Текст книги "Инженер и Постапокалипсис (СИ)"

Автор книги: vagabond

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 36 страниц)

– Сучка, хули ты там расселась? Встала и подошла. Живо. – Холодный, как сталь, голос прогрохотал по небольшой комнатушке, отражаясь о стены и проникая в каждую клетку, сея там ужас.

Девушка даже не шелохнулась, так и продолжила сидеть, едва ли не захлебываясь в собственных слезах. Ее разум, мозг, да хоть что-то, способное рационально мыслить, отключилось, оставляя это тело на произвол судьбы. Ну, а мужчине большего и не надо, чтобы начать действовать.

Ринувшись к Уиллоу, Митчелл схватил ее за плечи, оставляя там синяки от захвата, а после швырнул ее в другой конец комнаты. Тело девушки пролетело пару метров и приземлилось на столик для глажки. Так как он был металлический, то урон достался только человеку. Воздух из легких выбился с глухим свистом, а не зажившая лопатка прострелила невыносимой болью, вызывая в глазах вспышки молний. Наркоман упивался своей властью и тем, что его жертва не дает отпор. Подойдя к столику, он оттащил его в середину комнату, а после вернулся к девушке, что не смела подняться на ноги. Схватив ту за волосы, он силой заставил ее встать и направил к столу, точно вел собаку на поводке.

– Если хоть дернешься или заорешь… тебе язык вырежу. И это станет лишь началом. Лежи. Молча. – Процедил сквозь гнилые зубы Адам.

После этих слов начался кошмар Уиллоу, именуемый насилием. Мужчина стянул ее штаны вместе с нижним бельем вниз, а верхнюю одежду порезал ножом. По его же приказу девушка расставила ноги без возможности свести их, руками обхватила углы столика и молча лежала животом вниз на холодной поверхности мебели.

В ее голове было пусто, как в черной дыре, оно и к лучшему, легче перенесет этот ужас, лишь слезы ручьями текли по ее красивому лицу. Пристроившись сзади, Митчелл расстегнул ширинку своих джинсовых штанов, приспустил черные боксеры и достал эрегированный половый орган, проводя по нему рукой. Такого рода совокупление доставляло ему невообразимое, лучшее удовольствие, ведь он являлся садистом до мозга костей.

Головка уперлась в щель, а секундой позже толкнулась в нее, резким движением бедер, разрывая девственную плеву. Сухой, сжатый и не готовый половой орган взорвался болью, а по женскому бедру потекла струйка крови. От жгучих ощущений девушка крепко зажмурила глаза и сильнее обхватила края столика, ставшего ей опорой.

«Черт, мне больно… П-помогите… Кто-нибудь». – Казалось, душа рвется на части, разбиваясь на тысячи осколков от обиды или грусти. Снова одна.

Позади послышался протяжный стон мужчины, а следом начались умеренные толчки, приносящие лишь мучения. Спустя полторы минуты Адам вцепился в ее бока, ища поддержку, чтобы не упасть и ускорился, пыхтя, как паровоз. Половые губы покраснели, кровоточили и отзывались болью при каждом движении.

Дверь комнаты открылась и в нее вошел Тодд, теребя пряжку ремня. Когда парень поднял голову, то был крайне удивлен, что первым «сорвавшим вишенку» стал босс. На его пухлом лице отразилась печаль, но она быстро сменилась на возбуждение и интерес. Отметив, что вход был занят, он прошагал к лицу девушки и похлопал увесистой ладонью по ее подбородку, вынуждая ту поднять голову повыше. Его не остановил ее пустой взгляд, ведь ширинка также была расстегнута, а небольшой половой орган уже маячил возле окровавленных губ девушки.

– Укусишь – убью. – После этой фразы Джонсон пальцами раскрыл той рот, а после всунул результат эрекции.

Ощущать настоящий рот на своем половом органе было замечательно, особенно такой красавицы. Неприятный, даже немного гнилой запах ударил девушке в нос, вызывая мгновенный позыв рвоты. Жирдяй явно не знал что такое душ и мыло, это можно было определить еще и по вкусу его органа. Уиллоу сравнила это с обсасыванием голой крысы, сдохшей три дня назад и которая уже начала гнить.

Голова со временем устала находиться в этой позе, поэтому неосознанно опустилась вниз, чем вызвала негодование у парня. Тот в свою очередь силы не жалел, когда наотмашь ударил ее по лицу, вынув перед этим половой орган изо рта.

– Гребаная мразь! Соси нормально! – Жестко схватив ту за волосы, он до упора вновь вставил эрекцию меж ее губ и теперь действительно начал насиловать ее рот, желая прийти к своему финишу.

В это время Адам уже мог потрогать оргазм, ощутить его, ведь его старания почти увенчались успехом. Хлюпающие звуки крови и его смазки наполнили комнату, превращая это место в один из прототипов преисподней.

– М-вх! Ах! А-а-а! – Наконец излился Митчел, замедляя движения бедер. Его улыбка вновь просияла на сморщенном лице.

Высунув пенис, мужчина оценил состояние вагины и пришел к выводу, что «находка» сможет обслужить всех его друзей до наступления темноты, когда выходить на улицу становиться опасно для жизни, куда опаснее, чем днем.

– Харли, мальчик мой, заходи! – позвал босс «лсдшника» и тот явилсся в течении пары секунд. – Сегодня у нас праздник, играйтесь на здоровье.

18:22. Буббу. Прачечная.

Уже не помню сколько лежу на этом холодном, грязном полу, в окружении своей разрезанной одежды, крови и спермы. В голове, словно карусель, проигрывались отрывки событий, произошедший около часа назад.

»… Кто-то удерживает мою голову за волосы и вколачивается своим вонючим органом, не давая мне сделать полноценный вздох. Его растительность на лобке колола мой нос, вызывая там жуткое раздражение. Мне хочется блевать, лишь бы не чувствовать больше эту мерзотную вонь и горячую и шершавую сардельку во рту. Это длилось минуту? Две? Пять? Не помню, когда почувствовала горькую жидкость, стекающую по моему горлу. Потом моя голова наконец опустилась вниз, с грохотом ударившись подбородком о край стола».

Зажмурила сухие глаза, которые больше не могли плакать, лишь отдавать болью при малейшем моргании. Мне не хотелось вновь и вновь проживать эти ужасные события, но безжалостный мозг продолжал подкидывать их.

»… Кто теперь где? Орган очень тонкий, поэтому не так больно, наверное… это последний вошедший. Зато садист теперь пристроился спереди и буквально испытывает способности моего рта растягиваться. Он и этот мерзкий толстяк пытаются всунуть свои причиндалы одновременно, при этом хохоча, будто находятся на просмотре комедийного фильма в кинотеатре. Все тело горит после ударов армейским ремнем того ублюдка-садиста. Как же он наслаждался, когда щедро осыпал мое и так искалеченное тело громкими хлопками, оставляющими на коже красные, а иногда и синеватые отметины».

Нужно идти домой, но сил нет. Наверное, сейчас ночь, а значит выходить на улицу слишком опасно. Но разве что-то может быть хуже группового изнасилования? Даже смерть сейчас казалась подарком Богов, спасением от боли и мучений, еще одной психологической травмы.

Закрыла глаза и вновь погрузилась в желанную мне черноту, обволакивающую мое натерпевшееся тело.

Это не сны, нет, это воспоминания.

»… Наигравшись на столе эти ублюдки швырнули меня на пол и продолжили там. Один снизу… теперь добавился еще один. Вспышка боли, видимо удар. Что-то толкается в рот… лежу на боку, а по лицу стекает какая-то вязкая субстанция, но рвотных позывов больше нет, как и меня. Меня держат у стены, приставив нож к глотке, чтобы оставалась неподвижной, а садист сверлил меня глазами, стараясь запомнить этот момент, каждый миллиметр моего лица, чтобы никогда не забывать кого сегодня опустил ниже дна, продолжая насилие. Чтобы узнать меня в любой толпе, вычислить по запаху, голосу. Он как ночной кошмар, может вернуться в любой момент, принося все тот же ужас каждый раз. Оставляя после себя неизгладимый отпечаток, рану, что никогда не затянется».

Меня привел в чувства какой-то громкий хлопок, раздавшийся с улицы. В комнате царила темнота, поэтому не знала: одна или же кто-то составил мне компанию. Единственное, в чем была уверена – мне прямо сейчас нужно торопиться домой, иначе не доживу до утра. Как только моя нога дернулась, промежность прострелила болью.

«Черт, ведь как ходячая приманка. Любая тварь учует кровь и понесется следом». – Кое-как натянула разрезанные вещи, стараясь завязать их внизу, что бы те не упали и держали хоть какое-то тепло.

Нижнее белье мне пришлось снять, ведь оно доставляла боль опухшим половым губам, да и на ощупь было испачканным. Узнавать чем не хотелось вовсе, поэтому трусики полетели в ближайший угол. Крепко сцепив зубы, мужественно терпела невыносимую боль, обещая себе, что дома позабочусь о женском здоровье. Думать о возможности забеременеть было под запретом.

«Никакой беременности. Они законченные наркоманы, у которых раз через раз хер не стоит. Если что, поищу завтра таблетки в аптеке». – С этими мыслями выбежала на улицу и ринулась по направлению домой, не заботясь о риске быть найденной.

Спотыкаться и падать от того, что ноги не могут передвигаться от боли, было невыносимым, особенно делать это тихо, ведь почти в каждом доме находился зомбированный, который может выпрыгнуть из окна и пуститься в погоню. У него шансы догнать куда выше, чем обычно, и это не могло не огорчать. Но продолжала вставать и двигаться дальше, превозмогая все муки.

Наконец, закрыла дверь своей квартиры, переводя дыхание. Оставаться один на один с мучительными воспоминаниями совсем не хотелось, но иного выбора нет – придется.

Первым делом надо удалить всю грязь со своего тела, пусть и мокрой тряпочкой. А после поискать таблетки, предотвращающие беременность, хотя таких здесь и не будет, но чем-то занять себя нужно, иначе сойду с ума.

20:43. Прыгун.

Наконец-то нарезвился вдоволь и теперь пришло время возвращаться в город, ища ту девушку в переулках, домах и квартирах.

«Хочу». – Вновь это слово, но как обычно в точку – это действительно то, чего хочу, требую.

Холодный порыв ветра всколыхнул ветви деревьев и капюшон моего худи, давая мне немой сигнал двигаться. Припав к земле, зарычал и оттолкнулся, совершая дальний прыжок. Тело немного устало от сегодняшних игр, но это была желанная слабость, заставляющая хотеть понежиться в теплой воде и отдохнуть за столько времени.

Подо мной мелькали все те же места, замеченные утром. Запрыгнув на первую высокую крышу, желал оценить обстановку сверху, прежде чем двигаться дальше или спускаться вниз. Все-таки инстинкт самосохранения был моим любимым. Возможность видеть в темноте помогла мне отыскать несколько крупных скоплений зомби. Одну группу сразу откинул, так как там не было ничего интересного – стадный инстинкт, не более. Затем начал анализ двух других, но быстро прекратил – нужно сменить обозревательную вышку. По городу пронеслось пару моих криков, но никому не было до этого дела, ведь кричал не человек, а значит не добыча.

Жирдяй. Все понятно. Возле этих вонючих уродцев всегда собиралась толпа зомби, иногда кочующая вместе с Зараженным. Меня всегда бесили эти особи, ведь вони от них мама не горюй, а когда этот ходячий шарик взрывается и его блевотина попадет на тебя – ближайшие часы, а то и дни, кажутся катастрофой. Ты становишься героем-любовником в искаженном смысле, ведь орда ходячих трупов слетается на тебя, как мухи на де… Еще и пытаются сожрать. В глотке родилось рычание, обнародуя мое недовольство.

«Не нравится». – В подтверждении своих же мыслей, которые слышу только сам, демонстративно отвернулся от той группы зомби и повернулся к последней.

Ничего подозрительного, опасного, интересного. Парочка «мозгоквашенных» долбились в стены какого-то здания, издавая при этом странные вопли. Делать было все равно нечего, поэтому преодолел расстояние в десяток прыжков и теперь перебегал улицу, чтобы присоединиться к этой маленькой сходке. В глаза бросился труп Удильщика, а в мозге уже появились догадки, что здесь были люди. Возможно, и та маленькая девушка. Желание найти этому доказательство захлестнуло меня, толкая вперед.

Зомби бы не стали реагировать на мертвого Языкана, тут что-то другое. С виду здание было обычное: никаких ярких вывесок, декора у дверей, яркого окраса. Чем же оно привлекло внимание этих глупых созданий? Открыв покосившуюся дверь, ведущую во внутрь, сделал шаг и мгновенно остановился. В нос ударил аромат женской особи, которую так желал отыскать, а следом за ней и три мужских феромона.

Мозг пока не знал, как охарактеризовать мои чувства, ведь те были смешанные. Пройдя чуть дальше, шлейф становился все сильнее, насыщеннее. Терпения больше не было – в одно движение разнес дверцу какой-то комнатки в щепки, прокладывая себе путь. Ночное зрение пригодилось мне и здесь. Если бы мое лицо могло отражать эмоции, то это был бы явно шок.

Кровь, одежда, засохшая сперма… а что по запаху? Мог бы попытаться определить, какие эмоции испытывались в этой комнате, но для этого нужно хорошенько сконцентрироваться. Пройдя в центр, прикрыл глаза и словно отрекся от этого мира, проделывая что-то похожее на погружение в фантомный мир. Вокруг, казалось, образовалась пустота, которую нужно было заполнить.

Сделав первый вдох, тщательный и глубокий, начал отделять запахи предметов от сильных ароматов эмоций. Страх. Его не спутаю ни с чем, он принадлежал девушке. Возбуждение, секс, похоть… мерзость. Они были смешаны со всеми четырьмя. Странно, не знал, что ту девку привлекает эта группа людей.

Второй вдох расставил все точки над и. Хоть у меня и закружилась голова, а виски будто сдавливает со всех сторон, но смог понять что тут было. Вспомнился тот случай в подворотне. Боль, кровь и невыносимое чувство печали – это принадлежало ей. Кто-то посмел тронуть мое.

Утробное рычание вырвалось из моей пасти, собственнические чувства захлестнули меня с головой, а сам и не сопротивлялся, желал этого. Мне захотелось найти всех четверых, для каждого участь была разной. Женщина останется со мной, а вот с мужчинами от души, если она у меня осталась, наиграюсь на лет десять вперед.

Взгляд зацепился за трусики, что валялись в уголке. Они были все в крови, а в одном месте виднелась засохшая капелька спермы. Подцепив их когтем, преподнес к носу, вдыхая ее запах.

«Ищи! Хочу» Найти!» – Времени удивляться новым мыслям не было, тело уже на улице выслеживает запах девушки.

Жаль, опоздал на пару часов и не смог предотвратить это безобразие. Оставалось лишь надеяться, что эта «испуганная лань» оставила подсказки, понятные лишь мне. Пробегая по улицам, выискивая хоть что-то, и подумать не мог, что найду это. В нескольких местах были пятна с запахом, ее запахом, видимо она здесь упала или останавливалась отдыхать. Ну да, это не так важно – нашел возможность отследить ее местоположение.

Следуя за едва заметным шлейфом аромата, остановился перед небольшим многоэтажным зданием, в котором раньше жили люди. Найти ее квартиру не составит особого труда, ведь основная работа завершена.

Спустя пятнадцать минут...

Слышу ее, она там, за дверью, скорее всего спит или лежит на кровати. Между нами стальная дверь, но это лишь внешне. Если судить по всем сферам, то Большой каньон покажется маленькой ямкой. Она человек, а я Прыгун, между нами априори не может быть никаких отношений, кроме убийца-жертва. Мне стоит отказаться от нее, жить своей жизнью или же прикончить эту «испуганную лань» при первой же возможности. Так бы сказал любой здравомыслящий человек, но не я, мне плевать на эти предрассудки общества, принятые нормы и прочую чушь. Хочу обладать той девушкой, во всех возможных и невозможных смыслах, быть с ней, в ней. И когда стал таким одержимым?

Глупо было бы ждать ее у дверей, возможно, даже напугать ее или постучаться. Поэтому, поразмыслив и взвесив все да и нет, нашел самый темный угол в коридоре этого подъезда, запрыгнул на потолок, цепляясь когтями и ногами за остатки люстры. Так Прыгунки поджидают своих жертв, набрасываясь сверху при хорошей возможности. Но не в этот раз.

Хотел бы быть с девушкой в этот момент, но не все сразу достается в жизни. Терпелив и подожду. Прикрыв глаза, погрузился в дремоту.

Глава десятая. Шпион!

Неподвижно лежащее тело охватила кратковременная судорога. Словно дефибриллятор одним мощным толчком она запустила впавший в оцепенение организм. Ещё не до конца пришедший в себя военный инженер сделал глубокий, сильный вздох, расправляя легкие, едва не сколлапсировавшие от воздействия токсичных паров, которыми успел надышаться военный инженер, путешествуя по загадочному и доселе никем не исследованному пищеводу мутировавшего растения.

Кровавая корка, наросшая поверх закрытых век, активно сопротивлялась желаниям военного инженера осмотреть окружающее пространство. С едва слышимым шипением, Ломагин, извиваясь подобно дождевому червю, смог высвободить из тесного плена, свою левую руку, до этого лежащую вдоль тела и наконец, сковырнуть причиняющую невыносимый зуд преграду со своих глаз.

“В какой-то степени все же следую намеченному плану ” – попытался успокоить себя Ломагин – “жаль, что с крышей не прокатило, зато…” – оглядывая серебристые стенки воздуховода, военный инженер удовлетворенно выдохнул, поражаясь своей везучести – “будем считать, просто вовремя сменил маршрут, с легкостью миновав этап блуждания по бесконечным коридорам больной фантазии архитекторов. Зато мне наконец-то пригодится фонарик, не зря потратил время на его поиски” – всё той же левой рукой, изогнувшись словно гусеница, военный инженер протянул руку к переднему кармашку бронежилета, встречая вместо чуть шероховатой ткани нательной защиты свою голую грудь.

Водя рукой из стороны в сторону по своей груди, всё ещё надеясь, что это обычный сон, Ломагин покрылся холодными каплями пота, осознавая, что во время своего необычного путешествия, он умудрился уничтожить свою одежду. В принципе, ему было не привыкать, оказываться голым в самых неожиданных местах, но вместе со своей одеждой, военный инженер, кажется, потерял то, что позволит ему сбежать из города – телефон.

“Если бы, только…” – оборвал сам себя военный инженер, не к месту вспомнив одну пошловатую поговорку, которую когда-то услышал от одного из грузчиков магазина, в котором он подрабатывал в школьные годы.

– Если бы у бабушки был член, то она была бы дедушкой, – важно продекларировал на ломаном английском мужчина с густой и очень кудрявой бородой, в ответ на нелепые оправдания Ломагина стоящего рядом с упавшим ящиком с помидорами.

Так и сейчас, военный инженер мог корить себя сколько угодно, но только прошлое не вернуть, поэтому нужно смотреть в будущее и попытаться придумать, как выйти из столь щекотливой ситуации. По правде говоря, если бы у Ломагина на заднице росли волосы, то они достали бы до его затылка, примерно так можно было охарактеризовать чувства, царившие в его душе.

Занятый самоуничижением Ломагин не сразу осознал некое чувство неправильности, исходящее от его правой руки. Почувствовав в ладони некий предмет, военный инженер начал зачитывать про себя все молитвы, какие только смог вспомнить, медленно, проделывая с правой рукой те же манипуляции, что и с левой несколько минут назад.

Осматривая слегка разъеденный черный прямоугольник, покоившийся в его руке, от избытка чувств распирающих его, военный инженер на мгновение забылся, что есть мочи, ударившись головой об стенку воздуховода. Ни один золотоискатель, наткнувшийся на залежи золотой руды, не был так счастлив, как военный инженер, с любовью смотрящий на свой билет из этого кошмара, воистину, ценность вещей познается лишь в безвыходный момент.

“Отлично, у меня получилось.” – Выдохнул военный инженер, разглядывая светящийся экран раскладного телефона, он был в хороших отношениях с высокими технологиями, но раз телефон не превратился в безмолвный кусок пластика, значит – с ним все в порядке, и ему удалось защитить его от разрушающего воздействия кислоты.

В свете, источаемом телефоном, Ломагин смог осмотреть себя, точнее ту часть тела, что попала в зону его видимости. В целом, его внешний вид был приемлемым, несмотря на то, что его сильно потрепало, его руки, грудь, зажили, не напоминая один большой ожог, с противно шипящей и плавящейся кожей. Регенерация сделала своё дело, вытаскивая организм с того света. Конечно, работа была сделана не до конца, всё больше приходя в себя, и уделяя пристальное внимание осмотру своих пострадавших конечностей, Ломагин замечал воспаленные рубцы, и просто красно-бордовые участки до конца не зажившей кожи.

К несчастью, на этом положительные моменты заканчивались. Восстановление организма от столь серьёзного урона не прошло бесследно. С каждой минутой на него всё сильнее и сильнее наваливалась слабость. Организм, потративший все ресурсы на восстановление, в какой-то момент начал пожирать сам себя в поисках строительного материала для заживления страшных ран. И теперь, он всё настойчивее сигнализировал о желании получить столь необходимую энергию.

Он потерял в объеме и очень сильно хотел ЖРАТЬ. Голод был столь силён, что в очередной раз, Ломагин почувствовал себя на краю пропасти, откуда на него смотрела вечно голодная бездна, грозящая занять его место.

“Стоит поторопиться.” – Подавил зарождающуюся панику военный инженер. Судя по шуму, издаваемому снизу, громким голосам, крикам и переругиваниям, он поневоле попал в некое секретное место, лабораторию, спрятанную под зданием университета и доступ в которое пытались получить столпившиеся на улице военные.

Медленно, стараясь не шуметь, Ломагин начал своё движение, вытягивая вперед руки, он подтягивал к ним своё тело, перемещаясь, таким образом, в тесном пространстве воздуховода. В данный момент, судя по виду, открывающемуся ему сквозь небольшое решетчатое отверстие, он находился над коридором, по которому сновали люди. Многие из них были одеты в белые халаты, и все они были чем-то встревожены, и Ломагин догадывался чем. В противовес им, до зубов вооружённые люди так же спешно перемещающиеся по артериям лаборатории, были собраны и готовы к бою, готовясь отражать вторжение извне.

“Мне необходимо найти укромное место и… пищу.” – Ломагину пришлось быть честным с самим собой. В качестве пищи, он рассматривал вовсе не горячий хот-дог с чаем или овсяную кашу, нет, ему была нужна другая пища, более калорийная, и более живая. Уже не первый раз он встаёт перед выбором, в котором, между жизнью и смертью, он выбирал жизнь. И в глубине души, военный инженер понимал, что он всегда будет выбирать свою жизнь. За несколько дней он превратился из обычного рохли в хладнокровного убийцу, прячущегося за маской человека и норм морали, оправдывая каждое свое убийство безысходностью или тем, что не мог себя контролировать.

Продвигаясь, метр за метром, погружённый в свои размышления и борьбу за свой разум, Ломагин добрался до развилки. “Правило правой руки.” – Не задумываясь, военный инженер, повернул в правый проход, используя старое как мир правило – всегда иди в одну сторону, куда-нибудь да придёшь. Своеобразный перекрёсток был настолько неудобен, что для того чтобы попасть в нужное ответвление, Ломагину пришлось принять форму двухполюсного магнита, с покрасневшей от раздражения кожей, он формально походил на всем известный экземпляр из мультфильмов с Томом и Джерри.

Ему повезло, перемещаясь по этой ветке, он наконец-то попал в лабораторные помещения и какие-то кабинеты. “Всё не то, слишком велик риск быть замеченным, а мне даже руку поднять тяжело, не то чтобы вступать с кем-то вооружённым в схватку.” – Военный инженер отбраковывал одно помещение за другим. Некоторые кабинеты были с прозрачным стеклом вместо стены, и вылезать там, означало сказать всем – эй, привет, я тут, убейте меня поскорее. В других кабинетах было слишком много людей, к тому же существовал риск, что в него в любой момент может зайти посторонний. Поэтому, заталкивая свой голод, как можно глубже, Ломагин с сожалением прошёл мимо кабинета с одиноким мужчиной что-то увлеченно печатающим, и казалось ничего вокруг не замечающим.

Устроив небольшой отдых измученному организму, Ломагин стал свидетелем, интересного разговора происходящего между двумя солдатами.

– Я не понимаю, почему мы должны с ними воевать, мы же работаем на одну компанию, впустим их, отдадим, все, что они хотят, и эвакуируемся из этого города к чертовой матери, – экспрессивно размахивая сигаретой, чуть ли не кричал молодой мужчина.

– Тише ты, – шикнул на него старший напарник, опасливо поводив головой по сторонам, будто бы опасаясь, что помимо них в курилке может быть, кто-то ещё.

– Идиот, послушай меня внимательно, и больше не перед кем не сморозь подобную чушь, иначе тебя живо отправят к яйцеголовым в качестве материала для опытов, они и так жалуются на нехватку добровольцев и… – ещё раз оглядев окружающее пространство, мужчина шёпотом произнёс, – ты не замечал, что у нас куда-то пропали уборщики.

Судя по растерянному виду внезапно побелевшего военного, о подобном он никогда не задумывался и сейчас, он делал для себя новые и чудесные открытия.

– Ты думаешь, что их… того, – сдавленно прошептал мужчина.

– Да, того, – утвердительно кивнул головой его напарник, – поэтому держи рот на замке и будь паинькой. К тому же, стоит этим мудакам снаружи, добраться до нас, то нам настанут кранты, нас всех убьют и хорошо, если просто убьют, а не сделают перед этим с нашими задницами противоестественные деяния. – Сделав по-особому долгую затяжку, словно это была последняя сигарета в его жизни, мужчина продолжил своё наставление. – Я не говорю, что нам нужно принимать всё как есть, уверен, нас списали, и те и другие, но находясь здесь у нас, есть шанс выбраться отсюда, перед тем, как нас скормят оголодавшим тварям, нам просто нужно выждать момент. Поэтому держись поближе ко мне и, пожалуйста, без всякой самодеятельности, мы в этом дерьме замазаны по самую макушку головы.

“Интересные тут происходят дела, как пауки в одной банке, чуть что, так сразу пожирают друг друга.” – Ломагин продолжил остановленное движение, стараясь отрешиться от воющего желудка и обильного слюноотделения. – “Получается, мне и не нужно тащиться в эту грёбанную башню администрации, достаточно найти языка, и с помощью старой доброй угрозы ультранасилия заставить поделиться необходимыми данными, а потом, покинуть это место пока они не превратилось в маленький филиал ада.”

Услышав звуки воды, Ломагин ускорился, если это то о чем он думает, то военный инженер сорвал джек-пот. Да, удаче не покинула его, он находился прямиком над душевой, в которой, кто-то, судя по хриплому голосу и не попадающим в такт словам, принимал душ человек без музыкального слуха и отвратительной манерой пения.

Выждав момент и убедившись в том, что в этом месте больше никого нет, Ломагин с силой выдавил решетку наружу, из-за общей слабости не сумев ее удержать. С грохотом решетка упала на мокрый пол, оборвав поющего мужчину на полуслове.

– Что за нахрен вы тут творите, – проорал мужчина, больше смущенный тем, что его застукали за сеансом песнопения, нежели, беспокойством о том, что тут происходит.

Ответом ему стал громкий шлепок выпавшего из воздуховода тела и раздавшееся следом мычание. Незачем было Ломагину делать вдох перед падением, не рассчитав время на приземление, военный инженер не успел закрыть свой рот, упав лицом прямиком в кем-то забытое на полу мыло. Хорошо смоченный водой мыльный кусок, без всякого труда проскочил в горло Ломагина, перекрывая доступ к кислороду. Катаясь по полу и синеющий от недостатка кислорода военный инженер, смог встать на карачки, и вызвать рвотный рефлекс, избавляясь от пенящейся, отвратительной на вкус массы, что далось ему чрезвычайно просто, достаточно было подумать о том, где это мыло находилось до попадания на пол,

– Эй, ты там ещё и проблеваться решил, мудила, убирать будешь всё сам, наши уборщики куда-то подевались, – со смешком в конце предложения мужчина вновь открыл кран на полную, – а не уберешься, клянусь тем парнем на небе, я найду тебя, и ты узнаешь, куда же они пропали… ах-ха-ха-ха.

По душевой вновь начало разноситься отвратительное пение мужчины. Сплюнув на пол вязкую массу, Ломагин подошёл к полке с мыльными принадлежностями.

“Надо же.” – Разглядывал многочисленные шампуни военный инженер. – “Тут заботятся о комфорте своих людей, как это мило.” – Полежи пока тут и никуда не убегай, – обратился Ломагин, к телефону положив его на полку с шампунями.

– Так даже лучше, – произнёс Ломагин, приближаясь к душевой кабине, из которой доносился мужской голос. Видимо, мужчина не понаслышке знал, куда подевались пропавшие уборщики, и тон с которым он это произносил, красноречивее любых слов описал судьбу бедолаг выбравших неудачное место для своей работы. А значит, никаких сожалений, он испытывать не будет, таким уродам не место на этой земле.

Ломагин не дошёл до двери нескольких метров, как ослабший организм решил продемонстрировать ему свое «фи». Неожиданно закружившаяся голова и предательски подогнувшиеся ноги, заставили Ломагина вновь оказаться на мокром полу.

– Говнюк, что ты творишь? – Заорал мужчина, почувствовав прикосновение человеческой ладони к своей ноге. – Тебе точно пиз… – слова застряли в горле мужчины, стоило ему только посмотреть на того смертника, что посмел побеспокоить его покой. Известный, пусть и в узких кругах, ученый отрицающий существование всего сверхъестественного, говоря всем и всё, что наука и есть истинный творец всего необычного. Впервые в жизни, он потерял дар речи, смотря в горящие красным глаза, словно толкая тяжелую тележку в гору, он смог вымолвить своё последнее слово.

Какая ирония судьбы, перед своей смертью, ученый отправивший под нож сотни человек, стал верующим, совершенно не осознавая того факта, что именно его коллега, используя научные изыскания породил это ужасающее существо скрывающееся под обличием красивого мужчины. С чавкающими звуками монстр, в которого превратился Ломагин, пожирал тучно тело мужчины, а вырвавшиеся из тела белесые нити поглощали рекой текущую на пол кровь, стремясь не упустить ни единой питательной молекулы.

Трезвитесь, бодрствуйте, потому что противник ваш диавол ходит, как рыкающий лев, ища, кого поглотить.

Ломагин, как никто другой подходил под описание Петра. Человек снаружи, демон внутри. Довольно слизывающий кровь со своих ладоней монстр, навсегда стал сутью военного инженера. На протяжении всей свой жизни Ломагин будет вынужден бороться со своим вторым «Я», и в тот момент, когда он ослабит схватку, позволит бездне окончательно поглотить себя, именно тогда его путь будет закончен.

Сидя под тёплыми струями продолжающей течь воды, Ломагин чувствовал умиротворение, наполнившее его душу, он дал волю внутреннему зверю, но в тоже время, он смог утихомирить его, как только от мужчины не осталось и следа. Ощущать себя беспомощным существом было очень тяжело, и теперь, чувствуя силу, вновь воспылавшую в глубинах его тела, Ломагин был доволен.