355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Ledi_Fiona » Цвет Надежды (СИ) » Текст книги (страница 12)
Цвет Надежды (СИ)
  • Текст добавлен: 28 февраля 2020, 08:30

Текст книги "Цвет Надежды (СИ)"


Автор книги: Ledi_Fiona


Жанры:

   

Фанфик

,
   

Роман


сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 91 страниц)

*

Нарцисса Блэк продолжала смотреть в заснеженное окно.

«Оставь Сириуса в покое… Помоги ему, не зови за собой…» – гулко звучал в голове голос Люпина. Нарцисса зажмурилась и прижала ладони к ушам. Голос продолжал звенеть. Только теперь он принадлежал Лили Эванс: «На Рождество она станет официальной невестой Люциуса Малфоя!». Фраза разрывала барабанные перепонки. Нарцисса отвернулась от окна и медленно сползла по стене, присев на корточки. Голоса в голове жужжали, наставляли, советовали.

Нарцисса без сил села на пол и уткнулась лбом в колени. Нет! Слез не было. Была горькая уверенность в своем выборе. Сириус хотел все изменить… Смешно. Появилось стойкое понимание того, что ничего не изменится. Девушка отняла ладони от головы и обхватила колени. Сколько она так просидела?

– Привет, – голос заставил ее вздрогнуть.

Напротив нее присел Фред Забини. Нарцисса удивленно посмотрела на него и выпрямилась. Они мало пересекались раньше. Он был приятелем Люциуса и братом Фриды Забини. Больше Нарцисса про него ничего не знала. Они едва перекинулись парой слов в общей гостиной за пять с половиной лет обучения. Как-то он приглашал ее на Рождественский бал. Но тогда Сириус находился в больничном крыле со страшной, непонятно как полученной раной плеча. Таким он вернулся после ночной прогулки. Поэтому Нарциссе было не до праздника, и она вежливо, но твердо отказалась. Это было год назад. Больше они не общались. Если Фрида еще и играла с ней в детстве, то Фреда Нарцисса совсем не помнила. А вот теперь он присел напротив и пытливо вглядывается в ее лицо.

– Ты в порядке? – спросил он, не дождавшись ответа.

– Да, в полном, – Нарцисса встала с пола и повернулась к подоконнику за рюкзаком.

– Нарцисса, я видел вас с Сириусом, – прозвучало за ее спиной.

В голове зашумело, и сердце пропустило пару ударов, но девушка лишь равнодушно пожала плечами и повернулась к нему лицом.

– И?

Его поразило ее спокойствие. По ее лицу невозможно было сказать, что она напугана, растеряна. Нет! Его встретил прямой взгляд.

– Я ничего не скажу Люциусу, – проговорил Забини.

Нарцисса пожала плечами:

– Тогда зачем ты мне это говоришь?

– Нарцисса, неужели тебе все равно? Ты понимаешь, что сделает Люциус, если узнает? Я ничего не скажу ему… пока.

– Да? И что же ты попросишь за свою услугу? – голос Нарциссы был подобен ледяным иголкам.

Фред растерялся, а потом понял, что Нарцисса имеет в виду. Естественно, так непохоже на слизеринца заниматься благотворительностью, ничего не прося взамен. Он усмехнулся:

– Я попрошу, – он сделал эффектную паузу, но не дождавшись ответной реакции, продолжил, – чтобы ты не встречалась с Сириусом Блэком.

Глаза Нарциссы расширились. Она ожидала предложения провести вечер вместе взамен на молчание или еще чего-нибудь из этой серии. А тут такое!

– Не поняла, – проговорила девушка, – тебе это зачем?

– Нарцисса, Люциус сложный человек. Я просто не хочу, чтобы у тебя были неприятности. Ты мне симпатична, если так тебе будет понятней. Да к тому же я думаю, ты не захочешь причинять вред Блэку.

– А при чем здесь это?

– Да при том, что Люциус смешает его с землей, если узнает о том, что Блэк притрагивался к его невесте.

– Я еще не его собственность! – с вызовом бросила Нарцисса.

– Уже да. Только, на свою беду, пока этого не понимаешь. Подумай об опасности, которой подвергаешь себя и Блэка.

Фред повернулся уйти.

– Фрида ведь любит его? – произнесла Нарцисса, глядя в его спину.

Фред резко обернулся:

– Откуда ты знаешь?

– Я не слепа, Фред!

– Да уж. Не беспокойся об этом. Фрида никогда не станет его любовницей. Эта история скоро закончится.

– Ты так уверен, что она его разлюбит?

Он горько усмехнулся и удивительно напомнил свою сестру. Те же темные волосы, те же черты лица. Вот только глаза Фреда были темно-карими. Нарцисса тоже усмехнулась:

– У моей сестры презабавный вкус, не находишь?

– Ты не очень-то лестно отзываешься о юноше в присутствии его невесты, – Нарцисса улыбнулась.

– Да нет! – он тоже улыбнулся. – Я к нему неплохо отношусь, вот только жалко мне вас. Фриду, потому что сама выбрала, а тебя… На тебя не слишком удачно пал выбор. Так ведь?

Нарцисса вздохнула.

– Нет, Фред. Все в порядке. Я не жалуюсь. Правда. Фриде гораздо хуже.

Он кивнул:

– Я все равно не скажу Люциусу.

– Спасибо.

– Но на счет Сириуса я серьезно. Не нужно играть с огнем.

– Не буду, – пообещала Нарцисса.

Фред улыбнулся и уже собирался уходить, но потом оглянулся, словно что-то вспомнив. Он внимательно оглядел Нарциссу с ног до головы и внезапно спросил:

– Ты в шахматы играешь?

– Да так, – растерялась Нарцисса. – Не особенно хорошо.

– Хочешь, научу?

Нарцисса оглянулась по сторонам и, решившись, кивнула. Они вместе направились в сторону слизеринской гостиной. Это было странным. Это было правильным. А то, что произошло в коридоре полчаса назад, было неверным от первого до последнего слова и жеста. Нарцисса это понимала. Вот только глупая душа никак не хотела с этим мириться. Но она должна. Она не может подвергать опасности Сириуса. Фред прав. Люциус страшный человек. От него можно ожидать чего угодно.

*

А страшный человек не спеша выходил из больничного крыла. Он шел медленно, прислушиваясь к звуку своих шагов, эхом отражавшемуся от каменных стен пустынного коридора. Странное это было ощущение. Ничего нельзя было изменить, но что-то подспудно точило изнутри, словно говоря: «Ты мог! Ты мог! Все было в твоих силах! Ты не должен быть таким слабаком». Люциус остановился. Он не хотел признаваться себе в том, что слишком поздно понял всю серьезность ситуации. Через неделю в Хогвартсе состоится Рождественский бал. А после этого он отправится домой. В поместье Блэков состоится эта чертова помолвка. Люциус усмехнулся. Два выхода: принять или бороться. Как ни больно было сознавать, ему ближе первый. Юноша засунул руки в карманы и направился в сторону гостиной Слизерина.

Войдя в гостиную, он первым делом увидел странную картину. В дальнем конце комнаты перед камином сидела интересная пара. Нарцисса Блэк, подперев щечку рукой, сосредоточенно изучала шахматную доску. Напротив, на полу, с довольным видом расположился Фред. Даже не глядя на доску, Люциус понял, что Фред выигрывает. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы сделать такой вывод. Просто Фред выигрывал у всех, даже у самого Люциуса, неплохо разбирающегося в тонкостях этой старинной игры. Люциус медленно направился к играющим, по пути рассеянно кивая на приветствия некоторых учеников. Он очень надеялся, что они играют не на раздевание. Водилась за Фредом такая привычка в игре против девушек. Люциус отчетливо понял, что не станет с кем-то делить Нарциссу, даже мысленно. Судьба распорядилась. Нарцисса теперь его. Он задержался взглядом на ее напряженно склоненной головке. Словно почувствовав его взгляд, девушка подняла голову:

– Привет. Тебя уже выписали?

Люциус кивнул и присел рядом с ней на диван. Она чуть отодвинулась, и ему это не понравилось. Он перевел взгляд на доску:

– Твоя ситуация безнадежна, – авторитетно заявил он девушке, оценив расстановку фигур.

Нарцисса промолчала, продолжая изучать шахматную доску. Его фраза прозвучала слишком по ситуации.

Повисла напряженная тишина. Через миг ее нарушил бодрый голос Фреда.

– Люциус прав, – он весело улыбнулся и повернулся к одногруппнику, – твоя невеста упорно не желает признавать поражение уже минут десять.

– Глупо, – пожал плечами Люциус. Он правой рукой по-хозяйски обнял девушку за талию, отчего та напряглась, как струна. – Вовремя не признать свое поражение и не смириться – только оттягивать агонию. Ты об этом не думала, милая?

Он заглянул в лицо девушки.

– Нет, нужно будет подумать на досуге, – посмотрев в его глаза, ответила Нарцисса и сделала еще один ход.

– Шах и мат.

Тут же откликнулся Фред Забини и добавил:

– Спасибо за игру. Бывает.

Нарцисса улыбнулась и перевела взгляд на Люциуса, который еще продолжал ее обнимать. Что-то в его глазах насторожило девушку. И точно. Люциус поднялся с дивана, потянув девушку за собой.

– Пошли?

– Куда? – затаив дыхание, спросила Нарцисса.

– Ко мне, конечно.

Нарцисса застыла и прямо кожей почувствовала десятки глаз, жгущих спину. Гостиная замерла, наблюдая эту сцену. И что было делать? Вырываться, пытаться возражать? Девушка позволила себя увести. Почему-то невысокая лестница, ведущая в комнату старосты юношей, показалась ей бесконечным путем на эшафот. Нарцисса не знала, чего ожидать. Ей было очень неспокойно. Все предыдущее общение с Люциусом Малфоем наводило на мысль, что бы он не предложил, вряд ли ей это понравится.

Люциус произнес заклинание и распахнул дверь, пропуская девушку вперед. С тяжелым сердцем Нарцисса шагнула в комнату и огляделась. В комнате Люциуса царил идеальный порядок. Даже какой-то неживой, по мнению Нарциссы. Она тут же вспомнила комнату Сириуса и едва не усмехнулась. У того вечно все стояло вверх дном. Передвигаясь по его комнате, всегда рисковал споткнуться обо что-то на полу или снести себе голову чем-то, свисающим с многочисленных полок. Нарцисса, помнится, всегда сердилась на Сириуса, и в редкие посещения его обители пыталась навести там порядок. А сейчас… Она поймала себя на мысли, что идеально убранная комната Люциуса нравилась ей гораздо меньше живого беспорядка драгоценного братца. За спиной захлопнулась дверь, заставив девушку подскочить. Послышался смешок Люциуса:

– Чего ты испугалась?

– Я не испугалась. Просто… не ожидала.

Нарцисса повернулась к Люциусу и встретила его внимательный взгляд.

– Через неделю ты станешь моей невестой, – словно она могла об этом забыть!

Нарцисса кивнула.

– Я тут подумал. Мне не хочется выставлять свою семью в идиотском свете, да и твою тоже, – он протянул руку и коснулся волос девушки. Нарцисса приложила все силы, чтобы не отпрянуть. – Поэтому после нашей помолвки я не буду встречаться с другими девушками в Хогвартсе.

Он медленно переместил свои пальцы на ее подбородок. Девушка, не отрываясь, смотрела в эти глаза. Что она могла сделать? Поднять шум и опозорить обе семьи? Начать сопротивляться? Ха! Да она в два раза меньше его, а волшебная палочка осталась в рюкзаке, который преспокойно валяется на ее кровати.

– Надеюсь, тебе не нужно объяснять очевидные вещи. Например, что я жду от жены послушания и уважения. Полагаю, твои родители подготовили тебя к верным поступкам.

Он поднял подбородок девушки и пристально посмотрел в ее глаза:

– Ты моя, Нарцисса. И я не позволю никому даже приблизиться к тебе. Я ясно выражаюсь?

На миг Нарциссе показалось, что Люциус как-то узнал о случившемся. Но нет! Почему-то думалось, что тогда разговор проходил бы в совсем другом ключе. Сейчас он просто предупреждал, да так, что не понять было равносильно самоубийству.

– Я все поняла, Люциус, – девушка попыталась сделать шаг назад.

– Нарцисса, – в голосе Люциуса появились предупреждающие нотки.

– Помолвка состоится только через неделю, – тихо сказала девушка.

Люциус выпустил ее подбородок и рассмеялся:

– Зачем тебе эта неделя, Нарцисса? Не собираешься же ты закрутить роман напоследок. Пожалей парня, – в его глазах блеснули стальные искры. Ох, как прав был Фред Забини.

– Конечно, не собираюсь, – попыталась улыбнуться девушка, – я просто прошу эту неделю. Для тебя это не играет никакой роли, а мне… нужно привыкнуть.

– К чему, милая? У тебя было три месяца…

– Люциус, – Нарцисса посмотрела ему прямо в глаза, – я прошу…

– Нарцисса Блэк умеет просить. Это новость. Раньше я что-то о подобном не слышал.

Он замолчал и принялся оглядывать девушку с ног до головы. Нарочито медленно и лениво. Если бы у нее было чуть поменьше самообладания, она бы уже с воплями убежала из этой давящей комнаты. Но нет. Запуганная шестнадцатилетняя девочка даже не покраснела под взглядом своего палача.

Люциус, похоже, оценил ее выдержку, потому что улыбнулся.

– Хорошо, но учти – в следующий раз это не пройдет. Я не буду исполнять все твои просьбы и пожелания. Вначале ты должна это заслужить.

Нарцисса кивнула и чуть не подлетела до потолка от облегчения. Все эти угрозы были чем-то далеким и пока нереальным. А впереди была неделя, и Нарцисса для себя кое-что решила.

– Через неделю ты станешь моей женщиной. Только моей! С Рождества тебе будут заказаны даже взгляды и тайные мысли о любом другом мужчине. Понятно? Надеюсь, ты проявишь себя достойной моей фамилии.

Нарцисса вновь кивнула. Сил говорить не было. Люциус отвернулся и направился к письменному столу. Нарцисса развернулась к двери и уже собиралась ее открыть, как вдруг:

– Ты далеко, милая? – такой участливый тон.

Девушка растерянно оглянулась.

– Ну, мы же только что решили…

– Нарцисса, – Люциус направился к ней, – ты все еще чего-то недопонимаешь. Я подарил тебе неделю, но это не значит, что все должны видеть, что у нас что-то не так. Мы уединились, и ты пулей вылетаешь из комнаты через пять минут. Издеваешься? Или ты хочешь, чтобы вся гостиная видела, как мы быстро насладились обществом друг друга?

– Прости, – проговорила девушка, – я не подумала.

– Учти, в обязанности миссис Малфой будет входить продумывание всех мелочей, связанных с имиджем семьи.

Нарцисса вздохнула и устало спросила:

– И что же мы будем делать?

Спросила и пожалела. С Люциуса станется и передумать. Словно прочитав ее мысли, он усмехнулся. Девушка внутренне подобралась.

– У тебя есть недоделанное задание?

Вопрос застал врасплох. Нарцисса ожидала чего угодно, но не беспокойства о ее домашней работе.

– Эссе по Зельям, – неуверенно ответила девушка.

– Отлично, – весело отозвался Малфой. – Где оно у тебя?

– В рюкзаке в комнате, но палочка тоже там.

– Акцио, рюкзак, – продекламировал Люциус в открытое окно и через минуту ловко поймал небольшой кожаный рюкзачок.

– Держи, – он протянул его Нарциссе, – можешь занять мой письменный стол.

– Спасибо.

Нарцисса в состоянии легкого шока от столь внезапного превращения тирана в заботливого юношу поплелась к столу. Она автоматически отодвинула стул, опустилась на него и стала выкладывать пергамент с недописанным эссе, книгу, с которой работала, связку перьев…

Люциус тем временем сообщил:

– Я – в душ.

Он скрылся за дверью в дальнем конце комнаты. У старост была отдельная ванная с бассейном: удобная, комфортабельная, только идти к ней было далеко. Поэтому большинство предпочитали пользоваться душем в комнате. Люциус, видимо, принадлежал к большинству.

Нарцисса невидящим взглядом уставилась на ровные строчки исписанного пергамента. Неделя… Так мало и так много. Через семь дней она станет фактически собственностью Люциуса Малфоя. Будет принадлежать этому надменному человеку. Он ясно дал понять, что не будет встречаться с другими, значит… ей придется исправно исполнять роль будущей жены. С этим уже нельзя ничего поделать. Но можно успеть что-то еще. Ведь она всегда знала, что первым в чем-то самом главном и самом сокровенном у нее станет совсем другой человек. Она решилась на сумасшедший шаг. Ей бы никогда не пришло это в голову, если бы не сегодняшнее заявление Люциуса. Нарцисса улыбнулась. Неделя. Время еще есть.

Распахнулась дверь ванной комнаты, впустив клубы пара и Люциуса Малфоя с одним полотенцем на бедрах. Нарцисса в очередной раз поблагодарила свое хладнокровие, не позволившее покраснеть. Он действительно был потрясающе сложен: высокий, стройный, мускулистый. Красивое тело, красивое лицо, жестокая душа. Парадокс. Нарцисса вернула свое внимание пергаменту.

Люциус прошел к шкафу и, нисколько не смущаясь, стал одеваться, швырнув полотенце на кровать. Нарцисса не отрывала взгляда от предложения, на котором закончила, пока скрип пружин не возвестил о том, что Люциус завершил процесс одевания и устроился на кровати с книгой в руках.

– Иди сюда, – позвал он.

Нарцисса подняла голову и увидела, что Люциус, облаченный в черную футболку и такие же брюки, полулежит на кровати и показывает рукой на место рядом с собой.

Девушка поднялась и приблизилась. Люциус чуть отодвинулся, предлагая присесть. Нарцисса опустилась на краешек кровати:

– Смотри, ты когда-нибудь знала, что зелье Любви и зелье Ненависти имеют очень схожий состав.

– Нет, мы этого еще не проходили, – Нарцисса только сейчас заметила, что он держал в руках учебник по зельеварению.

– Как думаешь, о чем это говорит? – спросил Люциус.

– Наверное, о том, что эти чувства очень схожи.

– Да, – Люциус посмотрел куда-то в пространство, – здесь написано, что сопротивление этим зельям приводит к гибели организма. Так что если случайно глотнешь, отдайся на волю победителя, – взглянув на девушку, закончил он.

– Надеюсь, ты не собираешься на мне их испытывать?

– Ну что ты! Они порабощают волю и разум, а мне нужна дееспособная жена. Да и сказал я это больше к тому, что и сами эти чувства могут убить.

– Ты любишь Фриду? – зачем-то спросила Нарцисса.

Его взгляд сразу стал колючим.

– Нарцисса, давай сразу решим, что если я захочу с тобой поделиться какими-то мыслями, я тебе сам об этом скажу.

Девушка пожала плечами и хотела встать, но Люциус протянул руку и поймал ее косичку. Жест получился на удивление нежным. Он осторожно развязал зеленую ленточку и расплел серебристые волосы. Нарцисса замерла, не зная, чего ожидать. Люциус же не спеша проделал то же со второй косичкой. Когда мягкие серебристые волосы волной рассыпались по плечам, он поднял взгляд на Нарциссу:

– Так наше уединение будет выглядеть правдоподобней.

Девушка кивнула. Он больше не удерживал, сама же она не стремилась сидеть так близко. Нарцисса тихо встала и вернулась к столу: к недописанному эссе и к сумасшедшим планам, на осуществление которых понадобится все ее мужество или безрассудство. Тут уж как посмотреть.

Тишину в комнате нарушал только тихий шелест страниц, да тиканье старинных часов на камине.

========== Друг или Враг? ==========

Одна! Лишь треск огня в камине…

Лишь холод мыслей и огонь желаний.

Как можно сделать выбор между ними

И не нарушить хрупкость мирозданья?

Нужна! Двум так до боли непохожим,

Двум очень разным и таким неповторимым.

На удивленье, оказался выбор сложным.

Друг или Враг?.. Любимый.

Тишину в комнате нарушал только тихий шелест страниц, да тиканье старинных часов на камине.

С момента ухода Дамблдора и Малфоя прошло больше двух часов. Сначала Гермиона без сил сидела в кресле и про себя молилась всем известным Богам, чтобы все поскорее закончилось, и все вернулись живыми и невредимыми. Через полчаса она поняла, что умрет от бездействия, и принялась расхаживать по кабинету директора, рассматривая портреты, стеллажи, сувениры, узор на ковре… Когда стало очевидным, что с такими темпами она скоро протрет этот самый ковер вместе с его узором до неэстетичных дыр, остановилась и взяла с полки первую попавшуюся книгу. Если быть честной, то самую толстую книгу, чтобы было чем себя занять. Книга оказалась выпускным альбомом школы Чародейства и Волшебства с самого ее основания. Изучив ее, Гермиона заметила, что первые листы совсем пожелтели, а последние выглядят новенькими. С каждым годом альбом становился все толще и толще. Страницы выглядели интересно: лист был разделен на четыре части, на каждой из которых располагался герб факультета. В центре, затрагивая все четыре эмблемы, был обозначен год выпуска. Немного помучавшись, Гермиона поняла, что если дотронуться до какой-то одной эмблемы, всю страницу тут же займут улыбающиеся и машущие руками выпускники. Времени на разгадку головоломки ушло до обидного мало, и Гермиона вот уже минут тридцать скользила взглядом по десяткам поколений гриффиндорцев, начиная с самого первого выпуска, чуть больше тысячи лет назад. Если поначалу занятие и увлекало, то, выяснив, что фасон мантий кардинально изменился за прошедшие века, а Уизли не всегда были рыжими (где-то века до восемнадцатого они были преимущественно брюнетами), Гермиона снова начала поддаваться непрошеным мыслям. Перед ее взором снова и снова проносился счастливый Гарри, карета с ненавистным гербом, Люциус Малфой, бьющий сына, странный разговор двух таких похожих людей, полет, Дамблдор. Калейдоскоп образов и мыслей грозил вот-вот окунуть в пучину жгучего отчаяния.

Чтобы как-то отвлечься, Гермиона открыла книгу на самой последней странице и коснулась волшебной палочкой золотого льва. Понятное дело, ее больше интересовали гриффиндорцы. Кэти Белл весело помахала ей рукой. Гермиона перевернула страницу назад и проделала то же самое. Веселые лица, смущенные улыбки. Девушка так хорошо знала их всех. Листая историю своей учебы в Хогвартсе в обратном порядке, Гермиона снова и снова вспоминала эти знакомые лица. Близнецы Уизли, которые так и не закончили школу, но все же заслужили себе место рядом с задорно подмигивающим Ли Джорданом. Девушка улыбнулась, вспомнив посещение их магазина неделю назад. Нет. Все-таки эта парочка очень тепло относилась к подруге младшего братца. Больше ничем другим Гермиона не могла объяснить себе тот факт, что все же вышла живой из их дурацкого магазина. Правда, потом вздрагивала в течение часа от любых резких звуков. Но это ведь ерунда.

Еще страница. Надменное лицо Перси Уизли. Девушка, сморщив носик, перевела взгляд на Оливера Вуда и улыбнулась. Ей всегда нравился Вуд. Веселый, симпатичный и фанатичный. Гермиона искренне восхищалась людьми, настолько преданными любимому делу. Кажется, Рон говорил, что Оливер неплохо зарекомендовал себя в команде и уже играет основным вратарем. Гермиона не любила квиддич, но была от души рада за Оливера. Страница, еще одна… Дальше пошли незнакомые лица, и Гермионе вновь расхотелось смотреть альбом. Девушка подняла голову и взглянула на часы. Пять двадцать. Когда же закончится эта безумная ночь? Не верилось, что прошел всего один день, что вчера в это же время она еще сладко спала и думать не думала, во что выльется предпоследний день летних каникул.

Мысли вернулись к Гарри.

– Гарри.

Гермиона вслух произнесла такое знакомое имя. Этим летом она много думала. В сентябре ей исполнится семнадцать. Семнадцать лет. Некоторые в это время уже в невестах ходят. Гермиона с неприязнью вспомнила хозяйский вид Блез Забини в спальне Малфоя. Ей не было дела до этого, но все-таки.

Гермионе тоже почти семнадцать, но у нее никогда не было парня. Так получилось. Последние шесть лет своей жизни девушка провела, заботясь о своих нерадивых друзьях. Рон всегда проявлял к ней некий интерес, который Гермиона стала замечать курса с четвертого… Поначалу, она и сама думала, что влюблена в Рона. Было такое. Беда в том, что слишком быстро девушка поняла, что Рон для нее всегда останется только любимым братом. Просто… Девушка сама не могла себе объяснить почему. Наверное, дело в том, что слишком близко они общались эти годы, и Гермиона видела Рона во всех его проявлениях. Некоторые из них не просто не нравились девушке, они бесили. Рон был замечательным другом, готовым сорваться по первому зову. Он был надежным, как скала, и уютным, как домашний очаг. Вот только… Гермионе было с ним скучно. Нет! Втроем было весело и здорово. А вот когда они болтали наедине, оказывалось, что говорить не о чем. За исключением извечной темы «Гарри Поттер». Гермиона была слишком умна, чтобы не понять, что с Роном ее связывает Гарри. Гарри… Гарри…

Девушка тяжело вздохнула. Гарри не был похож на Рона. Он был более чутким, более ранимым, более… Девушка не могла подобрать нужных слов. Шесть лет назад она увидела в поезде маленького черноволосого мальчишку, отчаянно боящегося своего появления в школе. Потом оказалось, что за внешней уязвимостью и трогательностью скрывается сильный характер и стальная воля. Гарри Поттер действительно был избранным. Мало кому выпало испытать то, что довелось ему. Гарри выстоял. Более того, он сохранил в себе что-то важное. Умение жить, несмотря ни на что, радоваться за друзей, заботиться о них. Шесть лет жизни Гермиона провела, наблюдая за ним, беспокоясь о нем, оберегая его. Он стал частью жизни. Очень большой и важной частью. Все прошедшее лето не было дня без мысли о нем. Сложилось так, что у Гермионы Грейнджер не было подруг. Дружба – это доверие. В маггловском мире она была заранее обречена на ложь. Что же касается магического… Ее сверстницы, Парвати и Лаванда, всегда были как-то далеки, что ли. Может, дело в том, что Гермиона не наладила с ними контакта с первого года учебы. Тогда появились Рон и Гарри, и ей вполне хватало. В последние годы Гермиона жалела об этом. Не то чтобы они не общались. Нет! Девчонки были милыми и вежливыми. Вот только общих тем не находилось, и регулярно возникала какая-то неловкость при попытке близкого общения. Гермиона давно смирилась. Тем более, у нее была своя комната, и ей все реже приходилось с ними пересекаться. Была еще Джинни. Но, как выяснилось, между ними стояла стена с самого начала: Джинни всегда жутко ревновала Гермиону к Гарри. Ведь ее не брали в их компанию. Шли годы, великая любовь Вирджинии Уизли, может, закончилась, а может, девушка осознала всю безнадежность ситуации и устала бороться. Гермиона наверняка не знала. Вот только исчезновение причины для ревности не сделало девушек ближе. Они общались. Постоянно оказывались в общей компании, проводили много времени вместе. Вот только душевного тепла не было. Были милые, возможно, даже дружеские отношения. Только в понятие «дружба» девушки вкладывали разный смысл. Джинни делилась секретами и просила совета в выборе очередного кавалера, а Гермиона принималась занудствовать и советы давала на редкость дурацкие. Не могла же она признаться, что завидует Джинни. Ее красоте, ее легкости в общении с ребятами. Сама Гермиона так не могла. С самого первого курса к ней прочно прицепился ярлык зубрилы и правильной девочки. Так все и текло до сих пор. Девушка не хватала звезды с небес. Она не считала себя красивой. Умной – да! И то, бывали моменты, когда она вела себя по-идиотски. Взять хотя бы весь сегодняшний день от начала и до конца.

Вот и получалось, что у нее не было никого ближе Гарри и Рона. И если с Роном было все понятно. То вот с Гарри… Была ли это Любовь? Гермиона не знала. С мамой делиться она не стремилась. Просто с тех пор, как она поняла, что отличается от родителей, в душе поселилось чувство, что ее не поймут. Почему-то казалось, что даже юношеские переживания волшебников чем-то отличаются. Ей было невдомек, что каждый подросток заранее ощущает себя непонятым. Гермиона списывала это на волшебство. Что же делать?! Пресловутый переходный возраст. А откуда еще узнать про Любовь? Из любовных романов, которых девушка за лето перечитала множество? Зачем и сама не понимала. Может, хотела пережить красивую историю хотя бы в мыслях? Но там все было нудно и смешно. Дрожь в коленях, колотящееся сердце, мороз по коже. Да еще губы произносят всегда не то, что собираешься сказать. И это Любовь? Девушка усмехнулась. Все эти выдуманные симптомы она перенесла сегодня в присутствии Малфоя. Так что врут все в книгах. Выдумка! Фарс! С Гарри все не так. Просто и тепло. Она всегда знает, как он себя поведет, что скажет, как посмотрит. Она видит его насквозь, и он ее не злит так часто, как Рон. Да, он стал скрытным в последнее время, но это пройдет, девушка верила. Гарри не сможет долго сторониться всех. Он нужен. Он справится. А она ему поможет. Ведь она так привыкла к заботе о нем. Может, это и есть Любовь?

Ох! Девушка почувствовала, что запуталась. В голову настойчиво лезли непрошеные мысли. Отблески камина прыгают по лицу и обнаженным плечам светловолосого юноши. В этих мыслях даже как-то забывалось: кто он. Прямой взгляд, резкий голос. Он был просто человек. Странно…

Щеки начали гореть, и Гермиона вернула свое внимание толстой книге. Нужно отвлечься. Девушка наугад открыла страницу и коснулась палочкой гриффиндорской эмблемы. Хорошо, что сидела, потому что с колдографии ей помахал рукой Гарри Поттер. Лишь секунду спустя Гермиона поняла, что слухи о сходстве Гарри с его отцом были не преувеличены. Гермиона усмехнулась и внимательно всмотрелась в лицо семнадцатилетнего Джеймса Поттера. Взлохмаченная шевелюра, задорная улыбка. Точная копия. Только в карих глазах не было той затаенной грусти, которую Гермиона всегда видела у Гарри. Девушка перевела взгляд на соседнюю колдографию и увидела Ремуса Люпина. Симпатичный усталый подросток. Серо-зеленые глаза, легкая улыбка. Он вызывал симпатию. Такой человек не может быть плохим. Питер Петтигрю. Гермиона даже не стала вглядываться в лицо этого недочеловека.

Лили. Тогда еще Эванс, по версии подписи под колдографией. Веселая улыбка, счастливые искры в глазах. Девушка, которой удалось все. Девушка, которая так и не доживет до своей двадцать первой весны. Гермиона почувствовала, как защипало в глазах, и поспешно отвернулась от счастливого лица юной волшебницы. Легче не стало. Только дыхание перехватило от ощущения несправедливости. Сириус Блэк. Человек, которого Гермиона так и не смогла понять до конца. Девушка слышала, что он был красив, видела это на свадебных колдографиях родителей Гарри. Но все равно сердце подскочило при виде темно-синих глаз, смотрящих прямо ей в душу из-под упавшей челки. Сириус тоже улыбался. Вроде бы весело. Все должно было казаться замечательным в тот день. Ведь ему было всего семнадцать. Он закончил школу. Вся жизнь была впереди. Он должен быть счастлив. Он очень старался, чтобы все так и выглядело. Вот только глаза… Гермиона зажмурилась. Если бы она увидела этот альбом раньше. Два года назад, когда можно было поговорить с человеком, живущим по адресу: улица Гриммо, 12. О чем он думал в тот день? Знал ли он, как обойдется с ним жизнь?

Слезы все-таки потекли. Девушка утирала их длинным рукавом черного свитера, а они все текли и текли. О чем она плакала? О Сириусе, погибшем, защищая своего крестника или свою неведомую мечту, о родителях Гарри, опередивших своего друга на четырнадцать лет в этом страшном марафоне.

«Все хорошо. Никто не падает!» – раздался в ушах напряженный голос. А она падала в пучину отчаяния, сбитая с ног несправедливостью этой жизни по отношению к таким молодым и таким удивительным людям.

Гермиона закрыла лицо ладонями. Тиканье часов оглушало.

– Гермиона, все хорошо.

Ее плеча коснулась теплая рука.

Девушка вскинула голову и расплакалась еще сильней. Только уже от облегчения. Перед ней стоял Дамблдор, разом постаревший лет на десять и очень уставший, но живой и невредимый. Его глаза за стеклами очков-половинок светились странным блеском.

Гермиона попыталась заговорить: спросить, что с Гарри, как он, но лишь судорожно всхлипнула и принялась с новой силой вытираться свитером.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю