Текст книги "Наследник Даларана в Элден Ринг (СИ)"

Автор книги: Дракмир

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 28 страниц)

Глава одиннадцатая. Дуэль

– Да, я староста, – кивает мужик. – Меня зовут Шам, Старый Шам, потому что нас таких три в деревне. Еще Большой и Маленький Шам.

– Очень… Патриотично к родной деревне. Я Бальтазар. Могу я посетить ваше поселение или есть какие-то особые правила?

Мужчина покачал головой.

– Гостиницы у нас нет. Церковь Марики принимает всех путников на постой. Рынок маленький, но там можешь купить еды или мелочи в дорогу. В таверне можно недорого поесть и выпить. А правила…

Мужчина осекся и внезапно горько, жалко рассмеялся. Его смех похож на плач.

– …что могут правила для каких, как ты? Думаю, даже отряд воинов не сможет тебя остановить, верно? Вблизи от твоей силы у меня стонут кости.

Староста снова жалко засмеялся, перестал опираться на трость, пошатнулся, упал на колени, уперся мозолистыми пальцами в землю, сгорбился и сильно прижался лбом к грязной земле. Не поднимая глаз, не поднимая лица и говоря в грязь, он умоляет:

– Я молю не причинять вреда нашим жителям. Я отвечаю за всех. Если обидит кто – забери мою жизнь в плату, волшебник!

При таком зрелище испуганные глаза за шторами в окнах спрятались, за стенами больше неслышно звука дыхания. Люди боятся. Будто я не путешественник, а Черный Дракон в поисках человеческого мяса и сокровищ.

Я видел раболепие, но чтобы такое… Опешив на секунду, я еще раз с горечью осознал местные реалии жизни обычных людей. Можно много размышлять и строить теории, но что делает с людьми тысяча лет войны, можно только увидеть своими глазами.

Жизнь под властью Годрика, солдатских лидеров, банд и наемников тоже нанесла свой отпечаток. Поклонение и страх перед сильными дошли до абсурдной точки.

Даже самый нищий крестьянин Даларана уважает мага, но не стал бы так унижаться. Высокомерие для магов не порок, но всегда существовала черта, проведенная Кирин-Тором и стальным кулаком боевых магов Совета. Тех, кто использует магию, чтобы стать тираном, не терпят в Даларане. Это поведение темного мага.

Если бы наши маги так себя вели, вся накопленная веками репутация маяка просвещения была бы утоплена в выгребной яме. Кирин-Тор не потерпит подобного, у нас есть честь.

В Азероте темные маги боятся больше всего не стражи, армии королевств или сильных авантюристов. Больше всего они боятся Кирин-Тора.

От всех можно отбиться или сбежать, но если Кирин-Тор пришел за тобой, то ты труп.

Я сам был на подобных заданиях, не удивляясь уловкам, как три норы для отхода, близнец из трупа, фальшивая смерть и прочие… Я уничтожал этих отбросов мира магии с ощущением, что делаю правое дело.

Так что, глядя, как обычный человек лебезит передо мной, будто я – темный маг, на душе паршиво стало.

Такое поведение от людей для меня в новинку. Тем не менее сила самопожертвования и духа этого мужчины достойны похвалы.

Надо ответить так, чтобы он успокоился. В их обычае, доброта скорее посчитается фальшивкой и лишь насторожит.

В его понимании я человек с высокой Руной, по определению великий убийца с руками в крови. В каком-то смысле это так и есть. Вот только на мне не написано, что я простых людей не трогаю, а репутация Даларана здесь не играет никакой роли.

– Ладно, если меня обсчитают на рынке, твоя жизнь – моя, Старый Шам. А теперь поднимись и покажи мне дорогу до Церкви.

Староста поднялся, на его лице грязь, но и облегчение.

– Благославлена ваша милость, господин маг…

Отряхнув ладони, он вцепился в трость и уважительно произнес:

– Шагаю я не быстро, но тут недалеко, господин. Хоть у нас нет священника или Служанки Пальцев, в Церкви тихо и сухо. Вы можете остаться там, насколько пожелаете.

– Приятно знать, но я тут ненадолго.

Староста привел меня в центр поселения, весь путь мою спину провожают бояливые взгляды. Только когда я сел на одной из десятка лавок под темным куполом церкви, снаружи снова стали появляться обычные звуки жизни.

Жители поняли, что обошлось. Что это не очередной безумно сильный для них психопат или тиран, ради веселья перебивший часть народа.

Мне все еще горько от подобного отношения, потому что я понимаю причину такого вынужденного уважения. Это не моя мудрость и слава, не заслуженная репутация. Банальный страх, такой привычный для них и незаметный, как родинка на теле. Но мне со стороны виднее.

Люди так жить не должны.

– Не мое дело, – прошептал я в тихом одиночестве церковного зала.

Я поднял взгляд, оглядывая знакомую статую на алтаре.

Объектом поклонения в церкви служит белая статуя Марики. Раскинув руки в стороны, Марика наблюдает за всем залом белыми каменными глазами. Жаль, что я ничего не ощущаю от нее, никакой силы.

Золотая Чаша подношений в ее ногах полна свежих цветов, а десяток свечей горит прямо сейчас. Полы чистые, скамейки как новые.

Хоть священнослужителей нет, сами жители весьма уважают местную Богиню. Но, похоже, не очень-то рассчитывают на божественную защиту.

Покачал головой. Что за бардак.

Думаю, дома даже Архимаг, попавший случайно в захолустную деревню Альтерака в горах, не ощущал бы такого от местных жителей. С толпой я тут не смешаюсь, это уж точно.

Неприятно, но я и не собирался.

Раз я не могу наблюдать за местной жизнью вблизи, сойдет и отдаленно. Сказано – сделано, я нашел путь в колокольню и поднялся на вершину по скрипящим пыльным ступеням. Колокола нет на месте, похоже, никогда не было.

Отсюда открывается хороший вид на всю деревню, Церковь стоит в центре поселения. Я не высовывался за несущие колонны, осторожно наблюдая за людьми.

По дорогам пробежала стая детворы, целый десяток малышей, заливающих округу звонким смехом. На рынке женщина отгоняет от прилавка с выпечкой мужчину с пирожком в руках, потрясая тряпкой, но тот шутливо отбивается, кусая добычу на ходу. По ним заметно, что это муж и жена.

Прилавков на рынке мало, всего пять, но вроде продают все что надо. Мелочи для быта, фрукты и овощи, лавка мясника, выпечка, одежда и обувь.

Гостиницы я не замечаю, как и говорил староста, но есть таверна с открытой площадью, с широкими столами и скамьями под открытым небом. Там хватает людей, рослая женщина выносит им деревянные кружки и подносы с едой.

Плата сверкнула золотом рун, переходя от ладони к ладони. Я замечаю это на рынке и в таверне, платят рунами. Немного, по одной или две за еду и выпивку. На рынке вижу, десяток рун мужик дал за рубаху.

Руны полностью выполняют роль местной валюты.

Так где же тогда силачи, накопившие руны торговлей? Почему в деревне с крепкой общиной они не накопили вместе рун для одного воина, Защитника?

Не вижу тут, не читал о таких в Часовне.

Идея, которая пришла мне сходу, не могла не появиться у людей за века.

Ответ… Я мог узнать лишь у собственной Руны. Я заметил кое-что, насколько чутко понимаю ее сигналы, расшифровываю переливы силы, слежу за нитями знаков в кольцах, похожих на годовые у деревьев.

Мой разум мага, чуждость иномирца или иная причина, но она давала мне понимание сути местной силы – Руны. Той сути, которую не пишут в книгах и не говорят всем.

И глядя на местных людей и существ, я потихоньку начинал разбираться в ее секретах.

Для активации первой Руны надо 2 тысячи рун. Тогда они сублимируются в Золотую Руну [1] Но знают ли об этом местные с такой точностью?

Уже сильно сомневаюсь.

А еще, глядя сейчас на передачу рун, меня начинает терзать сомнение. Моя интуиция и Руна говорят мне, что в этом есть что-то неправильное.

Я понимаю, что не понимаю. Так что решил отвлечься и спуститься. Сидя на лавке в зале, я начал перебирать волшебную сумку в поисках блокнота, записать мысль. Книги, растения, зелья…

Молния пробегает в мозгах свежей идеей!

Я достал Рябиновое Зелье, покрутил в руках, глядя на переливы алой жидкости. В свете свечей от статуи Марики вижу мелкие крупинки осадка на дне флакона.

Осадок! Вот оно!

Людям надо собирать руны, чтобы сублимировать их, но разве нет разницы между завоеванным по праву силы и полученным со стороны?! Конечно есть! Это и есть лишний осадок, как в зелье!

А чем больше осадка, тем хуже зелье, вплоть до прямого вреда.

Надо всего две тысячи рун для первой сублимации. В десять раз больше, чем «стоит» сама Руна.

Но если подмешать в чистые две тысячи еще осадка со стороны, что будет?

Моя Руна подает мне тихие сигналы, подобные интуиции на грани выбора, в какой руке камешек. Но это помогает правду от неправды отличить.

Перебором идей и реакций своей Руны я получил ответы.

Есть «Личные» руны и «Внешние» руны, как я решил их назвать.

Личные служат прямой эволюции, а Внешние ничему, они буквально лишний, мешающий осадок.

Смешивая, люди наносят себе вред и многократно увеличивают необходимые для эволюции числа рун.

И хуже того… Делают первую, несовершенную сублимацию Руны конечной. Слишком изуродованной, чтобы продвигаться дальше, нечистой.

А если незнающим людям повезет в первый раз, не значит, что повезет второй и дальше оставить Руну чистой…

Во имя Арканы!

Я с облегченным страхом уставился на статую Марики. Как же хорошо, что я додумался до этого сейчас, а не позже!

То, что не прочитал в основах для Погасших таких элементарных вещей, говорит только об одном. Эту информацию замалчивают.

Ни на грамм не верю, что высшие существа этого мира и стоящие у власти не знают таких базовых вещей для Рун!

Подумав немного, я выдохнул. Если сравнить, то чем это отличается от ограничений знаний для простолюдинов от знати?

Порог от высших для низших, ограничение сил.

Для чего и зачем и последнему мурлоку будет понятно… Кстати, прекрасно, что тут этих надоедливых тварей не водится. Тут на их месте, похоже, зверолюди.

Но ладно ограничение знания, я увидел сегодня куда более страшную маленькую тайну… Кто-то давно сделал руны общей валютой, обеспечив обмен рунами среди людей всеобщим и всеобъемлющим методом блокировки силы для народа.

Я уже знаю, что руны используются много для чего. Усиливают материалы для ремесленников, то есть активно используются в труде. Особенно в создании оружия и доспехов.

Хоть все живое отдает миру руны после смерти, везде найдется для чего потратить руны. Универсальный материал, катализатор и усилитель.

Но я все равно не верю, что даже так руны стали валютой сами по себе. Я читал пару эпосов в Часовне, там платили героям «златом блестящим кошели наполняли», то есть золотом, монетами.

Мне стало так интересно разгадать эту тайну, что я решаю просто выйти и найти кого-нибудь знающего среди местных и спросить, когда руны стали валютой?

Взгляды страха немного напрягают, но не настолько, чтобы сдерживать мою страсть к знанию.

Очень жаль, что идея провалилась вместе с появлением толпы воинов за порогом Церкви.

Шум десятков сапог, брони и оружия ни с чем не спутаешь.

Я нахмурился. Рука поднялась в привычном жесте, озаряя зал синим светом заклинания«Тайный Интеллект».

Нервозность ушла, оставив рациональные мысли и прилив маны.

Я плавно встал, повернулся спиной к статуе, лицом к дверям.

Хм, кроме воинов шахты, куда ушел Альрик, поблизости не должно быть такого количества воинов. Но если это не он… Я готов бросить огненный шар в грудь первому ворвавшемуся в церковь.

Из-за дверей слышен незнакомый голос:

– Не суйтесь все внутрь, мы сами пока.

Дверь открылась, показывая знакомое лицо Альрика. В синяках. Он застыл, не ожидая сразу встретить меня и выразительный взгляд на лицо побитого воина.

Его тут же толкнул в спину кто-то, грубо выдав:

– Че встал, заходи.

Внутрь заходит воин, не уступающий ростом мне или Альрику. Я ощущаю в нем яркую силу, искру, чей свет словно выходит за пределы смертной плоти.

Золотая Руна, понимаю я. Слабовато, похоже, так чувствуется [1]?

– Мой лорд, – смущенно выдает Альрик, держа за ножны новенький меч. – Это Генрих, лидер местного отряда солдат Годрика. Он хочет лично поговорить с вами.

Я шагнул вперед, учтиво кивая.

– Приветствую. Я Бальтазар из Кирин-Тора.

Тот окинул меня взглядом с ног до головы, только потом медленно ответив:

– Генрих. Родом из Лейнделла. Но тут я в десять раз больше прожил.

Тишине я не дал появиться, улыбнувшись и стараясь выглядеть доступным человеком:

– Я вижу, подарок вам пришелся по нраву, Генрих? Как вам мои зелья?

Тот немного растерял воинственность, вежливо ответив:

– Да, весьма. Вы сами их сделали?

– И рецепт, – гордо приподнял подбородок. – И исполнение. Я назвал его Рябиновым Зельем.

– Да, рябина во вкусе еще как чувствуется, – поддержал неловко тему воин. – Короче, я не Альрик, беседу учтивую поддержать это не ко мне. Ко мне – это побеждать врага моим молотом. И вести за собой солдат так, чтобы они не дрогнули.

– Я вижу, – уважительно киваю ему. – Человек дела. Тогда можешь не стараться, говори как есть.

– Да. Хорошо, кстати, звучит – человек дела… Но я тут не поэтому, маг. Я здесь, чтобы понять, хочу ли служить тебе. Альрик говорил, что ты в наших традициях еще не особо разбираешься. Так что вот тебе так, чтобы даже чужеземец понял.

Генрих достал молот из петли на поясе. Поднял и указал прямо на мое лицо. Ветерок неестественно сильно пошевелил мои волосы от его движения.

– Хоть мы и покинуты Годриком Сторуким, это не значит, что каждый может прийти и забрать нас, словно потерянных щенят. Докажи силой право власти над нами, маг, в честной дуэли! Альрик уже проиграл мне, так что придется тебе выступить лично!

А, это будет такой тип вербовки… Что же, начинаю привыкать к местным обычаям. Объяснение побитой роже Альрика тоже теперь есть.

Я достал флакон Рябинового Зелья, бросил Альрику и ответил Генриху спокойным тоном:

– Один на один или будете все вместе?

Генрих не оскорбился, его только взбодрила моя уверенность.

– Один на один!

– Тебе нужна подготовка?

– Не чувствовал себя лучше сотню лет, – залихватски улыбнулся Генрих. – А тебе не нужно подготовиться для своей магии?

– Для битвы всегда готов. Как тебе поляна за деревней?

– Сойдет для места захоронения, если помру сегодня. Или ты умрешь. Заранее извиняюсь, если проломлю череп.

Я воспринял угрозу спокойно, мягко произнес:

– Ах, черная ирония, мой любимый тип шутки.

Ответ ему понравился, по глазам вижу. Но главное тут все же не умение чесать языком, а сила. Которой мне хватает, что я собираюсь доказать.

Снаружи аж три с лишним десятка солдат Годрика, включая ту парочку с окраины деревни, узнал их.

– Я буду биться с магом на дуэли! – объявляет Генрих. – Сразимся на поляне к северу.

Я не стал пока никак представляться остальным солдатам, держась молча и уверенно. Моя магия представит меня лучше любых слов.

Нераспаханная поляна из-за множества неудобных камней, сошла нам за арену для битвы. Солдаты встали в стороне к деревне, по моей просьбе, чтобы заклинанием в зрителя случайно не прилетело.

Генрих покачивает в правой руке тяжелый молот, а левой поигрывает треугольным латунным щитом, что отлично прикрывает весь торс.

Мы стоим в десяти шагах друг от друга.

– Нападай, – равнодушно разрешаю я.

Генрих рванул тут же, сделав только два шага перед резким прыжком. Сам ветер помог ему взмыть выше положенного, а потом молот повел его вниз.

Я почти поднял руку для заклинания, но не стал атаковать "удобную" мишень. Разве он такой дурак?

Белый поток ветра появился вокруг фигуры падающего воина, показывая мне что случилось бы, метни я в него тот же«Снаряд Блестящего Камня» на местный манер. Камень бы увел в сторону ветер, а маг, пойманный только-только после неудачного заклинания, получает молот в лицо.

Ветер ведет себя так неестественно! Ощущаю в нем силу чужой маны. Грубой, телесной и личной, но это магия. На долю секунды я почти поверил, что передо мной Шаман. Но на этой земле я не ощущал до сих пор и следа присутствия Духов любой Стихии.

Это чистая физическая сила, навык и немного личной маны. Какая интересная альтернатива азеротских воинских навыков «Гнева»! Альрик подобного не показывал!

Я вижу, как тяжелая голова молота стремится расколоть мой череп.

Даже такой удар я могу принять на один из магических щитов, но никогда не стоит искушать судьбу. Такая защита – последний рубеж. Резкий шаг вперед.

«Скачок»

Пространство десяти шагов складывается в один, смазывая мое зрение, слегка покачнулся на нервной земле, резво разворачиваясь в сторону противника.

Грохот! Там, где я был, молот врезается в землю, поднимая пыль. Генрих удивлен, по глазам вижу, но быстро берет себя в руки.

– Я тут, нападать собираешься?

– Удивительный трюк, – ухмыльнулся Генрих, снова загораясь боевым духом. – Такого я еще не видел! Ха-ха!

Новое нападение подобно тарану из бури, когда воин бежит на меня, окруженный видимыми потоками ветра.

Я вижу слабость этого приема, ноги не защищены, чтобы не мешать движению. Для другого воина это не слабость, но для мага…

«Рука Арканы» создана прямо у ног воина. Пальцы из энергии схватили за стопу и подвернули. Генрих рухнул и кубарем прокатился по земле, в конце оказавшись на спине. Но был готов тут же вскочить. До меня всего пара шагов осталась.

«Тайный Взрыв»

Я сжал пальцы, камень близ головы Генриха озаряется светом Тайной Магии. Фиолетовые плетения рун и острые черты магического круга резко сжимают камень, обращая его в гравий и пыль с громовым треском.

Я разжал пальцы, отменяя заклинание. Дальше должно было пойти сжатие в точку и взрыв накопленной Арканы. Остаток от этого взрыва, названного «чародейским зарядом», можно снова быстро собрать, чтобы усилить новый «Тайный Взрыв». И так по ступеням до тех пор, покуда мастерства хватит, усиливая заклинание слоями.

Я еще не сталкивался с живым существом из плоти и крови, которое выдержит больше третьего взрыва. И хорошо, потому что три это мой адекватный предел в настоящем бою. В спокойной академичной обстановке я могу сделать пять. На этом моя мана кончается, но урон от пятого слоя «Тайного Взрыва» очень впечатляющий.

Ториевую нагрудную броню я разрушил, словно кусок мокрой бумаги. А в ней ходили офицеры Армии Кирин-Тора. Что с живым человеком будет… Явно избыточная сила.

Вот почему я называю себя Тайным Магом, потому что в сравнении с Арканой, все остальные мои заклинания не так уж впечатляют. Разве что зрелищностью.

– Это была твоя голова, – кивнул я на разрушенный объект. – И ослабленное заклинание. Если она не крепче камня, то…

Генрих перевел взгляд с осколков, яростно выдохнул через нос. Я думал, он все же вскочит, но воин расслабил тело, как и хватку на молоте.

– Марика свидетель, волшебник, ты победил. Это твоя слава.

К моему удивлению, солдаты Генриха поддержали мою победу криками и стуком оружия о щиты, воодушевленные зрелищем.

Неожиданно, но это едва меня не смутило. Такое внезапное признание, а главное, честное, очень приятно. Я вижу в их глазах искреннее восхищение боем и силой моей магии.

Генрих принял поражение с достоинством. Кряхтя, он поднялся на ноги, поднял молот, а потом гаркнул на солдат:

– Все, подойти и построиться!

Через двадцать секунд, во главе тридцати трех воинов, гордый Генрих стоит на колене, опустив голову, церемониально поднимает передо мной молот двумя руками.

Солдаты Генриха делают это куда торжественнее, чем Альрик в пещере, хотя это мало что значит, чувство ритуала заставляет меня быть молчаливым и серьезным.

Тридцать четыре оружия подняты и символически вручены под мою власть, склонены головы, как признак передачи самой жизни.

Теплый южный ветерок пришел к нам в этот миг, словно лаская эту сцену, достойную картины. Торжественно и вдохновенно Генрих молвит:

– Под светом Древа Эрд, мы клянемся в верности лорду Бальтазару.

– Во имя Древа Эрд, клянемся, – тихо, но твердо и четко подтверждают солдаты в унисон.

Генрих закончил в одиночку, под торжественное молчание солдат:

– Эта Клятва связана Честью и продлится до конца всех Эпох.

Краткая, но честная клятва солдат, без вычурности, кажется мне приятней, чем хор непорочных девиц.

Ощущение власти, личной и прямой, рождает в моей груди чувство приятного трепета, которому не хочется сопротивляться. Я наслаждаюсь моментом.

Разве не ради подобной власти я старался, сильнее, чем вол на полях, все эти годы? Да, так и было.

Я принимаю верность людей с ощущением, что заслужил это право.

– Я принимаю вашу клятву, воины. Теперь вы сражаетесь во имя Бальтазара из Кирин-Тора. Поднимайтесь.

Вот так я обрел свою первую настоящую силу в Междуземье… Не в обиду Альрику, но он на их фоне теряется.

Немного позже Генрих спокойно, но поглядывая на Альрика с явным превосходством, говорит:

– Мы не бродяги с пустыми руками, лорд Бальтазар. За вашу милость мы можем отплатить немногим, но полезным имуществом. Шахта с низшим Кузнечным камнем, шестнадцать рабов кристалийцев, один обученный Раб-Тролль, контракты с двумя местными кузницами, накопленные наборы оружия и доспехов почти на сотню солдат, все это я приношу в дар вашему превосходительству.

Альрик стиснул челюсть, сверля соперника взглядом, но Генрих больше не смотрит на него. Золотистые блики играют в его глазах, когда воин продолжает приятно удивлять:

– Деревня Шам платила нам едой за защиту, я могу легко уговорить их полностью перейти под вашу руку. Не то, чтобы надо было много говорить.

С усмешкой он кивнул на деревню, где напуганные зрелищем крестьяне наблюдали за нашей былой дуэлью из теней окон и углов стен. Некоторое любопытство они еще сохранили.

На виду с несколькими людьми стоит Староста Шам. Трость в его руках мелко дрожит, но взгляд решителен. Уверен, такой же был, когда он смотрел в землю и умолял убить его вместо жителей деревни, если что не так.

И часа не прошло, как я прошептал: "Не моя проблема".

Я вздохнул, зарекаясь больше уверенно говорить под взглядом статуй Богов. Судьба редко так метко шутит.

Раз Генрих предложил это, то особых проблем с местной властью он не видит. Я хочу взять их под свою руку, так что… Теперь моя.