Текст книги "Инженер и Постапокалипсис (СИ)"

Автор книги: vagabond

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 36 страниц)

Глава пятнадцатая. В гобелене.

Ломагин бежал, падал, поднимался и вновь начинал бежать. Словно заяц, улепётывающий от голодного хищника, он петлял по бесконечным коридорам подземной лаборатории, боясь оглянутся назад. Преследователи не отставали, не несясь сломя голову, здраво опасаясь неизвестного мутанта, свалившегося им, как снег на голову, но и не замедляясь настолько, чтобы появилась угроза потери цели из виду. Обильно потея и трясясь от страха, чувствуя жар, пробегающий по телу, и страдая от пронизывающую его с ног до головы боль, только Ломагин мог считать свое передвижение бегом. Со стороны он больше всего походил на обколотого до самых макушек наркомана, зачем-то влившего в себя лошадиные дозы алкоголя. Его движения были рваными и хаотичными, ноги то и дело переплетались друг с другом, роняя его на хорошо отполированный пол, смотря на который был отчетливо виден потолок. Оказавшись в столь незавидном положении, Ломагин искренне надеялся на приступ безумия, которого до этого момента до дрожи опасался. Но внутренний монстр только и ждущий возможности вырваться на волю и вдоволь насладиться тёплой кровью находящихся поблизости существ, молчал. Лишь кровь, булькающая в лёгких и гул в ушах были единственными спутниками Ломагина. Отчаяние схватило его в свои удушливые объятия, на этот раз не собираясь отпускать.

«Бах!» – Резкий, отрывистый звук выстрела разнесся по коридору.

Следом раздался мужской вскрик. Пуля впилась Ломагину в ногу, заставляя последнего совершить невозможное для подобной ситуации усилие. Лишь на краткий миг, желая спастись от угрозы, он совершил нечеловеческий рывок за угол, отстраненно наблюдая за тем, как очередь из пуль разбивает в дребезги напольное покрытие.

– Хр-р-р… гхар-р-р… – лежа на спине ему оставалось только хрипеть от бессилия. Надсадно кашляя, Ломагин с трудом перевернулся на живот, из последних сил начав передвигать едва слушающимися его команд конечностями. Оставляя за собой кровавые разводы, он упорно полз вперед, не желая столь бесславно подохнуть после всего им пережитого. Чуть приподняв голову, Ломагин наткнулся на висящую на потолке едва заметную полусферу, прикрывающую всевидящий глаз камеры.

– Чтоб вы сдохли, уроды, – ублизнув окровавленные губы прошептал Ломагин, уронив голову на свои грязные руки. Очередная судорога, охватившая тело, заставила его замычать от боли. “Чем же вы в меня пальнули?” – пронеслась мысль в затуманенном от боли мозгу Ломагина. Разобравшись с отрядом пресле, он непозволительно расслабился, посчитав, что за ним никто больше не придёт. Не имея никакого опыта в разведывательном деле и уж тем более в проникновении на защищенные военные объекты в одиночку, Ломагин и помыслить не мог о том, что за ним могут наблюдать через камеры, на которые он не обращал никакого внимания, вовсю пользуясь своими способностями. Да и обратил он на них своё внимание, только после возгласа одного из его преследователей, громко координирующего действия своих напарников.

Несмотря на тяжелую ситуацию обороняющихся, среди них всё же оказался тот человек, что пристально наблюдал за происходящим внутри вверенной ему территории. И увидев незнакомого мутанта лихо, расправляющегося с сотрудниками лаборатории, поспешил направить на его устранение, или к чему теперь склонялся Ломагин, поимку, настоящих профессионалов. Можно сказать, он попал в засаду. Перемещаясь по комплексу в поисках выхода, не встречая людей, в какой-то момент он позволил себе расслабится, дойдя до очередной развилки. Шаг вперёд, и крупнокалиберная пуля, выпущенная из монструозного вида снайперской винтовки, пробивает ему бок, разрывая внутренние органы.

