Об этом так ярко свидетельствовала огромная трещина на стене, да и сама дверь держалась лишь на одной петле.

“У них точно есть план.” – с удовлетворением отметил Ломагин, разглядывая дыру в стене. Портал между сортирами, в этом определенно было что-то завораживающее и таинственное, переступая через гору битого кирпича, Ломагин словно оказался в другом мире. Мире, где женские прокладки и бычки не лежали на полу. “Точно, мужской.” – Посмотрев на стройный ряд писсуаров, он испытал определенную гордость за мужчин, не превративших свой туалет в свалку.

– Твою же мать, – у него вырвался возглас удивления, стоило ему завернуть за угол, как его взору открылась невероятная картина. Огромных размеров бассейн, с растущим на берегу тропическим лесом, такая себе замкнутая экосистема в отдельно взятой лаборатории. Бассейн разделял территорию огромного помещения на две части. От того места, где стоял Ломагин тянулся длинный, крытый коридор, стоящий огромных бетонных опорах, все окна помимо толстого стекла были обнесены толстой металлической сеткой, даже потолок не избежал этой участи, металл был везде, словно строители опасались того, что будет обитать в этом месте.

Позабыв обо всём, он завороженно смотрел на воду пытаясь представить, что же может прятаться под толщей воды, а то, что этот огромный резервуар находится здесь не просто так, он ничуть не сомневался. Как-то вполне естественно на гладкой поверхности воды показалось всплывшее с глубины, исполинских размеров дерево, покрытое тиной.

Дерево, которое внезапно посмотрело на Ломагина своими ярко-красными глазами с вытянутым зрачком… Этот взгляд огромного ящера приморозил его к полу, и Ломагин не сомневался, огромный, голодный ящер, прекрасно его видел. Такого громадного мутанта и танк с первого раза не возьмет, не говоря уж о простом человеке.

Резко мотнув головой, Ломагин по-новому посмотрел на коридор, по которому ему предстояло пройти вперед, все эти меры предосторожности, враз показали ему слишком ненадежными и недостаточными для безопасного нахождения в этом месте. Он ни капли не сомневался, что мощные челюсти этого монстра с одинаковой лёгкостью крошат бетон и гнут металл.

Поборов свой приступ паники, Ломагин собрался идти вперёд, как его настигла одна очень важная мысль: – “А куда денутся солдаты, пойдут обратно или же где-то там есть выход?” На всём этом протяженном участке, он будет как на ладони, не имея возможности в случае чего скрыться от противника, а со своим нынешним состоянием, он не был уверен в том, что успеет совершить хоть один выстрел перед тем, как его убьёт вражеская пуля.

«БА-А-АМ!» – по правой стороне от него раздался мощный взрыв, проделавший в резервуаре с жидкостью огромную дыру. Его сила была столь велика, что ударной волной выбило все ударопрочные стёкла. Вода с ревом хлынула в образовавшуюся дыру, громкий гул, издаваемый ей при этом, оглушал, словно на какое-то мгновение, Ломагин оказался неподалеку от Ниагарского водопада.

– А как вы будете разбираться с крокодилом, никчёмные вы мудилы… – разнесся по коридору отчаянный крик, моментально заглушенный яростью водной стихии. Похоже, единственным доступным выходом из лаборатории оказался пробой в проходящую неподалеку канализацию, чьи огромные тоннели выдержат и не такой поток воды, как, впрочем, в них себя будет комфортно чувствовать и неспешно плывущий к дыре ящер. Воды было так много, что на её слив понадобилось около двадцати минут, после которых вода перестала засасываться в пробоину.

Встав на ноги, слегка пошатываясь, он все же решил продолжить движение вперед, пока отмороженные на всю голову солдаты, не взорвали что-то ещё. Под ногами весело хрустело стекло, с каждым пройденным метром, дверь в местный пункт управления становилась всё ближе. Стараясь сильно не шуметь, он зашёл внутрь помещения. Множество мониторов всевозможных размеров, просто невероятное количество пультов управления, место просто изобиловало новейшей по любым меркам техникой, управляющей огромным комплексом и следящей за состоянием обитателей. Недалеко от входа обнаружилась и лестница ведущая вниз, прямиком в технические помещения, металлические ступени гулко грохотали, как бы тихо он не старался по ним ступать. Огромное количество труб и кабелей расходилось из этого места во все стороны, извиваясь словно змеи они терялись в стенах и потолке.

Ушли. Солдаты не стали медлить, предпочтя покинуть это место, как только поток воды спадет. Они подорвали технический проход, тянущийся между канализацией и резервуаром с водой. Интересно, знали ли они об местном обитателе или же нет. Подойдя почти вплотную к огромной дыре, Ломагин резко нырнул за угол, затаив дыхание.

Медленно, словно в фильме ужасов, со стороны резервуара показалась длинная пасть крокодила, неспешно выбирающегося из привычной среды обитания в неизведанную темноту тоннелей городской канализации. Огромный гребень с противными скрежетом прошёлся по потолку оставляя после себя глубокую полосу.

“Их там было двое.” – Лицо Ломагина побелело от испуга, ему резко расхотелось соваться в канализацию, только не тогда, когда там обитают такие чудовища.

Выждав для надежности около получаса, Ломагин, собрав свою волю в кулак, не забывая постоянно оглядываться на неподвижную гладь воды высунул свою голову в тоннель. Избыток воды ушел, оставив после себя лишь доверху заполненный желоб, в котором как раз идеально мог спрятаться опасный хищник.

Из хороших новостей, на противоположной стороне тоннеля, зиял чернотой провал двери, в которую не влезет столь огромная машина смерти. Осталось дело за малым, преодолеть небольшой мостик, и Ломагин будет находится в относительной безопасности, если не брать в расчёт наверняка ошивающихся во тьме переходов зомби.

Его руки дрожали, впрочем, всё его тело дрожало, как у болонки, оставшейся без любимой хозяйки. Шажок за шажком, и ещё один маленький шажок, боясь поскользнуться, Ломагин приближался металлическому мостику, до рези в глазах вглядываясь в мутную воду. Его осторожности и терпения, хватила лишь до этого момента.

– В ЖОПУ! – Ломагин сорвался с места подобно ракете, позабыв про сводящую с ума слабость. Можно сказать, это его и спасло, появившаяся из воды пасть, бессильно щелкнула своими невероятно острыми зубами в том месте, где еще недавно находилась задница Ломагина. Крича от ужаса, потеряв власть над своим мочевым пузырем, Ломагин словно оказавшись в невесомости оторвался от пола пропуская под собой шипастый хвост крокодила, изогнувшегося неведомым образом лишь затем, чтобы оглушить шуструю добычу мощным ударом хвоста.

Медленно появившийся в проходе и сильно погрызенный зомби был отброшен залетевшим в проход телом Ломагина. Не растерявшись, парень увернулся от челюсти мертвеца, со всей силы толкая его в тоннель, где его тут же разорвал разъяренный крокодил.

– Больше под землю ни ногой, – заикающимся голосом произнёс Ломагин, столкнувшись с немигающим взглядом ящера. – Вот тебе, урод. – Показав ему средний палец, он скрылся в подземном переходе.

Освещая себе дорогу фонариком, он медленно пробирался вперед, в неизвестном направлении, пытаясь увидеть хоть один ориентир, который покажет ему, куда же он попал.

“Похоже вновь оказался в старых тоннелях, ни одного обозначения, да и трубы все проржавели, и в какую сторону мне идти?” – Оказавшись на развилке Ломагин услышал ставшие родными завывания мертвецов.

– Это будет определенно долгая ночь.

Глава шестнадцатая. Шок и трепет.

Мое дыхание нормализовалось не сразу. Некоторое время просто лежал, тяжело дыша и прислушиваясь к гулким ударам своего все еще бьющегося сердца, а затем медленно перевернулся на спину.

Эндрю лежал рядом, закрыв лицо изрезанными руками, но по его судорожно вздымающейся груди понял, что ему сейчас было так же трудно дышать, как и мне. Смотрел на него и чувствовал, как на грудь начинает наваливаться тяжелейший камень, не дающий сделать даже поверхностный вдох без боли. Перед глазами зависла жуткая картина: темно-зеленые стены крохотной, затопленной доверху комнаты и уходящий вверх темный узкий лаз. Представил, как отвратительная грязная вода прорывается неудержимым потоком внутрь меня, разрывая мои бронхи своим напором, как резкая боль сводит все тело, заставляя его выгнуться дугой, как лопаются сосуды от возросшего давления…

Мои глаза опять стали наполняться слезами против моей воли – начал стыдливо утирать их обеими руками, но они текли ручьем.

Не справляясь с бегущими по щекам слезами и все еще тяжело дыша открытым ртом, подполз к закрывшемуся руками Эндрю и дотронулся до его плеча.

– Слишком жив… Слишком жив… – трясущимися губами прошептал он, дрожа от холода.

– Да, – так же тихо шепнул, не сводя с него замутненного от слез взгляда, – мы живы… живы…

– Это все нереально… Все нереально… – продолжил безумно повторять тот, – этого всего нет, я все это выдумал…

– Нет, – хватая воздух ртом, отозвался, вцепившись в его плечо, – мы выбрались оттуда. Здесь нет воды… Мы спаслись…

– Все нереально, – отрывая от лица руки, проговорил Эндрю, и испытал испуг от вида его взгляда – он был совершенно невменяем, – все нереально, кроме огня. Его жар можно ощутить. Выдумал это все! Этого нет! – он резко перевел его на меня. – И тебя тоже нет! Я тебя выдумал! Тебя нет и не было даже там, в отделении! Просто тебя придумал, чтобы было легче выносить все это!

Только этого нам еще не хватало. Почему-то только сейчас вспомнил, что человек, с которым разделил тяготы этого пути, был на самом деле психически болен. И сейчас, после того, как мы оказались на волоске от гибели и выжили лишь каким-то неведомым чудом, после чудовищного приступа паники и ощущения неминуемой смерти состояние этого несчастного пациента, на долю которого и так выпали нечеловеческие испытания, усугубилось просто катастрофически. И сам уже не мог справиться со своими эмоциями, а он… Он просто потерял остатки связи с реальностью, отказавшись верить в происходящее. Да и антипсихотики нужно принимать строго по часам, а он свое время уже давно пропустил.

– Но ты же видишь меня, чувствуешь, когда дотрагиваюсь до тебя, – неуверенно протянул, не зная, как ему помочь, – знаешь, есть один простой способ проверить, кажется ли тебе то, что ты видишь, – потянулся к карману трясущейся мокрой рукой и достал оттуда электронный пропуск, который теперь вымок и наверняка стал бесполезным, – читай имя и фамилию. Читай, пожалуйста…

– Зачем? Какой в этом смысл?

– Читай.

Он какое-то время безумно пялился на фотографию мертвого охранника, а затем дрожащими губами произнес его имя, фамилию и должность.

– Читай еще раз, – прошептал, наблюдая за ним, и Эндрю бездумно повторил прочитанное. – Видишь… – отбрасывая ставший бесполезным пропуск в сторону, сказал, – мы не можем прочитать дважды текст, который видим во сне или в состоянии искаженного восприятия. Если бы это все тебе казалось, ты не смог бы прочитать это два раза.

Эндрю измученно покосился на меня.

– Тогда откуда полилась вода? – трясущимися губами задал вопрос он, и поднялся, вытирая отвратительную влагу со лба и волос.

– Она не полилась, – мрачно заявил, смотря вперед, – ее пустили.

Осмотрелся по сторонам, желая понять, где мы оказались. Помещение, в которое нас привел спасительный проход, представляло собой достаточно большой зал с высокими сводами, в центре которого была расположена огромная цистерна с водой. Слева от меня, параллельно этому залу, проходил темный туннель, вход в который был огорожен металлической решеткой. Из люка, через который мы выбрались, по полу текла грязная вода – присел рядом и закрыл крышку, плотно провернув затвор, чтобы сюда она уже не поступала.

– Это все не случайно, – в мрачной задумчивости продолжил, поднимаясь и поворачиваясь спиной к решетке, – вода начала литься из всех труб, все выходы с нижнего уровня вдруг ни с того ни с сего оказались заблокированы… Это все не могло случиться просто так, без чьего-либо вмешательства. И очень хотел бы знать, какой подонок это сделал.

Говорить такие вещи при пациенте, который и без того страдал запущенной формой депрессии и паранойи, было совсем не правильно, но не смог сдержать себя – за последнее время на мою долю выпало слишком много боли и предсмертного ужаса.

Позади меня раздались какие-то негромкие звуки, похожие на плеск воды, и мгновенно обернулся к решетке, опасаясь, что это может быть опять Маклейн-монстр или кто-нибудь еще опаснее. Темный туннель осветился ярким светом, а затем передо мной показалась невысокая фигура мужчины, сжимавшего в руке ручной фонарик.

Прищурил воспаленные глаза, вглядываясь в странного человека, и к своему непередаваемому ужасу узнал в этих неясных очертаниях поганого священника!

Он остановился как вкопанный, смотря испуганным и одновременно недоуменным взглядом на меня, словно не веря своим глазам, а затем в страхе попятился. Некоторое время просто пялился на него, а затем меня с головой накрыла волна неконтролируемой ярости, граничащей с кровавым помешательством – бросился на решетку, как дикий зверь, лишь с одним желанием – достать этого гнусного ублюдка и заставить его ответить за свои поступки.

– Ты грязный подонок! – в гневе выпалил, колотя по металлу кулаками, в то время как священнослужитель отпрянул еще дальше, еле справляясь со страхом за свою жизнь, как будто мог проломить решетку. – Какого хрена ты творишь, урод?! Какого, твою мать, хрена?!

Тот прижался к стене, испуганно озираясь по сторонам и, по-видимому, решая, в какую сторону бежать.

– Что, не оставил свою затею?! – бешено прокричал, прижимаясь к решетке. – Не получилось сжечь, так ты решил меня утопить?! Дождался, пока спущусь на самый нижний уровень, и пустил вниз всю воду из системы в надежде, что захлебнусь там?! – отступил назад и, не оборачиваясь, указал рукой на Эндрю. – А он какого хрена погибать должен?! Он чем виноват перед тобой, ты больной ублюдок?! Какого хрена ты решаешь, кому жить, а кому – нет?!

Проклятый фанатичный выродок не выдержал нервного напряжения и кинулся бежать прочь по темному туннелю, так ничего и не ответив на мои обвинения. Этот его трусливый побег разозлил меня еще сильнее, доведя буквально до крайней степени бешенства. Ударил обоими кулаками по решетке:

– Только исподтишка в спину бить можешь?! Не хватает смелости выйти ко мне и разобраться со мной по-мужски?! – он окончательно скрылся из виду, и даже свет от его фонаря погас. – Мерзавец! Трус!

Можно было и не пытаться достать его сейчас. Прислонился лбом к решетке, переводя дыхание уже от своего гневного крика.

Разве мог когда-то вообще представить, что этот, на первый взгляд, тихий и безобидный пациент окажется способен на такое хладнокровное и расчетливое убийство? Ведь столько раз оставался с ним наедине, разговаривал с ним на самые различные темы, даже хвалил его за то, что он не бросает в трудные минуты своих собратьев по несчастью. А он дважды чуть не убил меня и из-за чего!

В полном опустошении повернулся к Эндрю, который уже к тому времени сидел на полу, прижав колени к телу и смотря на меня: от меня не укрылся тот факт, что смотрел он с некой долей страха и недоверия по отношению ко мне – его вполне могли насторожить и даже напугать мои яростные крики. Никогда не вел себя при пациентах подобным образом, как бы тяжело и невыносимо мне ни было – такое поведение в присутствии психически больных людей стало бы верхом непрофессионализма, даже халатного попустительства – но в последнее время от ужаса всего пережитого стал срываться слишком часто. Да и как иначе можно было реагировать на то, что человек, кем бы он ни был, уже два раза пытался меня убить? Лишить самого ценного и сокровенного, того, что вправе отнять у нас только бог, если он вообще существует.

– Это он, – упавшим голосом протянул, – он пустил воду в туннель, – покачал головой: мне было непросто принять этот факт, – никогда не думал, что он способен на такие вещи.

Обхватил грязную, мокрую голову руками и потер глаза.

– Ему позволяли ходить по всей территории клиники – он знает эту лечебницу как свои пять пальцев, – продолжил, – ему не составило никакого труда проследить незаметно за моим перемещением и дождаться, когда спущусь на самый нижний уровень канализации. А потом он перекрыл все возможные выходы наверх, наверняка просто надвинув на крышки люков что-то тяжелое, и затем пустил всю воду из системы вниз. Он надеялся, что не смогу выбраться и захлебнусь. Он хотел убить именно меня, а ты… ты просто оказался рядом в неподходящий момент.

Слова застряли у меня в горле, и опять смахнул побежавшую по щеке слезу нервного напряжения. Стало очень стыдно перед Эндрю за то, что он видит меня в таком состоянии: нет, не потому что боялся потерять авторитет в его глазах, а просто за то, что своими предательскими слезами еще сильнее вгонял его в отчаяние, вместо того, чтобы поддерживать всеми силами. Ему было тяжелее, чем мне, намного тяжелее.

– Ты прости меня, – неуверенно проговорил, подходя к нему и пытаясь взять себя в руки, – тоже не железный. Давай, поднимайся. Пойдем потихоньку, не спеша. Куда-нибудь да выйдем.

– Это бессмысленно все. Смерть неизбежна в любом случае, здесь или там, – опуская голову вниз, протянул Эндрю.

– Мы должны, Эндрю, понимаешь, должны… – измученно отозвался, – мы действительно погибнем, если не будем ничего делать для своего спасения, тебе говорил уже… Прошу тебя, возьми себя сейчас в руки и успокойся.

Посмотрел вдаль, и тут мой взгляд невольно упал на металлическую лестницу, ведущую наверх, которую вначале не увидел из-за частично скрывавшей ее цистерны с водой. Мое внимание привлекла даже не сама лестница, а прикрепленная рядом с ней выцветшая табличка желтоватого цвета, на которой было что-то написано. Спешно обогнув цистерну, подбежал ближе и уставился на потертые буквы. Надпись на табличке гласила:

«Женское отделение»…

– Иди сюда, Эндрю. Ты меня слышишь, иди сюда! – подозвал своего спутника, особо не надеясь, что он подойдет, но спустя несколько секунд краем глаза заметил его обожженное лицо рядом с собой. – Смотри. Женское отделение. Даже не знал, что в есть такое отделение, хотя… хотя это логично на самом деле: если есть мужское, следовательно, должно быть и женское. Странно, что проработал в клинике два с половиной месяца и даже ни разу не слышал об этом месте, даже не знаю, кто там администратор. Но…

Задумавшись, в измождении подняв глаза наверх, разглядывая подъем. Уже давно понял, мое решение спуститься в канализацию для того, чтобы выбраться через слив сточных вод, было не просто неверным, но и бездумным: сеть этих ходов была невероятно запутанной и не практичной. Уже давно потерял ориентацию в этом лабиринте, единственным, что еще как-то укладывалось в моей голове, было понимание того, что в данный момент мы находились на третьем уровне под землей. К сожалению, ошибся и в том, насколько безопасным было это место. Теперь было уже ясно, отсюда мы точно не выберемся на улицу – реальность заключалась в том, что достоверно знал только об одном выходе из клиники, и выход этот был расположен в административном блоке.

– Похоже, нам придется вернуться в здание клиники, Эндрю, – безрадостно проговорил, посмотрев на стоявшего рядом пациента, – все-таки нужно искать способ попасть в административный блок. Если мы доберемся туда, там нам уже ничего не будет угрожать.

– Ты говорил то же самое, когда спускался сюда, – справедливо заметил тот.

– Хорошо, если у тебя есть другие варианты, давай обсудим их, – сказал; Эндрю практически все время слепо следовал за мной, но меня в какой-то мере уже начинал раздражать тот факт, что должен был постоянно уговаривать его идти дальше.

– Ты лишь продлеваешь наши страдания, – горестно отозвался Эндрю, вновь опускаясь на пол и закрывая лицо руками, – а я хочу просто умереть. Не могу больше бороться.

Как же это было невыносимо… У меня и так совсем не оставалось сил, мне самому хотелось лезть на стену от безысходности и отчаяния, оттого, что брожу кругами в этом жутком застенке, потеряв счет времени и пролитым слезам. А еще должен был подбирать правильные слова для того, чтобы поддерживать морально Эндрю.

– Ты хочешь умереть? – задал вопрос, склоняясь над ним. – А ты подумал вообще о том, что этим самым ты делаешь больно мне? У меня душа болит за тебя, сердце кровью обливается, когда вижу, как ты страдаешь! Помочь тебе как-то хочу, думаю, как еще поддержать тебя, как отвлечь, а ты заявляешь мне, что тебе хочется умереть? Эндрю, ты понимаешь, это пощечина, плевок в душу? Получается, столько делаю для тебя, а тебе это все и не нужно вовсе?