Текст книги "Развод на спор (СИ)"

Автор книги: Любовь Попова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 26 страниц)

Наверное, не стоило ждать его возле ванной…

Потому что именно тогда, именно в тот момент, она увидела то, что не должна была видеть.

Артемий Леонидович.

Стоит над её матерью.

Склонившись. С рукой на спинке её стула. С лицом – слишком близко к её щеке.

Он пытается её поцеловать.

Глава 18. Дарья Александровна

– Дарья, а ты помнишь ту книгу, которую советовала мне? – голос Артемия прозвучал неожиданно близко, пока я представляю, как рву ламинированные волосы Ксении, которая смеется над какой – то шуткой Саввы.

Я приподнимаю бровь и поворачиваю голову.

– Ты про Херувима? Я думала ты ее уже прочитал, – Артемий стоит совсем близко, внимательно смотря мне в лицо, словно пытается что – то понять. Однажды выяснилось, что мы с ним любители детективов, особенно Полины Дашковой. Я нашла ее книгу у него на столе и дико обрадовалась. Потому что Марк вообще не читает, если это не очередная ремарка о его бойцах.

– Ну вот ты сидишь тут такая задумчивая, и я вспомнил, – ответил он, и в голосе его было что-то неуловимо-личное.

Я усмехнулась, чуть пожала плечами:

– А я думаю тебе не понравится. Там есть любовная линия.

– Думаешь, я против любовных линий? Я очень даже за, – сказал он, и в его голосе скользнуло что-то, от чего у меня пересохло во рту.

– Так может я куплю и пришлю тебе книгу, – предлагаю. Уходить мне не хочется. Потому что пока Марк болтает с отцом, мне спокойно, а кто знает как он поведет себя в мое отсутствие. А еще потому что оставаться наедине с Артемием я тоже не хочу.

– Давай мы просто сходим и ты мне ее отдашь. Свои обязанности хозяйки ты уже выполнила. Пора уделить внимание самому главному гостю.

Я смеюсь, стараясь сделать это легко, поверхностно, чтобы сбить напряжение, которое вдруг повисло между нами.

– Ты правда считаешь себя самым главным гостем? – встаю с кресла, отставляя бокал шампанского.

Он медленно кивает, глядя пристально, почти не моргая. Допивает свое вино и ставит бокал рядом с моим.

– А ты так не считаешь? – говорит он, пока мы идем к кабинету, где у меня книжный шкаф. – Или, может, ты всё это устроила не просто так. Не ради веселья. А ради кого-то конкретного?

Он вкрадчиво выговаривает, а мне становится не по себе.

– Артемий…

– Почему ты во всём ищешь скрытый смысл, – стараюсь не показывать, как сильно меня задевают его слова., – неужели я не могу просто позвать тех, кто мне дорог?

Он усмехается.

– А твоя мама давно стала человеком, дорогим твоему сердцу? Или Ксения? Которую ты постоянно… подглядываешь. С интересом. Или с подозрением?

У меня внутри что-то болезненно дергается, словно кто – то сильно натягивает струну в душе, которая и так дико ноет.

– Глупости, с чего бы.

– Знаешь, Мне кажется, – продолжил он чуть тише, – их отношения давно перешли ту грань, что называется «профессиональной».

Я чувствую, как по позвоночнику бежит холодок..

– Ты что-то знаешь? – тихо спросила я, и голос мой предательски дрогнул. – Что-то, о чём не хочешь мне говорить?

Он не ответил сразу. Только пожал плечами.

– Я ничего не знаю. Но я наблюдателен. Как и ты.

– Ты ошибаешься, – сказала я резко. Слишком резко.

Почти рвано.

Он прищурился.

Я отвернулась. Сделала шаг в сторону. Но с места не сдвинулась.

Внутри всё сжалось.

Я чувствовала, как горло медленно, но неотвратимо начинает сдавливать.

Как слёзы подступают к глазам, как напряжение заполняет грудную клетку, не давая вдохнуть.

Я обманывала его.

И, что хуже, обманывала себя.

Что я чувствовала – я не могла признать. Ни вслух, ни мысленно.

Потому что, если признать – придётся что-то с этим делать.

А я не знала, что именно.

Я просто стояла, вцепившись пальцами в бокал.

И слушала, как где-то позади смеются гости.

Как на кухне гремят бокалы.

Как сердце грохочет так громко, будто пытается вырваться из груди.

Артемий стоял всё так же близко.

И в его взгляде не было ни злости, ни обвинений.

Только… понимание.

Понимание того, что я не скажу правду. Ни ему. Ни себе. Пока не станет слишком поздно.

Мы не успеваем дойти до кабинета.

Я иду вперёд – быстро, сосредоточенно, будто бегу от собственных мыслей, – но он вдруг появляется рядом.

И в одно движение переграждает путь,

оставляя мне только стену за спиной

и его – перед собой.

Я замираю.

Он стоит так близко, что чувствую его дыхание. Оно ровное. Тёплое. В отличие от моего – резкого, оборванного, будто я пробежала марафон.

Поднимаю глаза – и впервые по-настоящему осознаю, насколько он выше меня.

Я в туфлях на каблуке. И всё равно…

Мне приходится смотреть снизу вверх.

Точно так же, как – когда-то – на Марка.

И почему-то именно сейчас это смущает.

Не только рост. А взгляд, который он бросает на меня.

Я всегда знала, что Артемий интересуется мной. Он не прятал этого. Он не делал признаний, не нарушал рамки – но интерес был.

Тихий. Тёплый. Уверенный.

И если бы не Марк…

Если бы не Марк, он давно бы дал этому интересу голос.

Но в последние дни…

Он другой. Более дерзкий. Резкий. Словно взбудоражен.

Может, он знает.

Знает о том, что Марк смотрит на Ксению.

Знает, что меня это ломает.

И решил: если чужая верность трещит – он больше никому не должен.

– Дарья, – произносит он, наклоняясь чуть ближе. Голос низкий, глубокий.

– Тём. Я просто хочу напомнить: Марк – твой друг и партнёр.

– Ну… другом он мне никогда особо не был, – продолжает Артемий, не отводя взгляда.

– А совесть? Совесть меня не мучает.

Я чувствую, как воздух сжимается между нами.

– А насчёт партнёрства… – он медленно обводит взглядом моё лицо, плечи, губы.

– Одно твоё слово – и его можно разорвать. Одно твое слово, Даш.

Я сглатываю.

Грудь тяжело поднимается.

Мне хочется сделать шаг в сторону, но он не даёт. Не касаясь – просто стоя. Уверенно. И я стою.

– Одно твоё слово… – Артемий говорит это почти шёпотом, делая паузу между каждым словом, будто специально тянет. Наклоняется всё ближе. Губы скользят к моим губам… и в последний момент я отворачиваюсь —

его поцелуй соскальзывает на щеку.

И в тот же момент – шорох.

Слева. Как будто кто-то прошёл. Или просто подошёл слишком близко.

Страх сворачивает внутренности.

Я резко отталкиваю Артемия – со всей силы, на которую способны мои тонкие руки.

Он отшатывается.

– Что ты творишь?! – шиплю. Голос дрожит, но я стараюсь держаться.

Артемий смотрит на меня спокойно. Слишком спокойно.

– Заметь… – говорит он. – Ты оттолкнула меня только после того, как услышала посторонний звук.

Я молчу. Отворачиваюсь. Я не буду устраивать скандал. Не сейчас. Не на глазах у всех.

– Прости, – он обхватывает мои плечи. – Это не я, это вино, шампанское, помутнение рассудка от твоего декольте.

И стоит мне только расслабиться, когда он дожимает.

– Похоже, Марка уже не интересует содержимое этого декольте. Не так ли?

Что-то внутри меня хрустит.

Рука дёргается сама.

Я не думаю – просто бью его по лицу.

Открытой ладонью. Быстро. С хлестким звуком.

На его щеке тут же выступает яркий след.

Он не шевелится. Только смотрит.

А мне дико стыдно.

Я не дерусь.

Я никогда не поднимаю руку. Я обхожу конфликты стороной. Улыбаюсь, ухожу, переживаю в себе.

Но сейчас…

Не смогла. Не сдержалась.

Потому что его слова – не ложь.

Если бы он соврал – я бы пожала плечами и ушла.

Но он попал.

Точно. Грязно. Больно. Прямо в яблочко.

Марк действительно больше не смотрит на меня.

Он наслаждается вниманием другой.

С татуировками на руках и отсутствием груди.

И я знаю это.

Каждой клеткой знаю.

– Арестуешь меня? – спрашиваю тихо. – Извини.

– Я заслужил, да? Перешёл грань. Задел больное. Так?

– Что ты хочешь от меня?.. – голос мой почти срывается. – Откуда в тебе это?

– А может быть, я хочу тебя? – отвечает он слишком быстро, слишком честно, а мне дыхания не хватает. Голос срывается. Мне страшно от того, что он признался, потому что гораздо проще жить, когда не знаешь.

Оказывается, розовые очки мне нравятся больше, чем черная правда, которая пожирает меня изнутри, делая нервной, напряженной, злой.

– Ты ведь всегда был… хорошим, – шепчу я. Смотрю на него, почти не моргая. – Добрым парнем.

Помнишь, на первом курсе мы ведь даже дружили? Мы вместе готовились к экзаменам.

– Помню. Я все помню, Даш. Особенно как мы учились целоваться.

Я закрываю глаза, качаю головой. Господи, ну зачем.

– Если бы кто-то тогда сказал мне, что ты станешь… таким – я бы, наверное, и работать к тебе не пошла. Я бы не пошла, Артемий, если бы знала, что ты начнёшь меня унижать.

Я резко открываю дверь кабинета, нахожу книгу, вручаю ему и ухожу обратно в гостиную, надеясь забыть этот странный разговор.

***

С утра будет глава от Артемия. Спасибо за ваше бесконечное терпение.

Глава 19. Артемий

Славный парень – именно так про него говорили. На такого можно положиться. Умный, спокойный, сдержанный. С Артемием не спорили. Потому что знали: если он что-то решил, значит, так и будет.

А когда-то всё было иначе.

На первом курсе он ещё только учился быть сильным. Неуклюжий, полный, вечно мнущийся рядом с более уверенными – он знал, что пока не тянет. Но он всегда умел ждать. Смотреть. Запоминать.

Он увидел её сразу.

Даша стояла в компании двух стройных девчонок – каких тогда было полно: звонких, быстрых, дерзких. Но он смотрел только на неё. В ней не было ничего от того, чем хвастались студентки. Ни подчеркнутой лёгкости, ни холёного лоска. Она была неуклюжей. Замкнутой. Но какой-то по-своему живой. Настоящей. И он вдруг подумал – она мне подходит.

Тогда он тоже был одинок. Тоже не знал, как держать спину прямо. Он пытался тянуться к тем, кто был увереннее. И ему это удалось – стал тем, к кому теперь сами тянулись. А она… осталась такой же. Неуклюжей. Одинокой. Смешно, но даже её походка не изменилась.

Через месяц после знакомства он предложил делать вместе доклад. Не потому что был нужен повод – потому что хотел быть ближе. Уже тогда он знал: она смотрит на Марка. И понимал, что это – мимо. По молодости все девушки влюбляются в плохих. А выбирают – хороших. Надёжных.

Он верил, что просто нужно подождать.

Марк, конечно, хорошим не был. Умным – тоже. Ему просто повезло родиться в нужной семье, получить нужные связи, оказаться в нужных обстоятельствах. Всё, что у него есть, кто-то вручил. А он только пользовался. Пользоваться он умел – хотя, даже Дашей пользоваться не смог. Иначе в её глазах не было бы этой грусти.

Доклад они сделали вместе. Начали пить кофе. Болтали ни о чём. Он даже познакомил её с бабушкой. Представлял, как она входит на кухню, смущённо улыбается, помогает нарезать зелень. В голове он уже жил этой жизнью.

Они даже целовались однажды.

Это было неловко, даже немного комично – слюняво, спонтанно. Потом оба смеялись и клялись, что больше никогда. Но он знал – пройдёт время, и всё встанет на свои места.

Он был уверен в их «потом».

Но потом вернулся отец. С Германии. И заявил, что сыну нужно ехать с ним. Потому что образование в России – это несерьёзно. Потому что там – возможности. Там – жизнь.

Артемий сопротивлялся. Он впервые в жизни что-то строил не только в голове. Он говорил отцу: у меня есть любимая. Я не могу оставить её. Даже предложил Даше поехать с ним. Но она отказалась. Улыбнулась как-то тускло – и осталась.

Наверное, если бы не Марк, он бы всё-таки её убедил. Но Марк тогда уже прочно сидел где-то рядом. Не как парень. А как идея, как плохая привычка.

После отъезда они ещё немного переписывались. А потом она перестала отвечать. Исчезла. Он старался не искать смысла – просто пошёл дальше. Похудел. Занялся собой. Появилась другая девушка.

И вдруг – видео. Один из одногруппников прислал. Старая съёмка, забытая вечеринка. Он нажал – и увидел Дашу. Всё ту же. Неуклюжую. Тугую на смех. Слишком настоящую. И вдруг понял: не хочет больше ничего общего с такой девушкой.

И нашел другую, у которой не было пятен на репутации.

Он познакомился с Юлией на приёме в посольстве. Дочь дипломата, уверенная в себе, красивая, с идеальной осанкой и пустыми глазами. Такие женщины идут по жизни легко – просто потому, что знают, чего хотят. И, казалось, знают, как это получить.

Он тоже знал, чего хочет. Тогда – власти. Уверенности. Признания. Он уже давно не был пухлым мальчиком из юности, жмущимся в коридорах за спинами более уверенных. Теперь другие жались к нему. Уважали. Боялись.

С Юлией Бауэр всё было просто. Она не задавала лишних вопросов. Он – не давал лишних обещаний. Женитьба была делом почти административным: удобно, правильно, рационально. Через год родился сын.

И с самого начала всё пошло не так.

Мальчик был сложным. Замкнутым. Слишком чувствительным, слишком тонким для их прямолинейной, жёсткой пары. Марина всё чаще исчезала – на приёмах, презентациях, бранчах в закрытых клубах. Он – всё глубже погружался в работу. За проектами, реформами, новыми контактами он не заметил, как исчезло что-то важное. Даже не исчезло – он сам это отпустил.

Развод прошёл быстро. Без истерик. Как финансовый отчёт: «в связи с утратой взаимных обязательств».

Он не жалел. Стал работать больше, шире. Появились нужные знакомства. Иные. Плотные, шумные, с другими кодами. Он научился договариваться с теми, с кем не договариваются. И за это его стали уважать. Становиться кем-то стало важнее, чем быть с кем-то.

Даша давно исчезла из головы. Вспоминалась разве что в каких-то сентиментальных обрывках – будто персонаж из книги, которую закрыл и поставил на полку.

Пока однажды – Артемий не вернулся в Россию и не увидел её.

Это был обычный вечер. Чемпионат по боксу. Он любил эти шумные, резкие события. Кровь, стук по перчаткам, взрыв трибун – в этом было что-то настоящее. Без фальши.

Она сидела в четвёртом ряду. Ровно. Немного отрешённо.

Перед ним была женщина – ухоженная, стройная. На первый взгляд уверенная в себе.

С глазами, в которых всё так же пряталась тоска. Он почувствовал, как внутри поднимается старое чувство – густое, тёплое, забытое. Всё, что было в их юности – только теперь без смеха и неуклюжести. Он понял: она могла бы быть той самой.

На её лице не было ни восторга, ни страха. Только настороженное внимание – не к бою, а к мужчине рядом.

Артемий узнал его сразу. Синицын.

Марк за десять лет почти не изменился. Всё та же самодовольная осанка. Всё тот же взгляд, скользящий мимо – не замечающий. Артемий знал этот тип мужчин: те, кто живёт с женщиной рядом, но никогда – с женщиной внутри себя.

Он видел, как Даша ловит его реакции. Как чуть наклоняется, будто пытаясь стать ближе. Он видел, как тот невпопад отвечает ей и как она улыбается в ответ – но не глазами. Слишком устала, чтобы продолжать надеяться.

И вдруг его кольнуло: за столько лет Синицын так и не узнал её.

Он не знал, какую музыку она слушает утром. Какие книги перечитывает осенью. Что её бесит в людях. Какую пасту она любит, какой кофе ей становится противен в жару, как она носит любимую рубашку, когда остаётся одна. Он не знал ни запаха её разогретой кожи после душа, ни паузы, с которой она говорит, если расстроена.

Марк забывал про её дни рождения. Про важные даты. Подарки покупал секретарь. Цветы – флорист, которому просто скидывали адрес.

Артемий не мог объяснить, почему именно в этот день почувствовал, что должен быть ближе. Вклиниться – как друг, как помощник, как тень. Без претензий. Без планов.

Он просто начал ждать.

Он умел ждать.

Он знал, что такие браки держатся не на любви, а на памяти о том, что любовь когда-то была. И что эта память – ломается, когда на горизонте появляется кто – то типа Ксении. И надо признать, что Марк еще долго продержался.

Оставалось только одно: ждать, когда Даша поймёт. Когда поймёт, что это уже не просто эмоциональное предательство. Что на этот раз – по-настоящему. Когда в ней забурлит обида. Когда ей захочется мстить. Почувствовать себя желанной. Показать, что она ещё может.

И вот тогда… Артемий будет рядом. Надёжный. Сильный. Верный. Славный парень, на которого можно положиться.

Глава 20. Дарья Александровна

Вечер подходит к концу. Последние тосты звучат за меня, за Марка, который стоит рядом, словно отрешённый от всего происходящего. С ещё более хмурым и замкнутым выражением лица стоит Тася, съёжившись так, будто обижена сразу на весь свет. Вряд ли Кирилл сейчас способен растопить её ледяную броню. Впрочем, я её понимаю – внутри меня сейчас точно такой же лёд. От поведения Артемия, который вдруг решил, будто знает нашу семью лучше, чем мы сами. От Марка, который разочаровывает меня всё больше с каждым днём. В конце концов, можно было вообще не устраивать этот ужин. Он ведь сам признался в своих желаниях, и вопрос теперь лишь в том, как долго он сможет себя сдерживать, находясь рядом с такой девушкой.

Мы провожаем последних гостей – маму с отцом.

– Замечательный ужин, дочка, – с улыбкой говорит отец, – Нам нужно чаще собираться вместе. И насчёт выходных подумайте.

– Конечно, подумайте, – добавляет мама, используя свой любимый тон "Я знаю лучше всех". – Сколько можно в душном городе сидеть? Даше нужно больше двигаться. Мне кажется, ты немного поднабрала...

– Мам...

– Всё, мы уходим, – отец буквально утаскивает её за дверь, прежде чем она снова успеет сказать что-то бестактное.

И всё равно я иногда ей завидую. Она настолько уверена в себе и своих словах, что даже не задумывается, как это выглядит со стороны. Хотя при этом ей очень важно, что думают о ней другие, но совершенно не важно, как звучат её собственные высказывания.

– Дашуль, я всё основное убрала, – говорит Анфиса, выглядывая из кухни. – А полы тогда завтра помою.

– Без проблем. Спасибо тебе огромное за помощь. Я вообще не знаю, что бы я без тебя делала.

– Карьеру бы не строила, – пожимает она плечами с улыбкой.

Мы обнимаемся, и я закрываю дверь за ней. Протягиваю руку и нажимаю на выключатель, погружая прихожую в темноту. Несколько секунд просто стою и слушаю тишину, выдыхая напряжение, накопившееся за вечер. Вот и всё. Ужин закончился. Я узнала то, что хотела, и узнала то, чего совершенно не желала знать. И что теперь? Как жить с этим знанием, что Марк в любой момент может сорваться, а Артемий только и ждёт этого срыва?

Можно, конечно, рассказать Марку про интерес Артемия, но тогда муж просто пойдёт бить морду мэру, а это наверняка закончится его арестом. Хотя это, возможно, не такая уж и плохая идея, особенно если учесть, что в КПЗ рядом с ним точно не будет Ксении, которая так и норовит залезть Марку в штаны.

Тася сидит на диване и смотрит в телефон, но убирает его сразу же, как только я подхожу ближе. Отворачивается, когда пытаюсь её поцеловать.

– В чём дело?

– Ни в чём, – коротко отвечает она, не глядя на меня.

– Дочь, что за капризы? Мы толком не говорили весь вечер, на что ты успела обидеться?

– Да просто бесите оба! – взрывается она неожиданно. – Не хотите жить вместе, так разведитесь наконец, а не стройте из себя счастливую семью. Тошно от вас, от всех вас! – кричит она и убегает в свою комнату.

На её крик из ванной выходит мокрый после душа Марк. По его телу стекают капли воды, но я вдруг впервые осознаю, что это зрелище больше меня не возбуждает. Я думаю только о том, что под ним снова скапливается большая лужа, хотя я уже не раз просила его нормально вытираться после душа. Он всегда согласно кивает, слушает меня, но никогда не делает так, как прошу.

– Что это с ней? – спрашивает Марк, лениво оглядываясь.

– Понятия не имею. Марк, под тобой опять лужа.

– Да? Точно, – равнодушно бросает он и уходит в спальню, оставляя всё, как есть.

Я шумно выдыхаю, раздражённо топаю за проклятой паровой шваброй – его гениальным подарком на восьмое марта – и быстро вытираю эту ненавистную лужу. Потом иду в ванную, где очень долго принимаю душ, намеренно растягивая время в надежде, что Марк уснёт и не станет сегодня ко мне приставать.

***

Промокоды:

Запомни, ты моя T_07H8Gc

Я не твоя зайка u68RinDj

Девочка для босса FZ8pHUxi

Обязательно пишите, если успели урвать промик)

Глава 20. 1

Я упираюсь лбом в стекло душевой и медленно качаю головой, безмолвно ругая себя.

Почему я вообще пытаюсь этого избежать? Мне же нравится секс. Особенно секс с Марком. Собственно, никакого другого секса в моей жизни и не было. Он – мой муж. И пока я с ним сплю, он не полезет к Ксении. Вернее, смотреть он будет, конечно. Но повода переспать с ней не найдёт – потому что банально будет… пуст.

Я выхожу из душа, натягиваю пижаму. Мысленно делаю пометку: поговорить с Артемием, расставить границы – чётко, спокойно. Ещё поговорить с дочерью, которая снова что-то себе напридумывала. Может быть, даже с Ксенией. В конце концов, она молодая, перспективная, легко найдёт работу в другом месте. Хотя представить себе лицо Марка, когда я начну «устранять» её сама – это отдельное удовольствие. Он будет рычать. Как обычно.

Я долго сушу волосы, расчёсываю их с особой тщательностью, потом долго делаю массаж лица. Какая бы мама у меня ни была, но игнорировать советы женщины, которая в шестьдесят выглядит на сорок – глупо. Так что каждый вечер я теперь втираю крем, делаю круговые движения пальцами и дышу глубоко, будто вместе с маслом стараюсь втереть в себя спокойствие.

Только после всех этих ритуалов я, наконец, ложусь в постель. Медленно. Тихо. С надеждой, что Марк уже спит.

Но стоит моей голове коснуться подушки, как он оказывается рядом. Его рука тут же скользит к моему декольте. Интересно, он сильно удивится, когда вместо своей любимой «нулёвочки» нащупает полноценную четвёрку?

– Надеюсь, ты закончила со своими подозрениями, – хрипит он мне в ухо, сжимая грудь. А я жду. Жду, когда придёт возбуждение. Надеюсь, что вот-вот – губы на шее, пальцы сжимают сосок, дыхание учащается… Но ничего не приходит. Ни мурашек, ни жара, ни желания. Только раздражение – острое, будто кто-то царапает изнутри. Я резко сбрасываю с себя его руки и отворачиваюсь.

– В чём дело, Дашуль?

– Что-то… живот болит, – тихо вру. Хотя на самом деле болит совсем не живот.

– Сильно? Может, таблетку принести?

– Принеси, – киваю, слушая, как он шаркает до ванной. У нас там аптечка на случай «экстренных» болей. Наверное, пить таблетки, когда ничего не болит, – не совсем правильно. Но я запиваю обезболивающее водой и снова ложусь.

Марк тянется ко мне. Прижимается всем телом. Я чувствую, как его член медленно трётся о мои бёдра. Всё, как обычно – только внутри ничего не шевелится. Ни отклика, ни трепета. Только одна мысль: сейчас он бы с куда большим энтузиазмом тёрся о другую задницу. Тощую. Накачанную. Желанную.

– Даш, ещё болит?

– Ну… он же не может так быстро пройти, – выдыхаю, не оборачиваясь.

– Может, скорую вызвать?

– Давай просто спать. Наверное, съела что-то не то. Мама ведь всё твердит, что мне не мешало бы похудеть.

Он молчит. Ни «да ты и так красивая», ни «перестань». Просто отворачивается и накрывается одеялом.

И этот его жест – тише, чем слова. И всё же громче любого упрёка.

*** Промики

Между нами обман awc6nnhf

Опекун по соседтву Lly2iYQt

Невеста миллионера 8IfGEzrI

*** Отпишитесь кому повезло)