Текст книги "Инженер и Постапокалипсис (СИ)"

Автор книги: vagabond

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 36 страниц)

Открыл глаза, покосившись на Эндрю. Он лежал, не двигаясь, и лишь грудь его мерно вздымалась вверх в такт дыханию. Он заснул.

Вновь закрыл глаза, прислоняя голову к стене и сжимаясь от холода. Тишина… Тишина… Лишь капли где-то падают в воду. Ноги болят, пульсируя жидким огнем. И озноб. Так холодно, так непередаваемо холодно. Когда-нибудь все кончится. Все пройдет. Боль. Страх. Холод. Спать. Спать.

Спать…

На мои колени опустилось что-то тяжелое – посмотрев вниз, увидел, что передо мной в темной мгле покоится чье-то ослабшее тело. Узкие плечи и голова с растрепавшимися, испачканными в чем-то липком волосами лежали на моих коленях. Медленно склонился ниже, стараясь рассмотреть словно расплывающиеся в пространстве черты лица человека, лежавшего передо мной: предчувствие чего-то недоброго начинало растекаться внутри меня. Дрожащими руками повернул невероятно тяжелую голову к себе и только тогда смог рассмотреть заострившиеся скулы, впалые щеки и обращенные ко мне замутненные, но все еще разумные глаза. Узнал их – это были глаза моего пациента, Кэссиди Рид. Только сейчас понял, темная мгла, окружающая нас, является на самом деле багровой кровью, разлившейся вокруг, подобно бескрайнему океану.

Дотронулся еще раз до ледяной щеки бледного Кэссиди и взволнованно спросил его:

– Тебе плохо?

Кэссиди беззвучно открыл рот, словно пытаясь мне что-то сказать, но слова застряли в его горле. Меня начал постепенно сковывать крадущийся ужас: чувствовал присутствие в воздухе чего-то недоброго, противоестественного. Присмотревшись к мертвенно-бледному телу пациента, увидел, как на его шее расползается уродливый шрам, из которого начинает медленно вытекать густая темная кровь странного черного цвета.

– П-помоги мне… – с нескрываемым страданием хрипло протянул Кэссиди, протягивая ко мне костлявую руку.

Судорожно дернулся, пытаясь понять, что можно сделать для него. Мое дыхание стало затрудненным, как будто вдохнул воды, а сердце забилось еще чаще, поддавшись нарастающей с каждой секундой панике. Не чувствуя свою руку, прислонил ее к ране на шее Кэссиди в попытке остановить кровотечение, но густая, даже вязкая кровь начала медленно просачиваться сквозь мои пальцы, заливая собой все вокруг. Еле справляясь с дрожью, крепко зажал рану уже второй рукой, но черный поток отвратительной неестественной крови все равно продолжил вытекать через мельчайшие щели, разливаясь по бледной, почти прозрачной коже Кэссиди и моей грязной одежде, затем смешиваясь с темной мглой вокруг нас.

Почувствовал, как к ужасу добавляется еще и отвращение: по моим пальцам стекало что-то вязкое. Убрал руки от раны на шее Кэссиди, с непередаваемой жутью глядя в его полные мольбы глаза.

– Не оставляй… – с клокотанием вырвалось из его глотки.

Он начал кашлять, словно давясь чем-то, а затем из его рта, носа и ушей тоже потекла неестественно черная кровь, медленно перетекая на мои колени и впитываясь в тонкую ткань штанов. От ужаса столкнул голову Кэссиди на пол и отпрянул, стараясь убраться подальше от такого мерзкого зрелища. Тело умирающего пациента выгнулось дугой в страшной судороге, но даже сквозь нее он сумел повернуться ко мне, широко распахнув от предсмертной жути глаза.

– Не бросай…

Почувствовал приступ неконтролируемого страха, мне показалось, что, если не сбегу прямо сейчас, эта жуткая черная кровь Кэссиди впитается в мою кожу и останется внутри меня навсегда. Заметался в поисках выхода, но повсюду была лишь пустота.

– Пожалуйста… Дэвид, не бросай меня… – донеслись до меня отчаянные слова умирающего пациента.

Чуть ли не взвыл от ужаса, бросился в кромешную тьму, лишь бы сбежать подальше от этого дикого зрелища.

