Текст книги "Приемная дочь Бабы Яги (СИ)"
Автор книги: Meleth
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 30 страниц)
– И тебе здравствуй! – послышался чуть насмешливый голос лешего. – Поберегу, не беспокойся.
– Пора прощаться, Златослава, – снова посмотрев на девушку, произнес мужчина и помог спрыгнуть той на снег. – Я должен ехать дальше.
Баба Яга посмотрела на учителя, глянула на ярко красное закатное солнышко, коснувшееся краем горизонта, прикинула в уме время. Почему-то она была совершенно уверена, что в Карповку, устраиваться на ночлег, мужчина не вернется, а до другой ближайшей деревушки даже на лошади ехать придется до утра. Это они с Хмуричем пешком через лесные буреломы путь срезали порядочно, а колдуну верхом двигаться придется по дороге и сделать большой крюк.
– Да, куда же вы, на ночь глядя поедете? – Златка только что руками не всплеснула от нахлынувшего негодования. – Может, в Избушке переночуете? Место есть…
Вот тут Златка поняла, что именно и кому все это сказала. Покраснела. Побледнела и уже была готова понести какой-то несуразный лепет, но мужчина вовремя заговорил.
– Спасибо за предложение, но я действительно тороплюсь! – сказал он без тени улыбки и спокойно добавил. – А если приглашение останется в силе, то на обратно пути я загляну. Давненько я не был в Избушке.
– Да, конечно, – запинаясь, согласно закивала Ёжка.
– Вот и договорились, – подытожил учитель Святозар. – Ну, до встречи!
– До встречи! – подал голос до того момента молчащий Хмурич.
– До встречи! – эхом повторила Златка, наблюдая, как колдун заворачивает коня и направляет его в сторону тракта.
Глава 4. Черный ворон, что ж ты вьешься…
Златослава следила за удаляющимся всадником до того момента, пока ей на плечо не опустилась тяжелая ладонь лешего. Девушка вздрогнула и обернулась, встретившись взглядом с карими глазами Хмурича.
– Пойдем, Злата! Там Ивушка, наверное, соскучилась, да и Марфа с Терентием заждались, – мягко проговорил хозяин леса, осторожно потянув ее за собой.
– Ивушка? – растеряно переспросила Ёжка и последний раз глянула на едущего верхом по тракту колдуна.
– Да, – подтвердил мужчина, уже настойчиво тяня Ягу за собою вслед. – Весь день ребенок без тебя….
– Ивушка! Доченька! – неожиданно встрепенулась Баба Яга, словно кто-то сбросил с нее оцепенение. – Что же мы стоим? Пошли быстрее!
Теперь уже Злата потянула Хмурича вглубь леса, совершенно забыв, что сквозь этот бурьян не она сама шла, леший ее провожал. Рвения Ёжки хватило на двадцать шагов. Дальше она в растерянности остановилась возле двух громадных поваленных крест на крест сосновых стволов. За спиной раздался едва слышный смешок хозяина леса, и мужчина вдруг одним неуловимым для глаз движением скользнул вперед, увлекая девушку за собой. Он поднырнул под мохнатую сосновую лапу, и оказалось, что за ней есть вполне большой лаз, в который без труда протиснулся и широкоплечий мужчина, и уж тем более невысокая девушка.
Дальнейший путь слился для Златки в сплошную сероватую линию. Солнце уже село за горизонт и лес погрузился в сумерки, лишая возможности разглядеть окружающую обстановку. У Хмурича же с этим проблем не было, он целеустремленно вел Ягу в сторону Избушки, не давая той замедлить шаг. Ведь остановишься и сразу усталость почувствуешь, идти труднее станет. А Златослава, как уже отметил для себя леший, и так вымотана. Ей бы теперь быстрее вернуться в родную Избушку, поесть и спать лечь, чтобы силы восстановить, а уж завтра можно и о делах поговорить. Мужчине было, что сообщить Бабе Яге, только вот она была не в том состоянии, чтобы слушать внимательно и сделать правильные выводы.
Когда наконец-то впереди стал виден свет из окон Избушки, а Хмурич чуть сбавил шаг, Ёжка почувствовала, как сильно умаялась. Ноги едва держали Злату, в голове звенело, и единственным желанием было упасть и уснуть. Последние три десятка шагов дались царевне особенно трудно. Тело просто взбунтовалось, отказываясь передвигаться и настаивая на том, что снег тоже вполне удобен для отдыха. Пришлось идти через «не могу».
Леший, задумчиво наблюдавший за борьбой Златки с собственными непослушными конечностями, решил, что неожиданно открывшееся знание о человеке, чуть не лишившим Иву жизни, лучше поведать Бабе Яге на свежую головушку, то есть завтра утром. Поймав в очередной раз споткнувшуюся о корень Златославу, мужчина только уверился в своем решении. Доведя Ягусю до крыльца и сославшись на кучу не переделанных лесных дел, Хмурич поспешил откланяться, прежде предупредив девушку:
– Утром завтра жди меня в гости! Потолковать надо. Ну, Ёжка, доброй ночки!
– И тебе доброй! – отозвалась сонная Златка, прикрывая ладошкой очередной зевок.
Не успела она и глазом моргнуть, как леший буквально растворился в редком подлеске. Еще раз зевнув, на этот раз открыто и с наслаждением, ведь стесняться больше было некого, Злата поднялась по ступеням и вошла в родную Избушку. В сенях теплился огарочек свечи, зажженный заботливой Марфой. Перед дверью в кухню Баба Яга остановилась и прислушалась. По ту сторону двери текла неспешная тихая беседа, перемежающаяся Василисиными вескими «агу» и тихой колыбельной. На душе у Ёжки сразу стало так спокойно и радостно, забылись все неприятности дня, и захотелось обнять не только своих домочадцев, но и весь белый свет.
Задув свечу, царевна осторожно открыла дверь и скользнула в тепло кухоньки. Сидевшие за столом, Терентий и Марфа обернулись на тихий скрип половиц. Домовушка тут же расплылась в доброй улыбке, пушистый подхалим Ренька спрыгнул с лавки и как простой кот принялся тереться о ноги девушки.
– Как у вас тут дела были? – тихонечко спросила Златка, нагнувшись и принявшись чесать фамильяра за ухом.
– Муррр! Дела неплохо! – утробно урча, сообщил жмурящийся кот и, плюхнувшись на спину, подставил белое круглое пузико. – Мы ели и спали. Спали и ели. И даже немного поиграли. Муррр! Сейчас вот засыпаем.
– Молодцы! – похвалила Баба Яга и, напоследок почесав кошачье брюшко, поднялась и направилась к Марфе.
Еще собираясь в Карповку, Златослава уложила маленькую Василису в корзинку, чтобы домовушке было проще приглядывать за ребенком, кормить его и при необходимости переодеть. Несмотря на свой крошечный рост, Марфа пока еще могла самостоятельно справить с младенчиком, к тому же ей была подвластна и всякая бытовая волошба, так что особого труда приглядывать за малюткой ей не составляло.
По пути девушка стянула тулупчик. Сапожки и мешок с покупками она оставила еще в сенях, а теперь разматывала платок. Разобравшись, наконец, с верхней одеждой Яга осторожно положила ее на лавку и на цыпочках подкралась к корзине.
Василиса уже сладко спала, засунув пальцы в рот, и скорее всего уже видела десятый сон. Злата полюбовалась чуток своей малышкой и поняла, что еще немного и ее саму сморит сон, прямо здесь, в кухне. Подавив зевок, Ёжка нашла– таки в себе силы оторвать взгляд от ребенка, по которому успела ужасно соскучиться и направилась в спальню. Переоделась, умылась, расстелила постель и вернулась за малышкой.
– Хозяюшка, может, отужинаешь? – осторожно обратилась к девушке Марфа. – Умаялась, поди, проголодалась.
– Ага, весь день не жрамши, – вторил ей Терентий, – так и отощать не долго.
– Спать хочу, есть не хочу, – подмигнув коту и домовушке, сообщила Златка, аккуратно взяла в руки корзину и направилась с ней в спальню. – Всем спокойной ночи!
– Доброй ночи, хозяюшка! – пожелала Марфа и тихо добавила. – Если что – на столе пирожки с капусточкой и молочко тепленькое.
– Ох, Златка, поела бы ты, – едва слышно хмыкнул фамильяр. – Мужики же не собаки, на кости не кидаются.
Услышав слова Терентия, царевна только усмехнулась. В спальне Ёжка взяла Василису из корзинки на руки и, стараясь не разбудить, уложила на кровать, сама прилегла рядом, привычно положив между ребенком и собой большую подушку. Заснула Златослава быстро, и снились ей серебристые очи учителя Святозара.
Утро у Бабы Яги как обычно началось рано. На рассвете проснулась довольная и бодрая Василиса, заворочалась, захныкала, требуя внимания матери. Златка проснулась тут же, не поднимая головы, открыла глаза и улыбнулась малютке Иве, чья светловолосая головка с насупленной как у котенка мордашкой виднелась поверх лежащей между ними подушкой. Укоризненный взгляд больших синих глаз виделся Яге не долго, девочка быстро устала держать голову так высоко. Схватив за уголок и кинув подушку за спину, девушка подползла ближе к уже перевернувшемуся на спину ребенку и чмокнула в нос. Дочка наморщила носишко и чихнула, а потом цепко ухватила пальчиками прядь волос Златки, выбившуюся из косы, сжала в кулачок, повертела туда-сюда и дальше без каких-либо сомнений потянула в рот.
– Э-э-э, нет, милая! Мамины волосы жевать не надо, – разжав пальчики и вынув собственный локон, произнесла Ёжка.
– У-у-у! – громко озвучила свои претензии Василиса и, строго сдвинув брови, глянула на мать.
– Держи лучше это, – царевна вручила крохе погремушку взамен своих волос и поспешила подняться с постели.
Время от времени поглядывая на ребенка увлекшегося погремушкой, Златослава умылась, оделась и переплела косу. Когда она закончила и уже собиралась позвать Терентия, чтобы присмотрел за ребенком пока она сходит на кухню за молоком, фамильяр вошел в спальню сам.
Рыжий кот вальяжно прошелся до центра комнаты, уселся на пол и принялся с независимым видом умывать лапой усатую морду. Златка хихикнула, наблюдая за Ренькой. Старательно намывая лапой нос, кот так и не смог утереть оставшуюся после завтрака сметану на подбородке, склеившую пушистый мех в сосульки.
– Рень, я очень надеюсь, что сметану ты без спроса Марфы не брал, а то боюсь даже представить, что она тебе в отместку учинит, – тихонько сказала Баба Яга, перекидывая за плечо косу.
– Обижа-а-аешь! – хитро прищурившись, протянул кот и тут лихо стер лапкой сметанные капельки на подбородке. – Марфа мне сама наложила, и блинчиков с мя-а-аском тоже. Ох, Ягуся, и как только мы без Марфушки жили? – на этом месте кот горестно взвыл и упал пластом на пол, изображая видимо как именно они жили до того момента, как в Избушке появилась домовушка. – Голодненькие, холодненькие, не приласка-а-аные…
– Терентий, не перегибай палку! – царевна строго погрозила пальцем фамильяру, больше всего в тот момент напоминавшего ярмарочного скомороха, только шапки с бубенцами не хватало.
– Злая ты, Златка! – завел свою любимую песню кот и, быстро приняв сидячее положение и обвив передние лапы хвостом, уже обыденным тоном добавил. – Кстати, молоко для маленькой готово. Иди, забирай, а я за ней пока пригляжу.
Девушка проследила за тем, как Реня легко пробежав несколько шагов, лихо запрыгнул на постель. Василиса, завидев любимого пушистого няня, восторженно взвизгнула и радостно потрясла погремушкой. Кот насмешливо фыркнул, демонстративно помял лапами одеяло и после этого улегся напротив ребенка.
Златослава к этому моменту уже вошла на кухню, где деловито хозяйничала домовушка, пожелала ей доброго утра, получила молоко и направилась кормить дочку. Вернувшись в спальню, ей предстала забавная картина.
Василиса самозабвенно пыталась поймать мелькавший вблизи кончик кошачьего хвоста. Фамильяру приходилось быть крайне осторожным, чтобы его драгоценный хвост не попал в крохотные цепкие пальчики. Со стороны могло показаться, что ребенок просто пытается дернуть кота за хвост. На самом же деле это была еще одна любимая игра малышки Ивы. Терентию впрочем, тоже нравилось так дурачиться, если судить по лукаво блестевшим зеленым глазам.
– Все! Хорошего понемножку, – возвестила Злата и, присев на край постели, непреклонно добавила. – Пора завтракать, маленькая.
После того как девочка подкрепилась, ее стало клонить в сон. Движения Ивушки стали вялыми, а глазки так и норовили закрыть. Яга перенесла дочку в колыбель и принялась тихонько ей напевать:
Баю-баюшки-баю, колыбельную пою
Для малютки, я для дочки,
Что не спит в такую ночку.
Спи, малышка, засыпай!
Раньше солнца не вставай!
Сны чудесные смотри!
Всем на радость ты расти!
Баю-баюшки-баю, колыбельную спою
Про чудные жарки страны,
Про моря и океаны.
Я спою про стольный град
Со дворцом во сто палат,
Чудо-юдо там живет,
Сласти деткам раздает.
Баю-баюшки-баю, колыбельную пою.
Глазки ты скорей закрой,
Маме дай своей покой!
Отдохнуть нам нынче нужно,
Ну, а завтра будем дружно
Вместе мы с тобой играть,
А теперь пора нам спать!
Баю-баюшки-баю, колыбельную пою
Для малютки, я для дочки,
Что б спала спокойно ночкой.
Старая колыбельная, которую маленькой царевне пела мать, не раз выручала Злату в нелегком деле успокоения и убаюкивания ребенка. Правда слова песни девушка помнила смутно и, поэтому в каких-то местах приходилось их сочинить самой, так что поручиться за точность спетой колыбельной Ёжка не могла. Впрочем, и такая песенка ей нравилась, а главное она нравилась Василисе.
– Хозяюшка! – сквозь задумчивую полудрему услышала она голос Марфы. – Хозяюшка, кушать идите! Лялечка наша заснула, а вам подкрепиться нужно. Вы же так вчера и не поели.
– Да, – пробормотала Баба Яга, стряхивая с себя оцепенение и проследовав за домовушкой в кухню прямиком к накрытому столу.
После появления в Избушке-на-Курьих-Ножках Марфы завтраки, обеды и ужины превратились в самый настоящий праздник живота. Домовушка умудрялась наготовить разнообразных и очень вкусных яств ровно столько, сколько могут за раз съесть худенькая девушка, особо прожорливый кот, а время от времени и не особо прожорливый, но все же имеющий хороший аппетит леший. Златка только дивилась этому умению, а Терентий умилялся и в моменты высшего благолепия называл домовую «кормилицей» или «душенькой». Марфа грозила подхалиму кухонным полотенцем, а Ёжка смеялась, ловя себя на мысли, что теперь Избушка стала не просто убежищем, а уютным, родным и по-настоящему любимым домом.
И сейчас наблюдала за очередной «отрепетированной» за многие дни сценой, а именно как Реня, заискивающе заглядывая в глаза Марфе, клянчит еще блюдечко сливок, а она с напускным возмущением стращает кота попеременно то скалкой, то веником, то полотенцем, а в особом запале даже ухватом. Царевна смотрела, слушала и думала о своем. О том, что уже скоро должен появиться отец. О том, что нужно сесть и написать письма матушке и братьям. Что необходимо снова взяться за изучение колдовских книг и найти ту самую Летопись, о которой говорил учитель Святозар.
Баба Яга так задумалась над делами насущными, что не сразу заметила, что за окошком Избушки велась оживленная беседа, порой переходившая на повышенные тона. Один из двух голосов был девушке знаком и принадлежал лешему. Второй хриплый, отрывистый и раскатисто произносящий букву «р», узнать не получалось.
– Хорошо, добуду, – услышала Златослава слова Хмурича.
– И потроха, – потребовал нагловатый голос.
– Ладно, – сквозь зубы выдавил леший. – Что еще?
– Мяса с кровью, – ответил ему все тот же голос, потом на мгновение задумался и выдал. – Два!
– Чего два? – задал вопрос мужчина, судя по интонации едва сдерживая раздражение.
– Два куска, – пояснили ему и принялись дальше перечислять, – сердце тоже два и печенку свежую…, – снова поразмыслил и добавил, – и потроха. Много!
– Слушай, может тебе еще и почки с селезенкой на золотом блюде притащить?! – вызверился леший.
– Твои? – педантично уточнил его оппонент.
– Мор, не нарывайся! – перешел на зловещее шипение мужчина.
– Хорошо, – почти покладисто отозвался тот и убил лешего «наповал» следующим заявлением, – об остальном потом договоримся, но потроха вперед!
– Моррр! – возмущенно взревел Хмурич.
– Двести двадцать четыре года Мор, – язвительно произнес голос и вредно добавил, – и что?
– Я убью тебя, курица неощипанная! – взвыл лешак и громко выматерился.
– Угрожаешь? – весело уточнил его нахальный собеседник и ехидно припечатал. – Тогда еще кроличью тушку сверху и десять полевок!
Снаружи повисла напряженная тишина, и пока она длилась, Златослава успела выйти из-за стола, покинуть кухню, миновать сени и остановиться на крыльце Избушки. Взору ее открылось занятное зрелище. Хмурич стоял напротив невысокой елочки и злым взглядом следил за тем, как крупный угольно-черный ворон, сидя на мохнатой еловой ветке, самозабвенно чистит перья хвоста. И с кем же тогда леший вел такой оживленный разговор? Где же его собеседник?
– Доброго утречка! – осторожно окликнула Ёжка друга и тихонько уточнила. – Ас кем ты так громко ругался?
– А Златка, здравствуй! – леший отвел взгляд от ворона, потер кончиками пальцев переносицу и, ткнув пальцем в птицу ничуть не сомневаясь, заявил. – Вот с ним ругался. Бесстыжий тип, никакого сладу с ним нет!
– С вороном? – удивленно переспросила девушка, косясь на невозмутимо сидящего на ветке пернатого.
– Да, – тяжело вздохнув, подтвердил мужчина, не обратив внимания на явное сомнение в глазах Бабы Яги. – Вымогатель какой-то! Сколько раз я зарекался с ним дело иметь и вот…
– Что вот? – осторожно уточнила Златослава, все еще поглядывая на ворона одним глазом.
– Вот опять пришлось обращаться к этому комку перьев за услугой, – со вздохом пояснил леший и, строго глянув на птицу, произнес. – Мор, кончай строить из себя глухаря и будь добр озвучь окончательные требования.
– Ка-а-ар! – веско и раскатисто выдал ворон и, сверкнув лукавым желтым глазом в сторону девушки, снова повторил. – Ка-а-арррр!
– Мор! – прикрикнул на него Хмурич и демонстративно сжал и разжал кулаки.
– Я тебе, кажется, говорил уже сегодня, что я дести двадцать четыре года Мор, – хрипловато хихикнув, выдал ворон, наконец, и, оглядев Злату, строго спросил. – Яга?
– Она самая, – подтвердила царевна, с прищуром глядя на говорившего человеческим языком ворона.
– Рад знакомству, мамзель! – склонив голову на бок и прижав лапку к груди, проникновенно произнес Мор.
– Хмурич, это он меня сейчас как назвал? – проскрипела в негодовании Ёжка, примеряясь, чем бы таким тяжелым запустить в наглую птицу.
– Не обращай внимания! – леший махнул в сторону ворона рукой и поспешил, объяснит злящейся Златке. – Мор лет сто назад жил у колдуна заморского и нахватался у него всякой чепухи.
– Ладно, допустим, – хмуро процедила девушка и, поежившись от холода скомандовала. – В Избушку оба, чай не цветень на пороге, стоять морозно!
С этими словами Златослава развернулась и поспешила вернуться в теплую кухню, там сидя за столом, она и дожидалась чудную парочку. Послышались шаги в сенях, без скрипа отворилась дверь, и внутрь вошел Хмурич, на плече которого с важным видом восседал ворон. Леший молча прошел к столу, присел на лавку и, ссадив птицу на подоконник, нервно пригладил растрепанные волосы, решая с чего начать разговор.
– В общем, тут дело такое…, короче, вот этот пернатый гад видел того человека, – наконец вымолвил лешак, снова запуская пятерню в волосы на этот раз растрепав все то, что до этого старательно приглаживал. – Он даже за ним проследил, но подробности рассказывать отказался.
– Даже так, – хмыкнула Баба Яга, неожиданно растянув губы в плотоядной усмешке.
– И что даже мне не расскажет?
– Мамзель, а с чего это я вам такие ценные знания должен выдавать? – ничуть не смутился Мор, переступив с лапы на лапу. – Спасибом сыт не будешь!
– Действительно не будешь, – подтвердила Златка, сменив усмешку на почти настоящую понимающую улыбку.
Ворон смерил Ягу подозрительным взглядом и нахохлился. Девушка же добродушно улыбнулась, а в мыслях ее уже выстроился план по добыче сведений. Несколько жестокий план, но, тем не менее, царевна была уверена, что он точно подействует в отличие от торга и уговоров со стороны Хмурича. В данный момент, Яге было глубоко безразлична нравственная сторона, единственное, что было важно это знание о человеке пытавшемся убить ее дочь.
Ёжка обернулась, нашла взглядом тихонько возящуюся у печи домовушку. Чуть повернула голову и заметила так вовремя притаившегося возле двери в спальню Терентия, который то следил за колыбелькой со спящей Василисой, а то поглядывал на гостей. Девушка незаметно подмигнула верному фамильяру и делано беспечно обратилась Марфе:
– Марфушка, будь добра, пригляди за малюткой! И Реню попроси к нам присоединиться. Ах, да! Еще дверку в спальню прикрой, а то вдруг ребенка разбудим.
– Как скажешь, хозяюшка, – кивнула домовушка, споро поставила в загнетку большой ковшик с травяным отваром и поспешила к Иве.
– Спасибо! – поблагодарила ее Златослава, когда Марфа деловито проходила мимо нее, вытирая руки о белоснежный передник, и снова обратила свой взор на ворона.
– Ну, так что любезный Мор, не соблаговолите ли вы изречь интересующие меня подробности?
– Потроха вперед! – невозмутимо выдвинул свои требования ворон.
– Вы получите свои потроха, любезный, только после того, как поведаете мне все, что видели и знаете о том таинственном мужчине, – внесла свои коррективы Баба Яга.
Препираясь с птицей, девушка отметила про себя, что Марфа в спальню уже вошла и дверь за собою закрыла. Терентий же напротив незаметно проскользнул в кухню и в данный момент полз по направлению к обеденному столу, прижимаясь к стене и сверкая задором в зеленых глазищах. Фамильяр, знавший подопечную с пеленок, угадал ход Златкиных мыслей и старался ничем не выдать своего присутствия, пока царевна не подаст знак.
– Ну-ну! – расхохотался пернатый и, склонив голову на бок, внимательно оглядел Злату. – Чтобы я Яге на слово поверил? Не бывать этому! Вы Ёжки народ ветреный, сейчас одного обещаете, потом другое, а как до дела дойдет, обманете бедную голодную птичку, и поминай, как звали. Так что потроха вперед!
– То есть вы предлагаете мне заплатить за сведения, которые возможно мне не пригодятся? – вкрадчиво поинтересовалась Яга, постукивая пальчиком по столу.
– А вот это уже ваши проблемы, мамзель, – спокойно сообщил ворон и, в который раз за это утро, повторил свое требование. – Потроха вперед и я весь ваш!
– Потроха вперед, значит? – плотоядно улыбнулась девушка став похожей на ту самую Бабу Ягу, которой пугают маленьких непослушных детей. – Весь мой будешь, да?
– Я жду, мамзель, – напомнил Мор и демонстративно царапнул коготками подоконник, на котором сидел.
– Ну, потроха, так потроха, – делано печально вздохнув, произнесла Злата и обратилась к коту уже сидевшему под столом у ее ног. – Ренечка, золотко мое, ты слышал? Наш гость требует потроха, а у нас как не прискорбно это подтверждать, потрохов то и нет. Хотя…. Реня, как ты думаешь, а эту милую птичку устроят ее собственные потроха?
– Не знаю как птичку, а меня птичкины потроха точно устроят, – донесся замогильный голос из-под стола.
Миг и на столе уже сидит крупный рыжий кот. Сидит и демонстративно облизывает нос, давая оценить белоснежные клыки. Вот тут-то Мор и поперхнулся своей невозмутимостью, застыл, боясь пошевелиться, и бочком попробовал отодвинуться подальше от фамильяра, поближе к лешему. Цепкий взгляд зеленых глаз неотрывно проследил за птичьими потугами. Ворон дернулся и с укоризной глянул на Златославу.
– Мамазель, это знаете ли бесчестно с вашей стороны, – осторожно попенял Мор царевне.
– Да?! – делано удивилась девушка и, добавив голосу томности, произнесла. – Ох, мы же Ёжки такие ветреные! Вот еще пару минут назад мне хотелось выяснить, что вам известно, а сейчас уже не хочу. Ёжки, такие Ёжки, знаете ли! Да, и фамильяр мой голоден, как видите.
– Давно я свеженького мясца с кровушкой не едал, – зловеще хохотнул кот и звучно облизнулся.
– Эй-эй-эй! Я совсем не свежий! Я ядовитый и жилистый! Мне вообще больше двухсот лет! Я почти реликтовая птица, меня есть нельзя! – растеряв все остатки своей наглости, заверещал ворон, и метнулся было к двери, ведущей к сеням.
– Мясо, ты куда?! – протяжно завопил Терентий и кинулся наперерез птице.
Поймав вопящего ворона в полете, кот свалился на пол вместе с ним и проворно прижал птичью тушку лапами. Мор притих, как завороженный глядя в кошачьи глаза. Фамильяр для пущей убедительности оскалил клыки, примеряясь к шейке ворона. Птица выдала полупридушенное «каррр» и обмякла в кошачьих лапах, изображая мертвую.
– Я надеюсь хоть не обгадится для пущего ефекту, – с сомнением в голосе произнес Терентий не выпуская добычу.
– Я тоже надеюсь, – со вздохом подтвердила слова кота Златослава, поднялась из-за стола и присела на корточки рядом с фамильяром. – Не хотелось бы Марфу утруждать.
Ворон приоткрыл один глаз, глянул на Ягу и вновь его закрыл. Больше Мор не двигался и почти не дышал, видимо в надежде, что лежачего не тронут, а мертвым побрезгуют. Терентий насмешливо фыркнул.
– Ну что, птичка, говорить будешь или как? – мягко поинтересовался он и с задумчивым видом вымолвил. – Я конечно ворон не люблю, у них мясо с душком, но ради моей Ягуси готов рискнуть собственным желудком. Так что, птичка, надо мне рисковать или не надо? Учти, я долго ждать не буду.
– Скажу я, – буркнул едва слышно Мор и открыл глаза. – Скажу! Только отпустите.
– Э-э-э, нет, пернатый, – покачал головой фамильяр, украдкой глянув на хранившую молчание Бабу Ягу. – Тебе веры нет. Расскажешь – отпущу. Будешь молчать – мне придется давиться вороньим мясом.
Со стороны стола донесся смешок Хмурича, который все это время сидел, не двигаясь, и молча наблюдал за разворачивающимся действом. Златослава обернулась на миг, улыбнулась широко и одними губами произнесла: «Не порть представление». Напоследок девушка заговорщицки подмигнула лешему и снова обратила свой взор на ворона. Оказалось, что ворон в свою очередь смотрел на нее пронзительным укоряющим взглядом. Яга насмешливо фыркнула и напомнила:
– Ну!? Мы ждем.
– И точим когти, – подтвердил Терентий, чуть выпустив эти самые когти, давая почувствовать Мору их остроту, и тут же их спрятав.
– Хорррошо, – выдал пернатый и, замолкнув на мгновение, уточнил. – Что именно вы хотите знать?
– Все! – коротко, но емко ответил кот и звучно облизнулся.
– Хорошо, – повторил Мор и тут же без каких-либо предисловий принялся излагать последовательность событий. – В день большой грозы я прятался от дождя в дупле дерева, росшего на самой опушке, и уже почти задремал, когда яркая вспышка чуть не лишила меня зрения. Мне стало любопытно. Я выбрался наружу, как раз вовремя, когда высоченный детина, закутанный в плащ прошагал в сторону реки. Я еще было подумал, что за ненормальный человечишка потащился в такую погоду к реке. Топиться, что ли собрался…
– Мор, давай без этих твоих ненужных подробностей! – нахмурившись, произнес леший.
– Говорю, как есть. А ты лучше не перебивай! С мыслей сбиваешь, – грозно выдал ворон и нахохлился.
Златка не удержалась и хихикнула. Уж больно забавно выглядела взъерошенная черная птица, лежавшая на полу и придавленная кошачьими лапами, но все равно умудряющаяся огрызаться.
– Итак, на чем я остановился? – задумчиво спросил сам себя Мор и сразу ответил. – Ах, да! Думаю, топиться этот тип собрался, а это ведь хорошо, такой мордоворот, когда всплывет, меня долго кормить будет.
После этих слов Терентий поморщился и гадливо передернул лапками, но птицу не отпустил. Ёжка позеленела. А Хмурич предупреждающе цыкнул на ворона.
– Ну, вот я и полетел следом, не мог же я упустить такую удачу, – Мор сделал вид, что выразительно показанный кулак лешего предназначался не ему. – От человека разило свежей кровью и волошбой, а еще я слышал, как под его плащом тихонько кто-то хнычет. Понял, что ребенок. Странно все как-то стало, но следить я не раздумал. Летел следом. У самой реки человек остановился, огляделся и решительно подошел к самому краю обрыва, есть там в одном месте небольшой такой, вытащил из-под плаща ребенка и бросил в воду. Ребенок мне был не интересен. Детьми я не питаюсь, а вот то, что от человека кровью пахло, мне понравилось, и я дальше за ним следовать решил. Назад до опушки он шел быстро, хоть и хромал. Вошел в лес и тут же колдовать принялся, проход пробивать…
– Чего пробивать? – недоуменно переспросила Баба Яга, оглядывая собравшихся в ожидании ответа.
– Ох, Златка, пороли тебя в детстве мало, – припечатал Терентий, в негодовании закатывая глаза. – Ты, что совсем, что ли на занятиях ничего не слушала? О Ванечке, о своем мечтала, да?
– Реня! – возмущенно прикрикнула на него царевна и виновато вздохнула, в чем-то признавая правоту кота.
– Что Реня? Что Реня?! – продолжал негодовать фамильяр. – Бестолочь, ты, Злата! Проход – это такое колдовство сильное, которое позволяет, сделав один шаг, перенестись из одного царства в другое. Не знала, да?
– Реня-я-я! – на этот раз угрожающе протянула царевна, нехорошо сузив глаза.
– Слушать дальше будете или еще поругаетесь? – спокойно поинтересовался Мор.
– Да! – дружно ответили и Златослава, и Терентий, и даже Хмурич.
– Тогда слушайте и молчите! – прикрикнул ворон и продолжил свой сказ. – Пробил он значится проход и чего-то замешкался, а на меня вдруг дурь какая-то нашла. Ну, вот я и рванул как ошпаренный в этот проход. Сияние меня ослепило немного, а когда проморгался гляжу, вокруг стены бревенчатые, с высоким потолком, а под потолком балка. Я к этой балке и ринулся, уселся на нее и уже оттуда осматриваться начал. Очутился я, оказывается в каком-то большом сенном сарае. Везде копна лежат, травой пахнет, а сквозь траву кровяной душок пробивается. Уже был готов сорваться с балки, чтобы сарай облететь, как тут колдун в проход шагнул и за собою его закрыл. Тут я затаился и стал за ним наблюдать. Он меня то ли не заметил, то ли не счел нужным внимания обращать потому-то и не таился, прошел в дальний угол, наклонился и вытащил из-за стога молодуху в окровавленной рубахе. Девка и на ногах-то сама стояла с трудом, да только он с ней не церемонился, толкнул вперед. Она два шага сделала и упала, а он колдовать опять начал. Молодуха чуть привстала и голосочком слабеньким спросила, где, мол, ее дитятя. Странный у нее говор был, вроде наш, вроде не наш. Смысл вроде понятен, а говорить все одно чудно.
– Как она выглядела? – тихо спросила Яга, перебив Мора.
– Молодуха? – переспросил ворон и, дождавшись утвердительного кивка, ответил. – Обычная девка, ладная конечно, да и рубаха на ней хоть и грязная была, но дорогая, чудно пошитая. Волос светлый, чисто ковыль цветущий. Плаза зеленые. Красивая девка, в общем, явно не из простых холопок, да и не деревенская точно.
– Что дальше было? – Злата поторопила с рассказом ворона, уже начиная догадываться из каких далей занесло того колдуна.
– Колдун ей ничего не ответил, проход создал и к молодухе направился, – продолжил Мор покладисто. – Хотел снова ее за руку схватить, и видимо в проход швырнуть, да только девка вдруг сама на ноги вскочила, кинулась к нему, за грудки схватила и как давай трясти. Кричать начала: «Что ты ирод с деточкой моей сделал? Где доченька моя?». С колдуна капюшон-то и упал, а под ним башка лысая, разрисованная вся какой-то краской, уши аки лопухи торчат. Прямо не колдун, а вупырь какой-то страшнючий. Ох, и разозлился он на девку, по лицу ее саданул, и в проход кинул и сам туда же шагнул. Я маленько погодил, дождался, когда он назад вернется. Вернулся он один и с ножа кровь оттирал. Тут я думаю, пора и мне честь знать. Юркнул я в дыру в крыше и прочь оттуда полетел, оглянулся только раз и заметил, как сарай полыхает. Видно колдун следы заметал и поджег его поэтому. Долетел я до ближайшего леска, огляделся места незнакомые, да теплынь стоит, будто летом и понял, что в Светорецкое царство угодил. Самому мне там бывать до того дня не приходилось, слышал только, что в царстве этом зимы такой как у нас не бывает и лето дольше длится. Короче, подкормился я там и решил на родину возвращаться. Почитай шесть седмиц лететь пришлось, чуть от натуги не помер. Вот и весь сказ…. А теперь давайте отпускайте меня! Вся спина отнялась уже.
