Текст книги "Подари мне жизнь...(СИ)"

Автор книги: MAD Gentle Essence

сообщить о нарушении

Текущая страница: 46 (всего у книги 66 страниц)

Смысл этих обычных слов резанул по сердцу, пересохло во рту. Но Том ничего не мог сейчас сказать на это…

– Как Билл? Он сильно изменился? –Симона держала перед собой фотку Билла.

– Похудел еще больше, щеки впавшие, – Том поймал себя на том, что невесело улыбается, – у него виски были в испарине, знаешь, в такой, когда держишься из последних сил.

– Он слаб еще очень, – успокоила Симона. – Ничего, все будет хорошо. Он поправится, и все будет хорошо…

– Да, – тихонько подтвердил Том.

Все будет…

Хорошо?

***

Кул, после ухода Тома вышел из ванной и, запахивая на себе банный халат, сел в кресло, где совсем недавно сидел Том.

Том… Его Том…

Эмоции даже после душа так и не улеглись. Он сделал то, что так хотел сделать, о чем так давно и мучительно мечтал. Но что так тщательно скрывал глубоко внутри.

Он снова был с Томом. И все это было ТАК, что у Кула до сих пор не проходило состояние шока.

Шока от себя самого – наглого, дерзкого, вызывающе сексуального и полностью покорного, в тоже время – он и сам не знал, что сможет быть таким…

А он не просто смог, он по-другому не сумел бы. Он так хотел, он так жаждал, что остановиться сил не было…

От ответной реакции Тома, до сих пор голова кружится… Неужели так и не прошла у Тома симпатия к нему? Что это? Надежда? Предчувствие?

Нет, Кул знал, что не имеет права на что-то надеяться… или все-таки имеет? Ведь, насколько он понял, Том не будет теперь с Биллом.

Братья… Не укладывается вообще в голове… Бред, шутка неудачная. И в тоже время – правда.

Кул прекрасно знал, что даже если что-то и будет у него с Томом в дальнейшем, то действительно не сейчас, а лишь когда Том сможет утрясти в своей голове, все то, что сейчас между ними и выпустить Билла из сердца.

А сможет ли Том? Это уже был второй вопрос. Кул не знал, что обо всем этом думает Билл, что чувствует, и вообще знает он об этом, или нет. Не спросил у Тома об этом – пока не спросил, время для этого еще будет.

Кул неожиданно понял, что он думать может только о Томе и ни о ком больше. Он даже не задумался о Стиве. Об их отношениях. Это могло бы показаться странным – но в том состоянии головокружительного восторга и страха, что их с Томом взаимная вспышка может в любой момент закончится, в его мыслях не было места никому другому. Да и подумать он как следует, не успел, все произошло так внезапно, что он только сейчас вспомнил, а скорее даже почувствовал, как саднят на его плечах следы от грубых поцелуев, ссадины, оставленные Томом – все это нужно будет как-то объяснить Стиву… Но Кул сейчас был неспособен жалеть о таких пустяках.

Он был очень благодарен Тому за тот ответ, который он дал на его вопрос: «Жалеешь?», и Том, чуть улыбнувшись, покачал головой и ответил: «Нет…»

Это «Нет», стоило для Кула миллионов других «Да».

Кулу было жизненно важно знать, что Том, проснувшись утром, не изменит своего решения. Что не отведет взгляда в сторону при встрече…

Сладко и в то же время с болью замирало у Кула сердце от всего того, что произошло и оттого, что есть хоть и маленькая, но надежда, что Том вернется к нему…

***

Том сел за стол, положив перед собой лист, на котором он начал два дня назад писать письмо Биллу – в тот вечер, когда Симона увезла его в клуб. Глянул на три написанных слова:

«Привет, мой родной»

Посидел минуту, собираясь с мыслями, и продолжил:

«Передаю тебе две наши фотки. Третью, где ты один я оставлю себе. Как ты себя чувствуешь, зая? Пусть все хорошо у тебя будет, окей? Я так боюсь за тебя.

На днях, скорее всего в среду, поеду на твою квартиру и все там выясню. А ты мне напиши, какие вещи там твои, чтобы я мог их все забрать. За все заплачу и со всем разберусь, так что не волнуйся? Не беспокойся ни о чем, котенок. Я завтра узнаю у Хельги, когда нам дадут еще встретиться и буду ждать этого дня…» – Том остановился, глядя на последнюю строчку.

Встретиться… мурашки по коже… Он понял, что боится этой встречи. Боится…

Он знал, что расскажет о том, что произошло сегодня у него с Кулом. Обязательно расскажет, по-другому нельзя, по-другому это будет неправильно.

Но позже, когда Билл вернется домой, когда он будет здоров.

А сейчас – нельзя, никак нельзя.

Кул сидел со Стивом на кухне, курил и слегка нервничая, наблюдал за тем, как его парень пьет кофе, жует бутерброд и увлеченно рассказывает о своей сегодняшней работе в фотостудии, о каких-то моделях, которые не могли никак понять, что ему нужно было от них на съемке…

Поддакивал, улыбался, а думал совсем о другом. О Томе думал. А еще о том, что придется когда-то снять свитер с воротником под горло, в который он кутался

весь вечер. Кул помнил, а вернее чувствовал кожей, что на спине красуются четыре продольных красных полосы, которые ему оставил Том. В другой ситуации это

бы вызвало у Кула приятные воспоминания и только, но не в этот раз. Теперь было поздно о чем-то жалеть, и Кул не жалел. Нельзя жалеть о том, о чем так долго мечтал. А мечтал он именно о таком сексе с Томом. Мечтал и получил. Хотя и распространялась его мечта намного дальше. Но о ней он старался не думать…

Но Стив этого не замечал, пока… Кул был благодарен ему за это. Он рассеянно рассматривал своего Стива – его светлую челку над темными глазами, которую тот отбрасывал привычным движением руки, открытую улыбку, немного отросшую щетину на щеках, загорелую шею, несмотря на то, что на улице был февраль – Стив недавно вернулся с трехдневных съемок на Красном море, куда его взяли в качестве помощника оператора. Широкие плечи, сильные руки, от постоянного перетаскивания съемочной аппаратуры, его любимые потертые джинсы – все это было дорого Кулу и обычно невольно вызывало улыбку, стоило им встретиться

глазами. Но сегодня от этого взгляда Кулу хотелось отвернуться, чтоб не выдать бушующие у него внутри эмоции.

Стив знал об их отношениях с Томом. Знал все, даже то, что Кул до сих пор неравнодушен к Тому. Они обсудили это в самом начале, когда он только начал встречаться со Стивом. Они были не очень трезвы, и тогда Кул все ему выложил, не в силах держать это в себе. Стив воспринял почти спокойно, достойно, по-мужски. Надеясь, что когда-нибудь, со временем, Кул сможет забыть о прошлом и полюбить хоть немного его. Они остались вместе. И им было хорошо вдвоем.

Настолько, насколько это возможно при таких обстоятельствах. Стив ревновал, но молча, зная, что они в колледже видятся каждый день, он старался держать себя в руках, утешаясь тем, что Том очень любит Билла – в этом он сам был уверен.

– Что-то не так? – Стив прекрасно видел этот рассеянный взгляд своего парня.

– Все нормально, просто устал, голова трещит… – Кул чуть улыбнулся.

Стив поставил на стол чашку с недопитым кофе.

– Может тогда спать?

– Ты иди, я докурю и приду…

– Окей, я в душ, – Стив встал и потрепал по макушке Кула.

Кул остался один. Слышал, как Стив зашел в ванную, зашумела вода, через некоторое время все стихло, и он услышал как щелкнула открывающаяся дверь в спальне…

Конечно, он знал, что не сможет тут сидеть до утра. Знал, что тоже нужно идти.

Зашел в ванную и стянул с себя свитер, оставшись в футболке. Чуть повернул голову, разглядывая темно-красное пятно, обещающее завтра стать еще темнее, которое красовалось ближе к ключице.

Он даже не вздрогнул, когда открылась дверь, и вошел Стив. Никогда раньше они не закрывались друг от друга, и Кул даже не подумал об этом…

– Где-то я тут лейкопластырь видел… порезался на работе… может заклеить… намочил , теперь саднит, зараза… – говорил Стив все медленнее, опуская протянутую руку с порезом на пальце.

Взгляд зацепился за открытую шею Кула. Стив молча подошел, коснулся пальцами, потом рывком оттянул ворот и увидел следы от ногтей, выделяющиеся на светлой коже Кула, начинающиеся чуть ниже шеи и уходящие вниз по спине…

Он замер на пару секунд, потом медленно поднял глаза, продолжая стоять у Кула за спиной и глядя на него в зеркало. Кул не отводил взгляда, даже не зная, как сейчас отреагирует его парень – оправдываться он не собирался.

Стив резко развернул его к себе лицом, и отшвырнул в пустой угол возле раковины…

– Что это?? – с болью в голосе, но почти тихо. – Что ЭТО , КУЛ? – А это был уже крик.

– Я все объясню тебе, Стив… Слышишь? – Кул попытался приблизиться к Стиву, глядя в его ошалелые глаза, но был отшвырнут обратно ударом по лицу.

– Кто это был, Кул? Кто?!

Кул прижимал ладонь к губам, по которым пришелся удар. В голове звенело. Он чувствовал, как кровь начинает сочиться из-под его руки.

– Стив! Пожалуйста… не надо… – попросил Кул и повернулся к раковине, в которую тут же начала капать кровь.

Вид этой крови, почти привел взбешенного Стива в себя.

Разом куда-то подевались силы и гнев… Он оперся о стену спиной и съехал по ней вниз, глядя на Кула потемневшими глазами, полными боли и дикой обиды.

– Кто? – почти тихо повторил он.

Кул стоял, наклонив голову над раковиной, и смотрел, как алые капли растворяются в воде.

– Том …– Стив то ли застонал, то ли заскулил, закрыв руками лицо.

– Почему… почему, Кул? Что происходит? Что все ЭТО значит? – не отрывая рук от лица, глухо проговорил он.

– Это значит, что он больше не с Биллом, – выдохнул Кул и закрыл глаза.

– И ты веришь этому?? Веришь?? Да ты сам говорил, что отпустил Тома только потому, что видел, как он Билла любит! Том не представляет себе жизни без него – это мне ты говорил! Ты соображаешь вообще, Кул? Ну ты же не маленький мальчик! Они через неделю помирятся, и все вернется, понимаешь??? А ты с чем останешься?? Кул, ты о нас подумал?? Обо мне подумал?? Что же ты творишь? Что??!!

Кул и сам не поверил сказанному. Несмотря ни на что – до конца не верил. Только надеялся…

– Ты не понимаешь, Стив… не понимаешь… – простонал он.

Стив выдохнул и поднял глаза на Кула.

– Вот что я тебе скажу, Кул. Ты думаешь, что у вас с Томом что-то получится? Забудь об этом, навсегда забудь! Забудь о нем – вы слишком разные, ты, малыш, для него слишком искренний, слишком честный и открытый, – Стив горько усмехнулся. – Он не понимает тебя, и не собирается понимать. Он просто разобьет тебе сердце и сломает жизнь. А рядом с тобой есть человек, который может быть гораздо более благодарными тебе за твою любовь, просто потому, что она нужнее МНЕ, чем ЕМУ.

Том зашел в аудиторию, здороваясь с одногруппниками на ходу и оглядывая заполненную аудиторию. Он хотел найти взглядом Кула, но не находил. Прошел к своему месту, второе было свободно. Кула не было.

Хотя и было еще пару минут до начала, но Том почему-то чувствовал – его сегодня не будет.

Может, это и было к лучшему, хотя Том не очень переживал о том, как теперь общаться с Кулом.

Да так же как и раньше… Не мучила Тома совесть за этот секс. Не боялся он посмотреть ему в глаза.

Знал, что не будет претензий. Не будет упреков. И поэтому был спокоен.

Единственное за что он переживал, это следы на теле Кула, которые мог заметить Стив. И может, поэтому Тома немного напрягало его отсутствие. Он знал, что обязательно перезвонит ему на первой же перемене, если он так и не появится…

И Кул не появился и после окончания первой пары.

Том стоял на улице, курил и держа в руке телефон, перебрав справочник, нашел номер Кула и нажал на вызов. Несколько гудков… долгие… выматывающие…

Но Том не знал, что в эти несколько гудков на дисплей смотрит Кул с сжавшимся в маленький комочек сердцем, которое почти не билось, и почти не дышал.

Потом сглотнул, выдохнул и нажал на прием.

– Да…– услышал Том тогда, когда уже думал, что трубку так никто и не возьмет.