– Не бросай!..

Распахнул глаза, тяжело дыша и не понимая, где нахожусь. Под потолком висела крохотная тусклая лампочка, едва освещавшая стены из ветхого потемневшего кирпича, а где-то совсем рядом шумел мощный поток воды. Было неимоверно холодно, настолько, что мои зубы сводило от него. До меня, наконец, дошло, что все, что видел до того, было лишь очередным кошмаром, порожденным моим сознанием, искалеченным морфогенетическим кондиционированием. Знал, так будет. Морфогенетический двигатель отнял у всех нас наш сон.

Какой же ужасный кошмар это был! Уж лучше бы увидел в очередной раз, как меня хоронят заживо: теперь перед глазами у меня снова стоял образ умершего на моих руках пациента Кэссиди. Вспомнил в мельчайших деталях, как он смотрел на меня, опасаясь, что оставлю его наедине со смертью, как хватался слабеющей рукой за мою обгоревшую одежду, как жизнь стремительно покидала его. Не смог спасти его. Не смог. Всегда буду помнить об этом, до последнего вздоха. Помнить, что человек просил: «Помоги!» – а я не смог.

Повернул голову направо и посмотрел на завернувшегося в брезентовую ткань Эндрю: он тоже спал, лишь иногда вздрагивая и измученно вздыхая. Ему также снились кошмары, как и мне. Как всем нам. Убедившись, что хотя бы с ним все в порядке и нам ничего не угрожает, вновь перевел взгляд на висевшую впереди лампочку. Почему-то было очень холодно, так холодно, что не мог унять бившую меня дрожь, и еще вода громко шумела где-то совсем рядом. Опустил взгляд вниз, чтобы рассмотреть свои прижатые к телу колени, но вначале даже не понял, что предстало перед моими глазами.

Вдруг осознал, что сижу в воде, хотя когда только засыпал, ее уровень едва доходил до края неглубокого желоба, расположенного в центре пола… Теперь же вода поднялась, как минимум, на сантиметров двадцать, заполнив собой весь туннель и даже превысив уровень возвышенности, на которой сидел. Эндрю спал на высоких металлических ящиках, потому до него вода пока еще не добралась.

Поднявшись в недоумении на ноги, осмотрелся, и мой взгляд сразу упал на мощный поток, льющийся из одной из труб. Вентиля, чтобы перекрыть подачу воды, рядом не было…

«Вот черт», – подумал, понимая, что проснулся как раз вовремя.

Не был силен в физических расчетах, но даже одного взгляда на стремительный поток мне было достаточно для того, чтобы осознать, что уже совсем скоро весь туннель заполнится водой. К счастью, люк, ведущий на уровень выше, был совсем рядом. Подошел к Эндрю, понимая, что придется будить его раньше времени.

– Эндрю, – дотронулся до его плеча, и он, вздрогнув, поднял голову, – все хорошо, не беспокойся, нам ничего не угрожает.

Все еще не отошедший ото сна пациент приподнялся на локтях и, склонив голову, потер сонные глаза.

– Ты хоть немного согрелся? – спросил, наблюдая за ним.

– Да, – рассеянно кивнул он, постепенно приходя в себя.

– Везет тебе, – попытался улыбнуться, – а я вообще продрог. Ног не чувствую.

Эндрю свесил ноги вниз и озадаченно посмотрел на поднявшийся уровень воды.

– Видишь, из-за этого тебя и разбудил, – пришлось пояснить мне, – не знаю, почему из этой трубы вдруг полилась вода, должно быть, давление в системе повысилось… Хотя странно – мы же в самом низу сейчас. Возьми с собой этот брезент, мало ли, что еще случится. И смотри – не замочи его, пожалуйста.

Поднялся по лестнице наверх к закрытому люку и, взявшись одной рукой за затвор, толкнул его от себя. К моему удивлению, дверца люка не поддалась, оставшись плотно закрытой. Толкнул ее еще раз, потом попробовал провернуть затвор, но все оказалось тщетным – складывалось ощущение, что сверху, с другой стороны, люку что-то мешало открыться… Почувствовал неприятный укол тонкой иглы страха. Люк не открывался.

Повернулся к ожидавшему снизу Эндрю и посмотрел на него. Наверное, не смог скрыть присутствие волнения в своих глазах, потому как мой спутник все мгновенно понял.

– Не открывается? – с ужасом прошептал он, не сводя безумный взгляд с моего наверняка перекошенного от волнения лица.

– Нет, – негромко отозвался, спускаясь вниз, и добавил, стараясь говорить уже непринужденно, – ничего страшного – сейчас найдем другой люк.

С другой стороны имелся довольно узкий проход между проходящими вдоль стен трубами, где царила кромешная тьма. Другого пути у нас просто не оставалось.

«Ладно, что это я? – попытался унять нарастающее волнение, протискиваясь в узкий ход и сразу опуская на глаза окуляры прибора ночного видения. – В другом месте поднимемся, страшного ничего не происходит, кроме того, что ноги промокли окончательно».

На самом деле меня в тот момент даже намокшие повязки не беспокоили настолько сильно, как внезапное повышение уровня воды. Хотелось поскорее подняться наверх – только там смог бы сконцентрировать внимание на ногах. Эндрю пролез между трубами вслед за мной, и взял его за локоть.

– Сейчас не бойся: просто иди спокойно – тебе скажу, если нужно будет переступить какие-то препятствия, – сообщил своему спутнику, и мы двинулись вперед.

С тревогой отметил, потоки воды льются буквально из каждой трубы. Быстро перемещаясь по заполненному водой туннелю, пытался понять, как можно было выбраться отсюда, бросая встревоженный взгляд то на стены, то на потолок, но вдаль уходили лишь мрачные кирпичные своды. Шумевшие повсюду потоки сточных вод только подгоняли меня, заставляя идти быстрее. Иногда посматривал на обомлевшего пациента, который быстро переставлял ноги, вперив взгляд в одну точку перед собой, – в кромешной тьме он совсем ничего не видел, но помочь ему никак не мог.

Никаких дополнительных проходов в тоннеле не попадалось, а уровень воды между тем уже поднялся практически до колен… Ускорив шаг еще немного, невольно задумался над тем, что будет, если мы не сумеем отыскать способ подняться наверх. От одной мысли о том, что весь этот туннель может заполниться водой доверху, почувствовал, как опять что-то начинает сжиматься в груди, заставляя мое измученное сердце сокращаться быстрее.

– Дэвид… – услышал срывающийся голос Эндрю, – боюсь большого количества воды. Всегда ее боялся. Она уже здесь. Доходит до моих колен…

– Не переживай, сейчас вылезем через первый же люк, – попытался успокоить его, но вышло как-то крайне неуверенно.

Туннель разделился на развилку из двух других ходов: один из них был очень хорошо освещен, буквально превращаясь для меня в инфракрасном излучении в яркое слепящее пятно, другой же был полностью охвачен кромешной тьмой, но через прибор ночного видения разглядел в его потолке небольшой металлический люк, к которому вела старая покореженная ржавчиной лестница. От одного вида спасительного подъема мое сердце забилось еще чаще, но уже от некого подобия радости и облегчения. Потянул Эндрю туда, хотя он рванулся в сторону освещенного прохода.

– Там можно подняться, – успокоившись, объяснил ему, подходя к лестнице и рассекая водную гладь, уровень которой теперь поднялся уже выше колен, – держись за перила, а я сейчас поднимусь туда и открою люк.

Оставив нервно вздрагивающего Эндрю, который уже где-то потерял брезент, возле лестницы, сам поднялся наверх и, взявшись за ржавый затвор, попытался прокрутить его. С огромным трудом проржавевший металл поддался и наконец провернулся – уперся одной рукой в крышку люка для того, чтобы поднять ее, но ничего не вышло. Приложил еще больше усилий, но все мои попытки оказались бесполезными – крышка люка была словно придавлена чем-то невероятно тяжелым сверху…

– Давай быстрее! Быстрее! – внезапно сорвался на крик ожидавший внизу Эндрю, и повернулся к нему, не зная, как быть и что делать.

– Придется поискать другой люк – этот за… – начал было, но Эндрю вдруг с громким возгласом ужаса, перемешанного с яростью, бросился бежать прочь, ничего не разбирая в темноте. – Стой! Стой, остановись! – прокричал, спрыгивая вниз и устремляясь за ним.

Мне удалось его догнать только по одной причине: в туннеле было очень темно, и Эндрю постоянно натыкался на стены. Схватив ледяные руки охваченного паникой пациента, выволок его на освещенный участок и плотно прижал к стене, после чего поднял, наконец, окуляры прибора ночного видения. Эндрю возбужденно дышал открытым ртом и пялил безумный взгляд на меня.

– Куда ты бежишь? – смотря на него в упор, спросил. – Успокойся. Возьми себя в руки. Сейчас найдем другой выход и поднимемся.

– Вода повсюду! Мы утонем! – истошно завопил Эндрю и попытался оттолкнуть меня, но кое-как совладал с ним, снова прижав его к стене.

От его возгласа почувствовал, как сосуды резко сжались по всему телу, хотя и так уже стоял в ледяной воде, доходившей мне до уровня бедер. Ощутил, как разум постепенно начинает отключаться, уступая место неконтролируемому страху, даже ужасу, подобному тому, которым был охвачен несчастный Эндрю.

– Хватит! – прокричал, не сводя взгляд с его лица. – Успокойся! Чем орать и носиться, не разбирая дороги, лучше смотри по сторонам и ищи люк!

– МЫ УТОНЕМ! – дико взвыл тот.

– Успокойся, я сказал! – перебил его и, крепко взяв под руку, потащил вперед, лихорадочно высматривая возможные способы подняться на верхний уровень.

Повсюду из труб лились мощные потоки воды, но никаких способов остановить их не видел.

– Говорил тебе: оставь меня там! – гневно прокричал Эндрю, пытаясь освободиться из моей хватки. – Умер бы там спокойно, без боли и страха, а теперь захлебнусь!

– Ты можешь заткнуться?! – таким же тоном ответил ему, срываясь на бег, хотя бежать в воде, доходившей почти до пояса, было невозможно.

Паника начала передаваться и мне, но как мог быть застрахован от такого? Ведь со мной с начала этого жуткого кошмара случилось уже столько чудовищных, немыслимых вещей. Столько раз был на грани смерти, столько раз ощущал ее отвратительное ледяное дыхание – и вот, после всех ужасов и испытаний, вдруг оказался в стремительно затапливающейся канализации, откуда не было выхода… Сколько может вынести простой человек? Где та тонкая грань, за которой заканчивается самообладание, и начинается безудержное безумие?

Пробежал еще какое-то расстояние, уже силой ведя вырывающегося Эндрю за собой, пока перед нами в центре туннеля не предстал спасительный люк, к которому вела привычная металлическая лестница. Охваченный паникой пациент вырвался из моей хватки и быстро взобрался наверх, принявшись толкать тяжелую крышку.

– Затвор проверни! – крикнул ему снизу, с замиранием сердца надеясь на то, что сейчас удастся открыть хотя бы этот проход, но все оказалось тщетно: что-то наверху мешало поднять крышку люка.

Спрыгнув вниз, Эндрю метнул полный ужаса взгляд на меня и попытался снова броситься бежать, но вовремя схватил его. От шума льющейся отовсюду воды начинало звенеть в ушах. Продвигался вперед, но мне казалось, что восприятие времени и пространства в очередной раз изменилось. Хотелось просто бежать, куда глаза глядят, и бежал, как мог. Единственным, что еще как-то сохранялось в моем рассудке, было понимание того, что не должен был бросать Эндрю, ответственность за которого тоже взял на себя, поведя его изначально в эту проклятую канализацию.

– Ты плавать умеешь? – перекрикивая оглушительный шум льющихся потоков воды, выпалил, продолжая бежать, если это можно было назвать бегом, в уже доходившей до пояса воде.

Эндрю ничего не ответил, и обернулся к нему.

– Ты меня слышишь вообще? Спрашиваю: ты умеешь плавать?! – срывая голос, снова прокричал, и бедный пациент судорожно кивнул.

К моему огромному ужасу ни один люк не удавалось открыть, а туннель продолжал стремительно заполняться водой. Все новые и новые потоки воды начинали литься через старые трубы: складывалось ощущение, что всю воду, находившуюся в системе, разом направили в один туннель – но не мог долго раздумывать даже над этим.

В какой-то момент понял, не вижу ничего, кроме темных, однообразных стен из ветхого кирпича и водной глади, доходившей уже до груди. Исчезли все звуки, даже грохот мощных потоков воды, в моих ушах отдавалось только гулкое биение собственного сердца. Обернулся, чтобы посмотреть, что происходит с Эндрю, и увидел, что он рыдает, скривив изуродованное лицо в невыразимом страдании. Но тут же осознал, не слышу его стенаний – их заменил собой звон в ушах.

Повернув за очередной угол, встал, как вкопанный, не веря в то, что вижу – перед нами располагалась глухая кирпичная стена. Это был тупик, и бежать дальше было некуда. Почувствовал, как в голову ударила кровь, отразившись нестерпимой болью в висках. Только сейчас, наконец, услышал, как отчаянно воет от ужаса и безысходности бедный обреченный пациент, который должен был теперь погибнуть по моей вине…

«Не может быть! Не может… Что-то упустил! Господи, прошу тебя, пожалуйста, не бросай нас сейчас! Не бросай, пожалуйста!» – в ужасе пронеслось в моей голове, в то время как бросился назад, не выпуская Эндрю из своей хватки.

Он сдался, сломался, даже уже не вырывался, просто с болью выл, как, бывает, женщины рыдают на похоронах – бездумно, растворившись в своем горе… Каждый его стон, каждый болезненный крик ударял меня, как хлыст, ведь теперь был в ответе не только за свою жизнь. Когда взял этого затравленного, обезумевшего от постоянных издевательств человека с собой, полностью взвалил заботу о его безопасности на свои плечи, ведь он-то был недееспособен. Какое имел право так делать?! И теперь, получалось, именно погубил его в своей неосторожности и опрометчивости.

Буквально проплыв уже несколько метров в обратном направлении, заметил массивный люк в стене, который вначале пропустил по причине того, что он не вел вверх. Теперь его крышка с затвором уже были полностью скрыты под водой. Рванулся к ней как к последней надежде и навалился на кольцо, не оставляя при этом пациента. Мои ноги еще касались пола, потому, уперевшись кое-как, сумел провернуть затвор несколько раз, после чего потянул крышку на себя. Длинный узкий проход, который открылся передо мной, был доверху заполнен сточными водами – очевидно, вода поступала не только туда, где были заперты в ловушке мы с Эндрю – кроме того, в проходе царила кромешная тьма, как в безмолвном отсеке затонувшей подводной лодки. Вода доходила уже до горла, потому понял, что этот путь – единственное, что вообще осталось…

Бросив напоследок горестный, виноватый взгляд на Эндрю и отпустив его руку, надвинул на глаза продолговатые окуляры и, набрав полные легкие воздуха, нырнул в мутную воду. К счастью, под водой прибор ночного видения продолжил работать, хотя видимость и снизилась до предела. Быстро, но буквально на ощупь преодолев в темной зелени инфракрасного излучения несколько метров, выплыл в некой заполненной доверху водой комнате, в которой также было немало уходивших вверх труб. Очевидно, вода поступала вниз и через них.

Чувствуя, что задерживать дыхание дальше становится уже сложно, не слыша ничего, кроме подводных течений, беглым взглядом окинул потолок, где обнаружился узкий аварийный лаз, крышка люка которого была уже открыта. Мой разум заметался в нерешительности, хотя мешкать нельзя было ни в коем случае.

«Это последний шанс! Там можно выбраться наверх! Лишь бы дыхания хватило!..» – в панике подумал, дернувшись в направлении лаза.

Мог лишь смутно догадываться, куда приведет этот ход, и смогу ли открыть крышку люка, но сдерживать судорожный вдох становилось все труднее.

«Воздуха не хватит! Надо вернуться!» – пронеслось в моей голове, когда заглянул в темную пустоту лаза, уходившую вверх – даже мощности прибора ночного видения не хватало для того, чтобы разглядеть то, что скрывалось в этой тьме.

Тут же до меня дошло осознание того, что за это время, протяженность которого уже не мог определить, главный туннель мог заполниться водой доверху – просто потерял бы драгоценное время, вернувшись туда! Опять дернулся в направлении темного прохода, но и вновь застыл, с трудом сдерживая вдох.

«Эндрю остался там!» – в ужасе опомнился.

Вспомнил свой последний кошмар, где на моих руках вновь умирал Кэссиди. Убежал в своем сне, убежал, в то время как он кричал мне вслед: «Не оставляй!» Но это был только сон. Знал, не смогу жить с таким грузом вины и ненависти по отношению к себе, даже если выберусь из этого подводного ада.

Не теряя более ни секунды и уже не колеблясь, повернул назад, из последних сил сдерживаясь от того, чтобы сделать вдох. Под завывание водного потока преодолел несколько метров, кажущиеся бесконечностью, и одним рывком бросился вверх, понимая, что в любом случае сделаю вдох, даже если воздушного кармана наверху не окажется.

С шумом вынырнув, судорожно захватил воздух открытым ртом, при этом ударив прибор ночного видения об потолок – наверху оставался слой воздуха в несколько сантиметров. Мог коснуться губами ветхого кирпича. Мне приходилось неестественно выгибать шею, чтобы достать воздух. Эндрю находился рядом, вцепившись бледно-желтыми пальцами в ржавую трубу, проходившую под потолком. А вода все лилась и лилась.

Изуродованное лицо пациента было абсолютно мокрым, не знал, от слез ли. И глаза. Сетчатка одного его глаза была давно уже повреждена, но другой глаз был зрячим. Узнал этот взгляд – так на меня смотрел Кэссиди. Нет, не на меня – на свою Смерть.

– Сейчас считаю… до трех… и ты делаешь глубокий… вдох! – перекрикивая бурлящую воду, проорал. – Ты понял?! Понял?!

Эндрю молчал, не сводя взгляда с одной точки перед собой, но времени уже не оставалось. Выживем вместе, или погибнем вместе.

– Раз!.. Два!.. Три! – срывая голос, прокричал и, вдохнув полной грудью, нырнул под воду, после чего потянул Эндрю за собой.

Он отпустил трубу, погрузившись под воду, и, не мешкая более ни секунды, потянул его за руку в узкий проход. Забрался внутрь первым, моля все высшие силы, чтобы бедный пациент не испугался темноты и не вдохнул воды. Он уцепился за край моей штанины, следуя за мной, при этом сильно мешая мне плыть.

«Боже… Лишь бы не утопил…» – мелькнуло у меня в голове, но разницы никакой уже не было.

Попав в комнату с ведущим наверх лазом, подтянул Эндрю к нему и подтолкнул его вперед, давая ему понять, в каком направлении двигаться. Хватаясь за поручни лестницы, он полез наверх, и я за ним. Воздух в груди начинал заканчиваться.

«Господи… Не бросай…» – взмолился, когда увидел впереди в зеленом свете очертания металлического люка.

Протиснувшись рядом с Эндрю, отодвинул его в сторону, насколько было возможно в узком лазу, и вцепился в небольшое кольцо затвора.

«Давай! Ну же, давай!» – стискивая зубы от напряжения, прокричал про себя, налегая на заевший металл всеми силами.

Мне показалось, услышал щелчок, и затвор нехотя провернулся. Собрав последние силы в один рывок и понимая, что следующий вдох может стать последним в моей жизни, толкнул крышку люка и рванулся вперед, навстречу режущему глаза свету.

Следующий вдох смешался со стоном, вырвавшимся из моей груди, но вместо мерзкой грязной воды заглотнул обжигающий воздух, после чего вновь ушел под воду. Рванувшись во второй раз, выбросил плечо вперед и ухватился рукой за мокрый кирпич, которым был вымощен пол. Подтянувшись на руках и зажмурив глаза, выполз из узкого лаза и распластался на полу, тяжело хватая воздух ртом, как рыба, выброшенная на берег. Как вылез Эндрю, даже не увидел, просто потом, открыв на мгновение глаза, заметил его рядом, сжавшегося уже на полу.

Закрыв глаза во второй раз и обессилев окончательно, провалился в забытье…