Текст книги "Инженер и Постапокалипсис (СИ)"

Автор книги: vagabond

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 36 страниц)

Сидя на крыше чьего-то дома, Кевин глядел в лазурное небо, в котором то и дело мелькали силуэты птиц. Разве могло что-то растоптать такие прекрасные моменты? Он искренне верил, что нет, что наконец-то сможет долгое время прожить в какой ни какой стабильности, в окружении «семьи», хотя по настоящему близок был лишь с двумя.

Солнце медленно, но верно клонилось к закату и в ближайшее время небосвод окрасится в багрово-красное марево, словно какой-то небожитель пал от рук врага и теперь заливает кровью все вокруг. Хоть и представлять такое жутко, но не любоваться этим просто невозможно. Каждый раз, как первый. Никогда не надоест эта волшебная картина, которую хочется отпечатать у себя в памяти, чтобы в любой момент можно было выудить это из омута воспоминаний и наслаждаться.

Ветер стал немного холоднее, от чего парень слегка съежился и плотнее закутался в ветровку. Нужно было возвращаться и придумать какую-нибудь отмазку перед Вороном и ребятами, ведь уже в который раз он возвращается с пустыми руками.

«Выкручусь, не впервой». – Решил для себя Ли-Хван.

Поднявшись на ноги, тот медленно двинулся к краю крыши, дабы спуститься на карниз окна и оттуда без проблем спрыгнуть наземь. В этом доме сейчас никого не было, поэтому можно не опасаться быть замеченным. Единственный плюс этого района в том, что большая часть его жителей заядлые трудоголики и почти жили на своих работах. Этого не мог понять Кевин, привыкший к свободе и полному контролю своему времени.

Оказавшись на твердой поверхности, тот развернулся в направлении нужного переулка и медленно зашагал домой. Спешить было некуда. Лишь успевай обходить ямки да трещины.

Внимание привлекло странное шуршание под ногами и ощущение, будто что-то цепляется за ботинок. Опустив взор ниже, Кевин заприметил свеженькую газетку, на которую едва не наступил, марая пылью. Обычно он не питал интереса к подобным вещам, но эта бумажка его заинтересовала красочным оформлением и пестрящим заголовком.

Страницу расчерчивали аккуратные, но дерзкие линии, рамки, кое-где проглядывались рисунки, правда маленькие, но довольно интересные. Подцепив ее с пола, он пробежался глазами по статейкам, каким-то новостям, а после заприметил в уголке стрелочку, в которое напечатано было что-то вроде «Смотрите страницу три». Он так и сделал, переворачивая листок. Его взору предстала довольно обширная статья, на первый взгляд невзрачная, такая же, как и десятки других в этой газете, но стоит лишь прочесть первое предложение, как сердце пропускает удар и ты жадно впитываешь каждую фразу и знак препинания, лишь бы узнать что следует дальше.

В ней рассказывалось о исследованиях какого-то ученого, нашедшего предвестники глобального, по его мнению, вируса, который вот-вот нагрянет на Землю, унеся с собой человечество. Конечно, слушать или читать такие новости интересно, ведь ученый не просто так это придумал славы ради, а предостерегает нас всех, подготавливает к будущей катастрофе. Вот и Кевин не мог оторваться от статьи, читая ее прямо посреди улочки. В голове было пусто, хотя обычно он раздумывал прямо во время какого-либо действа. По телу пробежался мандраж, словно этот «апокалипсис» уже наступил, а он запоздалый участник этого движения узнает об опасности.

«Еще ничего не доказано, спокуха. Сколько подобных заявлений было и все мимо. Считай, тот самый конец света в двенадцатом году». – Вышвырнув газету куда-то в сторону, тот побрел дальше, но мыслями остался в плену тех строк, прокручивая их еще и еще в голове.

Спустя несколько дней города охватила какая-то чума, косившая людей направо и налево. Новостные каналы разрывались от сообщений о «зомби-апокалипсисе», «конце человечества» и рекомендаций от властей насчет бункеров. Везде царил хаос и банда не была исключением. Ворон нервничал и напоминал умалишенного, а остальные дрожали от страха в хилом здании, которое по сути никак не могло защитить их от угрозы. Винт рвался на улицу, его раздирал интересен к происходящему, но его чуть ли не всей «семьей» запирали в четырех стенах, чтобы он всегда был на виду. Чон переживал за него, ведь младший и представить не мог, что сейчас разворачивается в городах, да и вообще по всему миру.