– Привет, – улыбка тронула губы Тома.

– Привет… – Кул старался, что бы голос не дрогнул.

– Тебя нет сегодня, я беспокоюсь… – тихо сказал Том и опустил голову, глядя на носок ботинка, которым ковырял асфальт.

– Том, со мной все нормально… просто дела накопились кой-какие… решил сегодня разгрести…– Кул невольно прикоснулся к опухшим разбитым губам.

– Правда? – спросил Том, потому что не верил Кулу.

Не верил, понимал, что дело не в делах накопившихся.

– Конечно, правда… – Кул мысленно усмехнулся.– Все окей , я буду завтра в колледже…

– Ну хорошо… Давай … разгребай… до завтра?

– Да… до завтра… Том!! – неожиданно услышал этот зов Том, когда уже собрался отключаться.

– Что, солнышко? – спросил он, сам не ожидая, что так его назовет.

– Том… спасибо, что позвонил… – тихо добавил Кул и отключился.

Том еще несколько секунд смотрел на телефон, слушая сигнал отбоя. Он понимал, что что-то произошло.

Но еще понимал, что не вправе вмешиваться и выпытывать, если Кул сам этого не хотел говорить…

Еле досидев до конца пар, Том поехал в больницу. Ему нужно было передать письмо и фотки Биллу. А еще узнать, когда можно с ним увидеться. Ему пришлось посидеть минут 10, пока Хельга не вернулась в кабинет, после того, как Билл позвонил ей. Потом провела в свой кабинет и усадила напротив себя на диванчик, сев на кресло.

– Я не стала вчера вечером звонить, чтобы не расстраивать тебя заранее, Том… – начала она и видела, как все больше испуга появляется в темных внимательных глазах. – Не пугайся, дорогой… Просто мы видимо переоценили силы Билла… Немножко раньше, чем нужно было допустили вашу с ним встречу…

– Что с ним? – Том подсознательно схватился правой рукой за браслеты на другой руке.

– Уже все хорошо… просто после встречи у него упало давление, и он пластом лежал весь вечер, не в силах пошевелиться даже… Теперь мы на самом деле не должны больше допускать этого, понимаешь?

Том облизал сухие губы.

– Я не смогу его видеть?… сколько??

–… ну по крайней мере, это я запретила на неделю… там посмотрим…

Том опустил голову и сжал веки, потом расслабил…

–Это из-за меня ему так плохо было, да?

–Том, перестань корить себя… ты не сделал ничего дурного. Это мы, врачи, переоценили его силы, понимаешь? Все будет хорошо. Ему просто поднакопить силенок, дорогой… нужно время и твое терпение…

Том кивнул, неожиданно почувствовав облегчение какое-то… И в тоже время так больно ныло сердце…

– Мне можно передать ему письмо? – тихонько спросил Том и поднял голову, глядя на Хельгу. – Он сможет мне сейчас ответ написать? Пожалуйста, Хельга, я буду ждать сколько нужно! Только передайте ему письмо и скажите, что я жду ответ.

– Хорошо, дорогой. Я передам, и думаю, что он сможет тебе ответить.

Том засуетился и достал из кармана сложенный листок.

– Я сейчас допишу пару строк, хорошо? Я же не знал, что нам столько времени нельзя встретиться теперь.

– Конечно, Том… Присядь за стол. Не спеши. Билл никуда не денется, – она чуть улыбнулась.

Том сел за ее рабочий стол, Хельга тактично вышла в комнату отдыха.

«Зай, еще допишу. Мне только что сказали, что тебе было плохо вчера после моего ухода. Мне так жаль, Билл. Я так не хочу, чтобы из-за меня ты так себя чувствовал…», – Том остановился, глядя на написанные слова.

Как же это было странно все. Он вдруг подумал, как бы Билл себя почувствовал, узнай он… Тому стало не просто страшно – на спине выступил холодный пот, онемели кончики пальцев, заломило в висках, и в животе все свело в тугой комок. Он понимал, что в эту секунду он побледнел и был благодарен Богу, что Хельга вышла из кабинета. Только расспросов бы ему сейчас и не хватало для полного счастья.

Следующую минуту, чтобы придти в себя Том просто глубоко дышал. Чуть отпустило, и он попытался писать дальше:

«И нам теперь не дадут увидеться неделю, если не больше. Билл, котенок, все хорошо будет, слышишь? Все хорошо.»

– Хорошо, – прошептал Том и закусил губу.

Выдохнул и чуть прикрыл глаза. Должно быть хорошо.

«Я хочу сегодня поехать к тебе на квартиру и собрать вещи. Ты напиши, что именно забрать, хорошо? Я надеюсь очень, что у тебя найдутся силы ответить мне, я буду ждать, ты не спеши, окей? Я буду ждать, сколько нужно. Схожу в кафешку, пожую чего-нибудь. И дождусь твоего ответа обязательно. Билл, зая, выздоравливай только. Мне безумно не хватает тебя. Ты же знаешь это, да?

Все, родной, буду заканчивать, скорее передадут, скорее ответишь. Обнимаю тебя. И люблю».

Том уже сворачивал лист, когда вышла Хельга.

– Справился, дорогой?

Том кивнул.

– Да, я дописал.

– Но я думаю, нужно около часа придется подождать. Будешь? – Хельга приняла протянутый Томом листок.

– Да, я понимаю… Конечно, буду! Я пока прогуляюсь.

– Я тебе перезвоню на мобильный, хорошо? Что бы ты зря не дергался.

– Спасибо, Хельга, – Том чуть улыбнулся и подошел ближе. – Я так благодарен за все. Столько забот из-за нас.

– Ну что ты, – она погладила Томкино широкое плечо. – Мне приятны эти заботы. Ты сын моей подруги, вы мне почти родня. Я помню тебя еще совсем маленьким, – она улыбнулась.

– Ну, все, солнце, я пойду, не будем время терять.

– Да, конечно! Я буду ждать звонка.

Том кинул взгляд на листок в руке Хельги и вспомнил, что во внутреннем кармане куртки у него конверт с фотографиями.

– Черт! – воскликнул он, и Хельга удивленно вскинула брови.

– Простите, я чуть не забыл передать, тут фото, Билл просил. Можно? – он справился с молнией на курточке и достал конверт.

Хельга взяла у него конверт и положила в туда же листок с письмом.

– Ну, вот и хорошо, все, дорогой, я пошла.

Они вместе вышли из кабинета Хельги и разошлись в разные стороны.

Билл только-только доел обед, который давно уже остыл, но есть не хотелось. Хотя ему было лучше, чем вчера вечером, но слабость еще давала о себе знать. Он догадывался, что теперь не видать ему Тома неделю, и то, если не будет никаких сюрпризов со здоровьем. Он понимал сам, что все это было больше от эмоционального перенапряжения, чем от физического, но от этого не становилось легче.

Получилось то, что получилось и теперь придется за это платить – не видеть Тома.

Он поднял глаза на открывшуюся дверь, вошла медсестра.

– Вам тут конверт передали. Попросили сказать, что будут ждать ответ сколько понадобиться…

POV Bill

– Спасибо, – беру конверт в руки с бьющимся сердцем и сразу понимаю, что там не только письмо.

– Через сколько, примерно, зайти за ответом? – вопрос и я смотрю на сестру.

– Ну, думаю, что полчаса мне хватит.

– Хорошо, через полчаса я вернусь, – сестра выходит.

Нужно ответить обязательно, надеюсь, что найду на это силы…

Моя ты умница, ты мне передал фотки!

Вытаскиваю их, две штуки, там, где мы с тобой вместе, и невольная улыбка расползается по лицу. Перехватывает дыхание.

Как же это было недавно, и таким почему-то далеким кажется. Как будто вечность прошла.

На одной ты серьезный, на второй улыбаешься и так призывно смотришь в объектив. Репер ты мой, любимый!

Какой же ты красивый у меня, Томочка. Дышу глубоко и улыбаюсь. Эти глаза твои, Том.

Я повелся на них в первую очередь, на дерзкие, красивые, темные и такие глубокие, а уж потом на все остальное. Ты у меня замечательный, даже в этом идиотском прикиде, да и я тут тоже не в лучшем виде. Но я вижу твои глаза, твою улыбку. Не могу заставить себя оторвать взгляд, хотя знаю, что есть еще и письмо от тебя, и мне нужно на него ответить.

Пробегаю письмо взглядом, сейчас нет времени наслаждаться каждой буковкой, я знаю, что ты ждешь ответа, и я понимаю почему. Ты собрался ко мне на квартиру и нужно написать, что забрать оттуда.

Окей. Так, встать нужно и взять с тумбочки ручку и планшет с листками. Что и делаю не очень уверенно. Черт, как же я устал от этой слабости, она так выматывает. Но сейчас хоть могу без помощи медсестер дойти до туалета, а то вообще было весело…

Ладно, усаживаюсь удобнее, опираясь спиной на подушку, так чтобы можно было писать. Блин, даже эти простые действия заставляют дрожать мышцы от напряжения, словно я что-то разгружаю, а не просто сделал пару шагов, и удобнее устраивался в постели.

Ну, вроде бы все написал, справился! Пробегаю глазами текст и смотрю на настенные часы. Ну, вот и замечательно, уложился в пол часа. Сейчас должны придти. Скорее бы, я хочу, чтоб ты получил мое письмо, и была хотя бы небольшая, но иллюзия общения. Которого мне так не хватает.

Откидываюсь на подушку, стираю пальцами влагу с висков, вкладываю сложенное мною письмо в твой же конверт.

А твое – снова разворачиваю и читаю, уже впитывая все то, что ты мне написал. Да, ты тоже расстроен, что вот так получилось с посещением. Ну что поделаешь, зай? Знал бы ты, как я расстроен…

Нужно подождать, просто подождать.

Время идет. Оно не стоит на месте. Мы с тобой сильные, выдержим все. А потом наверстаем то, что было упущено за время проведенное врозь.

Да, Томочка?

Я не сомневаюсь даже!

Знал бы ты, какие мне начинают сниться сны.

И я так хочу все то, что мне снится воплотить наяву.

С тобой.

Только с тобой…

Том вернулся домой за ключом от квартиры Билла и деньгами, взял сумму наугад, не зная, сколько может потребоваться. Выпил кофе с парой бутербродов, и, взяв письмо с собой, вышел из дома. Билл все написал: и как связаться с хозяйкой квартиры, и что где искать. Почему-то очень понравилось то, что Билл не захотел забирать TV и музыкальный центр, который ему подарил Сенди еще тогда, когда Билл ушел на эту квартиру от него.

Том, садясь в джип, набрал номер хозяйки и договорился с ней о встрече, она обещала подойти через полчаса.

Вскоре Том был уже возле дома Билла. Почему-то забилось сердце. Том даже сначала и не понял почему, а потом дошло: это место, где можно понять очень многое о том, что собой представляет человек. Его тайны узнать можно. Это же такое личное, как дневник… Место, где Билл жил. Где остался его запах и все пропитано присутствием.

Поэтому так Тома прошибло все это. И даже то, что он читал дневник Билла, не уменьшало впечатления от понимания, что это – ЕГО.

Через пару минут Том поднялся к квартире и невесело улыбнулся, вспомнив, как он сидел под этой дверью, ожидая прихода любимого мальчишки. Даже сейчас это не казалось нелепостью или ребячеством. Том знал, повторись такое – и он сделает то же самое. Он его под дверью ждать будет. Как собака.

Том повернул ключ в замке, он мягко щелкнул, и дверь поддалась. Затаив дыхание, Том переступил порог, вдохнул воздух – пахло Биллом. Том закусил нижнюю губу на секунду. Разулся, глядя на обувь Билла в прихожей. Прошел на кухню.

Было очень чисто. Ничего грязного в раковине не было. Взгляд зацепился за пачку сигарет на подоконнике. Том взял ее в руки – одна сигарета. Почему-то это заставило увлажниться глаза. Том скучал. Даже не просто скучал, он тосковал по Биллу и чувствовал себя так, так и эта сигарета, одна оставшаяся в пачке.

Положил пачку на место и, расстегнув курточку, достал из кармашка письмо, положил его на стол, а потом снял и саму куртку, бросил на стул рядом.

Он знал, что с минуту на минуту должна подойти хозяйка. А пока ее не было, Том взял письмо и развернул его и пробежался глазами. В основном было написано о том, что следует забрать, но, конечно же, были и очень личные моменты. Билл жалел, что оказался таким слабаком, и теперь из-за этого им не дадут долго встретиться. После этих слов Тому до боли в сердце захотелось прижать к себе любимого и прошептать на ушко, что он глупый, что не имеет права так себя называть. Что все хорошо, просто слишком мало времени прошло после операции. Так многое хотелось Тому, не только шептать…

»… люблю тебя, Томочка…» «… спасибо, что ты тогда сделал, что я попросил…, я так хотел хотя бы просто увидеть твои губы…»

И снова мурашки по телу от слов этих, как и при первом прочтении. Он вспомнил, как Билл за разделяющим их больничным стеклом бокса смотрел на его губы, а потом провел пальцами по стеклу, как будто касаясь их.

Из этого воспоминания Тома вырвал звонок в дверь. Поняв, что это хозяйка, он отложил письмо и пошел открывать.

За дверью стояла женщина, молча пару секунд с интересом рассматривающая Тома.

– Здравствуйте, Вы Том? – обратилась она.

– Да, это я звонил. Вы фрау Зельман, так? – Том отступил назад, впуская ее в квартиру.

Приятная, пожилая, ухоженная женщина, в брючном костюме, небольшого росточка и хрупкого телосложения прошла на кухню и присела на стульчик.

– Простите, больные ноги, не могу долго стоять, – она улыбнулась виновато.

– Конечно-конечно, понимаю, – Том зашел за ней и, опершись о подоконник, смотрел на женщину.

– Я так поняла, что Билл хочет совсем съехать? – она поглаживала пальцами колено, и Том подумал, что это из-за боли, видимо.

– Да. Он попросил меня рассчитаться за него.

– Очень жаль. Хороший мальчишка, проблем никаких с ним не было, всегда платил вовремя и чистоплотный очень.

– Вы скажите, сколько он должен, и я начну собирать его вещи.

– Ну, он мне за три последние недели должен, и все, а так все уплачено у него.

Том полез за наличными, положил на стол четыре бумажки по сто евро.

– Этого хватит?

Женщина как-то спокойно посмотрела на деньги, и это Тому почему-то понравилось.

– Да, тут даже больше, чем нужно, – сказала она.– Вы сказали, что Билл в больнице, что-то серьезное?

– Уже все хорошо, он поправляется, – уклончиво ответил Том,– скоро выпишут, и будет жить у своих родных.

– Понятно. Ну, наверное, это правильно, – фрау Зельман с трудом поднялась. – Я пойду тогда, не буду мешать. В кладовой, что возле спальни есть коробки, можете туда сложить вещи, так вам будет удобнее. Будете уходить – просто оставьте ключ на столе, и захлопните дверь.

– Хорошо. – Том кивнул.

– А там, если вдруг, что забудете, позвоните мне, и я в любой момент смогу вас пустить в квартиру… Я пока ее никому сдавать не собираюсь.

– Спасибо, я постараюсь взять все, чтобы потом вас не беспокоить.

Хозяйка попрощалась, Том остался один и пошел в спальню, держа письмо в руке.

Зашел и остановился, глядя на постель.

Эта комната была свидетелем их первой ночи, проведенной вместе.

Самой невинной ночи, но полной нежности и таких неподдельных чувств…

Эта постель знала, как выглядит их любовь.

Знала прикосновения горячих и влажных обнаженных тел…

И эти стены слышали эту любовь… Слышали стоны и вскрики, приглушенные нежными губами…

Они слышали признание в любви.

Первое в своей жизни признание в любви, которое Том подарил Биллу…

Том невольно облизал губы и прошел к письменному столу, где был ноутбук, учебники, тетради, ручки… И все это нужно было забрать. Еще были вещи в шкафу и диски разные: видео, обучающие программы, музыка.

Обувь… Лекарства на полочке в ванной комнате, косметика и разные побрякушки возле зеркала, перед которыми Том опустился на колени и осторожно перебирал, иногда просто поглаживая. Некоторые он видел на Билле, некоторые нет. Были кольца, которые он на нем видел много раз, и теперь просто примерял на себя. Но было явно, что у Билла пальчики тоньше. Тому они в основном только на мизинец надевались. Тому то всегда казалось, что у него пальцы изящные…

Том вытащил пару коробок из кладовой и бережно складывал в них все эти мелочи, ловя себя на том, что улыбается. Всего этого много раз касался Билл. И сейчас, прикасаясь к его вещам, Тому было легко и спокойно. Как будто Билли был рядом.

Он периодически заглядывал в письмо, чтобы не забыть ничего, и так потихоньку собрал все, что написал Билл.

«Том, в самом низу в шкафу, лежит игрушка – медвежонок-рюкзак. Забери его обязательно. Эту вещь мне еще мама подарила, и он у меня так и остался, я его таскал за собой везде, даже когда взрослым стал. Он мне дорог очень, Томочка… Его, как и свой дневник, тебе показываю и доверяю первому. Там ВСЕ, что осталось от родителей у меня. Их письма, которые я получал, когда был в лагере, несколько фотографий, где мы вместе еще… Забери, Томочка. Не оставляй…»

Том достал этот рюкзачок и, держа его в руках, сел на постель. Старенькая, потертая игрушка, с молнией, и лямками. Том крутил ее в руках, понимая, ЧТО она значит для его парня…

Понимал, насколько был одинок его Ангел до их встречи.

Не открывал молнии. Не было сейчас сил на это – сил не было, а слезы были.

Они тихонько скатывались по Томкиным щекам и капали на палас, между расставленных колен, и растворялись в нем…

Через полчаса Том ехал домой. Коробки с вещами были сложены в багажник, а рядом, на водительском сидении лежал потрепанный детский рюкзак. Не смог Том его положить со всеми остальными вещами. Он был для Тома кусочком души Билла, его тайной, его жизнью. И уже дома, когда он из гаража перенес все коробки за несколько заходов, этот рюкзачок стал той единственной вещью, которую он принес домой отдельно и положил на кровать. Все остальные вещи он пока оставил в коробках, но занес их в спальню, которую они с Симоной решили отдать Биллу, когда тот вернется из клиники.

Симоны не было дома, и Том впервые за последние дни подумал, что это к лучшему. Сейчас он хотел бы остаться один на какое-то время. Покурил, сидя на подоконнике в кухне, размышляя о том, что им с Биллом не дадут встречаться неделю, если не больше… Было странно осознавать, что, наверное, это то, что необходимо Тому сейчас.

Передышка. Перерыв. В который он должен придти в себя от всех потрясений, свалившихся на него за последнее время. И не смог бы сейчас Том спокойно смотреть в глаза любимого парня.

Глаза могли Тома выдать сейчас. И он надеялся, что эта неделя даст возможность улечься в душе всему, что произошло, тогда и Билл ничего такого не увидит. Том знал, что скрывать правду не будет. Придет время, и Билл все узнает, но не сейчас, сейчас нельзя, еще слишком рано.

Том все-таки взял рюкзак в руки и осторожно расстегнул молнию-застежку. Потом перевернул его и на постель аккуратно высыпал все содержимое. И знал, что делает это только потому, что Билл написал в письме:

«Его, как и свой дневник, тебе показываю и доверяю первому».

А это значит, что он разрешил увидеть то, что было внутри. Том с минуту смотрел на вещи, которые лежали перед ним. И можно было подумать, что это все принадлежит мальчишке лет десяти или двенадцати, но никак не парню, которому уже перевалило за восемнадцать.

Фантики. Несколько детских ручек с игрушками на конце. Карандаши разные, и один косметический черный; Том понял, что этот карандаш был видимо первым, которым юный Билл подводил глаза. Этот карандаш был огрызком, с почти стершейся надписью на нем. Но, скорее всего, это был карандаш мамы Билла, и Том понимал, почему он тут хранится. Еще было сломанное складное зеркало-расческа.

Маленькие, но такие замечательные машинки, которые были точными копиями настоящих. Пластмассовый самолетик с одним крылом, несколько неподписанных валентинок. И письма: исписанные листы, целые, рваные, пустые, разрисованные, разные…

А еще были фотографии в прозрачном пластиковом конверте. Их было там несколько – Том достал их и, еще не успев рассмотреть, понял, что есть старые снимки, судя по пожелтевшей фотобумаге, а есть и поновее. Первая фотка, и Том решил, что это, скорее всего, бабушка и дедушка Билла, стоявшие на крыльце симпатичного дома. Дедушка, пожилой импозантный мужчина, лет шестидесяти или чуть больше, и пожилая дама, без улыбки, с каким-то настороженным выражением лица. Том перевернул снимок и, как и ожидал, на нем было написано выцветшими чернилами: