Текст книги "Внутренний суслик (СИ)"

Автор книги: Inndiliya

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 27 страниц)

Тори поднял с пола разбросанные вещи, покрутил в руках одежду, поискал трусы, так и не нашел, и вышел из комнаты голым, держа комки обеими руками.

«Ну, вот опять ты пукнула в лужу, Тася. Услышал он тебя?» – Васятка удрученно покачал головой.

«Услышал, Вась. Только понял опять все по своему.»

Перед тем, как я ушел на завтрак, в комнату заглянул Шиви, с намерением прибраться.

– Шиви, не смейте заходить в мою комнату. Вам здесь делать нечего.

Его скривившаяся недовольная морда добавила мне плюс один к настроению. Нехрен ему копаться в моих вещах.

Альдис появился с самого утра, завтракали мы вместе. Тори я больше не видела.

Но это и к лучшему. Мне надо было понять как жить дальше, распланировать свою жизнь, продумать поведение и концепцию.

Суслик подзуживал: «Так-то Тори неплохой»

«Ага» – поддакивала я. – «Только ссытся и глухой.»

«Тася! Ты никогда не была глупой девочкой. Ссыкливой – да. Но не глупой. Вот подумай, если бы твой муж убежал с другой женщиной, а потом стал бы вести себя, как ты. Ты бы поверила, доверилась, и возлюбила бы его по щелчку пальцев?»

Я закатила глаза и хмыкнула, отодвигая тарелку. Альдис странно на меня посмотрел. Хотя он по-другому на меня и не смотрит.

Нет, Васятка, конечно, прав. И Тори действует в интересах двух семей. Только вот не всегда его отношение ко мне отвечает моим принципам. Я ведь неоднократно показала ему мое желание, и что уж там, провоцировала пару раз. И это странное неконтролируемое желание секса именно с ним, откуда оно? Тут думать надо. По полочкам раскладывать. Опять же из-за простого траха поезда не пропускают. Мог бы и в поезде найти себе на все готового омегу. Значит какие-то чувства ко мне у него есть? Осталось лишь направить их в нужное русло. Не факт, что следующий муж после развода с Тори будет лучше. Этот мне хоть нравится, надо признаться хотя бы самой себе. Гребанный альфаархат не оставляет мне выбора, как там, у себя дома – быть свободной и одинокой.

«Ладно, Васятка. Уговорил. Будем поспешать не торопясь.»

Первая неделя прошла тихо, я наконец-то смогла остановиться в этой гонке событий и подумать. Писала про Гарри Поттера. Много и часто переделывая. Записывая, что вспоминалось по ходу для будущих книг. Надо было подхватить все подвязки и увязать их в последней книге. Это оказалось сложнее, чем придумывать свои рассказы. Многие мелочи ускользали от моих воспоминаний, я же не дословно помнила все книги. Тем более разделение на три пола тоже давалось непросто. Все-таки беты ведут себя по-другому и отсюда выплывали другие ситуационные линии. Если я собираюсь писать все 7 книг, надо учесть слишком многое заранее.

«Да уж… Замахнулась ты, Тася, на слишком большой пирог. Как бы рот не порвать…» – задумчиво почесал подбородок Вася. – «Может чо попроще выбрать? Ну, там, историю про Скарлетт переделать? Про борьбу омег?»

«Ой, Вася! Не сбивай меня с толку, я и сама собьюсь… Нет уж, начала про Поттера, буду писать про Поттера. Он заинтересовал детей и имеет огромный потенциал. Он принесет мне деньги и независимость. А Скарлетт… Не факт, что ее заметят. А я к концу контракта, который просрал Милош своим побегом, буду со своим стартовым капиталом и именем. Это неплохой задел для никчемного брошенки с подпорченными данными. Ведь я совершенно не приспособлена для этого мира. А с книгой должно получиться.»

Ничего не зная об этом мире, мне было трудно писать. Например, надо было выбрать вокзал, с которого будет уходить поезд в Хогвардс. Место для платформы с дальним прицелом, что когда-нибудь там поставят памятник и недалекие юнцы будут биться лбами о стену с предупреждающей надписью «Если вы не волшебник, не стоит пытаться» и табличкой с количеством попытавшихся. Город, где находится этот вокзал, который будет пользоваться через несколько лет бешеным успехом и наплывом туристов. Опять же, неплохо найти хорошего юриста, чтобы запатентовать права на рисунки и игрушки, волшебные палочки, игры, шарфы с символикой факультетов и прочую атрибутику. Подвески, кулоны, гербы, распределяющая шляпа.

Кстати, было бы неплохо вместе с первой книгой продавать палочку – одну из многих. Для этого нужен художник, артер, хендмейдер и целая толпа других помощников. И интернет. И тот, кто будет править тексты, приближая их к реалиям этого мира.

«Тася!!! Ну, ты даёшь!!!» – сусел восхищенно взмахивал лапками и пританцовывал от вырисовывающихся возможностей. «А можно, ты сделаешь патронусом Гарри – суслика? Ну позязя! Ну Тасенька!!!»

«Василий. Ну как может Гарри иметь суслика-патронуса? Может в этом мире нет сусликов.»

Васятка приуныл от нарисовавшейся картины, но не сдался. Да-да-да. Если какая мысль мне в голову забредет, особенно если она безумная… Чую, суслику быть. Надо увековечивать Васятку.

Я нашла номера телефонов и созвонилась с Люсием, чтобы узнать как у него дела и заодно прощупать почву, завербовав его в свои помощники. Оказывается, он был учителем языка и литературы и совсем не прочь помогать мне с книгой. Это был хороший знак. Практически удача! Я решила вложить деньги, которые дал мне дед, в стартап книги, а для этого надо помочь перебраться Люсию с Радеушем сюда, в столицу, и подкинуть деньжат на первое время, чтобы снимать жилье. И, конечно же, помочь ему подыскать работу.

Люсий вначале думал, что это какая-то шутка, ведь он сам думал перебираться в большой город, потому что в одном городе со своим бывшим он не может ни работу найти, ни смотреть в глаза людям, которые его осуждают, а таких нашлось неожиданно много. Деньги, выданные мужем таяли, как и надежды устроить свою жизнь.

Остановились на том, что он доберется с Радеушем ко мне, а потом примет мою помощь и мы обо всем договоримся. Хотя по его интонации было понятно, что он не верит, что моя книга настолько грандиозна, что взорвет этот мир. Но он должен думать о своем ребенке и любая помощь ему сейчас как манна небесная. Люсий обещал приехать через три дня.

Этот разговор взволновал меня и обрадовал. Без друзей жить сложно. А омега с сыном пока что единственные друзья здесь.

Заодно позвонила Зизи, я ведь обещала ему встречу. Возможно он сведет меня с хорошим юристом, который поможет мне не только с патентами, но и будет отстаивать мои права, если возникнет такая необходимость при размолвке с мужем.

Зизи с места в карьер задурил мне всю голову – вот кто помолчать не любит. Он так обрадовался моему звонку, что тут же уговорил встретиться в кафе на следующий день. Пришлось договариваться с Альди, что мы пойдем на эту встречу вдвоем, но он не будет подслушивать омежьи тайны, и посидит где-то рядом.

Потом позвонили в дверь и появились на пороге мои родители. Без предварительной договоренности. Оказывается, отец хотел увидеть меня в своей стихии и посмотреть, как я выгляжу без этих всех ухищрений. То, что они увидели, отца обрадовало, а папу пришлось отпаивать коньяком. Охи-вздохи-заламывания рук от папы по поводу моего внешнего вида меня не смутили. А вот когда он после стопки коньяка строго попросил объяснить им что это такое и шлепнул об стол газету с большим заголовком «Громкий скандал в известном семействе», – вот тут поплохело мне.

Я внезапно вспомнила своих маму и папу, погибших в аварии два года назад и разрыдалась так сильно, что родителям пришлось долго меня успокаивать, отпаивая лекарством. Потом, заикаясь и всхлипывая, кое-как выдавливая из себя слова, пришлось объяснить, что у меня была клиническая смерть и я ничего не помню из прошлой жизни.

Тут уже пришлось отпаивать лекарствами папу, а отец хлопнул рюмку коньяка. Зато они ополчились против Ториниуса, который посмел скрыть от них мою болезнь, и отстали от меня с претензиями. Папа велел не перетруждаться и ложиться в постель немедленно. А завтра он поведет меня в салон, где мне вернут прежний вид и сам лично займется моим режимом дня и питанием. Мы с отцом переглянулись и он страдальчески скривился, извиняясь и сочувствуя мне.

После ухода родителей ни о каком творчестве речи быть не могло, и я просто перебирала вещи Милоша для завтрашнего похода в кафе с Зизи. Погладила рукой шелковые тряпочки и грустно вздохнула. Мне так не хватало здесь женских лиц и фигур. Все-таки омеги это не женщины. Как бы они не красились и не одевались, но… «Хорошо быть девочкой в розовом пальто, можно и в зелененьком, но уже не то…» И такая тоска навалилась на меня, хоть вой.

«Тась, а не выпить ли нам с тобой по бокалу винца, м?» – попытался подбодрить меня Вася.

«А давай, дружище!» – я, стараясь не шуметь, тихо пошла в сторону кухни. Альдис разговаривал в гостиной, щелкая в ноутбуке клавишами. Он постоянно был на связи с Тори, куда-то звонил, о чем-то договаривался, решал вопросы, и только за столом выключал телефон. Жаль только, ничего не рассказывал мне о нас с мужем. Бета больше слушал, а если говорил, то ни о чем – о погоде, о том, что уже достаточно потеплело и скоро наступит жара, о новом нашумевшем фильме, и даже о тенденциях в моде. Но только не обо мне и том, что было. Но у меня оставалась газетка, принесенная родителями. Вот из нее я и попытаюсь узнать, как же накосячил Милош. После бокальчика-другого вина.

В кухне слышались голоса Хирси и Шиви и я притормозила, прислушиваясь:

– Не разрешает, значит не лезь, не твое дело, Шиви. Он хозяин.

– Какой он хозяин? Он тут никто. И тебе, Хирси, это прекрасно известно.

– Если ты спишь с его мужем, это не дает тебе право не уважать и не слушать Милоша. Включи, наконец, голову. Если я узнаю, что ты неуважительно относишься к мужу нашего хозяина или не в полной мере выполняешь свои обязательства, я буду вынужден обо всем рассказать мистеру Тори.

– И что? Думаешь, меня уволят? – Шиви обидно рассмеялся. – Не смеши меня, Хирси. Тори все устраивает – я никогда ему не отказываю, не то, что этот «муж», – омега выделил последнее слово презрением, а у меня остановилось сердце.

– А у меня копятся денежки. Знаешь, что говорил Тори?

– Не Тори, а мистер Тори, – поправил его домоправитель.

– Это для тебя он мистер. Так вот, как только контракт будет выполнен и этот шлюшонок родит ребенка, его отправят обратно к родителям. А мы наймем няньку, и кто, ты думаешь, будет смотреть за ребенком? Я! Понятно теперь, что бы ты не наговорил обо мне, Тори меня ни за что не выгонит. У него на меня большие планы.

Что-то мне нехорошо стало. Заходить на кухню и видеть там эту змею мне не хотелось. Поэтому я так же тихо развернулась и ушла в гостиную, плюхнувшись в кресло рядом с Альди.

– Милош, тебе плохо? Ты что-то бледноват. – бета внимательно вгляделся в выражение моего лица.

– Альди, налей немного вина или коньяку, мне надо немного взбодриться.

Но бета решил по-своему, как всегда, и принес стакан воды.

«Тась! Не верь ты этому гаду!» – Васятка тормошил меня, выводя на разговор.

Но во мне все заледенело и мысли отказывались шевелиться.

Я отхлебнула глоток воды и закашлялась до слез. А потом просто заплакала. Странная была причина. Я ведь догадывалась, что Ториниус спит с какими-то омегами, не трахался же он раньше два раза в год, когда у Милоша были течки. А без течек тот ему не давал. Но одно дело – предполагать, а другое дело услышать, что он трахается с прислугой прямо в этом же доме. Возможно, если бы не эротические сны, мучившие меня всю эту неделю, каждую ночь, мне было бы легче принять факт измены мужа. Но я так и не сменила то постельное, пропахшее нами двумя и… оказывается, я скучала по Тори. При всех его недостатках со странным отношением ко мне, как к дополнению к деньгам и контракту.

Всю эту неделю я мучилась, разрываясь между осознанием этого факта и чувствами, которые мною владели. С одной стороны – мозг, с другой сердце, и они противоречили друг другу.

В такой ситуации я была впервые, хотя дома, на Земле, я влюблялась и мне были знакомы и тяжесть, и тоска, и любовные метания. Но здесь ничего не поддавалось логике. Ни-че-го.

Я вспоминала пощечину, когда он застал меня в постели деда. Обидные слова. Но это не ранило меня. Потому что вина за проделанное Милошем лежала и на мне.

Альдис подал мне платок и я утерла слезы.

– Спасибо, Альди! Мазохиста в этой жизни ждет только хорошее.

– Расскажешь? – бета участливо приподнял брови, присаживаясь рядом.

– Может быть. Знаешь, Аль, если меня любить – то я горы сверну! А если не любить, то шею.

– Верю. Можешь даже себе свернуть, с твоим неуемным энтузиазмом.

– Тебя когда-нибудь бросал омега или бета? – я шмыгнула носом и вытерла его платком, поднимая глаза на Альдиса.

– Нет. Я тяжелый. Меня трудно подбросить. – серьезно сказал он и не выдержал, улыбнувшись. – Так что случилось? Откуда водопад?

– Да тут одна правда всплыла. – грустно и тихо пробормотала я, снова собираясь заплакать.

– Если правда всплывает, значит она не очень хорошая. Милош, ты помнишь, я просил тебя обращаться, если тебе будет плохо? Предложение всё ещё в силе.

– Спасибо, Альди. Я пока не готов.

И тут, как на зло, у него зазвонил телефон, и он, извинившись, целиком ушел в разговор.

А я пошла разбираться с газетой.

====== 15. ======

Всю ночь после прочтения газетенки от корки до корки я проворочалась, обсуждая с Васей что в этой заметке правда, а что нет. Реальной информации там был кот наплакал, большая часть статьи была досужими сплетнями и домыслами журналистов.

По всему выходило, что журналисты застукали меня с неким Габриэлем Войто, альфой, в лав-отеле. Все остальное – про наши отношения с мужем, про наш брак и связь с хахалем – выдумки, хотя и очень правдоподобные. Для выяснения этого мне надо было бы поговорить с этим альфой, но надо ли? Ведь даже если что-то и было, то сейчас все по-другому. На фотографии Войто был снят в вполоборота, а я закрывал лицо локтем, но был вполне узнаваем. На мне были вызывающие тряпочки «как на хастлере во время съема клиентов» – цитата из газеты. Альфа удивительно был похож на мужа, но, конечно, отличался от Тори. То, что я могла видеть – профиль и накаченное тело самца до пояса.

Опять одни вопросы и никаких ответов. Кто этот Войто? Какие у меня с ним были отношения? Любовь, трах, планы посерьезнее?

В кафе, встречаясь с Зизи, я был с синяками под глазами и мы смотрелись как два клоуна из провинциального цирка – омега сияющий, разряженный, цветущий, со свежей укладкой и мейкапом, и я – полная его противоположность – бледный, грустный, скромно одетый и с конским хвостом на голове. Бом и Бим, мать его…

Альдис сел в противоположном углу кафе, рядом со входом, а мы с Зизи разместились за угловым столиком, отгороженным нишей. Он работал с документами в ноутбуке, но все время поглядывал на нас, не выпуская из внимания.

– Расскажи о своей проблеме, Зизи. – я попыталась вспомнить, как себя ведут гадалки и шаманы, но больше вспоминались приемы психотерапевтов с их кушетками, потому что гадалок и шаманов я не посещала, а про психологов было каждое второе кино и сериал.

Дурить голову омеге я не собиралась, и вообще собиралась поступать по обстоятельствам.

– Мне тридцать пять, Милош. Мужу – сорок. Вот уже почти год, как он стал заглядываться на молоденьких омег, и, боюсь, все идет к разводу… – Он наклонился ко мне через столик и прошептал, – Я даже задумался над интимным омоложением и отбеливанием ануса.

Чего мне стоило не закатить глаза – один суслик знает.

Рассказ омеги был пересыпан нужными и ненужными подробностями, словоохочий Зизи выдал на гора кучу подробностей о постоянной занятости мужа, о том, что тот хочет детей, но страх остаться одному с ребенком и потерять внимание мужа, пока он будет вынашивать дитя и потеряет свою привлекательность, которую и так поддерживать, соперничая с молодыми становится непросто, отталкивал его от этого.

Подводя итоги из сказанного, получалась невеселая картина. Неуверенный, молодящийся омега, занятый на работе альфа, пустопорожняя жизнь и страхи, страхи, страхи.

– Зизи. Я сейчас буду говорить неприятные вещи. Постарайся понять. Например, возьмем любую фотографию. Смотришь – обычный зайчик. Ну, зайчик и зайчик, таких вокруг миллионы. А под фото подпись – очень харизматичный зайчик. От него веет уверенностью и обаянием. И ты уже начинаешь приглядываться, рассматривать, и действительно видишь, что вот его взгляд, вот его лапа, вот его поза – буквально все насыщено силой и уверенностью. И харизмой.

Понимаешь, надо уметь себя подать. И я не об образе сейчас, у тебя, кстати, очень легкомысленный образ, ты бросаешь ищущие взгляды на альф, а это видно, понимаешь. Вот как ты смотришь на официанта:

«Эй, альфа, да ты весь горишь! Я твой огнетушитель! Пыш-пыш!» И это создает впечатление, что или тебе все равно с кем, или ты настолько неуверен в себе, что мечешься и требуешь подтвердить, что хоть кому-то нужен – только обратите на меня внимание.

Вот чем ты сейчас занимаешься по жизни?

– Ты про работу? – Зизи фыркнул, розовея щеками. – С ума сошел? Я должен постоянно привлекательно выглядеть для мужа. Должен создавать ему уют в доме, продумывать чтобы наш стиль в одежде совпадал, да столько всего… не перечесть. Жутко устаю. А тут кругом много молодых и свежих омег…

«Оооо! Да тут непочатый край работы.» – суслик был прав. Но мне нужны были связи этого омеги, а значит, я должна была попытаться ему помочь.

– Понятно. У нас с тобой много работы предстоит, но я не знаю, справишься ли ты? Так ли сильно ты хочешь сохранить семью и мужа?

– Работы? Работой меня не напугать. Я вообще очень работоспособный. Но я думал, ты пошаманишь и все как-нибудь само образуется… – Зизи сидел растерянный и подавленный.

– Вот потому, что ты надеялся на «как-нибудь само», ты сейчас, прости, но находишься в глубокой заднице. Тебя устраивает результат?

– Нет. Нет. Я не хочу такого. Но я не знаю, что делать, помоги мне, Милош! – омега схватил меня за руки и умоляюще посмотрел в глаза, закусывая губы и стараясь не заплакать.

– Я не волшебник, Зизи. Я работаю с прикладным шаманством.

– А как же Виччерри? Там ты сказал одну фразу и все!

– Ну, если ты хочешь, чтобы у твоего мужа наступила импотенция, пожалуйста. Достаточно будет сказать одну фразу.

Официант-альфа, молоденький совсем, дико посмотрел на меня и шустро расставил коктейли на столе, быстро ретировавшись.

– Нет, Милош, что ты! Никакой импотенции! – побледнел Зизи.

– Хорошо, что ты это понимаешь. Постараюсь помочь чем смогу, но тебе придется долго и серьезно работать. Ежедневно. Будут разочарования, взлеты и падения. Ты готов измениться?

– Да! Да! Я готов! – с пылом неофита воскликнул омега и посетители кафе даже заозирались.

– Итак. Бери блокнот и записывай. Тебе надо сменить имидж. Ты не должен одеваться, как продажный омега.

Зизи вскинул возмущенно глаза, глядя на мою строгую блузку и брюки.

– А вот тебе не мешало бы носить чуть более игривые вещи. Сколько тебе лет? Двадцать? А одеваешься, как старикашка.

– Зизи! – фейспалм очень хотелось сделать, но я сдержалась. – Научись не перебивать и не соскакивать с темы. Мы сейчас говорим не обо мне. Одежда может придать шарм даже не будучи откровенной. Поработай над образом, прими свой возраст. Тебе же не двадцать, откуда эти рюшечки и воздушные полосочки? С этим я тебе не помощник. Но, образ тоже много значит. Второе: вот так, как ты смотришь на проходящих мимо официантов, смотри только на своего мужа. И вообще для тебя с сегодняшнего дня других альф не существует. Представь себе, что все альфы стали бетами.

Зизи фыркнул. Но продолжал записывать в блокнот.

– В-третьих. Ты должен найти себе хобби по душе, раз работа это не твое. Ты должен научиться что-то делать такое, что будет приносить тебе удовлетворение и уверенность в собственных силах. Вот что у тебя получается лучше всего?

Зизи задумался, отодвинул блокнот и помешал трубочкой в коктейле. А потом радостно вскинул взгляд на меня.

– Мне нравится обставлять квартиру – добавлять сочетания разных стилей в обстановке, подбирать цвета, дополнять интерьер милыми мелочами, создавая уют.

– Прекрасно, Зизи! Великолепно! Заведи свою страничку в сети…

– У меня уже есть! В разных соц.сетях.

– Еще лучше! Заведи рубрику – декор дома. И выкладывай пока наиболее удачные и самые неудачные варианты, делая обзоры. Помоги какому-нибудь известному лицу поменять обстановку – и о тебе постепенно заговорят. Наберешь много читателей, почувствуешь уверенность в себе, муж заметит, что ты меняешься в лучшую сторону и тоже заинтересуется тобой.

Глаза у Зизи загорелись интересом:

– А это может сработать! Ах, Милош! Почему мне самому это в голову не пришло? Ведь это такие очевидные вещи!!!

– Записал? И, кстати! Что это за Зизи? Как твое полное имя? Если менять имидж, то нужно менять и прозвище.

– Ох, имя у меня неудачное, родители постарались, назвали Зорин. Как можно быть милым омегой, если тебя зовут Зорин? – грустно улыбнулся он.

– А как можно быть в тридцать пять лет восемнадцатилетним Зизи? Ты очень хорош, красив, привлекателен, но когда ты стараешься быть похожим на малолетку, это смешно и грустно. Прости.

Зизи заплакал, красиво вытирая слезки салфеткой.

– Нет-нет-нет. Дорогой, давай начинать новую жизнь не со слез. Как тебе новое имя – Зори? Давай ты под ним начнешь вести свою новую рубрику с новым имиджем и новым, повзрослевшим, но таким прекрасным и манящим совершенством? Да у тебя отбоя от желающих скоро не будет.

– Правда? – Зизи высморкался в салфетку и с надеждой посмотрел на меня.

– Конечно. Если продумывать каждый свой шаг, каждый этап, каждый пост, который ты будешь выкладывать.

– Спасибо тебе, Милош! Ты дал мне надежду и у меня уже есть идеи, как все это сделать. Вот муж удивится!

– Стоп-стоп! Мужу об этом рассказывать пока необязательно. Вдруг у тебя не получится, ты разочаруешься и забросишь все? Тогда муж подумает о тебе, как о несерьезном омеге. Поэтому давай ты добьешься каких-то уверенных результатов, и только потом покажешь мужу. А в это время начинай вырабатывать новую линию поведения взрослого и совершенного омеги. Готовить почву для рождения ребенка. Как думаешь, заинтересует это мужа? Или он бросится на молодое безмозглое свежее мясо?

– Не знаю, милый, не знаю… – Зизи покачал головой в раздумьях.

– Зори, если ничего не делать, все так и будет. А если пытаться идти по этому пути, что ты будешь иметь? Даже если у тебя не сложится с мужем, ты приобретешь уверенность в себе, известность, возможно даже свой небольшой бизнес, интерес многих людей, в том числе альф. Вообще работать над собой надо всю жизнь. И в конце-концов это даст плоды. Согласен?

Зори закивал головой, соглашаясь, задумчиво прокручивая в голове какие-то возникающие идеи.

«Тася, надо же как-то пошаманить. А то какой из тебя шаман с психологическими советами, а? Помнишь анекдот про ромашку? Во, давай, не повредит» – суслик задумчиво присел на задние лапки и срывал лепестки у большой декоративной ромашки.

«Хмм… Хорошая идея, Васятка!»

– А теперь шаманский совет. Каждое утро заваривай ромашку, чтобы этот отвар был всегда под рукой. Как только муж приходит домой, или назревает серьезный разговор, скандал – бежишь и полощешь горло этим отваром. Тепленьким. Не меньше 10-15 минут. Вдумчиво. Только, пожалуйста, никому не говори об этом ритуале. Договорились?

– Обычная ромашка? – Зори удивленно и обиженно вскинул на меня взгляд.

– А ты думал, я тебе посоветую зелье из глаза дракона и крови единорога? Ты же знаешь, что шаманы работают с народными средствами издревле. Самое действенное.

– Я все понял, Милош! Никому не скажу! Итак, смотреть на мужа влюбленно, все альфы – беты, имидж взрослого уверенного совершенства, отвар ромашки, хобби. И у меня столько идей появилось! Ах! Ты чудо, Милош, просто подарок судьбы! Можно я буду звонить тебе, если у меня будут возникать вопросы?

– Конечно, Зори. Но не чаще раза в день. У меня идет процесс написания книги, а вдохновение так нестойко…

– Ох, ты такой талантливый, солнышко!

– Вот-вот, так и мужа хвали. Искренне. Ищи его сильные стороны и хвали.

– А чем мне расплатиться с тобой?

– Сведи меня с хорошим юристом, пожалуйста. – Я кинул взгляд на Альди и заметил пристальный интерес, который тот даже не думал скрыть, глядя на меня.

Зори порылся в сумочке, достал черную визитку с золотыми вензелями и протянул ее мне.

– Ого. Даже по визитке понятно, что его услуги слишком дорогие… – протянула я.

– Для тебя первая консультация будет бесплатной. Я договорюсь. Он мне кое-что должен. А так да, берет он недешево, но его помощь очень и очень существенна. Не подкопаешься.

Мы расстались с Зори довольные друг другом. Альдис, закрывая ноутбук и сопровождая меня к ожидающему папе в спа-салоне, улыбался.

– Заставить Зизи помолчать – бесценно. Ловко ты придумал, Милош. Вариант с ромашкой его муж оценит безусловно. Но зачем тебе услуги юриста?

– Альди, ты все слышал? Но как? – я растерялась и даже остановилась прямо перед раскрытой им дверцей машины.

– Секрет фирмы, – он снова был серьезен и дожидался ответа, не намереваясь отступать.

– Тогда и у меня – секрет фирмы. – Я села в машину и решительно настроилась на свидание с папой, которое еще надо было пережить.

====== 16. ======

– Сынок, все это неважно и мы можем расторгнуть контракт, если скажешь, что разлюбил Ториниуса, или он обижает, или ты его боишься. – Папа внимательно смотрел на меня с кушетки. Мы лежали с ним на процедуре, намазанные субстанцией, вкусно пахнущей шоколадом и обернутые в коконы.

Это был хороший шанс отделаться от Тори. Если бы не некоторые обстоятельства: я все еще не менял постельное, обнимая его подушку, не в силах надышаться его запахом. И чо уж… дрочил, как заведенный, по ночам и каждое утро, вспоминая его взгляд. Я в той жизни всегда мечтала, чтобы на меня так смотрели. А здесь мне досталось всё и сразу, как в сказке – и богатство, и муж, и такой взгляд, и чудесные родители… Одно мое слово и бизнес Тори и его семьи рухнет, родители Милоша тоже пострадают, зато я буду отомщен. И до конца жизни буду чувствовать себя всплывшей какашкой.

Странная, необъяснимая тяга к мужу меня волновала и беспокоила все сильнее. Что это – откат магии вуду, так неосторожно разбуженной мной? Или так действует на омег и альф брачная метка? Ведь отрицать, что Тори тоже тянет ко мне – значило бы закрыть глаза и врать самому себе.

«И мне.» – Василий помахал лапкой, привлекая мое внимание. – «Тася, мы справимся. Ты правильно решила. Не огорчай стольких людей сразу. А с каким-то там альфой ты уже одной левой справлялась.»

– Нет, пап. Не обижает. – На этих словах папа прищурился, видимо, что-то в моем голосе или выражении лица ему не понравилось. – Люблю я его. – тихо прошептала я и в груди вдруг что-то кольнуло. Я испугалась. Но в этот раз не того, что могу умереть от боли в сердце, а потому, что эти слова слишком уж были похожи на правду. Может быть поэтому мне так трудно было отказывать мужу в сексе? Поэтому я прощала ему и дрянные слова, и оплеуху, и подозрения в неверности? Ведь когда любишь… прощаешь?

«Васяяяя! Это что… любовь, получается? Вась!» – я была готова соскочить с кушетки и побегать в метаниях по комнате. Если бы не папа. Он же тогда пристанет и начнет выпытывать все до мельчайших подробностей. А я пока не готова отвечать, могу ляпнуть в смятении чувств.

«Это весна, Маугли!» – Васятка облизывал большой красный петушок на палочке, как из моего детства, так смачно, что у меня слюна выделилась. – «Все цветет и размножается, щепка на щепку лезет… Ну, или гон у омег бывает, как у мартовских котов. Не ссы. Все будет офигенно. Лучше у папы поспрашивай про мужа, пока есть возможность.»

– Пап, а расскажи про меня и Тори. Я ведь так и не вспомнил ничего. – Я с любопытством уставился на папино лицо в зеленой маске, стараясь не улыбаться. Точно такая же маска сейчас была и на мне.

– Бедный мой Милли! Ты с юности был влюблен в него, как зайка. И даже из-за него пошел в модели, чтобы привлечь внимание. Но ему всегда нравились другие омеги – не такие субтильные, а яркие, заводные и искрометные. А ты всегда был серой мышкой, Милли. Я тебе сто раз предлагал познакомить вас поближе, но ты видел существенную разницу между его омегами и собой, и любил его тайком, издалека, боясь, что он отвергнет тебя раз и навсегда. Все надеялся достичь его идеала... И сказал нам с отцом, что ни за кого не выйдешь замуж, если не получится выйти за Тори. Так один и останешься. А потом Элиаш узнал, что Ториниус ищет средства для развития бизнеса и мы с ним решили, что предложим за тобой хорошее приданое, если он согласится выйти за тебя. Мы с Элли ничего тебе не сказали, назначили встречу с Ториниусом и он ухватился за это предложение почти сразу. Неужели, детка, ты не помнишь, как ты плакал и целовал мне с отцом руки, когда узнал, что Тори согласен выйти за тебя? Такое не забывается! – Папа чуть не плакал, рассказывая мне историю отношений.

Я удрученно покачал головой:

– А дальше, пап?

– Ты летал на крыльях любви, счастливый и светящийся от радости до самой помолвки. Мы с отцом налюбоваться не могли. А после помолвки тебя как подменили. Но ты не стал рассказывать нам ничего. Я пытался отговорить тебя от этого брака тем, что Тори не любит тебя. А ты сказал, что у тебя есть время и ты сделаешь все, чтобы Тори влюбился без памяти, так же, как и ты в него. Ты мало рассказывал о своей супружеской жизни, малыш. Мы с отцом переживали, но ты все время говорил, что время еще есть и все будет так, как ты хочешь.

А потом эта ужасная новость в газетах, где ты с этим альфой, вой желтой прессы и невозможность поговорить с тобой. Тори отвечал, что все в порядке, что это фейк, кто-то копает под него, чтобы опорочить имя и понизить акции, потом сказал, что у тебя течка, а потом, что ты решил пересидеть сплетни у его деда в глуши, мы ведь все знаем, какая у тебя тонкая душевная организация. А оказывается, мы могли потерять тебя, малыш! – папа не сдержался и все-таки всхлипнул.

– Нет-нет, папуля! Все уже в порядке! И Тори тянет ко мне. Это, конечно, еще не та любовь, о которой я мечтал, но у нас уже очень хороший потенциал для крепкой и дружной семьи. – Мне так захотелось поддержать бедного Йенту Ковача, так заботящегося о своем сыне, что я готов был наврать с три короба, лишь бы успокоить его.

– Ты так давно не звал меня папулей, Милли. Ты же знаешь, что мы любим тебя с отцом больше всего на свете, и рады, когда ты счастлив, детка!

Зазвонил мой телефон и я удивилась. В новой мобилке у меня было всего несколько контактов: муж, Альдис (так уже было вбито в телефонную книгу. Видимо, Тори постарался), Люсия и Зорина я добавила сама. Сегодня внесла в книгу юриста – Свенсона Шубрича, и номера папы с отцом – Йенту и Элиаша Ковач. Всего семь номеров. Торин так ни разу за всю неделю мне не позвонил.