Ломагин, отброшенный силой удара в сторону, несмотря на полученную рану, смог сгруппироваться в воздухе, приземляясь на ноги, только лишь затем, чтобы получить в свою грудь ещё одну пулю, в оболочке которой располагалась неизвестная жидкость, обрубившая на корню почти все его умения. Изменения в себе он почувствовал не сразу, ужасная рана от первого выстрела, закрылась почти мгновенно. Но солдаты, пришедшие по его душу, этим выстрелом выиграли себе время для нанесения главного удара, дезориентировав его, вторым выстрелом они добились необходимого, лишив Ломагина, пусть и не сразу, главного преимущества, регенерации и нечеловеческой силы.

Лишь осторожность позволила ему избежать мгновенной смерти, которая наверняка бы его настигла, посмей он бросится на своих обидчиков. Хотя, убежав, он лишь продлил свою агонию. Убегая от преследователей, он не сразу прочувствовал изменения, происходящие внутри него. Тело полное сил, даже не смотря на полученные ранее ранения, в один момент отказалось повиноваться хозяину, превратившись в один сплошной комок боли. Ощущения от действия вещества, попавшего в его организм, можно было сравнить с кислотой, разъедающей органы, а спустя некоторое время, к боли добавилось судороги, заставив все его мышцы непроизвольно сокращаться, словно его сочную задницу насадили на высоковольтный провод.

Упав, он только и мог, что кататься по полу и выть от боли, тем самым непозволительно близко подпустив к себе преследователей.

– Попалась, птичка, – спокойно произнёс неспешно подошедший к нему солдат, чьё лицо напоминало один сплошной рубец. – Супермен из тебя не получился, ты уж прости, хотя должен признать, то, что ты вытворял, нас всех впечатлило, мне даже интересно, как ты смог сохранить свой разум, обладая столь неординарными способностями? – задал вопрос мужчина, ничуть не обращая внимания на то, что воющее у его ног тело, не было способно дать ему ответ.

– Мы что, уменьшили дозу, почему он ещё не сдох? – Обратился мужчина к одному из своих подчинённых.

– Нет, сэр, судя по всему объект инфицирован нестандартным вариантом известного нам вируса, иначе ничем иным не могу объяснить его крайнюю степень живучести.

– Оу! – сделав шаг назад, капитан Роджерс, удивлённо воскликнул, успев едва разминутся с выстреливших из тела Ломагина пучком нитей, – вы только посмотрите, бедняга хочет кушать.

– Тц-тц-тц, – в коридоре раздалось тихое цоканье, – видел, как ты сожрал того толстячка, наверное, вкусно было, да? Но сегодня не твой день, парень, мы бы рады были оставить тебя в живых, и яйцеголовые наверняка бы были рады, исследовать тебя, но, к сожалению, ситуация в которую мы попали не располагает к глубоким исследованиям, да и не уверен, что ты сможешь выжить, – мужчина смотрел на отмирающие прямо на глазах нити, в обычной ситуации с лёгкостью разрезавшие человеческую плоть. Ничего не соображающий Ломагин в очередной раз выгнулся от нестерпимых ощущений, заставив стоящего неподалёку от него солдата, сделать несколько выстрелов в напугавшего его незнакомца. Новые источники боли вместо того, чтобы остаться незамеченными, привели Ломагина в сознание, изогнувшись под немыслимым углом, почти теряя сознание, он смог со всей силы бросить в расположенного ближе всех к нему капитана, контейнер с образцами. Конечно, он не смог, повторить игру в боулинг, роняя на пол всех солдат, к сожалению, они не были идиотами кучкующимися в одном месте, словно неоперившиеся птенцы, но на короткий промежуток времени, он выиграл себе маленькую возможность на побег. Доли секунды спасли его от последовавших за падением капитана выстрелов, ничуть не церемонящиеся с ним военные без всяких размышлений открыли по нему огонь.

Достав из кобуры чудом уцелевший пистолет, Ломагин совершил несколько не очень прицельных выстрелов в сторону преследователей, тут же ослабевшей рукой выронив его на пол. Ни в кого не попав, он всё же заставил их быть осторожнее. Но в итоге ему это не помогло, и теперь он снова оказался на полу, упрямо ползя вперед, скуля, как бездомная собака. Хуже всего, он всё потерял, образцы вируса, даже данные, которые он смог выгрузить с компьютера, и те скорее всего окончательно и бесповоротно повреждены. Все усилия были потрачены впустую. Какой смысл был в его фанатичном цеплянии за жизнь? Ответ на этот вопрос был глубоко прозаичен, истекая кровью, страдая от невыносимой боли, Ломагину было глубоко плевать на весь окружающий мир, ему просто хотелось жить и даже испытываемые им страдания, не могли поколебать его желание.

С трудом приоткрыв первую попавшуюся дверь, он словно червяк прополз в женский туалет, об этом красноречиво свидетельствовала табличка, прикрепленная к двери, впрочем, никакого пиетета перед этим местом Ломагин не испытывал.

Оказавшись в женском царстве, в которое в обычной ситуации нет хода мужчине, он оказался лицом к лицу с бардаком и хаосом царившем в этом месте. Пол был усыпан окурками и грязными, использованными прокладками, зачастую жёлтые и дурно пахнущие, они, как назло, располагались прямо на пути Ломагина, самым отвратительным было его падение лицом в дурно пахнущую лужу, бравшую начало в одной из кабинок. Ломагин прекрасно понимал, прятаться в подобном месте не лучшая затея, особенно в его случае, когда кровавые разводы явно укажут преследователям на укрытие, в котором он решил спрятаться, но и сил продолжать движение у него не было. Ему оставалось лишь надеяться на удачу, благодаря которой его преследователям будет не до него.

Попав в самую дальнюю кабинку, Ломагин из последних сил закрыл за собой дверь, забившись в угол между унитазом и холодной стеной. Да, теперь он хорошо стал ощущать холод, боль, и всё остальное, после попадания в его организм неизвестной дряни, он, похоже, вновь стал обычным человеком, который подохнет в женском туалете от кровопотери.

“Наверняка, какой-нибудь извращенец с радостью бы выбрал это место для последних мгновений жизни.” – Невесело подумал Ломагин, пытаясь проморгаться от никак не желающих оставить его в покое разноцветных точек, стоящих перед глазами. Пострадавшее от вражеского выстрела плечо, в очередной раз резко дернуло, заставив Ломагина яростно зашипеть. Непроизвольно дернув своей рукой, он услышал, звук падения чего-то металлического на пол. В тот же миг, само плечо перестало дёргать, ощущения будто на его руке собирается извергнуться вулкан пропали, оставив после себя лишь ноющую боль.

“Может, все еще что-то могу.” – Холод сливного бачка слегка отгонял боль и жар, позволяя ему немного привести свои мысли в порядок, – “в любом случае, у меня нет времени на восстановление, за мной придут раньше.”

Минута, сменяла другую, а преследователи по-прежнему не торопились посетить его скромную обитель. Ломагин глубоко сомневался в том, что солдаты размышляют на тему того, как его выкурить из помещения. “Так почему они медлят?” – Ломагин упорно гнал от себя волнительную мысль о том, что и на этот раз ему повезёт выкрутится из довольно-таки серьёзной проблемы. Единственной возможностью избежать встречи с преследователями может стать прорыв штурмовых отрядов на территорию комплекса, и тогда, возможно, на него махнут рукой.

Казалось, поутихшая боль вернулась в троекратном размере, заставив Ломагина закричать что есть мочи, густая кровь, мощными толчками вылетала из его горла забрызгивая всё вокруг, а тело потеряло всяческую чувствительность, парализованный, имеющий возможность только бессильно кричать, Ломагин не слышал, как снаружи его укрытия начала перестрелка между защитниками и нападающими.

Не слышал он и гневных криков капитана, раздающих указания своим бойцам, не слышал стоны умирающих людей, столкнувшихся с такими же профессионалами, сумевшими получить доступ камерам, лишив противника глаз. Застигнув врага врасплох, находящихся у двери туалета бойцов, они сполна воспользовались своим преимуществом, не потеряв при атаке ни одного человека.

В какой-то степени, Ломагину благоволила удача, пусть и столь своеобразным способом. Отряд «Крицкриг», целью которого являлся законсервированный вследствие заражения отдел генетики и вирусологии, в процессе выполнения задачи получил новый приказ, любой ценой захватить и эвакуировать особо важный объект, не допустив его уничтожения.

«…»

– На связи отряд «Крицкриг», объект у нас, состояние критическое, шансы на выживание, – одетый в сегментированную броню черного цвета, выглядящую так, словно она вышла прямиком со страниц космической фантастики, её обладатель, вопросительно посмотрел на медика внимательно осматривающего Ломагина.

– Пятьдесят на пятьдесят – раздался из-под черного шлема искажённый голос, в котором невозможно было узнать пол говорившего. – Объект проявляет попытки к самовосстановлению, но вследствие введения антивируса, прогнозирование вероятного исхода невозможно, предполагаю, что без оказания специализированной помощи объект умрёт.

После недолгого молчания, рация вновь ожила.

– Постараться доставить объект на точку эвакуации, приоритет низкий, приказываю вернутся к выполнению основной части операции.

– Так точно.

Закончив сеанс связи с командованием, командир обратил внимание на своих подчинённых.

– Этого, пакуем, ввести несколько доз транквилизатора, и хорошенько связать, в дальнейшим в близкий контакт не вступать. При любой подозрительной активности, объект уничтожить.

– Транквилизатор может его убить, командир, – поспешил предупредить о последствиях доктор, тем не менее, достав из рюкзака, инъектор.

– Было бы прекрасно, у меня нет никакого желания проверять на себе возможности этого мутанта, коли, – приказал мужчина, направившись на выход.

– Так точно.

С едва слышимым пшиком, жёлтое вещество ампулы попало внутрь организма Ломагина, добавляя его сердцу, и без того работающему на износ, дополнительную нагрузку. Отбросив использованную ампулу в сторону, доктор отошел от едва дышащего тела объекта, не мешая своим товарищам его связать, крепкой даже на вид, верёвкой.

«…»

Ломагин пришёл в себя рывком, стоило его голове повстречаться с очередным углом, столкновение с которым произошло из-за слишком длинной верёвки и наплевательского отношения бойца, который тянул его за собой. Его спасители-похитители, которых несмотря на всю свою благодарность за спасение он бы убил без зазрения совести, своим мастерским владением верёвкой, превратили его в какую-то куколку насекомого, исключив всяческую возможность покинуть столь тесный плен.

Больше всего, Ломагина пугала возможность слышать происходящее вокруг, при этом не имея возможности пошевелить даже мизинцем правой руки. Более того, он даже не чувствовал мизинец. Попытавшись слегка приоткрыть веки, чтобы оценить происходящее перед ним, он так же с всё возрастающим ужасом констатировал неудачу. Он совершенно не чувствовал своего тела, слух и язык, которым он мог слегка двигать, были единственным чем он мог пользоваться.

“Хорошо же они постарались, даже не укусить.” – Констатировал Ломагин, нащупав кончиком языка кляп во рту. Единственной хорошей новостью, точнее двумя хорошими новостями, было его присутствие в этом мире и поутихшая боль, снизившаяся в разы. Его захватчики были немногословны, но даже из их скупой речи, он смог понять, что они направляются в какую-то заблокированную лабораторию, в котором, безумные ученые доэксперементировались, убив себя и окружающих. И отряду, вместе с поневоле примкнувшим к нему Ломагину, предстояло выяснить, что же за разработки там находились. А судя по интересу руководства, направившего отряд на эту миссию, исследовали там нечто необычное. И Ломагина подобное путешествие пугало до дрожи в коленях, конечно, если бы он мог ими пошевелить. Богатая фантазия, и уже увиденное в развернувшемся в городе кошмаре, говорили ему, что их там ничего хорошего не ждёт. И если солдаты смогут себя защитить, то кто защитит Ломагина, от прячущихся во тьме монстров. А то, что их там будут ждать, он не сомневался, задаваясь одним и тем же вопросом, почему обитатели лабораторного комплекса, не отправили своих людей на зачистку помещений, в которых хранилось множество полезной информации, или же у них и так был доступ к нужным данным, но тогда почему отряд всё равно направляется в это место, а не например, к главному компьютеру в котором наверняка, находятся результаты исследований.

Внезапно всякое движение прекратилось. Тянущий Ломагина солдат замер на месте, повинуясь команде головного дозора.

– Мы на месте, – произнес командир отряда «Крицкриг», – Егерю и Смерчу, установить наблюдение за коридором, – указал мужчина на коридор откуда они пришли. – Очкарик, начинай взлом, у тебя десять минут.

Указанный мужчина, бросился к панели, находящейся неподалёку от огромных створок механизма, перекрывшего дальнейшую дорогу в лабораторию. Остальные члены отряда разбрелись по сторонам, цепко осматривая скудное наполнение круглого, с гладкими стенами зала, в котором было лишь два прохода, один из которого пришёл отряд, и второй, ведущий в отрезанный от остального мира отдел.

– Не нравится мне это место, – поделился своими переживаниями один из бойцов, – смахивает всё на одну большую западню, в которую мы сунулись очертя голову. Этот стол и компьютер с цветком, да он даже ни к чему не подключён, – боец отбросил от себя шнур питания.

– Ты прав, Гранит, это ловушка, и она сработает, если мы не сможем открыть эту чертову дверь, – утвердительно кивнул головой командир отряда, – и к слову, получается ты не читал информацию по нашей миссии?

– А.. э?! – замычал боец не зная, что и ответить, своему командиру. Прислушавшиеся к разговору бойцы позволили себе едкие смешки в сторону глупо проколовшегося члена команды, это была не первая их миссия, и столь небрежное отношение Гранита к бумажной работе, с лихвой компенсировалась его боевыми навыками, за которые его и терпели, а не, например, оставили лежать с пулей в тупоголовой башке.

А вот Ломагин, услышавший эту речь, похолодел от ужаса, ему даже показалось, что от этой отвратительной новости к нему вернулась чувствительность в руках, жаль, что с такой плотной натяжкой, он всё равно не мог этого проверить, да и особого толку от этого не было. Слабость никуда не думала уходить.

“Просто прекрасно, мы можем подохнуть прямо в этом месте.” – В подтверждение его слов, путь которым они пришли сюда перегородила толстая заслонка, упавшая сверху. По помещению раздались глухие щелчки откуда с шипением начал выходить неизвестный газ.

– А-ха-ха-ха, – облегченно вздохнул Гранит, – это всего лишь ядовитый газ, вот почему вы все такие спокойные, костюм нас защитит, – он звонко ударил себя по нагрудной пластине, – могли бы сразу мне сказать, а то, признаться, порядком разнервничался, а-ха-ха-ха… – продолжил неловко смеяться мужчина, ощущая себя полнейшим дураком.

– Нет, ты неправ, – невозмутимо произнёс командир отряда, – это обычный газ, в течение пяти минут, им наполнится вся комната, а затем, одна искра, и нас разорвет на кусочки, костюм от этого не защитит.

– Оч-очкарик, – Гранит попытался обратится к подключившему к панели переносной компьютер мужчине, за что сразу получил подзатыльник от стоящего рядом с ним коллеги.

– Не отвлекай его!

– Д-да…

Если бы на голове Очкарика не было шлема, то все бы увидели, насколько сильно он вспотел от напряжения, прорываясь сквозь многоуровневую защиту створок. Времени оставалось всё меньше и меньше, даже спокойный и невозмутимый командир отряда, начал нервно двигать своей рукой, нервируя ещё больше своих подчиненных, смотрящих на него, как на единственный островок спокойствия.

– Есть, – по помещению раздался громкий писк. Медленно, при этом бесшумно, створки ворот начали расходится в обе стороны. Убедившись, что необходимый для прохождения зазор получен, Очкарик заблокировал дальнейшее движение створок. До активации защитного механизма оставалось меньше минуты.

– Шевелитесь, живо, живо.

“Я спасён.” – Облегченно выдохнул, Ломагин, почувствовав, как его вновь начали тащить. Уходивший последним, Очкарик отдал команду на закрытие створок.

Стоило исчезнуть чрезвычайно узкой полоске света, как за многотонными воротами раздался оглушительный взрыв. Сильно тряхнувший всё вокруг. Вязкое полотно тьмы прорезали мощные лучи фонариков. Хорошенько рассмотрев происходящее, никто из бойцов отряда не смог остаться равнодушным от увиденного.

– Что… за, откуда здесь паутина?

– Пауки, какие огромные!

– Открыть огонь!

“Ненавижу пауков, лучше бы меня взорвали.” – Побелел от ужаса Ломагин.

– Перезаряжаюсь! – крикнул солдат, отточенным движением вытаскивая из оружия использованную обойму и отбрасывая ее за спину. Не сводя своего взгляда с выбранной цели, он вытащил из нагрудного кармана новую обойму, так же на ощупь, молниеносно вставил её в оружие. Передернув затвор, он открыл огонь. Десять секунд, потраченных на перезарядку и мохнатый членистоногий размером с крупного волкодава камнем падает вниз, придавливая своего нерасторопного собрата.

Поначалу вялые и неуверенно двигающиеся, словно недавно вышедшие из спячки, с каждой секундой боя, оставшиеся в живых пауки сбрасывали с себя оцепенение, вопреки своим инстинктам бездумно бросаясь в сторону стоящих полукругом бойцов.

– Очкарик, ну что там? Шевели своими культяпками, пока нас не сожрали, – приказал командир группировки. В его обычно спокойном голосе явно угадывались нотки раздражения и нетерпения. Стоя на перекрестке, они не могли так просто отступить. Позади герметично закрытые створки дверей. Коридор слева преграждал им путь преградой из офисной мебели, сваленной в огромную кучу. К его большому неудовольствию для их противников, эта преграда была разве что небольшой помехой, крепкие лапки позволяли своим хозяевам с успехом использовать стены и потолок в качестве поверхности для передвижения.

Значит, у них осталось лишь два пути, коридор посередине, из которого наиболее активно выбегали оголодавшие твари или же коридор ведущий направо, оттуда, пусть и в меньшем количестве также перли расплодившиеся членистоногие. Если и отходить, то через него, вопрос заключался лишь в том, смогут ли они затем добраться до сервера, что находился от них в противоположной части заблокированного на карантин комплекса. Усы уже немолодого мужчины стояли дыбом от перспективы пробиваться через главный коридор, который приведет стопроцентно их отряд к искомой цели, поэтому он питал особую надежду на то огромное количество взрывчатки, которое они тащили на своих плечах, пожертвовав другим снаряжением, и именно на нее он возлагал свои надежды, она их путь на свободу.

– Нашел, – воскликнул склонившийся над своим компьютером Очкарик, – части лаборатории изолированы друг от друга, но в одном месте сортиры находятся непозволительно близко друг к другу, нам остаётся только снести разделяющую их преграду.

– Отлично, все слышали, отходим через правый коридор, Бум и Червь, прикрываете спину, Гранит, зажигательную в дрова, Пес и Пророк, осколочные по моей команде в главный коридор, остальные готовность, – уверенным голосом командир раздавал своим подчиненным команды. Дождавшись того, как брошенный Гранитом снаряд с красной маркировкой подожжет баррикаду, трое людей со всей силы бросили осколочные гранаты в прижимающую их толпу членистоногих.

«БАХ-БАХ-БАХ!» – Прогремели друг за другом три гранаты. Осколки, вылетевшие из тесной оболочки с легкостью, прошивали скучковавшихся членистоногих, разрывая их тела и отсекая лапы. Казавшаяся несокрушимой волна будто споткнулась о невидимую преграду, разом растеряв весь свой запал.

На некоторое время коридор заволокло дымом.

– Уходим, живо, – повторил свой приказ командир. Поворачивая свою голову в сторону нужного им прохода, краем глаза он успел заметить вылетевшее из завесы нечто, фиолетового цвета и плотной текстуры, оно пролетело там, где еще доли секунды назад был Гранит, вовремя заметивший угрозу, он, не раздумывая совершил кувырок в сторону, пропуская над собой неопознанный объект, который на полной скорости врезался в лежащего неподвижно Ломагина. Плотный комок, при соприкосновении с объектом расплескался во все стороны, намертво прибывая к полу невезучего парня.

– ПАУТИНА, ЭТИ СУКИ КИДАЮТСЯ ПАУТИНОЙ! – Заорал Гранит, уперев приклад оружия в плечо он открыл огонь по тому месту откуда вылетела липкая субстанция. Выпущенные пули бессильно выбили бетонную крошку, не встретив на своём пути противника.

– Дерьмо, он ещё и прыгать умеет, – паук, судя по всему, обладающий каким-то зачатком интеллекта оперившись на задние лапки, совершил ловкий прыжок на противоположную стену. От остальных особей его отличало не только умение прыгать, но и строение тела. Вместо четырёх глаз, он имел двенадцать, первая пара глаз расположенная прямо над педипальпами особенно сильно выделялась своими размерами, да и сами педипальпы были больше похожи на острые жвала для разрывания плоти, чем на конечности для удержания пищи. Промазав по врагу, Гранит только и успел вновь крикнуть:

– БЕРЕГИСЬ!

Брюшко паука дернулось, выстреливая вперёд ещё одним комком паутины, покрытой к тому же, каким-то ядом. Не дожидаясь результатов попадания липкой субстанции, паук, споро передвигая своими конечностями, совершил поистине гигантский прыжок вперед, влетая в построение солдат. Видя, как удлинённые передние лапы, увенчанные острыми когтями, приближаются к нему, Гранит быстро подался назад. Находясь в падении, он зажал курок, осыпая врага градом свинцовых пуль. Горячие гильзы водопадом падали прямо на лежащего на спине мужчину, с ног до головы, забрызганного прозрачной кровью членистоного. Шустрая тушка членистоного испустившего дух еще в полете тем не менее смогла захватить с собой на тот свет одного из солдат. Разрезав на две части зазевавшегося Червя, паук на полной скорости врезался в опутанного паутиной Ломагина снося его вместе с собой вперёд.

– РЮКЗАК, ВОЗЬМИТЕ ЕГО РЮКЗАК! – Не склонные к рефлексии солдаты, с безразличием встретили смерть одного из своих, больше занятые отстрелом пауков. Резво вскочив на ноги, Гранит подбежал лежащему в огромной луже крови Червю. Быстро стащив со своего товарища рюкзак, и ничуть не заботясь о судьбе Ломагина погребённого под тушей паука, он побежал к своей группе. Девять бойцов, словно спринтеры рванули вперед, безжалостно истребляя всё живое что встречалось им по пути, дым, исходящий от огня, начинал уже полноценно властвовать в коридоре, затрудняя обзор.

Во всей этой неразберихе, и стрельбе, судьба одного человека, никого не волновала, к тому же Ломагин был всего лишь побочной целью, и его потеря могла вызвать лишь краткий миг сожаления у ученых корпорации, лишившихся интересного образца.

«…»

Ломагин возвращался из беспамятства с большим трудом, он словно пытался выбраться из глубокой трясины, с каждым шагом желающей засосать его на всё большую глубину. Перед тем как провалиться в беспамятство, он слышал ставшие за последнее время вполне привычные звуки, переговоры солдат, грохот выстрелов, звук падения тел. Сейчас же, стоило ему только прийти в себя, он почувствовал совершенно другое, все звуки перебил треск огня. Будто этого мало, ко всей палитре и без того неприятных ощущений добавилось жжение по всему телу, особенно сильно горело лицо, измазанное какой-то жидкостью по ощущениям больше похожей на слизь. Невольно попытавшись пошевелить своей рукой чтобы стереть едкое вещество со своего лица, Ломагин заорал от боли, пронзившей его живот. Беспорядочно водя своей рукой по телу, он смог нащупать острый предмет, застрявший в брюшной полости.

Попытавшись сделать глубокий вздох и успокоиться, он закашлялся от попавшего в его легкие дыма. Каждый раз, стоило ему кашлянуть, как его тело тут же содрогалась от нового приступа боли, не выдержав мучений, Ломагин схватился за острый предмет своей рукой, потянул его в сторону, совершенно не задумываясь о последствиях, и не обращая внимания на боль в тотчас порезанной руке. Очередной пронзительный вскрик, и острый коготь, застрявший в его теле, был отброшен прочь. Кровь, получившая путь наружу, не успела покинуть пределы его тела, закупоренная заполонившей рану слизью, вытекшей из тела паука.

“Нужно сваливать, сейчас же.” – Билась в голове Ломагина одна и та же мысль. Но что он мог поделать в такой ситуации, его тело было чем-то придавлено, он мог управлять лишь своей правой рукой, да и та постепенно начинала неметь, грозя вот-вот повиснуть безвольной плетью.

Дотянувшись до своего лица, дрожащей, как у старика рукой, он наконец смог снять с век излишки слизи. Открытые глаза резануло болью, все предметы вокруг него были затянуты дымкой, перед глазами будто нависла пелена. Усиленно моргая, он пытался разглядеть, что же его придавило и увиденное заставило его содрогнуться и скривиться от отвращения.

“Паук, ну конечно, огромный паук, кого же ещё мог встретить в этом месте кроме паука.” – Ломагин с детства боялся пауков, змей и прочих тварей, чей укус может отправить его к праотцам. И теперь он поближе познакомился с одним из своих кошмаров. “Нет сил.” – Попытавшись приподнять тело членистоногого он лишь причинил себе боль, бессильно скользнув рукой по отвратительному монстру. В очередной раз на него напал мучительный кашель, стоило ему приподнять голову, как дым, будто ожидая приглашения радостно проник в его легкие.

Как бы сильно он хотел, чтобы лежащий на нём паук на самом деле был бы аппетитной палкой сырокопченой колбасы. Все попытки Ломагина пробудить механизм, позволяющий ему без особого труда поглощать источники так необходимых ему строительных материалов, разбивались о пустоту. Время очень сильно поджимало его, в буквальном смысле обжигая пятки.

“Придётся по старинке.” – Проведя языком по зубам и нащупав лишь свои обычные коренные зубы, вместо бритвенной остроты клыков, Ломагина в который раз передернуло от омерзения. Если раньше он был персонажем какой-то компьютерной игры, наблюдая по большей части за процессом поглощения со стороны, то теперь ему необходимо проявить инициативу в полной мере.

Из последних сил ухватившись рукой за рваную рану на теле паука, Ломагин, задержав дыхание приподнял свою голову, оказавшись вплотную к плоти сочащейся прозрачной слизью. – “Приятного аппетита.” – Раз за разом вгрызаясь в плоть мертвого паука, он со всей тщательностью пережевывал мясо по ощущениям ничем не отличающееся от резины. Представляя в мыслях курицу, Ломагин заставлял себя активно сжимать и разжимать челюсти, попутно сдирая правую руку в кровь, он с трудом отдирал хитин, расширяя отверстие, в которое, намеревался полностью засунуть свою голову.

В какой-то момент, медленное пожирание паука дало результат, Ломагин начал ощущать боль во всех конечностях, как будто до этого момента, он их отлежал, а сейчас кровообращение начало восстанавливаться, ослабший организм с радостью и непомерным энтузиазмом принялся расщеплять и поглощать попадающую в ротовую полость пищу, не дожидаясь того момента, когда она полностью попадает в желудок. Вирус, сделавший его сверхчеловеком, наконец, смог выйти победителем из долгой схватки со своим антагонистом, многим пришлось пожертвовать, но в конце концов, он смог эволюционировать, скрывая свои клетки от атакующих, а затем мимикрировав, он расправился со своим противником, вырабатывая иммунитет. И сейчас, получив определенную дозу строительного материала, он начал экстренно приводить организм носителя в приемлемое состояние, излечивая его раны, давая тем самым шанс на спасение.