Текст книги "Инженер и Постапокалипсис (СИ)"

Автор книги: vagabond

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 36 страниц)

Встав на ноги Алиса нерешительно посмотрела на дверь, обстановка разгромленной комнаты удивительным образом напоминала комнаты студентов, в которые любопытная мордашка девочки иногда заглядывала. Оглянувшись назад, девочка увидела большое здание спортивного зала, так и есть, она вновь вернулась в общежитие, а значит, её мама находится где-то поблизости. Мысли о том, что её мама умерла, даже не появлялись в белокурой головке ребёнка. Для Алисы мама была неизменной переменной всегда присутствующей в ее жизни, так почему бы ей не оказаться в этом месте и сейчас.

Начав громко стучать руками по двери, Алиса звала, что есть мочи маму. Раздавшийся за дверью грохот подтвердил правильность её намерений, её услышали, мама скоро придёт и решит все проблемы.

Пока девочка звала на помощь, военный инженер оглядывал то, что осталось от его тела. Увиденная картина удручала.

«Не жилец», – против воли пронеслась в его голове мысль. Сосущая пустота за спиной лучше любых слов сказала ему, что убитый зомби был окончательно поглощен. А его раны на теле даже не думали закрываться, не говоря уже об регенерации оторванных конечностей.

– А может так и лучше, – подумал Ломагин, ведь если бы не эти раны, он бы уже пожирал находящихся за дверью людей. В то, что он сможет остановиться перед таким искушением, военный инженер сомневался. Будь в этой комнате вместо ребёнка другой человек, Ломагин смог бы договориться со своей совестью.

В его легких что-то булькало, дыхание с каждой минутой становилось всё тяжелее, из последних сил, военный инженер сдерживал свой всепожирающий голод, надеясь, что дверь поскорее откроется, даря ребенку спасение. Его сознание начал поглощать туман забвения, зрение затуманилось, а тело окончательно потеряло всяческую чувствительность.

Всё стало таким не важным, мимо него почти незаметно прошла радостная встреча дочери с мамой, лишь где-то в глубинах мозга загорелась и тут же погасла радостная мысль о том, что он выполнил своё обещание, доставив девочку прямиком к непутевой родительнице. Резкая судорога скрутила его тело, и из горла мужчины хлынул большой поток темной крови. Ещё десять минут шевелившиеся, словно змеи отростки, безвольно упали на умирающее тело хозяина.

«…»

Габриэль крепко сжала в объятиях свою дочь, без устали осыпая лицо ребёнка поцелуями. Она смотрела на свою девочку и до сих пор не могла поверить, что всё происходящее с ней не иллюзия воспаленного мозга, или мираж. От дальнейшего проявления материнской нежности женщину остановили крепкие детские руки и не по возрасту серьёзный взгляд.

– Ему нужна помощь, он меня спас, – прошептала Алиса, на ухо маме, боясь, что их разговор услышат остальные. Хотя девочке было ещё так мало лет, она ясно понимала, что ничем хорошим встреча её спасителя с остальными людьми не закончится.

Вновь прижав к себе дочку, женщина заглянула в комнату, с трудом подавив в себе желание закричать. Демон, самый натуральный демон лежал не так далеко от нее в костюме химзащиты, его радужка тускнела прямо на глазах, а тело усыхало, отдавая последние силы на борьбу за существование. Ее молитвы были услышаны, правда не тем, кем бы она хотела.

– Жизнь за жизнь, – сказала Габриэль, схватив свободной рукой одежду с покосившейся вешалки, женщина быстро начала кидать её на умирающего, как она считал, демона. Скрыв его под грудами тряпья, женщина приступила к выполнению самой важной части нехитрого плана. Демону нужна кровь, и она ему ее предоставит.

– Закрой свои глазки и ушки, мой цветочек, – поставив свою дочь у противоположенной стены коридора, Габриэль ласково поцеловала в макушку свою дочь. Не стоит ребенку смотреть на то, что будет происходить дальше.

– Как твоя дочь оказалась в этой комнате? – Требовательно спросила подошедшая Аманда. Женщина никак не могла взять в толк, каким образом в комнате с инфицированным появилась девочка, которая покинула общежитие несколько часов назад, единственной здравым объяснением подобного, был тот факт, что девочка изначально находилась там, а ее безутешная мамаша весьма профессионально играла свою роль.

– Посланец Господа спустился на эту грешную землю и спас мою дочь, – без запинки соврала Габриэль, постаравшись, как можно убедительней сымитировать фанатичное лицо однажды виденной её сектантки. Идиотская улыбка, и выпученные глаза с ярко горящей в них убежденностью в своей правоте сыграли свою роль.

– Совсем с ума сошла… болезная… – ехидно ухмыльнулась Аманда, – интересно, что скажет Марко, когда узнает, каким образом ты решила избавиться от своей дочери, чёртова психопатка.

– Вы можете сами посмотреть, если не верите мне, – не меня своего выражения лица, отбила выпад Габриэль, вновь указав рукой на комнату – он тут, спит, будьте осторожны.

– Да, да, да, конечно, – кивнула Аманада, заходя в комнату. Осмотрев груды кирпича разбросанного по комнате, женщина обратила внимание на лежащую неподалёку от неё кучу одежды.

– Как мило, ты решила скрыть обычного мертвеца под одеждой, выдавая его за ангела, посмотрим, что на это скажет полиция, – женщина искренне презирала Габби, видя в той соперницу за внимание своего мужчины. Видя, как её возлюбленный затих в присутствии этой психопатки, Аманда всё больше распалялась, пытаясь унизить самой же выдуманного врага.

– Давай-ка посмотрим на посланца Божьего, – женщина бесстрашно протянула руку к куртке, закрывающей от неё лицо неизвестного. Будто того и ждав, пасть усыпанная острыми зубами вцепилась в руку заверещавшей от боли женщины.

– Аманда, – бросился ей на помощь Гарри, безуспешно пытаясь вырвать свою женщину из лап урчащего от удовольствия монстра.

Закрыв за собой дверь, Габриэль подперла ее тумбочкой, для надёжности на неё сев. Крики и утробный вой, доносящийся до неё из-за хрупкой преграды, заставляли кровь женщины стынуть от ужаса. Сделала ли она правильный выбор, позволив умирающему чудовищу набраться сил? Не нападёт ли он на них? Вопросы, ответы на которые могло дать лишь время. А пока, обняв свою зажавшую уши дочь, женщина сидела, ожидая, пока демон закончит своё пиршество.

«…»

Стоя голым перед дверью, Ломагин не придумал ничего лучше, чем просто постучать в деревянное полотно. Вместо бодрости, следующей за кровавой вакханалией, его тело ощущалось, словно отлитое из металла. Он смог вернуть себе человеческий облик, в очередной раз, убив ни в чем, ни повинных людей. И свалить все грехи на кого-то другого не представлялось возможным, в этот раз он был в сознании, пусть и совершенно не управлял своим телом, отдав управление своим инстинктам.

Голоса, скрип тумбочки и дверь неспешно раскрывается, открывая молодому человеку вид на выкрашенные в белый цвет, стены студенческого общежития. Осторожно выглянув в зазор, получившийся между дверью и стеной, Ломагин наткнулся на пару любопытных глаз пристально на него смотрящих.

– Мне нужны трусы, – подумал Ломагин, потерянно осматривая заросшее мхом помещение. Искать их в таком месте было нетривиальной задачей, поэтому военному инженеру, пришлось высунуть голову наружу в надежде на получение содействия от взрослой женщины.

– У вас случаем не найдётся каких-нибудь трусов? – Неловко улыбнулся мужчина, нервно переминаясь с ноги на ногу.

«…»

Горячие струи воды немного улучшили самочувствие военного инженера. Он по-прежнему не мог поверить, что мама спасенной им девочки столь хладнокровно заманит ничего не подозревающих людей к нему в комнату. В очередной раз военный инженер прошёл по острию хорошо заточенного лезвия, чуть не сев на него задницей.

Ломагин не хотел думать над тем, какую легенду сочинит его спасительница, оправдывая их с девочкой появление в стенах общежития. Сейчас его единственной задачей было хорошенько вспенить губку и затем до скрипа натереть каждый участок своего тела.

Короткое столкновение с военными, показало его слабость к огнестрельному оружию, попутно уничтожая начавший зарождаться в нем комплекс супергероя. Чистое и незамутненное везение сопутствовало Ломагину на всём его пути к общежитию. Если бы солдаты восприняли его всерьез, то одними пулеметами дело бы не ограничилось. Как избежать серьёзных последствий от столкновения с начиненной взрывчаткой, ракетой, военный инженер не имел ни малейшего понятия.

На чистой, лишенной всяческого загара коже не осталось и следа от грязи, но Ломагину этого было мало, с остервенением военный инженер натирал свою руку, которой недавно вырвал кадык сопротивляющегося мужчины. Кровавые воспоминания никак не хотели покидать его голову, раз за разом, он возвращался в ту комнату, наполненную ужасом и кровью, отчаянные крики людей набатом бились в его ушах.

В этот раз голод не отступил, как делал это ранее, теперь всё было по-другому. Ломагин всё больше склонялся к мысли о том, что для его полного восстановления нужно поглотить минимум четверых, а то и больше человек. Вся надежда была на постепенное восстановление организма от поедания обычных продуктов. Слишком сильно он изменился за столь короткий промежуток времени, слишком сильно сдвинул внутреннюю грань дозволенного. Кто бы мог подумать, что когда-то он будет спокойно рассуждать о том, сколько человек он убил.

«Положительно, с необдуманными трансформациями необходимо завязывать, я и без того силен, нужно использовать подобное преимущество на полную катушку, не доводя себя до очередного пожирания людей», – именно такие мысли витали в голове у нежащегося под потоками горячей воды, Ломагина.

Положив свою руку на гладкую поверхность душевой плитки, Ломагин начал постепенно усиливать нажим, секунда, две, три и вот уже кажущийся незабвенным монолит поверхности начинает тихонько потрескивать. Очередное усилие, и пальцы военного инженера пробивают плитку насквозь. Вытащив руку назад, военный инженер поднес пальцы поближе к своим глазам. Ни единой раны, лишь слегка покрасневшие кончики пальцев. Лишь усилившееся чувство голода обозначило цену подобным трюкам.

– Стоит повременить и с этим, – пробурчал себе под нос военный инженер.

Неспешно двигаясь к выходу из душевой, мужчина обратил внимание на высокое ростовое зеркало, испещренное бесчисленным количеством царапин. Первый раз, когда он может хорошенько себя рассмотреть. Вертясь на одном месте словно юла, Ломагин с упоением разглядывал произошедшие с ним изменения. Куда подевался тот мужичок с пивным пузом, который был до крушения вертолета? Теперь его тело набрало необходимый вес, и самое главное, обзавелось даже на вид, крепкими мышцами, словно всю свою сознательную жизнь он провел в спортзале, не забывая при этом хорошо питаться. Изменения коснулись и его лица. Уродом Ломагин не был, но и до звания второго Аль Пачино не дотягивал. Сейчас же, он словно сошел с обложки глянцевого журнала. Описать его лицо можно примерно этими словами: «О Боже, какой мужчина, я хочу от тебя сына. И я хочу от тебя дочку, и точка, и точка!» Совершенные пропорции лица не оставили и места для изъяна, делая внешность своего носителя внеземной. Для подобного результата нужны столетия направленной селекции, не гарантирующие стопроцентного результата, и всё это Ломагин получил в нагрузку к своим способностям.

Усталые глаза довольно прищурились, наткнувшись на еще одну сильно изменившуюся часть тела.

– Уф, Вася, что за аппарат? – задал сам себе риторический вопрос, парень, позабыв обо всём на свете. Без понятия зачем, но Ломагин с довольной ухмылкой проделал «вертолетик» своей волыной.

Выйдя в коридор, ноздри мужчины уловили непередаваемый аромат еды, вызвавший обильное бурчание изголодавшегося желудка.

– Пойдём, я принесла еду в твою комнату, – мягкий женский голос раздался слева от него. Мама спасенной девочки безропотно ждала, пока он закончит водные процедуры, попутно озаботившись вопросом поиска еды.

Внутри небольшой комнатки его ждала аппетитно пахнущая тарелка с макаронами, политыми густым мясным соусом. Жизнь удалась, простое, но вкусное блюдо уничтожалось с невероятной скоростью, Ломагин успел позабыть, когда в последний раз мог позволить себе спокойно перекусить чем-то отличным от бесконечной яичницы с беконом, если не брать в расчет события последних дней.

– Меня зовут Габриэль, – впервые представилась женщина, начав разговор, как только военный инженер отставил пустую тарелку в сторону. – Как ты мог догадаться я мама, спасенной тобой девочки, – тяжело вздохнув, женщина вновь посмотрела на молодого человека.

– Ломагин, – коротко ответил мужчина, держась за огромную чашку с чаем, как за спасательный круг. Этот разговор наедине доставлял неудобства обоим собеседникам. И всё же, женщина продолжила.

– Из России?.. Не выразить словами, насколько я тебе благодарна за спасение моей дочери, у меня нет денег и драгоценностей, поэтому я могу лишь сказать тебе спасибо, и если… если тебе понадобиться какая-то помощь, ты всегда можешь обратиться ко мне, даже, – в нерешительности замерла женщина, – даже если мне придётся привести к тебе ещё людей, – последние слова, Габриэль с трудом выталкивала наружу, в тайне надеясь, что прибегать к подобному больше не придётся.

– А… – не смог найти подходящих слов, мужчина. – Это вам спасибо, за помощь, если бы не вы, то мне пришли бы кранты, – раздался со стороны Ломагина писклявый смешок, он осознавал насколько лицемерно выглядит его благодарность, на фоне погибших людей, своими жизнями оплативших его благополучие. Вновь забурчавший желудок добавил в царящую в комнате атмосферу щедрую порцию неловкости.

– Принести тебе ещё еды? – Вопросительно посмотрела на парня, женщина, поспешив уточнить сказанное, – я имею ввиду…

– Да, я буду вам очень признателен, – прервал свою собеседницу, Ломагин. В их разговоре, даже обычные слова приобретали двойное дно, доставляя физически ощутимый дискомфорт.

– Тогда я, пожалуй, пойду, не скучай тут, постараюсь не задерживаться, – слишком поспешно встала Габриэль, поспешив в коридор.

Закрывшаяся дверь оставила Ломагина наедине со своими мыслями. Собираясь лечь на мягкое покрывало, Ломагин остановился, почувствовав лёгкую опасность. Биение сердца, доносящееся сквозь преграду, оповестило мужчину о новом посетителе.

– Этот день, когда-нибудь закончится, – воздев глаза к потолку, тихо произнёс Ломагин.

– Входите, – одно простое слово послужило сигналом для незваного гостя. Незнакомец производил достаточно приятное впечатление, пока мужчина не присмотрелся к его глазам, в которых плескался холод, так на человека смотрят сквозь прицел винтовки.

– Не хочешь выбраться из этого поганого города? – Выложил свой главный козырь, человек с выправкой военного.

– Меня зовут Марко, – крепкая мужская ладонь протянулась вперед в ожидании рукопожатия.

Глава вторая. Буббу.

(!) Здесь будет прием с миксом первого и третьего лица. Не ругайтесь, пожалуйста.

Серая тень прошмыгнула за угол дома, двигаясь к парку. Постоянно оглядываясь по сторонам и слушая звуки, человек в черном нес в одной руке спортивную сумку, а другой держал пистолет с глушителем наготове. Этот район был не таким оживленным, как другие, но терять бдительность нельзя. Мало ли, может в одном из оконных проемов ожидает Языкан, готовым обвить тебя своим склизким языком и задушить?

Под бесформенными одеждами скрывалась двадцатилетняя Уиллоу. Когда-то, до эпидемии, она была одной из самых счастливых людей. Любящие и понимающие родители, хорошее образование, друзья, путешествия и прочее. Уиллоу выросла в заботе и поддержке, лет в тринадцать она загорелась желанием сделать татуировку, а уже к восемнадцати большая часть ее тела была забита: обычно это были маленькие тату-картинки, не имеющие смысла, но были и пара больших, такие как: китайский дракон уместился на всей ее спине, две извивающиеся змеи на паху. Ее кожа сильнее подчеркивала черный пигмент, придавая особый шарм. Ее мать, Элеонора, привила ей любовь к себе, к красоте и готовке. Девочка впитывала знания и советы родителей, как губка. Тайлер, драгоценный отец девочки, любил ее больше жизни и частенько баловал. Изящные украшения, поездки, любая одежда или гаджет. Уиллоу засыпала и просыпалась с мыслью о том, как сильно она любит своих родителей и готова ради них на все. В ее планах было закончить институт, устроиться на работу и следующие несколько лет пробираться вверх по карьерной лестнице, чтобы в будущем она могла обеспечить лучшую старость для матери и отца. Но все покатилось к черту с приходом эпидемии.

«…»

Мы как раз возвращались домой после очередной поездки на природу, как в городе уже царила паника.

Следующие пару дней семья Майклсон не выходила на улицу и неустанно следили за новостями.

– Какой ужас… бедные люди… – мама прикрыла рот рукой, а на ее зеленые глаза навернулись слезы.

Отец промолчал и сжал плечи жены в знак поддержки. Я была в замешательстве и не хотела верить в происходящее.

«Мы же не в дурацком фильме про зомби-апокалипсис! Это недоразумение когда-нибудь прекратится. Ученые быстренько состряпают вакцину и все будет как прежде». Но внутри боялась за себя и родителей. Что будет, если и нас коснется эта зараза? Что мне нужно будет предпринять? А что, если и они… Нет! Все будет хорошо.

На следующее утро проснулась из-за возни на кухне. Наспех оделась и направилась туда узнать что такое.

– Тайлер, что происходит? – мамин голос дрожал, едва не переходя в рыдания.

– Элеонора, не волнуйся, мы в безопасности. Просто не подходи к окнам и все. А лучше заблокируй их чем-то, хорошо, дорогая? – папин голос тоже подрагивал, но он старался держаться крепко ради нас.

Войдя на кухню, привлекла внимание.

– Что такое? Почему у вас такие лица и голоса? – аккуратно спросила. – И что там такое на улице?

– Уиллоу, помоги маме, чуть позже все узнаешь. – проговорил отец, а после поднялся наверх.

Меня снедало любопытство и тревога, но не решалась давить на маму, по ней видно, что та на грани нервного срыва. Наконец, к вечеру мы все собрались за ужином на кухне. Первым заговорил папа:

– Дорогая, я связался с несколькими своими знакомыми с разных точек мира и кое-что узнал. Там нет такой ситуации и походу от этого нет вакцины… – угрюмо закончил тот.

– Пап, о чем ты говоришь? Что случилось по всему миру? Это же просто зараза… да? – тревога нарастала, словно в нее подкидывали дров.

– Это… Господи, за что нам выпали такие страдания? – мама тихонько заплакала в ладонь, а папа приобнял ее, окутывая своим теплом.

– Дочка, в мире бушует эпидемия, неизвестный науке вирус, который превращает людей в… зомби, монстров. Скорее всего он передается воздушно-капельным путем, через укус и кровь. Ни за что, слышишь меня, ни за что не выходи на улицу. Я обеспечу нам, как можно скорее, вылет за границу, где есть безопасные места. Нужно только подождать, ладно? Я любой ценой защищу вас, положитесь на меня, – улыбка расплылась на родном лице.

Это был последний спокойный день, который мы провели все вместе. Не спала всю ночь, слушая, как за окном бушует вирус. Он уже добрался до нашего района и протягивает свои мерзкие лапы к нашим соседям, превращая их в зомби. Решив, что собрать вещи заранее – это хорошая идея, тут же принялась исполнять ее. Отрыв в шкафу большой рюкзак, закинула туда несколько худи, нижнее белье, футболки, леггинсы, шапку. За окном, вдалеке, послышался пронзительный крик женщины. Вздрогнула и по моей щеке прокатилась слеза. Утерев ее тыльной стороной ладони, на которой красовалась луна, продолжила сбор. Сеть не работала и телефон был бесполезен, поэтому лежал на краю тумбочки.

«Все будет хорошо, папа нас увезет отсюда. Пожалуйста, пусть все будет хорошо…» – эта мысль поселилась в моей голове и прожила там до утра.

Резко проснувшись, глянула на часы – 4:48 утра. Протерев лицо холодной ладошкой, направилась в ванную, пристроенную к моей комнате.

Холодная вода прогнала остатки сна и вернула в реальность. Подняв взор на зеркало прямо передо мной, рассматривала девушку смотрящую на меня. Усталость и страх отпечатались на моем лице в виде синяков под глазами, губы пересохли и напоминали пустыню, а цвет кожи стал еще более бледным, чем был раньше. Навернулись предательские слезы, которые усердно пыталась сморгнуть, ведь папа всегда меня учил «Не плачь, дочка, встречай трудности без слез, ведь они могут закрыть твой взор и ты не увидишь выхода».

– Хорошо, отец, я буду сильной. Постараюсь, изо всех сил. Ради вас с мамой, – шепот разлетелся по ванной.

Выходить из комнаты мне совершенно не хотелось, ведь могла застать маму в ее ужасном состоянии или отца, который всей душой и сердцем хотел нам помочь, но не в силах это сделать. Даже аппетита не было, но понимала, что болеть в данной ситуации нельзя и все такие, спустя время, спустилась на кухню. Продукты почти закончились, а пополнить запасы мы не могли и поэтому выбор был невелик. Состряпав бутерброд с сыром и ветчиной, кое-как запихнула его в себя, борясь с рвотными позывами. На помощь пришла холодная вода, протолкнувшая ком в горле. Из-за забаррикадированных окон невозможно было увидеть, что сейчас творилось на улице.

«Хотя, наверно, это к лучшему. Не хочу видеть во что превратился наш район… город… Черт, возможно… весь мир!»

Глянув на дверь, обнаружила там парочку висящих замков, которые повесил папа. Вход в дом был заколочен и возможности войти или выйти не было.

«Хорошо, так даже лучше. Мы найдем способ выбраться, когда придет время. А так нас никто не достанет. Молодец, папа!» – На моем лице впервые за долгое время появилась улыбка, хоть и слабая.

Шорохов и возни из родительской спальни слышно не было, скорее всего, мама и папа еще спали. Почему-то, мне стало так некомфортно в нашем доме, почувствовала дикое одиночество, как будто осталась одна во всем мире. Тряхнув головой, направилась наверх, в свою комнату, мягко ступая босыми ногами по лестнице. Дойдя до двери, мельком глянула на дверной проем, где черным маркером были нарисованы черточки. Присев подле них, провела кончиками длинных пальцев, которые неустанно дрожали, вспоминая времена, когда мама рисовала их, отмечая мой рост. Это началось в возрасте двух лет, а закончилось к восьми годам. Всегда с нетерпением ждала этот момент, отмечая про себя, что чуть-чуть стала взрослее. Теплая улыбка вновь коснулась моих губ. Обняла одной рукой колени, а второй гладила эти самые черные черточки.

«Я бы все отдала, лишь бы вновь вернуться в то время…» – эта мысль проскочила в моей голове, а после исчезла, оставляя после себя шлейф тоски и печали.

Вздрогнула и в панике осматривалась вокруг себя. Какой-то странный звук резко выдернул меня из дремоты. Тело затекло в том же положении, в котором и уснула, поэтому пришлось слегка размяться. Тот же звук повторился, позволяя понять откуда он доносится. Медленно подойдя к лестнице, присела на первой ступени, закрывая рот рукой, дабы не издавать лишних звуков. Кто-то или что-то, извиняюсь за выражение, долбилось в нашу входную дверь, отчаянно пытаясь попасть внутрь. Шорох позади меня лишь усилил страх заставляя крутануться на месте. Это был папа с пистолетом в руках, который приложил указательный палец к губам. Присев рядом со мной, он еле слышным шепотом спросил:

– Это в нашу дверь стучат? – Получив в ответ кивок, жестом указал мне отойти подальше. Из родительской спальни выглядывала мама. Ее глаза были красными из-за того, что постоянно были влажными от слез, нижняя губа подрагивала, как перед истерикой. Поспешила к ней и нежно обняла, почувствовав, как ее прохладная рука гладила меня по макушке. Папа в это время медленно спускался по лестнице, держа Glock 18 наготове. Испарина выступила на его морщинистом лбу, но это не останавливало его. Единственной заботой было обеспечить безопасность жене и дочке. В дверь беспрестанно долбились, но теперь к этому добавилось и скрежетание когтей по дереву.

– Мама, что это?.. – Шепотом спросила.

– Тише, отец со всем разберется. Верь в него, – спокойно ответила та.

Подойдя к заблокированному окну, Тайлер старался бесшумно открыть хотя бы угол, дабы посмотреть кто же ломился к ним домой. У него были догадки, но он предпочитал верить в хорошее. Спустя минут пять аккуратной работы, у него таки получилось освободить угол, а после ему предстала следующая картина: улица была усеяна трупами, кровью, кусками тел, кое-где горел огонь и бродили зомби.

«Матерь Божья, что это за чертовщина!» – судорожно пронеслось в его голове.

Переведя взгляд на источник шума, Тайлер заметил, как их сосед, точнее бывший сосед, превратился в ходячего мертвеца и долбится в дверь. Его лицо было изуродовано нарывами, ранами, которые сочились кровью и гноем, пальцы на руках стерлись в мясо из-за его шкребания по дереву, одежда порвана и испачкана всем чем можно. Скорее всего, его мозг превратился в кашу и теперь он совершает бездумные действия, не имеющие какой либо конечной цели.

«Скорее всего он не уйдет, пока я его не убью или что-то не привлечет его внимания. Что же делать, Господи?..»

Отойдя от окна, тот тихо поднялся наверх и завел семью в их с Элеонорой комнату, прикрыв дверь.

– Так, слушаем меня внимательно. На улицу не выходить ни в коем случае! Вообще! К нам стучится Ден, наш сосед. Точнее… то, что от него осталось. Он теперь ходячий труп. Я не знаю, как они настроены к нам, обычным людям, поэтому рисковать не будем. Мы не заразились, потому что полностью изолированы от внешнего мира. Я… не знаю, что будет дальше. Уиллоу, Элеонора, простите меня, что вы в такой ситуации, – папа осел на кровать. – Просто не обращаем внимания на Дена, может ему надоест долбиться сюда и он уйдет. А вечером попытаюсь сходить за продуктами.

– Дорогой, это слишком опасно! – хоть мама и понимала, что это крайняя необходимость, но она беспокоилась за любимого мужа.

– Знаю. Но ты и сама знаешь, – он сжал ее руку своими в утешающем жесте.

Для меня это было слишком. Так много проблем свалилось на нашу семью за последнюю неделю. Мой мозг, хоть и понимал всю ситуацию, но до сих пор была надежда, что все это лишь сон. От нервов сильно похудела и теперь кости выделялись, кожа стала еще бледнее, истончилась, оголяя синие ветви моих вен. В животе заурчало – мой желудок был вновь пуст.

– Пойду приготовлю что-нибудь, – с легкой улыбкой произнесла мама, а после направилась на кухню.

Часы показывали 6:03, когда мы с отцом услышали звук разбитого стекла и возню. Папа наказал мне сидеть здесь и не высовываться, а сам ринулся к маме. Вбежав в кухню, он застал странную картину: здоровенный ворон сидел на Элеоноре и клевал ей руку, которой та закрывала лицо. Схватив кухонный полотенец, он начал бить им птицу, неизвестно откуда взявшуюся. Но пернатый не хотел так просто отставать от кровавой раны, открывшейся от ударов его черного, как уголь, клюва.

– Вон! Пошел отсюда, проклятый! – Выкрикивал отец, надеясь, что громкий звук отпугнет его.

Этот ворон был куда агрессивнее и кровожаднее своих сородичей, что было весьма жутким и пугающим. Также, от него несло мертвечиной и гнилью. Тайлер заметил нож на разделочной доске и понял, что иного пути нет. Острое лезвие со свистом пролетело по воздуху в сильный руках и рубанула агрессивную птицу. Кровь и перья брызнули из раны, окропляя собой лицо папы и стены. Громкий птичий крик заполнил комнату, нарушая тишину этого дома и всего района. Пару ударов и изрезанная тушка ворона плюхнулась на кафель. Раздробленные кости и вывороченные внутренности смотрели на родителей, а лужица крови уже начала растекаться, заполняя собой стыки между плитками кафеля. Из ступора папу вывело шипение боли мамы, скрючившейся у холодильника.

– Элеонора, родная! Потерпи секундочку! Уиллоу! Срочно неси аптечку.

Промыв рану под краном, мама осела на пол, тяжело дыша. Примчалась с нужной сумочкой в руках. Только хотела подойди к ней, как заметила на полу мертвого ворона, а через секунду в нос ударил едкий запах дохлятины, вызывающий сильнейший рвотный приступ. Зажав рот рукой, ринулась в ванную комнату, чувствуя, что меня сейчас стошнит. Белоснежный фарфоровый друг поддерживал меня, пока прочищала желудок. Меня все рвало и рвало, даже тогда, когда выходила только желчь, а потом и вовсе воздух. В это время папа обрабатывал и перевязывал кровоточащую рану жены.

– Вот, почти все. Любимая, как этот ворон попал к нам в дом? – тихо спросил папа.

– Он влетел в незащищенный угол окна, а потом напал на меня, клюя руку, – ответила та.

Ее прошиб холодный пот, а тело охватила дрожь, которая постепенно усиливалась, кожа, красивого персикового оттенка, начала желтеть, а вены под ней лопаться, десна кровоточить и отходить от зубов. Отец заметил некие перемены в ней, поэтому слегка отстранился. Глок остался в комнате, на кровати.

– Я сейчас вернусь, родная, хорошо? Просто посиди тут, скоро все пройдет, – сказав это, тот пошел за оружием.

Мама сидела на полу, почти не понимая, что происходит. Слеза прокатилась по ее зелено-желтой щеке, оставляя там мокрую соленую дорожку. Вирус уже во всю размножался в ее организме, словно тараканы, поражая здоровые клетки. Рана от птицы ужасно чесалась и горела, поэтому она стала ее расцарапывать почерневшими ногтями. Из глотки вырывались рыки, так похожие на звериные, все больше убивая ту маму, прежнюю, оставляя лишь эту тварь. Отец уже спускался по последним ступеням, когда его некогда красивая и улыбающаяся жена извивалась, словно змея на раскаленной сковороде, по всему полу, рыгая кровью, вперемешку с внутренностями.

– Элеонора… – папа зарыдал, увидев эту страшную картину.

К этому времени, наконец-то прочистила желудок. Дело не из приятных, но что поделать. Не каждый день увидишь дохлую птицу, с кишками наружу.

«М-да, жуть какая…» – мое состояние ухудшилось, ведь к нему добавилась слабость.

Из-за шума в ушах, не слышала никаких звуков, доносящихся с соседней комнаты, поэтому даже не представляла, что за ад там развернулся. Мои пряди спутались и стали похожи на гнездо. Как раз причесывала их руками, когда вошла в кухню. Мои глаза округлились и, казалось, сейчас выпадут из орбит. Мама, точнее то, что осталось от нее, сидела на полу в луже собственной кровавой рвоты.

– Боже мой… – в который раз прикрыла рот рукой и сделала шаг назад, к стенке.

Теперь перед нами была такая же тварь, которая бродила там, на улице. Все ее тело было в нарывах, рваных ранах, из которых сочилась коричнево-желтая жидкость, ужасно смердящая, и имело бледно-желтый оттенок, а в некоторых местах сине-фиолетовые пятна, капилляры в глаза полопались, создавая жуткое зрелище, со рта капала слюна. Не знаю как, но мама съела свои губы и поэтому ее зубы были открыты, опасно щелкая и клацая. Одежда была запачкана и порвана, открывая вид на ее изуродованное вирусом тело.