Текст книги "Наследник Даларана в Элден Ринг (СИ)"

Автор книги: Дракмир

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 28 страниц)

Глава двадцать вторая. Старая история

Пока стража города и силы Вадельди были опьянены успехом каждой стычки на улицах и победой, в углах города, покинутых ими, упущенных из области внимания…

В дома, особняки и охраняемые места с легкостью проникали фигуры в темных балахонах. А вел их человек с вороньими перьями в плаще и серебристыми глазами.

Подобно приземлению настоящего ворона он опадал тенью за спинами жертв, ножи едва издают звук, когда ласкают кожу на глотках, раскрывая так, как не задумано природой.

Он подобен темной волне, которая проходит через дома и оставляет только тишину. Ненужные убиты, важные захвачены.

Идущие за ним люди убирают трупы в обычные кареты и повозки, толкают вырубленных и скованных веревками как мешки, валя друг на друга. Накрыты парусиной, как обычный товар и выглядя, как вороватые контрабандисты, прячущие лица, они не привлекли никакого внимания.

Мараш Черный бил тихо и незаметно. Пока огни пожаров города полыхали, в тенях под этими «свечами» проходила своя тихая война.

Против кого? Против всех, кто был нейтрален, ничего не знал или был уверен, что он в безопасности. Но главное – обладал Руной.

Главари наемников, лидеры банд, влиятельные торговцы, ремесленники, одинокие воины, жрецы малоизвестных Богов, жалкие колдуны с одним заклинанием в запасе и даже другие воры, которые считали себя союзниками Мараша. Все они были схвачены и доставлены в последнюю точку теневого нападения.

Церковь Марики.

Полный разгром. Хотя в церкви были сильные люди, никто не ожидал нападения, это всех погубило.

– Хе-хе-хе, – хриплый смех культиста раздается эхом от стен зала. – Как же давно я не чувствовал этот аромат. Смерть, кровь, пепел! И отчаяние жертвы.

Ему вторят смех и ухмылки под тенями капюшонов от других культистов. Воодушевленные, они заставляют пленников страдать громче во все более ужасающих попытках причинить боль.

Крючковатые пальцы культистов окрашены кровью жертв, рисуя прерывистые круги на полу разгромленной церкви. Странные руны, острые, похожие на когти птицы, от взгляда на которые начинает тошнить, вписываются ими с осторожностью матери, держащей дитя.

Они рисуют кровью под стоны боли жертв, но на лицах мужчин и женщин в черных балахонах застыли тревожные, нежные улыбки.

Большой зал для проповедей разрушен до основания. Из скамей сколотили кресты, на которых висят еще живые жертвы.

Гобелены, изображающие Великий Поход Марики, заляпаны кровью и намеренно забрызганы грязью. Статуя Марики, раскинувшая руки в стороны, осквернена. На каменных руках повешены послушницы, покачиваясь в жестких пеньковых петлях.

В живых остаются только ценные жертвы, все остальные убитые громоздятся кучами высотой в человеческий рост, от которых так резко пахнет кровью и трупами, что в глазах режет.

В зале струится сизый туман, холодя щупальцами ступни подобно тому, как к коже прикасаются трупные руки мертвецов, вытягивая тепло живых. Неприкрытая темная магия творится в прежде святых стенах.

У любого нормального человека, попавшего сюда, тут же затряслись бы руки, отнялась речь от ужаса, проникающего в грудь холодом и мраком, а сцены навсегда бы врезались в память, став вечным ночным кошмаром.

Это не церковь, это владение демона на земле!

Внизу среди трупов и еще живых жертв, под звуки плача и боли бродят люди в черных балахонах, выбирая следующего для потехи. Плащи тяжелы от чужой крови, а глаза в тенях капюшонов блестят безумным огнем палачей, что наслаждаются страданием.

Хриплый выдох с одного из крестов:

– Прости нас, Богиня Марика, – шепчут изрезанные ножом губы жреца Золотого Порядка. – Прости нас… За наш грех слабости.

Один из культистов неприятно рассмеялся, услышав эти слова. Он подошел ближе, босые ноги подвешенного жреца оказались прямо напротив лица. А потом культист совершил нечто мерзкое.

Он открыл рот, синеватый язык вытянулся, облизал капли крови и пыль с босых ног жертвы, а потом укусил желтыми зубами за мизинец, стиснув челюсти изо всех сил.

– А-а-а!

– Ке-ке-ке, – посмеивается безумный культист с куском плоти во рту.

Жуя с хрустом хрящей и костей, отошел от жертвы, что бьется от боли в путах креста, сколоченного из скамеек.

Один из паломников в желтом рубище бьется в путах на кресте по соседству, мужчина взревел в бешенстве:

– Безумные ублюдки! Всех вас настигнет кара Золотого Порядка!

Это ни капли не впечатлило никого из культистов.

– Как кричит, – певуче и даже красиво пропел культист, подходя к нему. – У этого еще остался язык? Должно быть, он вкусный.

– Не подходи ко мне! Нет! Прочь!

Бледная рука с синими ногтями потянулась к лицу. Крик захлебнулся.

Культисты смеются, все еще продолжая заниматься главным делом. Готовя ритуал. Всего лишь одна сцена из сегодняшнего ада.

У подножия статуи Марики на стуле с высокой спинкой, украшенной рубином, сидит и поигрывает ножом Мараш Черный. Его лицо прикрыто маской, а глаза – тенью капюшона.

Великого убийцу Агилара не трогают сцены, происходящие прямо перед глазами, не волнует каннибализм, садизм и жестокость.

Он знает об уничтоженной Гильдии Воров, убитых подчиненных, забранном богатстве. Но ничего из этого не тронуло Мараша.

Все это – цена за восхождение к власти.

Утром, когда все закончится… В городе не останется никого, кто мог бы бросить вызов Марашу Черному. Он больше не будет одним из. Он станет единственным владыкой Агилара.

Зачем волноваться о потерянной части, когда скоро твоим будет все?

А культисты? Пусть пока наслаждаются, его дорогие «товарищи», тешат себя иллюзиями. Он уберет их в конце. Они не более чем пешка на доске, которой придет время уйти с выполнением цели.

Глаза Мараша скользят взглядом по крестам с жертвами, встречая знакомые лица. Бандиты, гордые уличные ублюдки, проповедник в рубище с завязанными глазами, что всегда кричал у моста. Толстый надсмотрщик за рабами висит рядом со своим товаром. И даже старый знакомый, владелец «Рунного медведя».

Больше он не будет дурить ему голову своими связями с Богом-Зверем, Гурранком.

Бедняга Франк, лишенный былого лоска, одежд и золотого монокля, невидящим взором смотрит вниз, на трупы своих сыновей, брошенных ему под ноги.

Старик, жрец Зверя, теневой посредник Агилара. Он думал, что хорошо устроился, повидал тьму мира и знал о его жестокости.

Но когда трагедия коснулась его самого, он понял, что ничего не знал. Иллюзия того, что в стенах гостиницы его ничто не тронет, рассыпалась, стоило только более сильному по-настоящему заинтересоваться.

Отчаяние и опустошение от вида сыновей, убитых на его глазах, так велико, настолько удушающее, что старик даже не может плакать нормально.

Слезы льются по щекам без остановки, но горло не издает ни звука. Будто он на всю оставшуюся жизнь онемел от горя.

Мараш отвел взгляд. Его внимание привлек подошедший мужчина в отличающемся одеянии. Красное и черное монашеское рубище. Это не просто мужчина, а старик, с очень бледной кожей, седыми волосами и бородой.

Он совсем не выглядит безобидно, а внушает трепет и тревогу, особенно когда замечаешь его хищные красные глаза, тусклые и запавшие в глазницы, которые больше подошли бы чудовищу, чем лицу человека.

Некромант Гаррис.

При каждом шаге на поясе некроманта звенят три медных черепа особой булавы. Это не просто оружие, это артефакт. Злой, порочный.

Три медных головы, большая и две поменьше – это черепа его жены и двух детей. При ударе булавой врага некроманта настигнет ужас и гнев жертв, замученных пытками ритуального обряда от собственного мужа и отца.

Несмотря на весь страх, что некромант внушает одним своим присутствием, голос тих и мягок, как у старого учителя за кафедрой:

– Мараш, мальчик мой, – улыбается он едва-едва уголками губ. – Кажется, все проходит по плану. Люди Вадельди скоро будут здесь. Ты так давно их ненавидишь и преследуешь, что наверняка будешь рад вонзить нож в последних из этой семьи, верно?

Шаг некроманта вызывает перезвон ужасный медных черепов, погружая Мараша в краткую секунду воспоминаний.

* * *

Его маленькое худое тело в переулке, живот, изнывающий от голода до колик боли. Невозможность умереть от обыденных причин только причиняла еще больше страданий, но они ковали дух и волю сироты, что недавно лишился отца.

И в этот момент, когда он сидел у стены без сил, грязный, голодный, буквально ощущающий, как желудок поглощает сам себя… В уши врываются звуки стука копыт лошадей, скрип колес кареты, запах изысканной выпечки дразнит нос.

– Брат, я ненавижу лимонные пирожные! Почему ты их взял?!

– Потому что я их люблю, Лукреция, – отвечает ей степенный, но мальчишеский голос. – Попробуй, может, тебе все же понравится?

Карета с открытым верхом проезжает мимо переулка. Мараш видит внутри двух детей, мальчика и девочку, а на козлах правит мужчина в броне с гербом рыбы. Девочка с золотыми волосами в милом платье, украшенном золотыми узорами, морщит нос.

Она заметила взгляд Мараша, посмотрела на пирожное в руке.

– Кажется, тот парень хочет есть? Вот пусть он и лакомится этой лимонной гадостью!

Она бросила пирожное на землю перед Марашем.

– Пирожное! Ты могла отдать его мне!

– Если я не ем сладкое, то ты тоже, Марцио!

Двое детей препираются в уходящей прочь карете, не удостоив мальчика у переулка вторым взглядом.

А Мараш смотрит на бисквитную сладость, разбитую о мостовую прямо перед его рукой. Даже палец не шевельнулся к еде.

Кажется, девочка думала, что делает благое дело… Мимолетное проявление жалости. Но вместо благодарности Мараш ощущал лишь огромное, сводящее с ума ощущение унижения, пропитывающее с ног до головы. Горячее и постыдное, словно тебя раздели догола посреди улицы и люди смеются.

Впервые в жизни ему бросили еду, словно собаке.

Он не какой-то жалкий отброс, без дома и имени! Его отец был честным воином, а он не уличный попрошайка.

Он просто… Просто… Просто еще не нашел способ выживать сам!

Эта семья, этот герб рыбы, они нанесли ему огромный удар, обнажив шрам голой правды.

Он, Мараш, был всего лишь одиноким, ни на что не годным ребенком, обессилившим от голода в городе, где сходятся две реки и полно возможностей. Иными словами, они показали ему, какой он мусор.

Мараш оскалился, до боли сжав кулаки. Он разбил несчастные остатки сладости на земле в мякоть, смешанную с грязью, пытаясь выплеснуть бессильный гнев на весь мир.

И в этот момент…

Перезвон меди и шаги позади. Чья-то тень накрыла мальчика, и добрый старческий голос произнес:

– Кажется, тебе бы не помешала рука помощи, мальчик мой?

* * *

Мараш моргнул, наваждение прошлого исчезло. Как и ощущение благоговения перед стариком.

Из тех времен с ним осталась лишь неприязнь к сладкому и желание резать блондинок, если они слишком громко говорят. Лукреция Вадельди давно расплатилась с ним за то унижение, с процентами.

Спустя какое-то время он понял, что в старике нет и не было ни капли доброты. Он просто подбирал беспризорников, которых счел талантливыми, для Культа.

У Мараша было мало способностей к магии, но в скрытности и бою он преуспел. Старый некромант не бросался талантами, он пристроил его и еще десяток детей к отошедшему от дел ассасину Вороньей Горы.

Мараш перенял мастерство, добился достаточной силы, чтобы быть самому по себе и говорить на равных с былым благодетелем. А дальше уже история.

У Гильдии Воров и скрытого Культа, взрастившего Мараша, были вполне рабочие отношения.

В начале необъяснимые и даже мистические убийства, приписываемые руке Мараша, помогал совершить Культ.

А позже Гильдия, окутавшая преступников волей Мараша, предоставляла для Культа и Гарриса ресурсы и множество трупов для их ритуалов или исследований некроманта.

Никто не ловит странных людей на кладбищах, ворующих из могил, не появляются слухи и расследования. А некоторые слишком опасные или защищенные цели исчезают так, как казалось невозможным простым убийцам.

Разве это не сотрудничество, благословленное богами?

Но в конечном счете они просто использовали друг друга.

В современное время город слишком ослаб, но Агилар все еще не был местом, в котором Культ или Гильдия Воров могли бы провернуть то, что произошло сейчас.

Только в таком хаосе из-за прибывшего мага, только вдвоем, Гаррис и Мараш могли быстро одолеть всех этих людей, чтобы провести масштабный ритуал.

Марашу было плевать на Гильдию, потерянную сегодня. Они были всего лишь пешками.

И он видел тот же взгляд в глазах Некроманта. Плевал он на Культ и культистов, сам ни на грамм не веря в то, что проповедует.

Он не творил зверств и зла, как другие культисты, точнее, не делал таких вещей без четкой цели.

Гаррис использует Культ в своих целях, так же как Мараш использовал Гильдию Воров. Только у Культа есть свой покровитель и объект веры, а Гильдия была просто сборищем преступников.

В красных глазах старика царит хладнокровное спокойствие, но под ними прячется безумие совсем иного рода.

В глазах старика нет и капли блеска, как у трупа. Это глаза Погасшего. Существа, чьи амбиции выходят далеко за пределы обычной власти и должности. Настолько, что он женился и завел двух детей, только чтобы зарезать их в ритуале. Всего лишь ради создания артефакта Голов Семьи, оружия зла и смерти.

Мараш и Гаррис, оба они знали, что после уничтожения сопротивления в городе им придется выяснить, кто из них на самом деле схватит этот приз.

В любом случае, впитав столько силы смерти и забрав столько качественных трупов, Некромант уже много приобрел. Потому он и согласился сыграть с былым учеником.

– Да, они близко, – прошелестел голос Мараша из-под маски. – Пора начинать.

– Малышу Марцио должен понравиться твой сюрприз, – добрые слова старика скрывают чудовищную суть.

Мараш достал из-за пазухи шкатулку с пеплом.

Некромант прикипел взглядом к предмету, от которого исходит яркая сила смерти, холодная и вяжущая. Немного задумчиво старик добавил:

– В конце концов, не каждый день можно увидеть кучу давно померших родственников. Особенно после новости, что все семейные склепы разграблены, включая прах предков.

Культисты, подслушивающие разговор двух лидеров, коллективно посмеиваются с предвкушением на лицах.

* * *

За пределами стен церкви, в ее сторону по улицам движется группа отлично вооруженных наемников, возглавляемых небольшим количеством рыцарей с гербом сельди на красном и синем. Последние остатки былой славы семьи Вадельди.

Без доспехов, в богатой одежде черного и красного, но с богато украшенной рапирой на поясе, возглавляет всех Марцио.

Лицо советника кажется застывшей мраморной маской в свете факелов, но в глазах золотой блеск почти превратился в пламя от гнева и ярости, снедающих мужчину изнутри.

– Сохраняй голову холодной, Марцио. Они хотят, чтобы ты злился.

Идущий рядом мужчина старше, но похож на Марцио на восемь деталей из десяти. На поясе висит множество кинжалов и метательного оружия, а в левой руке одноручный арбалет, украшенный вязью листьев и цветов из чистого серебра.

Даже болт на ложе кажется произведением искусства, выдавая непростое оружие и показывая, что у Вадельди еще остаются некоторые вещи в запасе, несмотря на несколько разорений.

– Я знаю.

Голос сдавлен из-за эмоций, сжатые кулаки заставляют перчатки из кожи скрипеть.

– Марцио…

– Умолкни, Тайрон! Я больше не потерплю споров, – яростный взгляд Марцио даже такого человека, как кастелян Форта, заставил вздрогнуть. – Мараш Черный умрет сегодня, даже если вместе с ним в бездну утащат семью Вадельди! Это. Больше. Нельзя. Терпеть.

Страшные слова, обрекающие… Но никто из членов семьи, идущих рядом, не произносит ни одного аргумента или возражения против.

Наоборот, вокруг людей царит такая же гневная аура, а в глазах кроется ярость от причиненной обиды, даже позора унижения.

Семья Вадельди пила из этой чаши позора и ненависти слишком много. С них просто хватит.

Все слова и споры уже были произнесены раньше. Красная черта была пересечена Марашем давным-давно, но последний поступок был за гранью любого, кто считал себя мужчиной. Нет, даже просто человеком.

Это уже за гранью фракционной борьбы или обычной ненависти врагов. У какого ублюдка не будет даже капли чести, чтобы выкопать и осквернить могилы предков твоего противника? У Мараша Черного, вот у кого.

Тайрон вздохнул.

Может, утянуть такое Зло за собой на смерть не такой уж плохой конец для Вадельди… Лучше, чем позволить ему попирать себя и лишиться остатков достоинства.

– Я не настолько сошел с ума от злости, – мрачно сказал Марцио. – Разве я не позволил тебе отправить малыша Экеса с докладом к магу? Такой умный человек, как Бальтазар, наверняка поймет мой посыл и оставит его там. Если мы все падем, семья Вадельди не исчезнет.

– Да, ты прав, – приободрился Тайрон, вспомнив улыбчивого племянника с хвастливой манерой речи. – Экес не подведет семью, если это бремя настигнет его. Но, может, лучше подождем подмогу от мага?..

– Тайрон, – перебил его Марцио, чей взгляд и тон обжигают серьезностью. – Как же мы выживали без него? Мы с Бальтазаром союзники. Не его дети, ради которых он обязан встать грудью на защиту или подтирать сопли. Не рабы, которых ему не захочется терять. Мы не бессильны. Бальтазар оказал Агилару достаточно помощи.

В разговор вмешался третий, рыцарь в закрытом шлеме, но с молодым голосом:

– Ты слишком беспокоишься, Тайрон. Притяжение сильных понятно, но не слишком ли ты быстро пал к чужим ногам? Оставь семье хоть каплю достоинства, старик.

– Я о ваших же жизнях беспокоюсь, баран!

– А нам насрать, – весело фыркнули из-за шлема. – Если мы умрем, то мы умрем. Зато предки не будут презирать нас за трусость и слабость. В этом Слава Вадельди!

Слова были о смерти, но тон настолько бодр и харизматичен, что остальные рыцари семьи его поддержали веселым гулом, развеяв мрачную атмосферу. Даже наемники перестали хмуриться и рыскать глазами по переулкам, словно думая, куда сбежать.

Марцио впервые за час улыбнулся. Голос молодого рыцаря обладал таким заразным магнетизмом и энергичностью, что даже сквозь тучи его мрачного настроения пробился светлый луч.

– Надо было оставить тебя, Орфей, а не Экеса.

– Я бы тебя за это ни за что не простил, – подшучивает молодой рыцарь. – И ты это знаешь.

Отряд из почти полусотни воинов достиг цели. Впереди на площади стоит церковь, в окнах которой ни капли света, окруженная холодным и неестественным туманом.

Из слов разведчиков все они уже знали, что ждет внутри. Бойня, трупы, враги. Ничего нового для Междуземья в наши дни.

Через черные провалы окон с разбитыми витражами ощущается чужое внимание, словно из глазниц трупа без глаз. От такого вида прежде светлой и чистой Церкви Марики всех пробирает дрожь.

– Он здесь, – сказал тише, чем хотел, Марцио.

Внезапно с крыши церкви ему отвечает громкий голос:

– Да. