Текст книги "Развод на спор (СИ)"

Автор книги: Любовь Попова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 26 страниц)

Глава 56.1

йй

Глава 57.

«Десять минут», – пишу я, бросая телефон на диван.

В ванной быстро надеваю спортивный костюм – чёрные легинсы и толстовку с капюшоном. Задерживаюсь у зеркала, разглядывая себя чуть дольше, чем нужно. Не выгляжу ли я нелепо с такой задницей на байке?

В прошлый раз всё проходит отлично, и в темноте, поди, никто ничего не разглядит.

Трясу головой, отгоняя глупые мысли, и хватаю кроссовки.

Спускаюсь на улицу и вижу Савву у мотоцикла.

Он стоит, облокотившись на сиденье, лениво перекатывая шлем в руках.

Свет фонаря падает на его лицо, высвечивая разбитую губу – свежую, с корочкой запёкшейся крови.

Где он успел подраться?

Савва из тех, кто всегда выглядит так, будто только что вышел из какой-то передряги, но при этом умудряется оставаться красивым как чёрт.

Его светлые волосы чуть растрепаны, а в глазах пляшут искры – то ли от света фонаря, то ли от предвкушения.

– Ну что, готова к новой главе? – говорит он, протягивая мне шлем. Его голос низкий, с лёгкой хрипотцой, будто он весь день курит или орёт на каком-нибудь концерте.

Беру шлем, чувствуя, как его пальцы случайно касаются моих. Рассматриваю рисунки.

Кожа его тёплая, движения уверенные, но не навязчивые.

Поднимаю голову, смотря на него, пытаясь угадать, что скрывается за этой улыбкой.

Хочу скорости, ветра и того пьянящего чувства, когда сердце стучит так, будто вот-вот выпрыгнет из груди.

– Я хотел написать раньше, но решаю переждать, пока ты разберёшься со своими проблемами, – говорит он.

– Правильно делаешь, – отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучит ровно. – Думаю, твоё присутствие не облегчает ситуацию, а обостряет её. Ты же ещё тренируешься у Марка?

Зачем я это спрашиваю?

Вопрос вырывается сам собой, и я тут же жалею, что он звучит так, будто я вынюхиваю, переехал ли Марк к Ксении.

– Ну, вообще-то нет, – отвечает Савва, и в его голосе слышится лёгкая насмешка.

– Нет? А что происходит? – Чувствую, как внутри что-то сжимается. Неужели Марк его выгоняет?

– Ну, судя по всему, кто-то ему докладывает о моём интересе к тебе, а ему это не нравится, – говорит он, чуть повернув голову, чтобы я вижу его профиль. Разбитая губа выглядит ещё заметнее вблизи.

– Только не говори, что вы подрались?

Хмурюсь, пытаясь представить эту сцену. Марк, с его спокойной уверенностью, и Савва, с его дерзкой энергией. Чёрт, это было бы похоже на бой двух быков.

– Да какой там, – хмыкает Савва. – Он ударил меня в лицо и сказал, чтобы я к тебе не приближался. Или уходить из клуба.

О, боже. Ну что за детский сад.

– Савва, я не хочу быть причиной проблем в твоей карьере, – говорю я, чувствуя, как в груди ворочается вина. Я и так всё разрушаю. Теперь ещё и это?

– Я Савва Молот, – усмехается он, и в его голосе звучит такая мальчишеская бравада, что я невольно улыбаюсь. – А клуб Марка не единственный.

– Ну, уходить ради меня точно не стоит, – говорю я, уже серьёзнее. – Хочешь, я поговорю с ним?

– Не надо, – отрезает он, и в его тоне появляется неожиданная резкость. – Давай, раз ты решаешь свои проблемы сама, то я решаю свои сам. А сегодня я хочу думать не о прошлом, а о будущем.

Его пальцы скользят по моей руке, сжимают ладонь, и от этого прикосновения по коже пробегает лёгкий ток.

– И мне бы очень хочется, чтобы в твоём будущем находится местечко для меня.

Он не даёт мне ответить. Вдруг его рука ложится на мою талию, и он наклоняется, как – то слишком быстро сокращая расстояние между нашими губами.

Глава 58.

Я инстинктивно отпрянула, упершись рукой в его грудь.

Сердце заколотилось, но не от волнения, а от какого-то смутного протеста.

Его кожа под ладонью теплая, мускулистая, но это прикосновение кажется слишком внезапным, слишком настойчивым.

Я не готова к этому – не сейчас, когда в голове все еще крутятся обрывки воспоминаний о Марке, о его измене, о том, как наша жизнь разлетелась на осколки.

Что я делаю?

Это же не я, это какая-то чужая женщина, которая пытается заполнить пустоту".

– Не торопи меня, – говорю я, стараясь, чтобы голос не дрожал, но он все равно выходит чуть хриплым, как после долгого молчания.

Отстраняюсь, чувствуя, как воздух между нами тяжелеет, пропитанный его одеколоном – свежим, с нотками цитруса и чего-то мускусного, что будит во мне смятение.

– А я надеялся, что стану клином, – подмигивает Савва, но в его глазах мелькает что-то острое, почти злое, будто я разрушила его сценарий, сломала ритм, который он уже наметил в своей голове.

Он тут же пожимает плечами, и на лице снова появляется та самая мальчишеская непринужденность.

Может просто показалось?

– Тогда пока готов на роль друга, – добавляет он, садясь на мотоцикл.

Его движения уверенные, грациозные, как у хищника, который знает, что добыча никуда не денется.

Моргаю, пытаясь понять, не показалось ли мне это раздражение, но он уже отвернулся, заводя двигатель.

Может, я все придумала?

Осадок остается – горьковатый, как привкус кофе, который перестоял на плите и теперь жжет язык, напоминая о спешке.

– Даш, нет, так нет. Я не настаиваю, – говорит он, уже спокойнее, и в его голосе сквозит нотка разочарования, которую он пытается скрыть под улыбкой.

– Точно? – спрашиваю я, глядя ему в глаза, пытаясь поймать его взгляд, чтобы убедиться, что это не игра, не манипуляция.

Его глаза темные, с золотистыми искрами в свете уличных фонарей, и на миг я чувствую прилив тепла – он действительно привлекателен, этот Савва, с его растрепанными волосами и той уверенностью, которая манит, как огонь мотылька.

– Точно. Погнали кататься. Тебе в любом случае просто необходимо проветриться, – отвечает он, и я киваю, потому что он прав. Внутри меня все сжато, как пружина, готовая вот-вот лопнуть от накопившегося напряжения – от развода, от боли предательства, от одиночества, которое накрывает по ночам, как холодная волна.

Проветриться. Может, ветер развеет эти мысли, эти сомнения, которые грызут меня изнутри.

С этим не поспоришь.

Сажусь за его спину, обхватив его талию.

Кожа куртки скрипит под моими пальцами, прохладная и гладкая, а под ней чувствуется твердая уверенность его тела – мускулы, которые напрягаются, когда он газует.

Мы рвемся с места, и ветер тут же ударяет в лицо, холодный и резкий, как пощечина, развевая волосы и выбивая слезы из глаз.

Город проносится мимо – огни высоток сливаются в яркие полосы, машины сигналят, когда мы лавируем между ними на такой скорости, что у меня захватывает дух.

Это приятно, это щекочет нервы, адреналин бурлит в крови, как шампанское, пузырящееся в венах.

Но где-то в глубине души ворочается чувство дискомфорта, как ком в горле, который не проглотишь.

Савва похож на Марка в молодости – тот же дерзкий взгляд, та же уверенность, от которой бабочки в животе порхают, как сумасшедшие.

Но с Марком я всегда чувствовала себя в безопасности, как за каменной стеной, где даже бури казались приключением.

А с Саввой…

Это как прыжок в пропасть – захватывающий, но пугающий, с ощущением, что в любой момент можно сорваться.

Мы вылетаем на МКАД, ветер ревет в ушах, как океанский шторм, и я прижимаюсь ближе к Савве, чувствуя тепло его спины сквозь куртку.

Запах бензина смешивается с его одеколоном, и на миг я закрываю глаза, позволяя себе просто наслаждаться – без мыслей, без прошлого.

Но прошлое не отпускает: вспоминаю, как Марк катал меня на своей машине, как мы мчались по ночным дорогам, смеясь и целуясь на светофорах.

Боль кольнула остро, и я крепче сжимаю руки вокруг Саввы, чтобы не дать ей разрастись.

Мы останавливаемся возле здания, которое раньше, судя по облупившейся краске и массивным окнам с решетками, было заводом – старым, заброшенным, с эхом индустриальной эпохи в каждом кирпиче. Теперь здесь кипит новая жизнь: модные кафе с неоновыми вывесками, мигающими синим и розовым, фотостудии с яркими афишами, где модели в экстравагантных нарядах позируют для инстаграма, толпы молодых людей с кофе в картонных стаканчиках, смеющихся и болтающих о чем-то своем, беззаботном.

Воздух пропитан ароматом свежесваренного эспрессо, уличной еды и той городской свежестью, которая бывает только в таких переродившихся местах – смесью бетона, зелени и творчества.

Мы заходим в одно из кафе, садимся за маленький столик у окна, где через стекло видно, как люди снуют туда-сюда, как огни отражаются в лужах на асфальте.

Пахнет свежей выпечкой – теплыми круассанами с миндалем – и чем-то пряным, может, корицей или кардамоном из чьего-то латте.

Мы болтаем, пытаясь найти общие темы, но дальше пары сериалов, книг и любимых мест для отдыха разговор не клеится – слова повисают в воздухе, как дым от сигарет за соседним столиком.

Савва смотрит на меня с той же улыбкой, теплой и открытой, но я ловлю себя на мысли, что все время жду подвоха, как будто он вот-вот скажет что-то, что разобьет эту хрупкую иллюзию нормальности.

Почему я не могу просто расслабиться?

Может, потому что после Марка каждый мужчина кажется подозрительным? Или потому что я сама еще не готова?"

– Даш, я хотел тебе подарок сделать в честь твоего развода, – говорит он, когда мы допиваем кофе. Его глаза блестят, как у мальчишки, задумавшего шалость, и это вызывает во мне смешанное чувство – умиление и легкую тревогу.

– А поездка не считается? – улыбаюсь, но внутри шевельнулось настороженное чувство, как предчувствие бури.

– Нет, – качает головой, улыбка становится шире, обнажая белые зубы. – Моя мать после развода скисла, решила, что некрасивая и никому не нужна. Ее подруга предложила решение.

– Интригуешь, – любопытство пересиливает настороженность, но в голосе сквозит осторожность. Что он задумал? Надеюсь, ничего слишком интимного.

– Пойдем, – берет за руку, и, словно завороженная, иду за ним.

Его ладонь теплая, шершавая, с мозолями от тренировок, и это прикосновение будит забытое тепло – простое, человеческое, без обязательств, без боли.

Поднимаемся по скрипучей металлической лестнице, где пахнет свежей краской и лавандой от аромадиффузора, маскирующего индустриальный привкус.

– Курсы самопринятия? Коучинг от уныния? Секс-оргия для раскрытия чакр? – шучу, пытаясь разрядить напряжение, копящееся, как статическое электричество.

Савва расхохотался, его смех громкий, заразительный, эхом отзывается в коридоре, и на секунду чувствую себя легче, словно груз с плеч скинули.

– Сегодня ждет фотосессия, – объявляет он у двери с табличкой «Студия Амалии». Сердце колотится от неожиданности, щеки горят.

– Стой, шутишь? Не буду раздеваться, – упираюсь ногами в пол, в голове вихрь: слишком интимно, слишком обнажающе. Не готова показывать уязвимость после Марка. Но дверь открывается, и появляется девушка с короткой стрижкой, в ярком свитере с абстрактным принтом и пирсингом в брови – серебряное кольцо поблескивает в свете ламп. Улыбается мягко, уверенно, без осуждения.

– Добрый день. Дарья? – переводит взгляд на Савву. – Отпусти девушку, я сообщу, когда закончим. Не бойтесь, Даш. Мужчин на фотосессии не пускаю, только если очень попросите. Но вижу, не тот случай.

– Это Амалия. Лучший фотограф в городе, – представляет Савва, и в его голосе неподдельная гордость. – Она делала нам фотосеты для плакатов.

– Правда? Они великолепны, – вспоминаю яркие афиши его клуба, где парни в спортивной форме выглядят как герои боевиков. Может, и получится почувствовать себя такой же?

– И ваши фотографии будут не менее хороши. Проходите, – Амалия делает приглашающий жест. Бросаю последний взгляд на Савву – он кивает ободряюще – и шагаю внутрь.

Студия залита мягким светом софитов, расставленных, как стражи, повсюду фоны – белые, серые, с текстурами под дерево или кирпич, и странные реквизиты: потертый кожаный чемодан, огромный плюшевый медведь с выцветшим мехом.

Воздух теплый, уютный, с легким ароматом ванили от свечи. Чувствую себя не в своей тарелке, словно вторглась в чужой мир, но Амалия, уловив напряжение, говорит мягко, успокаивающе, ее голос льется, как теплый мед.

– Не волнуйтесь, Даш. Сегодня попробуем поймать настоящую вас. Без постановок, без масок. Просто вы, – поправляет объектив, движения точны, профессиональны.

Киваю, но внутри борются любопытство и страх, переплетенные, как корни старого дерева.

Настоящая я? Какая теперь? После развода, предательства, лет, спрятанных за ролью жены и матери? Может, фотосессия – шанс увидеть себя заново, без фильтров?

Эмоции накатывают – возбуждение от неизвестного и щемящая грусть по той, кем была раньше. Делаю глубокий вдох, и Амалия улыбается, будто понимает все без слов.

Глава 59. Марк Владимирович

Жму руку Хасанову Рустаму Рафаиловичу, с которым искал встречи всю последнюю неделю. Но его контакты оказалось найти сложнее, чем я думал, пока мне просто не пришел на почту его номер. Личный номер с анонимной почты.

Хватка у него железная, как у бойца в ринге, когда знает, что один неверный шаг, и сломаешься. Рустам молод для криминального авторитета, точно моложе меня лет на десять.

Глаза холодные, расчетливые, словно уже просчитал все мои ходы, включая то, сколько виски я налью себе вечером, чтобы заглушить эту хрень в голове.

– Удивлены? – спрашивает он, улавливая мой взгляд.

– Ждал увидеть более опытного бандита, – отвечаю прямо, без экивоков. В этом мире фигня с дипломатией не прокатит, лучше сразу в лоб, чтобы понять, с кем имеешь дело.

Он широко улыбается, кивая на кресло напротив. Встречу организовал в ресторане – шикарном, с тяжелыми портьерами и хрустальными люстрами, но зал пустой, как после рейда, а у входа его охрана, два шкафа в костюмах, с глазами, что сканируют каждое движение. Не первый раз он здесь, это ясно – хозяин, наверное, в кармане, или просто боится, что конкуренты подмешают яд в стейк.

– Опыта у меня хватает на пару пожизненных сроков. Чем могу быть полезным, Марк? – говорит он, садясь и откидываясь назад, как король на троне.

– Спасибо, что согласились встретиться. Вы на любые встречи соглашаетесь? – интересуюсь, прикидывая, не зря ли я ввязался в эту игру. Рустам – не тот, с кем шутят, слухи о нем ходят как легенды: отмывка бабла через подпольные бои, разборки, где тела исчезают бесследно. А я здесь, потому что клуб – это все, что осталось после этой долбаной развязки с Дашей.

– Обычно посылаю юристов, но о вас заочно знаю.

– По клубу?

– В том числе.

Официанты приносят блюда – стейк с кровью, виски в тяжелых стаканах, все без слов, как по отрепетированному сценарию. Замолкаем на время, жуем, но я наблюдаю за ним краем глаза: в Рустаме скрытая сила, как в сжатой пружине, готовая выстрелить, и хладнокровие, от которого мурашки – словно он уже знает каждый мой секрет, каждую трещину в броне. Откуда такая осведомленность? Не нравится это, чую подставу, но отступать поздно.

– Вы уже в курсе? – спрашиваю, когда официанты сваливают, оставляя нас один на один.

– О том, что хотите продать мне клуб? Да.

– Откуда? – напрягаюсь, вилка замирает в руке. Ни хрена себе, я это только в узком кругу объявлял– за столом с семьей, с братом, его женой, Ольгой. Неужели Кирилл влез в эту дерьмовую связь с криминалом? Странно, он всегда держался в стороне, но люди меняются, когда запахнет деньгами или страхом.

– Ну кто делится источниками информации, – отмахивается он, но в глазах усмешка, как у кота, сожравшего канарейку.

– Просто нигде не обсуждал это на стороне. Только в кругу семьи, где вряд ли кто-то с вами связан.

– Не тем голову забиваете. Лучше расскажите о причинах конфликта с Северовым. Мне надо понимать, с кем вступаю в войну. А ведь именно она и начнется, если куплю помещение.

– Шерше ля фам, – отвечаю, чувствуя горечь на языке. Женщины – вечный источник бед, но Даша... черт, она не просто женщина, она моя ахиллесова пята, даже после всего этого дерьма.

– Ваша супруга? Она вроде как у него работает.

– Меня пугает ваша осведомленность, – говорю честно, внутри холодок – этот ублюдок знает слишком много, словно прослушка в каждом углу моей жизни.

– Информация – сила. Благодаря ей я тот, кем являюсь.

– Вы правы. Дело в супруге, правда уже в бывшей. Северов рассчитывал поиметь не только ее, но и место, но Даша отдала его мне.

– Какая расточительность. Хотя признаться, женщины в вашей семье не отличаются меркантильностью.

Зависаю после этой фразы, как компьютер с вирусом. Откуда ему знать про женщин в моей семье? Не следил же он за нами, мать его. Или следил? Паранойя накатывает, но виду не подаю – в таких разговорах слабость равна смерти.

– Да, они больше любят помогать кому-то. Так что, Рустам? Покупаете?

– Но вы хотите, чтобы бойцовский клуб продолжал там работать?

– Да, а я остался штатным тренером. Только в этом случае совершу сделку.

– А какая мне от этого выгода, кроме ссоры с одним из самых влиятельных людей в городе?

– Возможность развить сеть бойцовских клубов. Знаю, что вы долго были связаны с этим бизнесом.

– Даже сам дрался одно время.

– И что, думаете, жена к вам вернется после того, как перестанете пропадать на работе? – спрашивает он, и это бьет ниже пояса, как апперкот в печень. Изначально я просто хотел задавить Северова, может быть даже отвлечь его от Даши. А теперь... Всего вторая неделя пошла без нее, а все потеряло вкус и смысл. С деньгами я открою Даше свой благотворительный фонд, где она ни от кого не будет зависеть, а сам буду рядом. Надо поехать к черту на рога, я поеду с ней.

– А мои мотивы вас не касаются. Если предложение кажется невыгодным, всегда могу найти кого-то еще, – бросаю салфетку на стол и встаю, мышцы напряжены, готов к чему угодно, хоть к драке, хоть к уходу.

– Никого не найдете, – бросает он вслед, голос спокойный, как у человека, держащего все карты. – Потому что только я могу оставить место в первозданном виде, а остальные снесут здание и выстроят новый безвкусный ЖК. Что и хотел сделать ваш соперник.

– Считаете, совершаю ошибку? Вы бы поступили иначе?

– Я? Ну мне проще. Я знаю, как спрятать труп, чтобы никто не нашел, – скалится он, и это пугает по-настоящему, зубы белые, как у акулы, а глаза мертвые. Конечно, мысли об убийстве Северова и его отродья мелькали – в ярости, после бутылки, – но это всего мысли. Не готов лишить человека жизни, не тот я, чтобы руки в крови пачкать. – Да садитесь, садитесь. Доедайте спокойно. Завтра жду вашего юриста, оформим официально. Такая цена устроит?

Толкает бумажку – цифра с лишним ноликом, бабло, которое решит все мои проблемы, но чую, это не подарок, а крючок с наживкой.

– Чувствую подвох.

– Он есть, – кивает Рустам, не моргнув глазом. – Но разве это повод отказываться от такой сделки?

Глава 60. Дарья Александровна

«Думал о тебе ночью».

Сердце чуть ускоряется, не то от раздражения, не то от того странного тепла, которое Савва всегда умудряется вызвать.

«Ночью надо спать», – набираю быстро, жалея, что не могу добавить смайлик, чтобы смягчить, но и не хочу казаться слишком доступной. Он же не дурак, поймет.

«Если бы ты вчера пустила меня к себе, тебе было бы не до сна. Видела фотки?»

Читаю и чувствую, как щеки теплеют – не от стыда, а от воспоминаний о вчерашнем вечере, когда он подвез меня после ужина, и мы простояли у двери минут десять, болтая ни о чем, а внутри все ныло от желания пригласить его внутрь. Но не пригласила. Почему? Сама не знаю. Может, потому что еще не готова, или потому что Марк все еще сидит в голове, как заноза.

Открываю фото с фотосессии – Амалия прислала их утром, и они правда невероятные. Я на них выгляжу... свободной, что ли. Не той уставшей теткой из мэрии, а женщиной, которая еще может нравиться.

«Это что-то невероятное. Словно не я», – отвечаю, и это правда, но в груди шевельнулось сомнение: а вдруг это все маска, и Савва видит во мне только эту версию, а не настоящую, с морщинами и усталостью?

«Именно такой я тебя вижу. Именно такой я тебя хочу. Я тебя хочу, Даш. В твоем возрасте просто неприлично так долго динамить парня.»

Смеюсь тихо, но внутри колет – в моем возрасте?

Он шутит, конечно, но это задевает. Сколько мне еще динамить? А вдруг он устанет ждать и уйдет к какой-нибудь молодой? А может этого я и жду?

– Дарья Александровна, – в кабинет заглядывает Наташа, и я вздрагиваю, как пойманная на чем-то запретном. – Последние данные по пропавшим деткам. Фонд очень просят нашей помощи в поиске.

– Да, помню. Положи, у нас как раз собрание сейчас, подумаем, кому это в планы определить, – отвечаю, стараясь звучать собранно, но голос чуть срывается. Она кивает, оставляет папку на столе, и ее взгляд скользит по моему телефону – случайно или нет? Я тут же переворачиваю его снова, экраном вниз, чувствуя себя глупой школьницей. А вдруг она увидела? Нет, ерунда, но все равно неловко.

– Вы так похорошели, – улыбается она и уходит, а я машинально смотрю в зеркало на столе.

Пожалуй, постричь волосы покороче было неплохим решением – времени на укладку уходит меньше, и прическа делает меня моложе, что не плохо, учитывая, что порой провожу время с Саввой. Глажу прядь, но в отражении вижу не только волосы, а усталые глаза. Моложе? Кого обманываю. Переворачиваю телефон обратно, смотрю на непрочитанное от Саввы, но взгляд падает на последнее сообщение от Марка – какое-то сухое уведомление о документах.

Он продает помещение в центре города. Зачем мне вообще эта информация?

Но почему-то жалко. В это помещение я приходила тайком любоваться на матчи Марка. Любила его тогда безумно, горячо, почти одержимо – так, как Тася любит своего Костю, у которого постоянно пропадает связь. Ну или в зале.

Хотя они вроде как с Томой тесно общаются, регулярно пополняют соцсети совместными прогулками. Тома так и живет у Северова. Он, конечно, ее не удочерил, но продолжает быть опекуном. И вроде как меня оставил в покое. Интересно, он уже знает про клуб?

Вопрос вырывается сам, и я пишу Марку:

"А куда теперь клуб?"

Пальцы дрожат чуть, когда жму отправить – зачем пишу ему?

Мы же развелись, все кончено.

Но он отвечает мгновенно, не сообщением, а звонком.

Смотрю на экран, на эти четыре буквы – М-А-Р-К на фотографию, которую делала на море. Сердце сжимается. Какой он все – таки красивый.

Можно заблокировать. Нужно! Но мы взрослые люди.

Я задала вопрос, не важно, как он на него ответит.

Просто две недели не виделись, примерно столько не слышала его голос. Снова смотрю в зеркало, поправляю волосы, словно он может меня увидеть прямо сейчас. Глупо, но рука тянется к помаде – нет, стоп. Подношу трубку к уху.

– Алло? – голос мой звучит ровно, но внутри все трепещет.

– Клуб остается, – без приветствия, как прежде, когда нам не нужно было говорить "привет", словно расстались сегодня утром. – Это было мое условие для продажи. Но часть акций отдаю, остаюсь можно сказать только тренером, даже руководителя нового пришлют, так сказать развить бренд.

– И как ты на это решился, не понимаю. Так просто отдаешь бразды правления, – говорю, а сама думаю: он всегда держал все под контролем, а теперь сдает позиции? Из-за чего? Из-за меня? Нет, бред.

– Хочу взять группу пацанов-подростков, которым нужно шефство. Подкинешь варианты?

– В прошлый раз ты мне весь мозг вынес, как с ними тяжело, – отвечаю, но внутри теплеет – он все-таки меняется? Или это просто слова?

– Я всего лишь человек и могу совершать ошибки.

Ну конечно, теперь он вспомнил про совесть. Кладу ногу на ногу, верчу ручку в руках – сомнения грызут: а вдруг это манипуляция, чтобы снова влезть в мою жизнь?

– Да, у меня есть несколько ребят на учете. Но на этот раз тебе придется самому с родителями общаться.

– Без проблем. Теперь у меня больше свободного времени.

– Хорошо тебе, а мне тут пропавших подкинули, – жалуюсь. Зачем рассказываю? Хочу, чтобы он почувствовал, как мне тяжело одной?

– Нужна помощь, можем моих парней организовать. Им вредно отдыхать. Тагир вон из постели не вылезает со своей зазнобой, не высыпается, все равно в зале от него пользы мало.

– Вообще, не откажусь от помощи. Потом всю информацию скину.

– Ладно.

– Ладно.

Ненавижу это неловкое молчание – оно висит, как дым, и я слышу его дыхание, ровное, знакомое. Положить трубку? Но не могу, жду, вдруг скажет что-то еще. Может, это проклятое ожидание и не дает мне окончательно расслабиться с Саввой – все еще цепляюсь за прошлое, как за спасательный круг.

– Таська как? Экзамены сдала вроде.

– Да, на удивление, учитывая, что она постоянно пропадает у Кости.

– Дочь оказалась мудрее тебя. Простила парня и радуется жизни.

А я не радуюсь? Да я счастлива!

– Ну конечно. Она ведь лучшая версия меня.

– Лучше тебя нет никого.

– Ой, ну все. Пора заканчивать, – говорю, но улыбаюсь, и рука тянется к телефону, чтобы не положить сразу.

– Да, пора. Слушай, отправь мне подушку мою. Или ссылку, где заказывала.

– А что такое, в новом доме тебе выделили коврик у двери? – шучу, но внутри ревность шевельнулась – новый дом? С кем?

– Смешно. Да я в клубе ночую, никак квартиру не могу найти поблизости.

– В клубе? У Ксении вроде как была прекрасная квартира, – вырывается, и жалею сразу – зачем упомянула ее? Но не могу остановиться, внутри все кипит от желания услышать, что они наконец съехались. Это ведь точку поставит. Как и мой секс с Саввой.

– Хочешь поговорить о Ксении? Или быть может о Савелии? Кстати, если он лежал на моей подушке, то можешь ее сжечь.

В этот момент дверь открывается, и начинает собираться народ на собрание. Это и хорошо, потому что я просто не придумала, чтобы ответить такого едкого – сижу, краснею, как девчонка, и жму "завершить звонок", а внутри вихрь: зачем он ревнует? И почему мне от этого так приятно?