Текст книги "Наследник Даларана в Элден Ринг (СИ)"

Автор книги: Дракмир

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 28 страниц)

Глава двенадцатая. О ценности зелий скажите словечко

Часовня Марики в Деревне Шам.

Солдаты заняли часовню, не позволяя пока жителям приближаться. Они расположились на лавках тут и там, тихо переговариваясь, но взгляды солдат то и дело притягиваются к двум фигурам в первом ряду. На длинной лавке со спинкой сидят Бальтазар и Генрих.

– Вы не осознаете полной ценности ваших зелий, господин, – Генрих поигрывает рукой с рукоятью молота, упертого в пол. – Они не уступают Багровым Слезам.

– Я уже читал про Слезы. Три разновидности сока Древа Эрд, который вы называете Благодатью. Пока верно понимаю?

– Не совсем, – покачал головой Генрих. – В чистом виде Благодать это сок цвета лавы, тягучий как мед. Когда-то она давала сразу все. Избавление от болезней и немощи, исцеление ран, восполнение ума, сил и выносливости… Но те времена давно прошли и забыты. Когда я родился это уже было байкой.

Генрих вздохнул, потер двумя пальцами переносицу и выдал:

– Уже давно Благодать не имеет былой силы, став такой слабой, что эффекты едва заметны. Теперь только после обработки Парфюмерами Благодать обретает силу. Они умеют делать три вида, называемых Слезами. Багровые для исцеления, Синие для разума, Зеленые для выносливости.

Воин поднял палец, подчеркивая то, что хочет сказать:

– Древо Эрд уже очень давно перестало даровать людям Благодать. Все, что есть сейчас – былые запасы прошлого. Немного исходит от новых деревьев эрд, но они слишком юные и слабые. К тому же они росли после Раскола Кольца Элден, лишь несколько десятилетий назад став источать Благодать. Этого срока достаточно, чтобы большинство выживших Парфюмеров давно разучилось создавать Слезы. Их Гильдия в большом упадке, ради выживания они презрели все былые Табу, став создавать оружие огня и яда для войн. Даже если собрать немного Благодати, где найти Парфюмера? Последний раз я слышал о таких в Столице, а в Замогилье вообще не видел.

– Слезы – дефицитный товар, необходимый всем, это ты хочешь выразить.

– Да. Рябиновое Зелье, которые вы создали, обладает огромной ценой в нынешнем Междуземье.

Я достал флакон алого зелья, покачав в руке под пылкими взглядами солдат.

– Дай мне хоть какую-то меру отсчета. Что я могу получить в обмен на свои зелья?

– За набор из десяти зелий я уверен, городская знать в Агиларе отдаст вам дом в центре города и столько рун, что хватит содержать его год. И это я еще преуменьшаю.

– Хм…

Я задумался, глядя на столь непритязательное для меня зелье. Я еще не начал думать, на что буду содержать свою небольшую свиту солдат, а решение уже здесь. Приятно иногда не напрягать мозги.

Дело привычное для алхимика, собери или купи ресурсы, преврати в зелье, продай с выгодой, разницу потрать на исследования. Повтори.

Когда был учеником мага, так и начал зарабатывать. Когда стал учеником Архимага, признанным магом Даларана, необходимость в таком заработке отпала. В Башне было все необходимое.

Продавал только удачные эксперименты, которые были просто побочным эффектом практических исследований.

Когда стал членом Кирин-Тора, то и вовсе мог забыть о таких мелочах, все проекты финансировались напрямую. То есть я стал из тех, кто питает систему, тем кто пользуется. Моим делом стало развитие самой магии на благо общества.

Польза для Даларана от работы исследований мага Кирин-Тора на порядки более ощутимая, чем утоление рыночного спроса зелий, свитков и прочего ремесленного магического товара.

Обычных ремесленников много, но тех кто двигает магию вперед единицы.

Из-за войны с Плетью я так и не успел толком насладиться всем этим и воплотить свои теоретические проекты в практические.

Особенно свой главный проект, защита теории которого дала мне место в Кирин-Торе.

Не думал, что вернусь к варке зелий на продажу. Но что поделаешь, хотя бы дело знакомое.

– Если мои финансовые вопросы решаются так, то нужна ли мне деревня Шам? Посоветуй мне как местный, Генрих. Кому вообще принадлежит деревня и стоит ли ссориться с этим человеком?

Генрих перестал играть с молотом, поднял руку и почесал светлую бороду, отвечая:

– Когда-то была владением лорда Бахома, но это было слишком давно. Наемники Кайдена, прикрываясь указами Годрика, распяли его за отказ давать им припасы. А семью скормили волкам. Жену, мать с отцом и двух дочерей.

Я поморщился. Гребаные варвары.

Но больше никак отвращения не выдал. Эксперименты Некромантов вещь куда более впечатляющая. В отрицательном смысле.

– А потом?

– Наемники сделали здесь свои дела и переместились на север. Насколько я знаю, здесь появлялись некоторые амбициозные отряды, желающие взять деревню, но никто долго не продержался. А потом рядом поселились мы и выгнали всю бандитскую шваль в леса. С тех пор воюем с ними потихоньку, иногда появляются новые банды из дезертиров.

– Значит, по факту деревня на самом деле ваша.

Генрих пожал плечами.

– Я не лез в их дела. Еду брал за защиту, с кузнецом договорился о работе и все. Займи я деревню и тут же бы стервятники из Привратного Города обложили налогом. А так ничейная деревня, переходящая из рук в руки, никому дела до нее нет и нам проще.

– Порядка в этих землях совсем нет, – вздохнул я под кивок воина. – А что насчет Агилара? Разве этот город не ближе?

Генрих неприятно усмехнулся, злорадно.

– Агилар тоже не под властью Годрика. С тех пор как дракон озеро облюбовал. Рыцари из Замка убили мелкого дракона, распяли его перед тронным залом Годрика… А это оказалось детеныш взрослого дракона, который был в спячке. Тот нашел труп с неба, побушевал, получил стрелу скорпиона со стен Замка в брюхо и улетел обратно на озеро. На Замок нападать больше не рискует, зато людей стал ненавидеть люто, топит все лодки, что из-под защиты Агилара выходят. Но и Годрик тоже испугался.

Генрих презрительно скривился, стиснув кулаки.

– Жалкий Сторукий не посмел вылезти на охоту на дракона и рыцарей не пустил. А город на озере сначала молил о помощи, а как поняли, что толку не будет, прекратили налоги платить и людей отдавать. Верных Сторукому солдат изгнали, но Годрик ничего городу не сделал, потому как дракона боится.

– А если дракон улетит или умрет?

– Ха, Агилар тогда загорится, это точно. Годрик трус, но обид не прощает и не забывает.

– Хм.

Город отпугивает дракона, тот держит всех в страхе, а за этим Годрик со стороны наблюдает.

Трусливо, но выгодно. Дракон может сжечь непокорный город и тогда угроз власти Годрику будет не две, а одна.

Или город как-нибудь справится с драконом, удачно скорпионом собьет или герой какой убьет. Угрозы с неба для армии нет, можно отправить войска.

Как ни крути, а сидя в стороне Годрик только плоды пожнет. Вот только репутацию он себе опускает уже ниже некуда. Мокрый человек дождя не боится, он должен знать, что его и так никто не уважает. Только боятся.

Уж на что я не особо знать уважал, но в сравнении с большинством лордов Лордерона, праведных или банально пекущихся о чести, Годрик Сторукий хуже канализационной крысы.

Их пороки могут быть большими или маленькими, но когда народ был под угрозой, каждый из лордов брал в руки оружие и вставал на защиту земли и людей.

Поэтому, хоть Лордерон пал из-за Плети Нежити и предательства принца Артаса, много людей выжило, ценой как раз всех праведных лордов и воинов, верящих в Святой Свет.

Жаль, что в Междуземье нет Церкви Света, проповедующих о Добродетелях Света среди народа. Вера в Свет могла пристыдить даже самого трусливого и алчного вельможу. А если не могло Слово, то мог Молот Паладина Ордена Серебряной Длани. Большинство из них сами были знатью и грязи в глазах не терпели даже песчинку.

Лордерон был таким крепким союзником Даларана как раз из-за Церкви Света, доминирующей религии в стране. Никакому другому королевству Даларан так не доверял и не помогал.

Но здесь нет никого и ничего, что бросило бы вызов власти Годрика Сторукого. Кроме его собственной нерешительности и трусости. Портрет личности, который нарисовали для меня слова людей о нем, выходит на диво уродливым.

Я пока отмахнулся от мыслей о Годрике. Он далеко и прячется в своей неприступной твердыне, пока не угроза.

А вот враждебный дракон, что из-за полета в легкой доступности и может появиться над головой хоть сейчас, еще какая угроза.

– Дракон – это нехорошо, – погладил я пальцами гладкий подбородок. – Я знаком с их видом у себя на родине, но не здесь. Описания книг мало говорят. Насколько драконы сильны?

Генриху есть что сказать, он обстоятельно описывает:

– Есть Древние Драконы, две пары ног, две пары крыльев, могучая магия, каменная чешуя и бессмертие. У них своя цивилизация, они правили миром задолго до людей. Хоть их осталось мало, никто не рискует связываться с ними. А есть Низшие. Две ноги, два крыла, чешуя и кожа, как у змей, не чета каменной Древних Драконов. Говорят, они не бессмертные, но теперь никто из-за старости не умирает, даже они, так что это неважно.

– Они разумны?

Генрих покачал головой.

– Низшие Драконы почти как звери, но старые кое-чего думать могут. А некоторые, слышал, даже магией владеют. Они быстро приспосабливаются к местности, где живут и приобретают свойства. Обычные огнем дышать могут, те что в горах на Севере морозом, а Лиурнийские чистой магией. Слышал даже про Дракона Гнили, но кто поверит в такую байку? От Алой Гнили даже Дракон должен загнуться.

– Мы с каким имеем дело?

– Самый обычный, огнедышащий – усмехнулся Генрих. – Но старый, большой, коня за укус пополам перекусит. У него башка размером с дом в этой деревне. Зубы без труда грызут камни, а когти рвут стальные доспехи. В сравнении со знаменитыми драконами он может быть не очень силен, но зато опытен и хитер. Быстро налетит, выдохнет огнем, а если сразу не убьет так улетит прочь. Честь для таких пустой звук, они не понимают, что это. Дракон Агилара, а так он известен стал, уже многих высокомерных охотников на драконов погубил. Убегал, когда ранили, а ночью на спящий лагерь налетал, презренная тварь.

Генрих подумал немного, спросил остальных:

– Кто-то еще чего о Драконе Агилара слышал?

– Нет, командир.

– Ты все сказал.

Один из солдат, выглядящий старше других, высказался больше.

– Он черного цвета и на острове в центре озера живет. Жрет рыбу и Гигантских Крабов с берега иногда в небо выхватывает. Разбивает о землю. Видел один раз, как Краб на скалу из ниоткуда рухнул, а потом он появился, огнем останки обдал и жрать начал. Я был так близко, что чуял паленую вонь, чуть не обосрался со страху.

– Точно, – показал пальцем на последнего солдата Генрих. – Молодец, Мазул. Вот теперь все.

Я кивнул и задумался ненадолго, прикидывая варианты и высказав простой вывод:

– Вне власти сумасшедшего Годрика это хорошо. Я думаю, стоит ли поселиться в Агиларе, но с такими проблемами уже не знаю. Слабый или нет, с Драконами шутки плохи, да и нет у меня с ним вражды.

По описанию такой дракон мало чем отличается от молодого Черного Дракона на Азероте. Большой, злобный, но еще не пробудивший или не научившийся опасной магии. При небольшой подготовке я способен от такого как минимум отбиться.

Но жить в городе под угрозой нападения огнедышащей летающей твари мало приятного. А если решить эту проблему, то город может атаковать войско Годрика.

Так себе варианты, как ни погляди.

Оставаться жить в отбитой Часовне на острове или в обычной деревушке я не собираюсь. Цивилизация, доступ к большинству ресурсов, новостей и знаний, это может обеспечить только город.

Ютиться где-нибудь в хибаре посреди болота или леса, бояться обнаружения, это для крыс вроде темных магов, я им уподобляться не собираюсь.

У меня есть гордость и сила за себя постоять. Владеть маленькой деревней и наслаждаться столь мелкой властью тоже ниже моего достоинства.

Что они могут мне дать? Корзину грибов?

Ладно, без сарказма полезность есть. Минимальное снабжение, новобранцы в армию, этим деревня Шам может обеспечить. Но это все.

Оставаться жить здесь лично не выход, а тупик.

Из двух городов в Замогилье можно выбрать только Агилар, потому что Привратный слишком близко и полностью под властью Годрика.

Генрих решил поинтересоваться важным вопросом:

– Какие у вас вообще планы, господин?

При этом вопросе все солдаты в зале навострили уши, слышно только дыхание и звуки горящих на алтаре свечей, неустанно плавящих желтый воск десятком огоньков.

После этого вопроса во мне столкнулись желание и долг. Сердце кричало о желании силы и мести, вторя голоду Руны.

Пронестись по этому миру убийственной волной, стяжая руны павших, копя больше силы! Как можно больше и быстрее, чтобы вернуться и отомстить!

Но более рациональная часть меня, отточенный разум, шепчет о долге куда тише желания, но весомей любого рева о мести.

Как маг, я знаю, к чему прислушиваться.

– В этих землях я единственный маг Кирин-Тора, – я говорю спокойно, будто давно это обдумал. – Распри с местными тиранами, битвы с чудовищами, поиски силы, знаний или артефактов… Все это подождет. Сначала я обязан обеспечить наследие и беспрерывность знаний Даларана, моей родной земли магии и знаний.

Мой тон окончателен, лишающий рев о немедленной мести и резне его силы. Разум взрослого мага победил сердце казарменного мальчика, желающего утешения в мести, где не надо думать, только сражаться.

– Я буду основателем собственной Башни Магов, – решил я вслух. – Наберу учеников, воспитаю новое поколение волшебников Кирин-Тора. Один обученный маг Даларана способен на удивительные вещи, десяток может перевернуть горы, а сотня создать величие, которому нет равных. Я не имею права сгинуть в местечковой битве в погоне за приключениями, пока не зажгу этот огонь знаний и не буду уверен в его передаче дальше.

– Значит, мы будем охранниками Башни Магов? – приподнял брови Генрих. – Превратиться в аналог Легиона Кукушки из Лиурнии… Вот уж какого будущего не ожидал.

– Не только, – решил я пообещать выгод. – Охрана Башни не будет строиться лишь на людях, но это пока задумка на будущее… Вы будете нашими руками в этих землях. Поиск ресурсов, сопровождение, торговля. Обеспечивать Башню Магов нелегко. Умных и сильных людей всегда найдется где пристроить, работа для вас не закончится.

– Знаете, господин, солдаты и рыцари Кукушки от Академии получили некоторые привилегии…

– Какие?

– Их немного обучили магии. По крайней мере, пользоваться расходными предметами, бьющими магией.

Генрих вкратце объяснил мне об Обломках Блестящего Камня, материал отходы из шахт с волшебным минералом, наполненный опасной дикой магией. Он взрывается при столкновении и рождает мелкие атакующие осколки Блестящего Камня. Чем больше Обломок, тем больше осколков.

Солдаты Кукушки научены управлять тем, куда атакуют осколки. Наводящаяся волшебная бомба? Неплохо, если бы по описанию сила атаки едва превышала обычную стрелу.

Рыцари Кукушки научены заклинанию зачарования оружия и щита, но оно быстротечно и слабо… О, Аркана, как же примитивно, настолько жалкое временное наполнение оружия маной.

Волшебники Академии даже в слабейшее зачарованное снаряжение не удосужились свою охрану обрядить. Если мне еще надо было подтверждение о роли пушечного мяса для Легиона Кукушки, то теперь не требуется.

Они для местного общества магов расходный материал. И это, если честно, начинает тревожить. Я ожидал от Академии большего…

– Это все, чем откупились маги Академии Райи Лукарии? Кирин-Тор своих воинов всегда обеспечивал на лучшем уровне, – я усмехнулся легкой жадности в глазах Генриха и солдат. – Когда Башня будет основана и обеспечена, я дарую вам кое-что получше. Зачарованная броня и оружие, зелья, бомбы, свитки заклинаний, инженерные боевые механизмы… Все возможно, покуда рост Башни будет продолжаться.

Я уже заметил, что в этом мире у всех есть мана или сила разума, как ее называют местные. У воинов не сильно больше, чем у крестьян, но для активации или привязки магических предметов достаточно. Это не будет проблемой.

Генрих добавил для меня:

– Кукушка – это скорее сборище банд наемников с кучей фракций и командиров внутри. Они сильно раздроблены и служат разным Факультетам в Академии или даже отдельным магам, обещающим им выгоду. Репутация у Кукушки отвратная, слишком много грязи бесчестной, воров и насильников в рядах. Единственное, что их объединяет это герб Кукушки.

Молчащий до этого камнем Альрик решил открыть рот:

– Солдаты Кукушки говорят, что охраняют магов и Академию, но в Лиурнии они для простых людей скорее бич, чем щит. Так было раньше, а сейчас, когда в Лиурнии война, все должно стать еще хуже.

– Мне бы хотелось знать о войне магов больше.

– Академия взбунтовалась против Королевской семьи Кария… И они сражаются по всей Лиурнии. Простите, господин, – покачал головой Генрих. – Но мы люди маленькие, такие слухи это все, что мы знаем. Вам надо пообщаться со знатью, путешественниками и бардами в Агиларе, они наверняка знают больше.

– Что же, намек судьбы не может стать еще яснее. Мы отправляемся в Агилар. Но сначала пригласите ко мне старосту Шама, обсудим условия с ним по-быстрому и отправимся.

Чем больше я узнавал об округе, тем менее привлекательной мне казалась эта маленькая деревня. Но какая бы малая не была, это все равно ценность. Обеспечат едой и рекрутами защиту шахты.

В обмен я заплачу им Рябиновыми Зельями. Трех штук в год будет достаточно щедро, если я правильно оценил их стоимость. Возвращение здоровья и молодости для важных людей в деревне – это цена, от которой они не смогут отказаться.

Староста, кузнец или местный знахарь, а может продадут, это уже не мое дело.

В будущем мое время и энергия могут дойти до улучшения жизни людей, но пока я хотя бы обеспечу им безопасность.

– Лорд Бальтазар, – униженно склоняется приведенный старик. – Деревня примет любой ваш приказ.

– Я не тиран, старый Шам, – я достал три зелья, алых словно кровь. – Вот мои условия…

Глава тринадцатая. На пути в Агилар

Следующий день, вечер.

Между деревней Шам и городом Агилар, где-то на побережье.

– Слишком плохо забил кол, хочешь чтобы ночью на голову палатка упала? Переделай!

Генрих выглядит недовольным, хмурый взгляд и раздражение в голосе подстегивают солдат.

Отряд небольшой, Альрик отправился обратно, за своими в Часовню на острове. А еще нужно оставить гарнизон на защите шахты и деревни.

С свиту вошло одиннадцать воинов, включая Генриха. Солдаты без накидок разбили лагерь на берегу озера. Их открытые взорам кольчуги блестят, как и шлемы, придавая отряду мрачный и опасный вид.

Проносив столько лет знаки Годрика, они первое время выглядели неуверенно, но вскоре это ощущение сменилось легкостью неуловимой свободы, даже воодушевления.

В пути частые шутки заставляли всех улыбаться, а взгляды как на незнакомца в сторону Бальтазара все больше приобретали флер уважения и благодарности. Они еще не знали толком, каков их новый лорд. Но разве может он быть хуже Сторукого чудовища?

Вода спокойна, туман стелется вдали, закрывая собой полоску другого берега, даже в ясные дни едва видимого. Озеро Агилар огромно. Если бы не многочисленные опасности в лесах вокруг, на его берегах был бы не один город и редкие деревни.

Люди суетятся, предвкушая отдых. Палатки из шкур ждут хозяев на ночь, горят костры, по округе разносится запах дичи, шкворчащей над углями.

В центре лагеря стоит роскошный шатер фиолетового цвета со знаком Кирин-Тора, чародейским глазом.

Генрих почесал бороду на подбородке, рукой подозвал к себе одного из солдат.

– Это герб Кирин-Тора, – кивнул он на знак палатки. – Зарисуй это, на будущие знаки новых накидок и замени.

– Понял, командир.

Я слышал это, но не обратил внимания. Внутри шатра достаточно места для одной кровати и еще достаточно, чтобы впихнуть стол алхимика. Я занят варкой Рябинового Зелья.

В город надо идти с товаром, а не с пустыми руками. Мы прибудем туда завтра к обеду, если выйдем на рассвете. На самом деле город Агилар уже видно отсюда, но расстояние обманчиво.

Нормальной дороги нет, мы спускались по бывшему обвалу, слежавшемуся от времени и уже не опасном, но таком каменистом, что лошади бы ноги ломали. А потом шли просто по берегу.

Из-за пределов шатра слышу голос Генриха.

– Господин Бальтазар, не хотите поесть с нами?

– Я занят варкой зелья, Генрих. Потом.

В щель протиснулась блондинистая голова, в глазах воина сверкает любопытство.

– Можно посмотрю? Не каждый день увидишь работу Парфюмера.

– Я не из их Гильдии, Генрих, – напоминаю я командиру солдат. – Не называй меня Парфюмером. Алхимия лишь одно из моих умений.

– Прошу простить.

Все еще выжидающий взгляд, бегающий от моего лица до алхимического стола. Одними взглядами секреты Алхимии не раскроешь, к чему такое любопытство? Впрочем, от меня не убудет.

– Заходи, только не мешай. Можешь сесть на кровать.

Генрих был тихим, как мышь, даже дышал медленно. Но каким внимательным взором прикипел!

Легко пройдя первые этапы алхимии, я начал помешивать в котелке стеклянной длинной ложкой. Красное варево густеет при поступлении моей маны, булькая редкими пузырьками.

– Вы не используете руны в ремесле, лорд Бальтазар?

– Руны? Дельный вопрос. Ни разу не пробовал.

А ведь в этом мире это основы ремесла для любого, кто хочет пойти дальше первых поделок. В деревне Шам я ненадолго пригласил к себе кузнеца, чтобы узнать об этом. Но он слишком зажимал знания и техники, ставшее основой выживания его и семьи. Давить не стал, хоть и мог.

Глянув на порцию почти готового зелья я хмыкнул и решил попробовать.

У меня еще есть ингредиенты на повторное изготовление, а эксперименты – основа изысканий, так что я не колебался. Вот только свои «личные» руны использовать не буду.

– Собери для меня двадцать рун, Генрих.

– У меня есть столько.

Без малейших сомнений он тут же сформировал и отдал мне пылинки из золота.

Теперь, держа руны в руке мелкой горкой, я ощущаю их возможность слияния с зельем. Руны – это сущность мира, это потенциал, отлитый в формах рун, языке всех концепций и жизни. Таков этот мир.

Я поднес горстку рун к зелью и наполнил их маной, с посылом, желанием, стремлением!

Усильте это зелье!

Золотая пыль слетает с кожи в котел, сливаясь с жидкостью. Поверхность блеснула золотом, впитываясь в красный цвет, исчезая медленно, но без ряби или иной реакции.

Под моим испытывающим и любопытным взглядом красное зелье становится алым, насыщенным, почти чернея от насыщенности оттенка. Запах Рябины стал настолько терпок и силен, что ощущается вязкостью на языке.

Я зачерпнул готовый продукт ложкой и поднял к глазам, оценивая силу, заключенную в жидкости.

– Удивительно, – улыбаюсь я полученному результату. – Такой сгущенный и усиленный эффект, что лечебное зелье стало токсичным ядом. Знаешь, одной ложки хватит, чтобы ты умер за минуту, Генрих. В муках.

– Так оно испортилось? – погрустнел воин. – Простите, я думал, мой совет…

– Нет-нет, – прерываю я Генриха. – Ты не понял. Проблема только в концентрации, дозе. Это лечебное зелье. Просто его нужно разбавить водой маны, сбалансировать токсичность снова и это станет нужным Рябиновым Зельем. Я бы сказал, что в одном таком котелке сейчас минимум пять обычных объемов.

– Сколько это в склянках, тех что вы давали?

– Один котелок – десять флаконов. Это давно рассчитанный стандарт.

– Значит, пятьдесят! Удивительно!

– Да, – я щурюсь довольно. – Руны это чудо, открывающее возможности. Похоже, это универсальный усилитель всего, к чему их прилагают.

Потирая гладкий подбородок, я размышляю вслух:

– Знаешь, я бы никогда не стал придатком к алхимическому столу в погоне за золотом. Это значило бы ставить телегу впереди лошади. Мою ману и время нужно тратить с умом на настоящие исследования. Это касается и будущих учеников. Поэтому объемы зелий всегда задумывались как редкие продажи в начале и только внутреннее потребление в будущем. Я бы не делал больше котла в сутки. Но этот метод, руны, они все меняют… Один превращается в пять. С этим можно развернуться немного шире.

Если Генрих не ошибается в ценности моих зелий для города, то я не буду довольствоваться просто одним домом в черте города.

Я могу заключить хорошую сделку на постоянные поставки и взять авансом сразу землю, рабочих, ресурсы. Начать постройку Башни Магов раньше, не копя по монете.

Если все сделать правильно и поставить себя адекватно, думаю, не составит большого труда влиться в элиту Агилара и стать незаменимой частью.

Я высказал эти мысли Генриху. Воин кивнул.

– С вашей силой и умом, да еще и зельями, любая власть в Замогилье не проблема, если сразу не бросать вызов Годрику и Замку Грозовой Завесы. Постройка Башни? Они согласятся, если мозги еще не сгнили.

– Хорошо. Больше не будет ничего интересного для тебя, так что…

Намек яснее некуда, Генрих поблагодарил меня и удалился из шатра.

Я остался один, спокойно переливая разбавленное зелье по флаконам и убирая в зачарованную сумку одно за другим. Привычная работа не требует и толики ума, руки делают все сами.

Башня Магов без ресурсов и помощи Даларана не будет легким предприятием. Я один здесь примерно представляю, как это должно выглядеть. В Наследии должны быть нужные мне записи.

Я не трогал их, чтобы не ощущать горечь потери, но понимаю, что рано или поздно придется взять себя в руки и все пересмотреть. Надеюсь, про строительство Башни Магов там найдется информация.

Но даже если нет, я еще помню устройство Башни учителя, примерное понимание имеется, остальное можно спроектировать самому. Для мага нет нерешаемой проблемы, а если есть, то просто еще не хватает знаний и силы, чтобы понять как.

В конце концов, хоть и с горечью ненависти, приходить признавать… Даже Даларан был уничтожен магией. Магическим ритуалом невероятной силы, невиданным нами ранее, полным Скверны, но Скверна это тоже магия. Как и Природа, Свет, Смерть… И, конечно, Тень или Тьма, кому как удобнее.

В широком смысле Магия – это фундаментальная истина, подчиненная магу в любой форме, которую он желает выразить. Просто Даларан сосредоточен на Тайной Магии, Аркане, как на самой стабильной, нейтральной и никому не подчиненной силе.

Нас сокрушили и победили, это поражение без следа отговорок с моей стороны. Но победили нас магией, так что неохотно признаю это. Архимонд превзошел нас.

Но почему он сразу же ударил по Даларану, как только явился в Азерот? Да потому что тоже знает всю опасность подготовленного мага. Потому же Артас сразу направил всю собранную в Лордероне Нежить на Кель-Талас, против Эльфов, в чьих записях сохранились техники против демонов. Только теперь, рассматривая уже случившееся, я все осознаю. Плеть всегда была пешкой стоящего за ней Пылающего Легиона.

Даларан обладал даже большим потенциалом, чем заставшее в лени и высокомерии Высшие Эльфы.

Мы нашли ключ к Нежити, не пуская ее к городу. Плеть сокрушила Эльфов, но сломала зубы о Даларан.

Нашли бы подход и к демонам, дали бы срок. Нашли уязвимости, подчинили слабых, сокрушили сильных, заимели союзников на просторах Вселенной. Пылающий Легион явно не одну цивилизацию оскорбил.

На все это были не способны праведные, но привязанные к догмам и земле лорды и короли. Сила одних только мечей и храбрости не может бросить вызов Пылающему Легиону и Плети.

Только маги.

Вот почему нас уничтожили с такой яростью и сокрушительной силой, стараясь не медлить ни дня.

Это выразило страх врага перед нами. Теперь, понимая это, я больше не допускаю мыслей о том, что путь Даларан неверен.

У меня мелькали мысли в тенях ночи, дреме без сна. Если Скверна так могущественна, то значит ли это что только Скверна может побороть Скверну? Стоит ли мне… Обратиться к иной, более могучей силе?

Это мысли, которые пришли бы в голову любому. Особенно человеку с большей гибкостью ума.

Но времена слабости духа прошли, здравость и рациональность больше не допускают и мысли о подобном. Теперь меня поддерживает не только гордость и привязанность, но настоящая уверенность.

Тайная Магия и знания Кирин-Тора никому не уступают. Мы потерпели поражение, но это проигрыш лишь в битве, а не войне.

Однажды я вернусь… И поставлю всех врагов Даларана на колени!

Каждый раз, оставаясь в одиночестве, мои мысли циклично приходят к одержимости местью. Это выматывает, злит и раздражает, но я просто ничего не могу с этим поделать. Только время поможет.

Эти чувства опустошающей потери, грусти до слез и злобы желание причинить врагу в сто раз больше боли и страха… Они невыносимы.

Я успокоил дыхание, возвращая всколыхнувшиеся эмоции в озеро спокойствия. Терпение, мне необходимо терпение.

Импульсивность нередко подводит людей, но терпение – никогда.

Огонь мести утих, став углями, мерно тлеющими, никогда не затухающими совсем, но это тот пожар, которому я не позволю поглотить себя.

Я сделаю наше поражение и будущую победу всего лишь страницами в длинной истории Кирин-Тора, а не определяющими мое бытие факторами, поглощающими меня без остатка.

Слышали бы меня мои враги, хохотали бы над «наивным высокомерием» побежденного. Но без таких мыслей, без этой безумной, нелогичной уверенности, я так и останусь побежденной собакой, пнутой так сильно, что даже не осмелится гавкнуть в ответ.

Я должен верить…

«Только ты способен на это, Бальтазар, только ты один из всех!»

Иначе предсмертные слова моего учителя, в сердце давно стоящего выше родного отца, будут лишь ветром из губ умирающего старика.

Кулаки сжались до хруста костяшек. Я лучше погибну в бою с Пылающим Легионом и Плетью, чем допущу это. Я убью их всех!

Поняв, что снова теряю контроль над эмоциями, до боли ущипнул кожу на предплечье, вывернув.

Терпение! Трезвость ума! Не ломаться, не поддаваться!

Слишком много мыслей о мире, в который еще даже не знаю как вернуться. Сосредоточься на Междуземье.

Это борьба с самим собой, между кипящими желаниями и долгом, в которой всегда проиграю одну из сторон. Я уже выбрал, какую на время отринуть, но сердцу так легко не прикажешь.

Так хочу убивать! Становиться сильнее, убивать и повторять, чтобы вернуться и разорвать Архимонда на куски, чтобы намотать кишки Артаса Менетила на его шею и повесить на уцелевших шпилях Лордерона!

Я сделаю из трупов демонов и нежити гребанную гирлянду на руинах Даларана, от края до края!

Я готов рвать зубами собственную плоть, чтобы болью лишь на сотую долю подавить это огромное желание мести любой ценой!

Руна горит внутри, распаляя мои истинные желания до предела! Это… Стало сильнее?

С туманящей злобой приходят мысли, что кроются в самых темных уголках разума, нашептывая ранее немыслимые вещи.

Зачем мне кучка слабаков снаружи, зачем мне город, боящийся одного дракона?