Текст книги "Наследник Даларана в Элден Ринг (СИ)"

Автор книги: Дракмир

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 28 страниц)

Я могу убить их всех, впитать сущность их жизни и потенциала… Сколько это Рун, сколько это силы?

– Ты не можешь, – шепчу я едва слышно, кусая кулак до крови. – Ты не можешь. Ты не можешь…

Не выдержав этой пытки желанием, я озаряю шатер светом «Тайного Интеллекта». Рациональность добавленного разума помогает подавить безумие. Руна внутри успокаивается.

Мое желание мести любой ценой и так почти превратилось в одержимость, а непривычка ладить с Руной едва не превратили меня в чудовище, который я бы презирал.

Вдох, три секунды, выдох. Спокойствие, Бальтазар, ты не можешь быть таким истеричным и жалким, где твое достоинство мага Кирин-Тора?

Заново обдумав те ужасные мысли, я ощутил лишь отвращение, какое испытывал к темным магам.

Слизав кровь с кулака, я капнул новым, еще теплым зельем на раны от своих же зубов. С сильным зудом раны исцелились.

Хмурость кажется сама селится в бровях. Впервые в жизни я опустился до вредительства самому себе. Это было ужасно.

Руна, мое новое благословение и проклятье. Лестница к силе, но она не дарована так просто. Я должен, обязан научиться жить с этим… Усилителем моего Я.

Трудно, когда искра эмоций распаляется десятикратно в пожар, никогда не испытывал ничего подобного. Но я справлюсь.

Не имею права не справиться.

Я сосредоточился на настоящем. Чем больше утопаю в прошлом, горе и мести, тем сильнее они поглощают меня в ответ.

Руна стремится к силе, все что ведет мои мысли к этому усиливается. Неприятно.

Хватит. Я король своих эмоций, а не они правитель надо мной. Потерять контроль над собой, разумом – это позор высочайшей пробы для мага. Никогда не допущу этого.

Зелье, потом еда, сон и путь в Агилар.

Я привыкну, справлюсь, приспособлюсь. Всегда делал.

* * *

Тихо трещит костер, в котлах греется порция воды, солдаты бросают туда немного ягод и листьев, готовя простое лесное варево. Попить и согреться к вечеру самое оно.

Я сижу на бревне один, по левую руку на таком же бревне сидит Генрих, остальные солдаты молчаливо соглашаются разделять дистанцию и не мешать своему командиру и лорду. Они расположились кругами за еще двумя кострами побольше.

Проглотив последний кусок разваренного мяса, я отставил в сторону пустую деревянную тарелку. Без нормальных специй так себе, но я с детства привык не тратить еду впустую.

Общая трапеза сближает, это нечто самобытное, но важное для людей действо. Поэтому я поел с ними, а не обошелся прекрасным и вкусным волшебным хлебом в своем шатре.

Если я не хочу защищаться от внезапного ножа в спине, то лучше быть ближе к собственной свите и охране.

Пока я еще нуждаюсь в их услугах…

Холодает, на озеро опускается туман. Агилар вдалеке выглядит промозглым, мрачным и холодным городом, с редкими вспышками света. Издалека он выглядит макетом, игрушкой на стол аристократа.

Дома из камня, пристройки и пирсы из дерева. Темный и серый, цвета этого города, унылые, как туман, который его обволакивает ночью и по утрам.

У меня есть время разглядеть детали. Больше трети города отражается в спокойной глади озера, целый квартал вынесен на воду, стоит словно на воде и пирсах, добрая половина которых сиротливо пустует. Интересный рельеф скал для фундамента или архитектурное решение, следует еще выяснить, но выглядит необычно.

На приземистой башне горит одинокий костер маяка, отражаясь в воде и давая ориентир в тумане.

Возле пирсов покачиваются низкорослые рыбацкие лодки с грязными парусами или без них, похожие одна на другую, выглядят промокшей стайкой утиных птенцов, а не гордыми кораблями ремесла и труда.

Защитные стены города на суше разрушены временем, без всякого ухода. Подновленной выглядит только приземистая башня с маяком и огромным скорпионом на крыше, чья заряженная стрела всегда обращена к озеру. Молчаливое предупреждение дракону. Но надолго ли его хватит?

Издалека Агилар меня не впечатлил. Местные и Генрих уверяли, что там живет минимум сто тысяч человек, но глядя на ветхие дома и отсутствие света на окраинах можно смело срезать число на треть. Город большой, но пустой.

Озеро служило чуть ли не внутренним морем для Замогилья, а город был царем перевозок по озеру с Юга на Север, мостом торговли.

С Севера везли ткани, оружие, стекло и иные продукты процветающего Привратного Города, полного мастеров.

А с Юга, с владений дворян и Плачущего полуострова щедрым потоком двигались зерно, фрукты, дерево, железо и редкие травы. Дары природы Юга менялись на продукты производства Севера, обеспечивая добродетельный цикл богатства и процветания всего Замогилья.

И Агилар был сияющей звездой, местом, где встречались два потока.

Это было давно, до начала Войны Раскола.

Сейчас же, что представляет собой провинция, можно судить по когда-то богатейшему городу… Разруха, уныние, слабость и апатия. Все то, чего не допустил бы сильный лидер. Даже минимально компетентный бы не допустил.

– Генрих, – повернул я голову к воину. – Кто нынче правит Агиларом?

Рослый Генрих перестал ковыряться палочкой в зубах, сплюнул в костер с кратким звуком шипения углей. Следом бросил туда и палочку, отвечая:

– Был лорд Годфрам. Один из внуков Годрика, такой же хилый, слабый и бесполезный уродился, как и сам Сторукий. Но как-то его вызвали в Замок и с тех пор он не вернулся. Ни вестей, ни объяснений.

– Судя по твоей ухмылке, ты знаешь в чем дело.

– Хех, – кивает Генрих. – Почему, по-вашему, мы называем тех тварей Привитыми Отпрысками? Чьи они отпрыски?

Я ощутил неприятный позыв в горле от только что съеденной еды, поморщился. Насколько еще может пасть Годрик Сторукий?

– Как он такое со своей родней сделал?

– Годрик безумец, – просто выразился воин. – Полнейший. Кстати, если это шутка судьбы, тот кого вы прикончили на острове может быть самим Годфрамом.

– А я то думал, это просто люди с особой родословной, редкой для Прививки.

– А?

– Я вскрыл его труп, изучил каждый орган, соединение, кости и кровь, – сообщил я Генриху, что почему-то взбледнул. – Основное тело обладатель странной линии крови. Кажется, до определенного предела она способна сливаться с чем угодно. Эксперименты это Годрика, его наследие, Богини Марики или Годфри, первого Элден Лорда… Еще предстоит выяснить. Но теперь хотя бы понятно, почему этих элитных кадавров так мало.

Для меня не сюрприз наличие особой родословной или расовой способности. В Азероте это обычное дело для большинства рас и существ.

Регенерация Троллей, магическая совместимость Эльфов, интеллект Гномов и Гоблинов, крепость Дворфов, мощь Драконов и так далее. Все это особенности вида.

Людей, кажется, всем обделили… Но наша креативность и способность адаптироваться, кажется, что к любой силе, по мне окупает все лишения.

Наш общий низший потолок как расы удручающе низок, уступая разве что кобольдам. И то относительно, жестокий подземный выродок вполне может задрать трусливого крестьянина.

Но и высочайший так же высок, как у лучших из лучших других рас. Численность Людей делает так, что мы никогда не уступаем в количестве гениев никому другому.

Природа жестока, но справедлива.

– Странно такое узнавать, – с непонятным лицом говорит Генрих. – Но спасибо за новые вопросы, которые я никогда не хотел иметь в своей голове.

– Не за что, – спокойно отвечаю я. – Знание не доброе и не злое, его красят люди. Противность тоже зависит только от моральных рамок и терпимости. Так что если хочешь еще чего такого узнать, обращайся.

Генрих неопределенно промычал в ответ.

Всегда рад поделиться таким счастьем с любопытным ближним своим.

Я еще не такого дерьма навидался и начитался от Некромантов и иных тупых ублюдков, использующих для вскрытия столовые ножи на живую, без обезболивающего, на бедных жертвах. В подвалах их же домов.

Думающим, что все позволено из-за силы темным магам всегда нравится разорять поселения. Отдаленные деревни их любимая добыча. Еда, женщины или мужчины для утех, подопытные, слабая охрана. Все в одном месте, очень удобно.

Моему презрению и ненависти к темным магам есть причины, но к добытому им знанию нет. Потому я всегда проверял все их записи, какими бы тошнотворными и безумными те ни были.

Если дело касается чистого знания, то меня можно назвать по-настоящему нейтральным человеком. Буду ли я использовать их, вот это уже вопрос морального выбора. Но не знание само по себе.

Что до развращающих свойств некоторых знаний – это байки не понимающих что говорят людей. Меняют и развращают не знания, а темная сила, заложенная в книгу или артефакты. Это продукт злого умысла существа или мага, что их создало. Ловушка, упрощая смысл.

Виновна ли сталь в капкане, что отхватил кому-то ногу? А нить в веревке, затянувшейся на чьей-то шее?

Нет. Виновен тот, кто ловушку поставил.

То же мнение имею по поводу знаний в «развращающих» книгах. Кирин-Тор давно научился изолировать, а при нужде безопасно читать самые ужасные труды в Аметистовой Библиотеке. Когда сила темных книг и артефактов запечатана, а вездесущий шепот замолкает, все эти «ужасные» знания превращаются в обыденные слова и знаки на бумаге. Это лишь подтверждает мое мнение.

– Так кто сейчас правит, Генрих?

– Можно назвать это Советом Агилара, – с видимым презрением пожал плечами воин. – Но это просто кучка едва держащихся торговых семей, наемных ватаг, мелкой знати и ремесленных гильдий. Они просто куча разноцветного песка. Единственный раз, когда я увидел в них здравый смысл, это когда они послали подальше Годрика и установили скорпион на маяке против дракона.

– Слабая сила бы не выгнала солдат Годрика, не так ли?

– Армии у Агилара нет, от зверей и чудовища защищают наемники. Несколько офицеров кроваво умерли в своих домах, – без особого страха рассказывает воин. – Потом еще солдат стали находить мертвыми прямо на улицах. Три дня и они сбежали, как кучка трусливых гиен. Говорят, их убил знаменитый убийца, Принц Ворон. Некий скрытый, неуловимый убийца, почему-то убивающий только плохих людей. Но по мне он просто городская легенда, страшилка для непослушных детей. А солдат Годрика прирезали наемники.

Зная, на что способны ходоки кинжала и тени дома, я не так скептичен, как Генрих.

Убийца это нехорошо… Легендарные убийцы в Азероте могут прирезать старого дракона во сне так, чтобы он не проснулся. С чуткостью и живучестью этих существ тот еще подвиг.

По сути дома все толковые убийцы используют силу Тени так же, как воины Гнев. Смесь своей маны, выносливости и решимости в определенном спектре. Вот только убийцы или рейнджеры больше в сторону магии, чем физического укрепления. Они немного могут управлять самой Тенью, не как темные маги, в своем стиле, но этого хватает.

Если тут есть нормальные убийцы, умеющие Сливаться с Тенью или владеющих аналогом подобных способностей, то мне необходимо соблюдать более суровые правила безопасности.

Не то, чтобы большая проблема, за столько лет Кирин-Тор научился справляться и не с такими угрозами. Видеть сквозь Невидимость – базовый навык для желающего пожить дольше волшебника. Просто было бы неприятно, вступи я в противостояние с профессиональным убийцей.

Их главная проблемность в двух вещах. Внезапность. Быстрый отход. Всегда нападают в неприятный момент и легко могут сбежать, если не получилось.

У Даларана дома есть договоренность с влиятельными теневыми организациями, они не смеют трогать магов Кирин-Тора, если не хотят однажды проснуться от летящего в их убежища Тайного Метеора, ощутить тепло вулкана под ногами или моргать, заключенные в айсберг. Магические предметы тоже всем нужны, а с главным производителем ссориться такое себе.

Но тут никакой договоренности с местными убийцами у меня нет. Придется вспоминать, как правильно находиться начеку против убийц.

И хорошо, что понял это сейчас, а не когда лезвие уже щекочет ребра.

Что я однажды столкнусь с убийцей, даже не обсуждается. Я буду богат и влиятелен, это гадания не требует. Рано или поздно кто-то захочет меня убить с помощью ножа в тенях по сотне разных причин.

– Я иду спать, но сначала расположу вокруг лагеря Сигнальную Паутину, – сказал я Генриху, поднимаясь на ноги. – Но караул тоже не помешает. Не выходите дальше десяти шагов, чтобы не потревожить магию.

– Понял.

Время отдыха. Завтра я увижу, что из себя представляет Агилар, город, который все же пережил тысячу лет Войны Раскола.

Глава четырнадцатая. Агилар

Мы подходим к городу с юго-востока, следуя по грунтовой дороге. Немного размокшая, всё же она лучше, чем грязь и трава по бокам, в которых вязнут сапоги.

Чем ближе мы к разрушенным старым стенам Агилара, тем больше признаков цивилизации по обоим сторонам дороги. Распаханные поля здесь соседствуют с заросшими и запущенными участками, словно в матче клеток хаотичных шахмат.

Тут нет деревень в нормальном понимании, но много разбросанных домов фермеров, иногда по два или три хозяйства, но не более. Казалось, никто и никогда не заботился о правильном распределении земли, просто строил где захотел и пахал где мог.

Причиной, по которой всё сработало, являются реки. Две больших реки стекаются к Агилару полноводными пресными потоками, в которых водится и нерестится рыба. Почти у самого города эти две реки скрещиваются и сливаются в один поток. Именно на нем, по обоим берегам, расположился сам город Агилар, пользуясь услугами реки для своих нужд, от перевозки грузов до роли канализации.

Хлипкие мосты, смесь старого камня и более новых, но подгнивших балок, раскидываются тут и там через две реки, соединяя эту землю в нечто подходящее для путешествий. По рекам даже двигаются хлипкие плоскодонные лодки, груженые товаром или пустые.

Что же, теперь я вижу причину былого процветания и хоть какой-то жизни сейчас в городе. Транспортный речной путь с Юга до Агилара, плодородная земля и выгодная торговая позиция дали ему неоспоримое право на существование.

На дороге стали попадаться другие путники, отдыхающие на обочине, идущие в город и из него, идущие пешком или едущие на повозке с ослом.

Какие бы ни были, все они опасливо сторонятся вооруженного отряда в нашем лице, не пытаясь заговорить или как-либо привлекать внимания, люди предпочитают молча дать нам дорогу и подождать, пока мы уберемся подальше.

– Люди не ожидают от нас ничего хорошего, – замечаю я. – Страх, кажется, въелся в них.

Генрих согласно промычал, но заметил:

– Да, стража тут не на высоте, это уж точно. Вымогатели и прохиндеи, они и пальцем не пошевелят, если кого-то прирежут за пределами городских стен. Поэтому у каждого крестьянина тут хотя бы нож за пазухой припрятан. По крайней мере, от волков они отбиваются сами.

Мы проходим дальше, спустя полчаса пути оказавшись у главных ворот города. Створки из толстого сруба, окованные медью, они, кажется, вросли в землю так давно, что уже не способны закрыться.

На входе, даже не пытаясь играть в дисциплину, служит охраной пять воинов. Обряженные в броню из вареной кожи, с разным оружием, от кинжалов до дубинок, их роднят лишь повязки из черной ткани на правом плече.

Кажется, оно должно изображать красную гору или что-то в этом духе. Корявый треугольник красного цвета на черном фоне.

При виде нас они перестали быть такими расхлябанными, пинком отогнали в город какого-то мужика, шедшего впереди нас. Руки на оружии, глаза полны настороженности. Наш отлично вооруженный отряд, сильные фигуры и не истощенные лица, всё это здорово напрягало их.

Особенно странные взгляды получаю я. Непонимание, уважение, страх… Моя мантия сразу выдает во мне мага, а покрой и материал – мага успешного и богатого. Для того дизайн и создан.

Полагаю, аура силы и уверенности тоже не помогает нам прикидываться обычным отрядом друзей на прогулке.

– Кто вы такие, назовитесь! – крикнул нам один из воинов сильно загодя. – Не подходите ближе!

Пара вояк показательно завели арбалеты и наложили болты, пока не целясь.

– Я поговорю? – шепотом спросил Генрих. – Я их знаю, наемники Красной Скалы.

– Вперед.

Лучше положиться на местного, я не настолько кичлив, что считаю, будто везде обязан вставить слово.

Генрих раскинул пустые ладони в стороны, приближаясь к ним с громогласным смехом и словами:

– Меня что, уже не узнают в этом славном городе? Фиксар, это же ты, верно? Твою рожу трудно не узнать даже с другого конца озера, уродливый ты хер!

На одного из них уставились остальные, он недоуменно повел плечами, но вышел вперед. Лицо мужика обезображено неровным шрамом от левого глаза, через нос и губы. Кажется, топор в лицо едва не раскроил его башку пополам когда-то.

– Кто ты, сука, такой? – настороженно выдал он, придерживая дубину под рукой.

– Ха, всего-то чуток молодости и ты неузнаваем, – красочно повел рукой в воздухе Генрих, будто не стоит напротив пары готовых арбалетчиков. – Я Генрих, из Туннеля Замогилья. Теперь вспомнил? Или мне молотом тебе извилины в мозгах поправить?

Фиксар, да и другие вояки тоже, напряженно всматриваются в лицо Генриха, понемногу расслабляясь.

– Генрих умеет кой-чего, – еще немного настороженно говорит он. – Только это докажет, что ты это он.

Он показательно смотрит на молот на поясе Генриха, но не говорит вслух, чего хочет.

Командир моей свиты усмехнулся, ловко подцепил молот рукой, провернув тот в воздухе с ярким свистом. Вокруг головы молота закружился видимый ветер, всего на секунду, но это было ясно видно.

– А, теперь верю, – окончательно расслабился Фиксар. – Добро пожаловать обратно в Агилар, хотел бы я сказать. Но лучше бы тебе объясниться, кто тот господин в мантии, от которого мне охота в портки наделать. Пускать такого опасного человека в город… С меня спросят хотя бы, кто он такой.

– Лорд Бальтазар из Кирин-Тора, маг и наш господин, – емко выразился Генрих. – Я и парни из шахты теперь служим ему.

Он показательно провел пальцами по своей молодой щеке.

– Как понимаешь, за очень богатые награды. Тебе бы шепнуть кому надо, чтобы нашему лорду не пришлось самому ходить и искать нужных людей.

Фиксар сглотнул, чего в этом больше, предвкушения или страха, я не уловил. По одним губам читаю его вопрос:

– Благодать?

– Что-то вроде этого. А теперь хватит нас задерживать, терпение господина не безгранично.

– Конечно, – он энергично помахал рукой своим, чтобы разошлись в стороны. – Где вы остановитесь?

– Где-нибудь в Центральном Квартале. «Рунный Медведь» еще работает?

– А чего ему сделается?

– Тогда там. Рад был тебя встретить, Фиксар.

Они пожали руки, после чего уродливая рожа наемника стала такой довольной, что почти не пугала бы детей.

Когда мы вошли в город, я спросил:

– Взятку дал?

– Без рун наемники и пальцем не шевелят, – дернул губой Генрих. – Тридцать рун, думаю, достаточно, чтобы он шепнул кому надо о ваших возможностях. Скоро желающие сами придут к вам, лорд Бальтазар, надо лишь немного подождать.

Вчера я лишь в общих словах выразил свои ожидания от этого города, а сегодня он уже стремится воплощать мои желания в жизнь самым подходящим образом.

Повидав самых разных людей, я уже осознаю, насколько ценен человек с головой на плечах, опытом и здравой инициативой. В сотни раз ценней болванчиков, умеющих только исполнять простые приказы и на которых нельзя положиться, только всё время контролировать.

Как говорится, искал железо, а нашел золото.

– Приятно иметь такого умного подчиненного, Генрих. Продолжай в том же духе и поверь, награда не заставит ждать.

Генрих не стал говорить банальностей в ответ, но я заметил, как более пружинистой стала походка, в на губах поселилась едва заметная улыбка.

Полагаю, после стольких лет подавления и забвения, быть оцененным по достоинству – это настоящая честь для него.

– Расскажи мне о географии города, Генрих. Куда мы идем?

– В «Рунный Медведь», лучшую гостиницу Центрального Квартала. Ах да, Кварталы. Их всего четыре. Центральный, там главное Рынок, Золотая Улица и особняки всякие. На берегу Озерный Квартал, доки и пирсы, склады. От ворот через Рынок и на пирсы, это главная артерия города, самая широкая дорога, по которой можно ориентироваться. А главную улицу в Центральном Квартале называют Золотой Улицей, там большинство магазинов, таверн и гостиниц.

Генрих достал с пояса флягу, быстро промочил горло, заткнул пробкой с хлопком ладонью и продолжил, махнув рукой на Восток.

– На восточном берегу реки, что делит город, Старый Квартал, а на западном Новый. Старый Квартал это то, с чего начинался город, там живет большинство горожан. Обычные дома, пара таверн, нечего больше сказать. А Новый, не смотря на название – трущобы, место сборища бандитов, наемников, нищих, бродяг и шлюх. И, конечно, всех тех работяг, что таскают мешки и ящики на пирсе. Так было до дракона, сейчас туда вообще лучше не ходить. Кровавые бои рабов и чудовищ на подпольных аренах, воры и убийцы в подворотнях, нормальному человеку нечего там делать. Нищета и голодные люди без надежды, за кусок хлеба и горсть рун своих детей отдадут и спасибо скажут.

Один из моих солдат поддакнул:

– Раньше там все процветало из-за контрабанды и Гильдии Воров, держащих это дело. Я слыхал, сейчас там уже дошло до того, что люди людей жрут. Лучше никогда не есть то, что они варят на толпу в больших котлах. Повезет, если выловишь в миске кошачий хвост, а не чего похуже.

Генрих кивнул с неприятным выражением лица.

– В слухах есть доля правды, – процедил командир. – Дракон, сука, весь рыбный промысел на озере в гроб загнал, на всех еды не хватает. Торговля через озеро тоже в жопе, по ночам без света кое-как возят, когда везет, когда нет. Но Агилар всё еще держится, хоть много людей и покинуло его. Я посещал город несколько раз в год и за последнее столетие был свидетелем, как он всё больше катился в пропасть. Больно видеть, особенно когда был свидетелем былого великолепия. Не Лейнделл конечно, но здесь тоже кипела жизнь. А сейчас?

Генрих махнул рукой на окружение.

Мы идем по главной улице, по мостовой, уложенной гладкими камнями. День в разгаре, но людей мало. Даже мы, целый отряд, никому не мешаем на пути, свободно идя по правой стороне дороги. Дома по бокам улицы показывают упадок своим видом, старыми камнями, заросшими мхом стенами, выбитыми окнами… Нежилых как бы не половина.

Я, молчаливо слушающий, невыразителен и холоден к чужим эмоциям и ностальгии. Своего печального груза достаточно, чтобы взваливать на себя чужой.

Помимо домов, мое внимание привлекают люди. Большинство одето в однотипную одежду из дешевых тканей, грубых и крепких. Цвета тоже не блещут разнообразием: коричневый или зеленый.

Немного зная о том, как делаются краски, я понимаю, почему эти цвета тут распространены. Скорее всего, они толчут и вываривают панцири озерных гадов. Одного Гигантского Краба или Наземного Осьминога хватило бы, чтобы покрасить сотни предметов в не слишком насыщенный оттенок.

Около моста мы увидели странного тощего мужика с повязкой на глазах и колодками на шее. Рубище едва скрывает его кожу от холодного ветра, босые ноги в грязи и мозолях, покрыты шрамами. Пояс из веревки оттягивает вниз плоский латунный колокольчик, треснувший и без языка.

И хоть вид его хуже, чем у любого бедняка, которого я когда-либо видел в жизни… Он чист каким-то внутренним светом, словно набожный и верный священник, а не странный бедняк слепой.

Приглядевшись, я осознал противоречие. Его спина пряма, руки чисты и ухожены, а на видимой части лица застыло непоколебимое спокойствие. Словно ему все равно, будет ли кто-нибудь класть в чашу у ног хоть крупинку рун.

Сложив ладони в жест молитвы, он тихо терпит ветер, волнующий остатки одежды на костлявых ребрах.

– Кто это, Генрих?

– Пророк Золотого Порядка, – шепотом ответил он мне. – Паломник. Не обращайте внимания, господин, они обычно мирные.

Мы прошли мимо, меня не покидает ощущение, что за мной следит взгляд, скрытый за бинтами на глазах. В его щуплой фигуре скрывается сила Руны, не меньше, чем у Генриха.

Почему такой человек, которого я мог бы сравнить со жрецом Святого Света, ведет такой жалкий образ жизни? Ходит в рубище, колодках на шее, ослепляет свой взор?

Все в этом мире по-прежнему кажется мне странным и необычным, но это лишь подпитывает азарт и любопытство.

– Держи своего паршивого осла, осёл! – крик привлек внимание улицы. – Он мне чуть рукав не откусил!

Два мужика ругаются у повозки, груженной сеном. Серый ослик с печальными глазами мирно жует что-то, не обращая внимания, как перед мордой экспрессивно машет руками возмущенный мужик.

Мы просто прошли мимо, но я услышал краем уха угрозу одного другому:

– Хватит! Заткнись уже, глупец, а то я обещаю, Гильдия Воров нанесет тебе визит.

Я глянул туда быстрым взглядом, уловил в обычном усталом крестьянине не подходящую ему резкость в глазах. Острый угол в рукаве рубахи показывает на скрытое оружие. Вот тебе и обычный мужик с повозкой сена… Что-то там наверняка спрятано.

Возмущенному мужику словно горло сдавили до высокого писка, он почти убежал оттуда. Я, не показывая никакого любопытства, отвернулся. Не мое дело.

– Генрих. Как обоснуемся в гостинице, ты расскажешь мне о фракциях и важных людях в городе. К вечеру, пока нас еще никто не ищет, я хочу знать, кто есть кто в Агиларе.

– Я даже напишу список, если нужно, – с готовностью согласился воин. – К тому же, владелец «Рунного Медведя» очень полезный человек, обладающий знаниями почти обо всех в городе.

Я кивнул с пониманием. Трактирщики… Они одинаковы везде, сборщики слухов и знаний обо всех, но готовы делиться только за деньги. Бизнес, который порой приносит им больше дохода, чем сама таверна или гостиница.

* * *

– Вот и «Рунный Медведь», – представляет мне здание Генрих.

Большой дом в четыре этажа, на перекрестке двух улиц. Старый, крепкий камень и основательность постройки напоминают мне архитектуру Лордерона, а свет в окнах, теплый и яркий, так и манят зайти внутрь и погреться.

В немного мрачной обстановке Агилара это прямо то, что нужно.

Мы зашли под звон колокольчика над дверью. Теплый воздух обдал лицо запахом выпечки, свежего дерева и лака.

Скучающий за стойкой старичок с проплешиной на макушке и седыми волосами встрепенулся, дернул рукой за треугольную бородку длинной до груди.

– Ах, новые гости! Проходите!

В его голосе чувствуется неутихающий задор по жизни веселого человека. Такие люди сразу располагают к себе, светские бабочки, как бы не выглядели в любом возрасте.

В противовес обычному виду и одежде горожан снаружи он одет куда лучше. Белая рубашка, а поверх жилетка из тонкой кожи с золотой вышивкой, на левом глазу устроился чистый монокль из золота, немного расширяющим один глаз на вид.

– И богатые, к тому же, – он юмором во взгляде старичок потер жадно потер ладони. – Чего желаете? Лучшие комнаты? Пищу и вино в номер? Горячую ванну и парочку услужливых служанок на ночь? «Рунный Медведь» никогда не разочарует наших гостей!

– С таким энтузиазмом, вы, полагаю, владелец, – с улыбкой кивнул я.

– Проницательно, мой молодой друг! – еще шире улыбается старик в ответ. – Я Франк, честный хозяин «Рунного Медведя». К вашим услугам в любое время… Если у вас есть руны, конечно.

После передачи мне небольших богатств шахты и деревни, я могу себе позволить поселиться тут на некоторое время. В бюджете четыре с лишним сотни рун. Как к «Внешним», я относился к ним без жадности, как к обычным деньгам и ресурсам, предназначенным для того, чтобы их использовали.

Я уже знаю, что 1 руны хватит, чтобы поесть и выпить человеку на день в дешевом месте, а здесь потребуют за проживание и еду около 5 за сутки с человека. Вполне достаточно для наших дел на это время.

Пары дней будет достаточно, пока я не продам зелья.

Поэтому я нашел глазами место для посетителей, кресла и столик у окна, и просто сказал:

– Генрих, организуй всё. Я пока присяду.

– Как пожелаете, господин, – вышел вперед рослый воин.

– Ах, могучий Генрих, тебя и не узнать, мой устрашающий друг! – нашел слова и для него веселый Франк. – Очень здоровый цвет лица! Стал кушать свежие фрукты?

– Да, привет, Франк. Один номер для господина, лучший, хороший для меня по соседству, а для остальных ребят попроще. Мяса, вина и как обычно. Сделай всё красиво, будь добр, а то мне не поздоровится.

– Конечно-конечно, когда я делал что-то некрасиво? И кто же этот внушительный молодой человек, позволь мне узнать?..

Дальше я не стал вслушиваться, достав книгу из зачарованной сумки и отвлекаясь на содержимое.