Текст книги "Развод на спор (СИ)"

Автор книги: Любовь Попова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 26 страниц)

Глава 6.

Вот вроде ничего плохого не сказал, а внутри сразу сжалось. Как будто кто-то резким движением оборвал тонкую нитку между нами. А Марк – как ни в чём не бывало. Отстраняется, хлопает меня по заду.

– Ты, кстати, поела? Или опять будем вызывать ночного курьера? – он целует меня в спину и уходит в душ, напевая под нос какой-то вирусный трек.

Ну да, в моем стиле весь день кусочничать, а потом наедаться в тишине и спокойствии.

Я стою в полутьме, наощупь ищу халат, который ещё утром бросила на кровать. Его вещи уже валяются на полу – Марк вечно все разбрасывает, прекрасно зная, что я тут же уберу.

Он может спокойно разгуливать обнажённым по всей квартире, а я, спустя двадцать лет брака, так и не решилась позволить себе то же самое.

Запахиваю халат туже. Возбуждение ещё гуляет по телу, дрожь в мышцах напоминает, с какой яростью мы минутами раньше срывали друг с друга слова и дыхание. Всё как обычно. Почти.

Только его фраза всё ещё крутится в голове, как заусенец, за который цепляются мысли: «всегда готова раздвинуть ноги». Колко. Неприятно. А главное – зацепило.

Так, если я "всегда готова"? Значит, ему интересна та, которая не готова? Ксения?

Вспоминаю, как Тася вбросила: «Он ей подарки дарит. Лапает». И вдруг в голове всё складывается в кривую, тревожную картинку.

Может быть поэтому он ей подарки дарит, лапает? Потому что она ему просто не дает?

Я машинально собираю одежду, несу в стирку. Пока запускается режим «бережной стирки» – блузка и светлое белье – иду в прихожую, чтобы подобрать его пиджак. Тот самый, что он бросил в проходе.

Поднимаю. И тут – резкий звук. Звонок.

Я вздрагиваю. Открываю внутренний карман – и замираю. Телефон. Незнакомый совершенно.

Смотрю на экран: заблокирован. Ни имени, ни уведомлений. Но он же звонил только что. Как?

Сжимаю его в руке. Он заблокирован, пароль неизвестен. И вряд ли на экране внезапно появится: «Ксения. Новое сообщение» – Марк не настолько глуп. Но отчего-то хочется, чтобы появилось. Чтобы получить прямой ответ. Без домыслов, которые сводят с ума.

А пока – только ком в горле, дрожь в пальцах и какое-то предательское желание плакать. Не от ревности даже, а от того, как мало я, оказывается, знаю о нём.

Я иду в спальню на негнущихся ногах. Открываю дверь – и смотрю на его спину. Рельефную, знакомую до последнего изгиба. До последнего рисунка, каждый из которых он набивал при мне. В любой другой момент меня бы потянуло к ней – прижаться, вдохнуть. Сейчас же я хочу вонзить в неё что-нибудь острое. Хотя бы взгляд.

– Зачем тебе второй телефон? – голос звучит тише, чем хотелось бы. Это вовсе не то, что я собиралась спросить, но это – первое, что срывается с языка.

Марк оборачивается. Потом рывком заходит в гардеробную и начинает привычный бардак – сшибает стопки, копается, будто выискивает священный Грааль.

– Ты о чём вообще?

– Почему нельзя взять первые попавшиеся трусы?

– Потому что я хочу чёрные. А не синие. Даш, мы что, плохо потрахались? Или ты решила устроить вынос мозга сразу после душа?

– Просто объясни. Почему не сказать прямо – зачем тебе второй телефон?

Он поднимает брови. Начинает безуспешно прибирать устроенный им хаос в нижнем белье. Его реакция – не от вины, а от раздражения.

– И до месячных вроде ещё неделя, – бурчит, не глядя на меня.

– Марк!

– Это рабочий телефон, Даш. Рабочий! – наконец смотрит мне в глаза. Жёстко. Упрямо.

– С каких пор? Почему я о нём не знала?

– Ты сама просила не посвящать тебя в детали моей работы. Чтобы лишний раз не переживать. Вот я и не напрягаю лишней информацией.

Он прав. Всё логично. Сама ведь просила. Потому что знаю: не вся его деятельность проходит по белым документам. Слишком много "если", "может", "не спрашивай".

Но всё же – почему я не знала?

– Почему он не у Ксении? Она же твой помощник.

– Она – не тень. Есть вопросы, которые она по возрасту не потянет. Даш, что за паника? Кто тебя укусил, моя булочка?

– Не называй меня так, – отворачиваюсь. Шаг назад, почти к двери. И тут он подходит, обнажённый, спокойный. Хватает. Валит на кровать, не давая отстраниться.

– Булочка. Булочка. Самая вкусная, горячая булочка, – шепчет, прижимаясь всем телом. – Я хотел на тренировку, но, по-моему, тут уже адреналин пошёл.

– Я не всегда готова перед тобой ноги раздвигать, – пытаюсь оттолкнуть.

– Конечно, не всегда, – усмехается он, распахивая халат, накрывая грудь губами. Втягивая сосок до сладкой боли. – Что у тебя сегодня за настрой? Мне Тёме позвонить? Может, он тебя перегрузил?

– Он? – выдыхаю, когда его рот касается соска. – Он меня вообще не контролирует.

И тут – звонок. С того самого телефона.

– Подойдёшь?

– Забей. На сегодня я всё сделал, – не отрываясь, шепчет он.

– Ответь. Вдруг у Ксении что-то срочное, – отталкиваю его и иду в душ. Но дверь оставляю приоткрытой – и прислушиваюсь.

– Я же просил, блядь, не звонить, когда я дома. Чего? Когда? Они там совсем охренели? У нас чемпионат, а они решили подзаработать? Да с чем ты разберёшься! Не лезь сказал, титьки еще не выросли в мужские дела встрявать.

Он шагает в сторону ванной, а я быстро включаю душ и залезаю внутрь. Черт, холодная. Резко переключаю на теплую.

Сердце колотится так, словно я в чем – то виновата.

– Даш, – он открывает дверцу душевой и скользит по мне взглядом. Резко протягивает руку, пытаясь ущипнуть за сосок, но тут же получает по руке. – Мне надо отъехать. Тагир с Ринатом встряли.

– Это те, которых ты под крыло взял?

– Они самые.

– Забери тогда Тасю у моей матери. Иначе она там ей мозг засрет.

– Заеду. Устрою приятный вечер любимой теще, – усмехается. – Даш, ты успокоилась? Или нужен ещё один сеанс сексотерапии?

– Иди уже, сексотерапевт. Я сегодня полечусь винишком. И Сашке позвоню. Ты же ни в чем не виноват?

– В том, что завел рабочий телефон и трусы не так складываю. Готов понести заслуженное наказание и посмотреть с тобой серию твоей любимой мыльной оперы.

– Ага, чтобы слушать комментарии по поводу того, как у меня разжижается мозг?

– Нет, скорее по поводу того, насколько мужики в этих сериалах идеальны. Отсюда и притензии по поводу трусов.

– Уверена, Серкан Болат умеет складывать свои трусы.

Марк в ответ только ржет и уходит.

Он уходит. Щелчок двери – короткий, уверенный, как у всех мужчин, которые знают, что их ждут, даже если никто этого не обещал.

А я остаюсь – под тёплой водой, с тяжёлым сердцем и одной навязчивой мыслью: я даже не могу ему позвонить. Потому что не знаю второго номера.

Вода струится по коже, смывает пот, возбуждение, нервозность. Но не тревогу.

Он всегда возвращается. Улыбается, как ни в чём не бывало. И приносит в дом запах улиц, чужих проблем и мужских решений. Он работает с теми же мальчишками, с которыми работаю я – сложные, упрямые, битые судьбой. Только если я пытаюсь их лечить системой, Марк – ломает и собирает по-своему. Через бойцовский клуб. Через страх. Через силу. Через улицу.

И зарабатывает на этом. А я смотрю на это сквозь пальцы, потому что безумно его люблю.

Глава 7. Марк Владимирович

– И как ты тут оказалась? – с ходу рявкаю на Ксюху, которая сидит на своём байке.

Стоит так, будто ждала команды на выезд. Даже не шевельнулась на мою агрессию. Привыкла уже. Уперлась ногой в асфальт, руки спокойно лежат на руле – сама спокойствие.

Несмотря на шлем, её розового монстра можно узнать сразу. Уродский цвет, кричащая обивка – издалека орёт, что за рулём девочка. У меня самого такой же аппарат, только чёрный.

Свой достаю исключительно загородом – чтобы не нарваться на вынос мозга от Даши. Та эту зверюгу боится на инстинктивном уровне. И, чёрт побери, я её понимаю. Мотоцикл не про комфорт. Это про скорость, риск, адреналиновый раж.

– Ну, Марк Владимирович, ну а вдруг им нужна будет медицинская помощь? Сами знаете, я обладаю навыками. Да и на машине вы через пробки будете тащиться целый час. А у нас совсем нет времени.

Блять.

Она, зараза, права. На хамере я реально застряну. Эти московские пробки – как болото: чем дольше рыпаешься, тем глубже тонешь. А у пацанов, судя по звонку, там уже не разговоры. Если задержусь, могут влететь по-взрослому.

– Двигайся, я поведу, – отрывисто бросаю и тянусь к запасному шлему. Забираю у неё из-за спины, нарочно не глядя на лицо.

Краем глаза всё равно ловлю: она двигает свою худую задницу, словно специально медленно, подчёркнуто – мол, смотри, оценивай. Уступает место у руля, будто даёт команду: "Бери, я готова". Ловко, выверено. Даже место оставляет с запасом, чтобы я не дай бог не прижался.

Манипуляторша мелкая.

Всё выстроено на грани. И не к чему придраться. Но всё понятно.

И всё-таки хорошо, что Дашка у меня безотказная. Потому что эта малолетняя коза уже давно выпрашивает мой член. Одними только взглядами и своим долбаным розовым мотоциклом.

И будь я свободным– давно бы уже…

Натягиваю шлем. Завожу мотор. В груди вспыхивает предвкушение, дыхание перехватывает, когда слышу рев розового монстра.

– Держись крепче, – ору, чуть поворачивая голову.

Чувствую, как её тонкие пальцы впиваются в мой торс, крепче, чем хотелось бы. Прижимается плотно, точно знает, где нажать, где замереть. Пытается остаться незаметной, но всё в ней – сплошная демонстрация.

Блядь. Почему я еще её у себя держу?

Едем быстро, лавируя в плотном потоке. Свет фар мелькает по зеркалам, улицы плывут мимо. Москва ночью – это не город. Это агрессивная река. Каждый выезд – как прыжок вглубь.

Ксюха прижимается ещё сильнее, я чувствую даже через куртку ее штаги на сосках. Уже как-то продемонстрировала их в офисе, когда «нечаянно» расстегнула пуговицу. Случайно, конечно. Наивная. Если бы ее поползновения мешали бы работе, но выгнал бы, так работаем. Причем очень успешно. Она умудряется держать в узде и собственные эмоции, расписание, номера телефонов, парней, информацию. Но это все будет неважно, если она попытается хоть словом обмолвиться кому – то о своих подростковых чувствах.

Давно пора от нее избавиться, как от шоколадок, которые мозолят глаза Дашке в холодильнике.

Едем молча. Она дышит мне в шею, будто нарочно. Я думаю о другом.

Тайка. Как я её на мотоцикле заберу от тёщи?

Спустя полчаса сворачиваем к ресторану. Узнаю место – приличное, но не для драк. Уже с порога видно: парни натворили дел.

Патрульная машина стоит у входа. Вторая – сбоку. Два мента выводят Тагира и Савву. Головы опущены, вид страдальческий. У одного кровь на футболке, у второго – синяк под глазом. Красавцы, нечего сказать.

Закадычные долбоебы, которые вечно ищут себе приключений.

– Реально в армию вас сдам, уроды, – бурчу в шлем, глуша мотор.

Слезаю, смотрю на эту картину. Руки чешутся – не бить, а швырнуть их обратно тем, кто их ко мне, когда – то привел с пометкой «Не годен».

Ксюха уже спрыгнула, поправляет куртку. Оглядкой косится на ментов. Смотрит с кем можно пообщаться.

Вздыхаю. Показываю кулак этим молодцам – пусть знают, что выговор будет не на словах. Достаю телефон, набираю Севера.

– Что за кипиш на ночь глядя? – отвечает он мгновенно, будто не спит вообще никогда. Или просто знает: если я звоню ночью, значит, неспроста.

– Не знаешь, кто бы мог пообщаться с ментами насчёт освобождения двух твоих любимых бойцов?

– Опять? – в голосе раздражение, усталость и, как всегда, чуть иронии. – У них шило в заднице?

– У них дурь в башке. Но я её выбью.

– Пока, судя по всему, хреново выбиваешь, – усмехается. – Сейчас похлопочу. Жене привет.

– Ага, – отрывисто отвечаю и кладу трубку.

Стою, жду, когда отдадут моих идиотов. Не пойму до конца, почему именно они стали моими лучшими бойцами. Вроде бы не крупные. Савва – вообще дрищ. Весит, как гантеля. Тагир покрепче, но тоже не медведь.

Но в них злости – с лихвой. Настоящей, голой, выживательной. Такой, которая не с улицы – а изнутри. Они вбиваются в противника, как в дверь, которую никто не собирался открывать. Без оглядки, без расчёта. Бокс и реслинг у них в крови.

Может, я их держу рядом потому, что вижу в них себя. Себя в восемнадцать. Злого, гордого, не умеющего просить. Того, кто был уверен, что сам себя вылепит.

Я мечтал о карьере в Штатах. Видел себя под прожекторами, в клетке, с флагом за спиной.

Пока не встретил Дашу.

Глава 7.1

После неё многое стало другим. Не сразу, но ощутимо. Она – как точка опоры.

Сначала бесился, потом втянулся, а потом понял: без неё меня просто швыряет из стороны в сторону. А с ней – спокойно. Надёжно. С ней я на своём месте.

Ксения откровенно флиртует с полицейским.

Трогает его нагрудную камеру, наклоняется ближе к уху, будто собирается прошептать что-то важное. При этом губы так близко, что ещё чуть-чуть – и она встанет на колени. Прямо тут, на парковке. Чтобы отсосать? Нет, конечно. Ксюха сплошная динамо. Для всех – кроме меня. Что она, к слову, однажды озвучила напрямую, почти с вызовом.

Её раскованность не удивляет. Скорее даже веселит. Такая девчонка точно не будет ныть, если её закинет в горы без вайфая или в другой часовой пояс с одним рюкзаком. С ней хоть в поход, хоть в рейд, хоть в Таиланд – не будет визга, что "уличная еда небезопасна", и что “Мы забыли активированный уголь”.

Лёгкая. Удобная. Без тормозов. Но это как раз и напрягает. Потому что легко не всегда значит хорошо.

– Марк Владимирович, – подаёт голос Тагир. Парни только вышли из полицейской машины, помятые, понурые, с видом тех, кто понял, что лажанулся, но до конца не раскаялся. Им словно не по двадцать три, а по шестнадцать.

Я не отвечаю. Я слушаю Ксению, которая уже всё выяснила. Быстро, чётко, без прикрас – как всегда, когда нужно по делу.

– Они начали приставать к сестре хозяина ресторана, – сообщает она, подходя ближе, словно диктует результаты экспертизы.

Я выдыхаю. Отлично. Просто заебись. Не хватало мне разборок с местной диаспорой.

– Мы просто ухаживали, – начинает оправдываться Савва, голос почти обиженный, как у школьника, которого застукали с сигаретой за гаражами.

Я смотрю на него. Молча. Долго. Взглядом прибиваю к асфальту – и он тут же замолкает.

– А там, – продолжает Ксения уже сухо и по-деловому, – сидело десять братьев Аскарова. Ну и... с ними они и подрались.

– Судя по количеству машин скорой помощи – вы победили, – бурчу, сдерживая желание просто рявкнуть и дать кому-нибудь в лобешник для профилактики.

– Обижаете, тренер, – ухмыляется Тагир. – Вы же не зря с нами занимаетесь?

– Вот именно, что не зря, – отвечаю резко. – А вы силы тратите на какое-то дерьмо.

Пауза. Смотрю на них обоих – мокрые, злые, пахнущие потом, кровью и гордостью. Идиоты.

– Никаких боёв. На месяц. С обоими.

– Тренер!.. – в голосе Саввы почти мольба.

– Я всё сказал. В следующий раз триста раз подумаете, прежде чем куда-то лезть и кулаками махать.

Оба опускают глаза. Наконец-то.

– Савва, тебя Ксения отвезёт. – она уже поворачивает голову, готовая к команде. – Тагир, где твоя машина?

– Нет! – взрывается он. – Я её честно выиграл!

– Ты её, блядь, нихрена не честно выиграл. Ты её выпросил за победу у своего дяди. И вот к нему мы сейчас и поедем. Пусть твой зад вновь ощутит всю прелесть московского метро.

– Вы-то на метро не двигаетесь, – бурчит Тагир, насупившись.

– Поговори мне ещё, – рыкнул я, протягивая ладонь. – Ключи.

Он с неохотой выуживает из кармана брелок, швыряет в ладонь. Я ловлю – на автомате. Рядом Ксения уже подтолкнула Савву в сторону своего байка.

А я тем временем направляюсь к новенькой «бэхе». Чёрная, блестящая. Тагир сам бы её не заработал – пока.

Тимаргалеев Линар привёл мне племянника ещё щенком. Хрупкий, угловатый, с вечной настороженностью во взгляде. В русской школе его не просто гнобили – прессовали со вкусом. Как самого нерусифицированного. Он сжимался, молчал, но не ломался. Тогда я его всерьёз не воспринимал. Слишком дерганый, с обидой в каждом движении. Ни дисциплины, ни доверия.

Да и уважение я у него выбивал долго. Очень долго. С кулаком над головой, с молчаливым вызовом. Пока однажды он не начал возвращать удары – и не остановился.

С тех пор всё поменялось. Он стал моим любимым учеником. Злым, собранным, очень быстрым. Работал молча, бил – технично, точно. И оказался одним из самых перспективных. На арене – официальной и неофициальной. На виду – и в тени.

Вот только с головой у него пока беда. Всё ещё горяч. Всё ещё легко рвётся в бой.

Мы едем в сторону дома моей свекрови. В салоне тишина. Тагир молчит, глядит в окно, нахмуренный, как будто я отобрал у него не машину, а достоинство.

Через минут десять тишины я, не оборачиваясь, бурчу:

– Вообще… двое против десятерых – это неплохо.

Он не отвечает. Но я вижу, как чуть дрогнули его губы. И сжал пальцы. Потому что даже такая короткая фраза для него – почти похвала.

А я знаю, когда давать по башке, а когда – подбросить уголёк в угасающий огонь.

– Да и я о чём, – подхватывает Тагир. – У них понтов больше. Кидались как шакалы. Но мы влегкую их раскидали.

– Ресторан, наверное, разнесли, – прищуриваюсь.

– Не без этого, – пожимает плечами. – Но я обещал всё возместить.

– Девчонка-то смотрела?

– На Савву, – фыркает. – Нашла, блин, тоже на кого смотреть.

Я хмыкаю. На самом деле знаю, что его задело.

Ещё один пацан, которому нравится внимание, даже если он делает вид, что плевать.

– Тебе не о девочках думать надо. Чемпионат на носу.

– Да я там всех порву, – отвечает он с привычной самоуверенностью.

– Вот эта твоя уверенность мне как раз и не нравится, – бросаю. – Сам только что про понты говорил.

– Ну тут не понты, – огрызается. – Просто уверенность.

И тут он вдруг затыкается. Кивком показывает на сторону ворот.

– Что за дом?

– Тещенька тут живёт, – мрачно сообщаю. – Тася у неё.

– Дочка ваша?

Фыркаю. Словно он не знает, кто такая Тася. Словно кто – то из парней в федерации не знает, что она моя дочь. Тася – под жёстким запретом. Не просто "не лезть", а даже "не думать". Вылетят без права вернуться. Пусть хоть чемпионат мира будет на кону.

Глава 7.2

Иду к воротам. Жму кнопку домофона.

– Марк, ты ли это? – голос Ларисы Михайловны как всегда звучит сухо и с прицелом. За столько лет мы так и не нашли общего языка. Я до сих пор помню, как она запихала Дашу в психушку. И меня до сих пор удивляет, как Даша смогла ей простить все наращённые вместе с лишним весом комплексы. Она до сих пор её гнобит, а Даша терпит со словами «Родителей не выбирают». Всепрощающая блять. – Когда ты уже уберешь эту отвратительную растительность на лице?

– И вам не добрый вечер. Видеть не рад. Тасе домой пора.

– А она домой не хочет.

– Пусть сама мне это скажет. В лицо.

Нажимаю на кнопку и жду. Сейчас либо дверь откроется, либо начнётся цирк. А я, чёрт побери, сегодня заебался.

Тася выходит на крыльцо в своей растянутой кофте с капюшоном, но в неприлично коротких шортах.

Волосы собраны кое-как, шаги уверенные. Скользит с порога не спеша – как будто у неё на это вся жизнь.

Идёт прямо ко мне. Лицо закрыто, но я знаю – если бы хотела по-настоящему спрятаться, осталась бы в доме. А тут – выходит. Значит, ждёт разговора.

За спиной хлопает дверь машины. Оборачиваюсь. Тагир.

Конечно же, воздухом подышать вышел. А по факту – на Тасю попялится. Морда у него вроде нейтральная, но взгляд цепкий, прожигающий.

– Привет, пап. – Тася останавливается передо мной. Разговор через прутья ворот, словно через тюремную решетку. – А этот что тут забыл? И что за машина?

– Взял показаться, – отмахиваюсь. – Что ты устроила?

– Ничего.

– Домой поехали.

– Не хочу, – отвечает она резко. – Бабушка меня понимает. А вы с мамой разберитесь сначала между собой.

– А что нам разбираться? Живём душа в душу, – Пися в писю. Сам чувствую, как в груди что-то напрягается. Не от слов. От тона. От этого подросткового “я-не-верю”.

– Ну да. Душа в душу… и тело в тело с Ксенией, – бросает она. Глаза в землю, но угол губ дрожит. Напряжение ощущается на кончиках пальцев.

Я замираю. Миг и в висках пульсирует.

– Вот сейчас вообще не понял, – выдавливаю. Голос держу ровным, но внутри щёлкает.

Тагир подходит ближе. Вижу боковым зрением, но голову не поворачиваю. И так ясно – слух его работают на максимум. Захотел послушать – значит, послушает. Но лезть не будет.

– Давай по порядку, – говорю. – Что ты видела?

– Видела, как ты гладил её по талии. И как покупал ей подарок.

– Не ей, а её младшей сестрёнке, – отвечаю спокойно. – Ей шестнадцать. День рождения. Да и трогаю я за талию многих женщин – ты же знаешь, как я веду себя с людьми. Это не повод думать, что я собираюсь изменять твоей матери.

Она мнётся. Слова ищет, а не находит. И это для неё уже редкость. Моя девочка – умная. Быстрая. Но сейчас – неуверенна в собственных мыслях.

А у меня в голове собирается пазл. Слишком быстро. Даша сегодня тоже была не в себе. Нервная. Ксюху упоминала. Резко, колко.

– Матери тоже о своих подозрениях говорила?

– Конечно, – кивает Тася. – Я ей сразу всё рассказала. Я никогда не буду её обманывать.

Молча сглатываю. Вот и ответ. И повод. И причина, почему Дашка с утра была не в себе.

Бабы. Всегда думают быстрее, чем мужики действуют. Пока ты только обдумываешь, что сказать – они уже все придумали и обиделись. А тебе остаётся только расхлёбывать.

– Ну понятно… – Тася хмурится, но голос у неё уже спокойнее.

– Слушай, дочь. Я люблю твою маму. Всю жизнь. И никакая молодая, сколько бы там огня ни было, телочка – этого не изменит.

– Правда?

– Правда. Поехали домой. Мама там, наверное, уже на взводе. Да и эти двое сегодня “поработали”. Саввку отправил домой.

– Я вообще не понимаю, зачем ты с ними возишься, – кивает в сторону Тагира. – По-моему, бесполезные. Особенно этот.

– Я вообще-то здесь, – отзывается Тагир ядовито.

– Ну и что?

– А то!

– Шикарный диалог, – фыркаю. – Почти Тарантиновский. Тась, давай в машину. Вещи потом заберёшь.

– Сейчас, только телефон возьму, – фыркает она и демонстративно отворачивается. Блять, детский сад. – Мне парень должен позвонить.

– Он не позвонит, – хохочет Тагир. – У него новая телка. Получше тебя.

– Закрой рот! – бросает в гневе Тася.

– А хочешь, скажу почему?..

– Папа! Я с ним не поеду!

– Давай-давай, прячься за спину папочки, – бурчит Тагир, смотря Тасе в спину.

Не выдерживаю. Подхожу, хватаю его за шкирку и аккуратно, но жёстко вжимаю лбом в капот.

– Тренер… Помнете тачку, она же новая, – стонет он.

– В следующий раз думай, как разговариваешь с моей дочерью. Понял?

– Понял… я понял, честно.

– Вот и отлично, – отпускаю его.

– Так его, пап, – фыркает Тася. – Ещё бы и язык зашить.

Я бросаю взгляд на Тагира. Вижу – аж трясёт. Её терпеть не может. Особенно после того, как смогла повалить его на ринге, отвлекая своей бесподобной улыбкой. Ему до сих пор это припоминают. С тех пор как кошка с собакой.

***

Очень символично, что у нас тут половина главы отдана детям)))) Пусть уже и выросшим. Дорогие мои, читатели, поздравляю вас с Праздником защиты детей! Ну и с первым днем лета) Сегодня в своем телеграм канале я буду раздавать промокоды на свои романы)) Приходите)