За провизией всегда выходили двое и постоянно находились вместе, в одиночку разгуливать сейчас слишком опасно. После очередной ходки ребята пришли с пустыми руками, но поведали, что животные, что обитают на улицах или просто сбежали из дома, валяются там, где подохли. Половину города будто перенеслось в какую-то пространственную аномалию с разбитыми ландшафтом, оставленными машинами, разбросанным мусором и личными вещами, но самым жутким было – это кровь. Ее было уйма. Багровые реки тянулись по асфальту, плитке и земле, привлекая… людей? Внешне это были они, но повадки напоминали животных… нет, скорее зверей. Грязные, оборванные, все в ссадинах, язвах и гное с кровью, но настораживали еще и звуки, которые те издавали.

Скрыться от них можно было, полагаясь на базовые знания о самосохранении – не издавать лишних звуков, не шуметь, не привлекать внимание, а самое главное обойти их десятой дорогой и никогда больше не встречаться. Единственное создание, что могло нагло нарушить твои планы и подвергнуть твою жизнь смертельной, в прямом смысле слова, опасности – вороны. Эти некогда надоедливые птицы («Летуны») стали сродни собакам, что безбоязненно кидались на человека, заприметив его всей стаей. Все в банде с опаской относились к жути, что поджидала их вне стен дома, и не важно что именно это было, они шарахались всего.

Одним вечером, который окажется впоследствии роковым, Винт со слезами на глазах вбежал в их дом, переполошив всех и вся. Зажимая перевязанную грязной тряпкой руку, тот ринулся в комнату Чона, где он и несколько ребят обсуждали последние новости. В комнате повисла гробовая тишина, но та продлилась всего пару секунд, пока ее не разорвали плачь Джея, ухающего вниз сердца его брата и шокированные вздохи ребят. Не нужно быть гением, чтобы понять откуда прибежал маленький член «семьи», что случилось с его рукой и кто стал виновником сего деяния. Следующие мгновения, казалось, растянулись на сотни лет, если не тысячи, пока Ворон не подорвался со стула, на котором сидел, и не подлетел к брату, а остальные ребята, разве что с вытаращенными глазами уставились на сокрытую от глаз рану. Никто не посмел отпрыгнуть от зараженного, скрыться, осудить или как-то затравить его за проступок, это ведь был для всех них маленький ребенок, так полюбившийся всем, поэтому каждый остался на своем месте, не сдвинувшись ни на сантиметр.

– Винт, что с тобой, братец? – Обхватив лицо мальчика ледяными ладонями спросил старший, внимательно заглядывая в голубизну глаз.

Тот лишь промычал что-то несуразное, скривив губы в очередной волне плача. Тогда Ворон коснулся пальцами краешка тряпочки, которую детские ручонки прижимали к кровоточащей ране. Внутри его раздирали всеразличные чувства, начиная от стыда на самого себя, потому что не уследил за Джеем, заканчивая злостью на весь белый свет. Перед глазами образовалась пеленка горьких слез, хотя те и были соленые. Чон знал, что увидит там рану, оставленную зомбированным, через которую обязательно передалась инфекция. Процесс необратим, конец всегда был одинаковым, но эта глупая, дурацкая надежда, что «может все будет по другому, а вдруг у него сильный иммунитет или организм? Он обязательно справиться и не обратиться в ближайший час, а может и раньше».

Ворон презирал таких людей, называя их «слепыми глупцами», ведь питать подобное в таких ситуациях являлось собой абсолютным бредом, ничего не исправить, остается только смириться. Но сейчас стал одним их них, не способным принять очевидное, ибо лишиться дорогого тебе человека, а тем более родного брата, ударит по тебе так, что ты будешь скулить и выть от невыносимой боли, злости не себя, обиды на умершего, при этом неспособным сделать ничего.

Они оба дрожали и были на грани истерики и нервного срыва; один боялся увидеть, а второй показать. Все-таки отодвинув один из уголков куска ткани, Чон заметил рваный след от укуса, почерневшую кожу, сгустки свернувшейся крови и какой-то слизи, а также нельзя было скрыть зловонный запах тухлятины, которая исходила от раны. Зажмурив глаза до белых мушек, а челюсть сжав до хруста зубов, Ворон сгреб в охапку братика и тихонько зарыдал, проглатывая крик вместе со слюной, давя вопли в груди и хватая ртом воздух, который горел в легких. В голове взрывались сотни тысяч мыслей, но при этом он ощущал затягивающую и немую пустоту, куда проваливался с каждым мгновением.

– Я… брат, прости меня! Я знаю, что н-не долж-е-ен был идти туда-а! – рыдал в грудь черноволосому, сотрясаясь, словно его бьют розгами.

– Ш-ш-ш, – ласково погладил ладонью по взъерошенным волосам мальца, прилагая усилия, чтобы его голос почти не дрожал и казался спокойным. – Все хорошо, не волнуйся. Мы промоем рану, а потом перевяжем ее, ладно? Не думай ни о чем, доверься мне. – Чон отпустил брата, опустился перед ним на колени и улыбнулся, пытаясь успокоить родного человека. Хотя его глаза не только не тронула улыбка, они вновь покрылись пеленой слез, которые казались такими горячими и обжигающими, что на секунду можно было подумать, что они лишат зрения.

Получив кивок в ответ, Ворон развернул Винта и они оба покинули комнату, оставив молчаливых членов банды. Те, в свою очередь, переглянулись и зашептались, напоминая шумные деревья в рощице на ветру. В конечном итоге кто-то решил оставить «свою семью» и уйти, пока зараза не подкосила и их, а другие все-таки остались, не сумев истребить в себе узы, что связывают их. Зашуршало одеяние, когда все поднялись со своих мест и разбрелись по дому. В уголке, возле окошка стояли Чон и Джей, обрабатывая руку, которая начала гнить, хотя укусили парнишку относительно недавно. Все, кто наблюдали за ними жались в углах, замотавшись в тряпки, будто это были их щиты.

Каждый понимал, что случится с Винтом в ближайшее время, но ничего не делал. Ли-Хван же в свою очередь наблюдал за каждым в сторонке, склонив голову набок, зная, что любый попытки спасти мальца станут безуспешны, ведь тот на глазах превращался в то ужасное создание, что его и заразило, просто он, скорее всего, сопротивляется, но в конечном итоге все сведется к печальному концу.

«У него минут десять от силы, если не меньше. Мелкий ведь еще, ни иммунной системы, ничего… Хотя и они ничего не смогут сделать, черт знает, какая фигня поражает его клетки». – Пришел к выводу Кевин, когда мальчишка содрогнулся в рвотном позыве и из него фонтаном полилось месиво, заставляющее отвести взгляд, иначе невозможно было сдержаться самому.

Ворон поддерживал братика за плечики, такие крохотные, худые, но сильные, без сомнения. Джей был бойцом, всегда рвался вперед и пытался прыгнуть выше головы Чона. Но видать судьба у него такая, которая с печальны итогом, потому что зубов у ребенка уже почти не осталось, они обломались, когда его мышцы свело спазмами и тело заколотило, как во время приступа эпилепсии. Из-за дребезжащей челюсти тот не мог ни вымолвить ни одного связного слова, чтобы попрощаться с частичкой своей настоящей семьи. Хребет то ли крошился, то ли ломался, но звук стоял мерзкий. Плач в углах наконец-то оглушил всех присутствующих – у ребят не осталось сил больше сдерживаться. Кевин весь собрался, запаниковал, ведь ни разу не видел, как из живого человека получается это… Гниющее, воняющее, измазанное и опасное чудовище, которое заткнет любое из детских сказочек.

– Винт! Маленький мой!.. – закричал старший брат, когда у зараженного изо рта густым потоком потекла багряно-желтая пена, капающая на пол, мешаясь в блевотине.

Хлюпающие и булькающие звуки вырывались из его груди, не позволяя вдохнуть кислород. Не удержав колотящееся тело, Ворон отшатнулся к стене, ведь то, что вытворял его брат было похоже на сеанс экзорцизма. Его конечности выкручивались из суставов, спина выгибалась неестественным образом, а глаза закатились, открывая вид на полопавшиеся капилляры. Сжимая рот ладонью, Чон с ужасом наблюдал за новым Джеем, который менялся с каждой секундой.

– Что нам делать?! – завопила девчушка из их банды, глотая слезы и плотнее вжимаясь в бетонную стенку, наверно, желая стать с ней единым целым.

Ответа не последовало, ведь парень находился в шоковом состоянии, как и все находящиеся в этой комнате.

– Что нам дела-а-ать?! – голос сорвался на истерические рыдания, а под конец и вовсе сломался, переходя на режущий писк.

– Ждать! Что еще? Или ты знаешь, как ему помочь?! Вперед, давай! – не выдержал парень, один из тех, кто все-таки принял решение остаться.

Атмосфера мгновенно стала тяжелой, напряженной и опасно-мрачной. Все были на пределе и никто из них не имел ни малейшего понятия что же им всё-таки делать. Они просто продолжали смотреть, как тело ребенка бьется в конвульсиях, но при этом жизнь из него не уходит. Если это можно назвать жизнью… Души в нем явно не осталось, а вот что-то, что позволяет его истерзанному вирусом телу двигаться и вроде как делать вдохи, зарождалось и становилось все сильнее. Хотя, если приглядеться, то движения груди больше походят на сокращение мышц, как последствия неврологического перевозбуждения.

Наконец-то через несколько минут это все закончилось и теперь оставалось лишь наблюдать за тем, в кого превратился малыш Винт. Теперь это был ребенок-зомби-монстр. По другому его не назовешь. Кожу покрывали множественные надрывы, язвы и гнойники, она приобрела багрово-зеленый оттенок. а в некоторых местах и вовсе была черной. Глаза заволокла белесая пелена, а радужка и зрачок, казалось, теперь отражают любой свет, который в них попадал. Зрелище жуткое, особенно, если лицо закрывала тень, а его взор был уставлен на тебя и горел. Волос на голове не осталось, лишь клочки, которые еще как-то зацепились за куски мяса, а некоторые прилипли к крови.

Ворон так и не вымолвил ничего, лишь слезы капали с его вытаращенных глаз, а тело подрагивало, будто через него пускают разряды тока. Джей поднялся с пола, кряхтя и шатаясь, а после, стоя на не особо крепких ногах, вскинул голову и осмотрел комнату, а, заприметив в ней людей, раскрыл пасть и громко взревел. Гортанное, хриплое и басовое рычание оглушило всех стоящих рядом с парнишкой, немного дезориентируя их, что сыграло на руку зараженному. Пока ребята держались за уши, пытаясь прийти в себя, Винт кинулся на брата, валя того с ног, не ожидая нападения, Чон вскрикнул, больно ударившись головой о пол. Зомби вцепился крючковатыми пальцами тому в щеку и глотку и попытался впиться в последнюю остатками зубов, но наткнулся на выставленные руки. Как бы Ворон не любил своего брата, но инстинкт самосохранения сработал сразу.

Никто из банды не рискнул вмешаться, боясь, что зараженный переключится на другого и потом придется отбиваться самому. Кевин сообразил быстро, но мешкался – все-таки свою жизнь подставлять не очень то и хотелось, но с другой стороны Ворон был ему дорог, да и Джею надо бы помочь. Оглядевшись, он заприметил одиноко стоящий стул у окошка, а на нем были повисшие тряпки, которые Чон называл «личный шмот». Нырнув в темную комнату, тот не теряя времени за несколько шагов подлетел к предмету мебели и махом скинут одежку на пол, а сам стул крепко ухватил ладонью и занес руку назад, чтобы поместиться в дверной проем. Влетев в их гостиную, парень в несколько шагов преодолел расстояние до двух сцепившихся и с размаху ударил Джея по спине так, что стул разлетелся на части, а мальчик отлетел от брата на несколько добрых метров.

Руки горели от силы удара, а в мышцах ощущалось напряжение, волнами струящееся по всему телу. Затаив дыхание, Кевин пригнулся и откинул кусок дерева, что остался в его руке, а после развернулся всем корпусом к телу мальца, которое не шевелилось. Гусиным шагом, но довольно быстро Ли-Хван приблизился к зомби, аккуратно поднимаясь на ноги, чтобы Винт полностью был в его поле зрения и ни одно микродвижение не скрылось от него.

– Он не дышит. – Шепотом, но так, чтобы остальные его услышали, крикнул Кевин.

– Он итак не дышал, кретин! – недовольный «беглец» выплюнул ругательство, будто азиат был ученым, всю жизнь посвятивший изучению этих полусгнивших тварей.

Чувственно показав средний палец, Кевин отвернулся от задиры и вновь оглядел малыша. Признаков жизни, если они вообще есть у зомбированных, не наблюдалось, оставалась лишь надежда, что он засадил стулом не так сильно, как хотелось бы. Внутри парень все-таки хотел его убить – инстинкт самосохранение, это опасное существо, хоть и маленькое, но способное убить.

Винт лежал лицом в бетонный и грязный пол, собирая влажным от крови лицом мелкий мусор, который беспрепятственно лип на кожу. Конечности были выгнуты странным образом, не так, как в обычном положении. Дышать в таком положении было не то что сложно – это попросту невозможно, поэтому испугавшись, что тот все-таки задохнется, Кевин оперся руками в пол и пинком сдвинул тело, заодно переворачивая его. Реакции от зараженного не последовало никакой, зато Ли-Хван еле сдерживался, чтобы не вывернуться наизнанку. Комок блевотины уже подкатил к горлу, был у самых гланд, душил его, тело било мелкой-мелкой дрожью, а ладони покрыла испарина. Глотка словно онемела, желудок свел спазм, а то, что находилось внутри него грозилось фонтаном выплеснуться на пол перед Кевином.

От зрелища, что находилось перед ним, действительно можно было зайтись в рвотных позывах. Закатившиеся под веки глаза, раскуроченный нос, а губы напоминали пазлы – кое-где лопнули, а где-то не хватало плоти. И до этого бездыханное тельце мальчика теперь всем своим видом молило похоронить его в закрытом гробу, иначе всех, кто увидит его нынешнее состояние, будет ждать одна и та же участь – вывернутый наизнанку желудок и «крокодильи» слезы жалости.

– Твою мать! – пискнул один из присутствующих, а после ринулся к ближайшему углу.

Как по команде, остальные ребята подорвались с мест и породили хаос. Кто-то старался захватить побольше одежды и каких-то личных вещей, некоторые лишь создавали имитацию, что что-то ищут, но лишь бесцельно бегали от одного угла в другой. Через некоторое время их дом опустел, в нем остались лишь Кевин, Чон и тело Джея. Окончательно осиротевший Ворон сидел на полу, едва заметно покачиваясь из стороны в сторону, смотря невидящими глазами на брата.

«Умом тронулся видать…» – Пронеслось в голове Ли-Хвана.

Помочь бедолаге попросту нечем, разве что избавить от мучений и уложить подле Винта, но сегодня он итак геройствовал, так что теперь он со спокойной душой может отправиться на все четыре стороны.

Оглядевшись в последний раз, он шумно выдохнул, морально готовясь к новому этапу его жизни, а точнее к совершеннолетию, которое наступит через годик, другой, если парнишка сможет выжить. Выбравшись из дома, он прислушался. Тихо, словно несколько минут назад здесь не было своры подростков, которые ломились из помещения, как умалишенные. Как будто вокруг не царит мировая катастрофа, а лишь вечер, каких было уйма некоторое время назад.

Пройдя метров сто от дома, Кевин решил было не спеша двинуться по заученным углам и улицам, но тут за спиной раздался звук выстрела. Тот вышел довольно громким, ведь вне здания царила полнейшая тишина, а это могло означать только одно – бежать! Так быстро, как только можешь, забраться в самую отдаленную яму и не высовываться оттуда, ведь на громкие звуки обычно сбегаются зомби. Но никогда не можешь знать наверняка будет ли там особый Зараженный или же нет. Встреча с таким – смерть. И никак иначе. Пятнадцатилетний мальчуган мало что может сделать Удильщику или еще хуже Танкеру, а уповать на чудо или удачу было бы большой глупостью.

И Кевин побежал, словно гонимый невидимыми гончими, что чуят его повсюду, где бы тот не скрылся. Вопли и топот пронеслись по соседней улице, нагоняя страха и впрыскивая адреналин прямиком в сердце. Парень успел юркнуть в пустую оконную раму, до того как несколько обезумевших зомби пронеслись прямо под ним к дому. Ли-Хвану осталось лишь полностью слиться с тьмой, что давно поселилась в этом месте, усмирить колотящееся сердце и придумать, как теперь ему жить дальше.

Страшные воспоминания, но Кевин и его друзья обязательно будут живы в жутком мире постапокалипсиса.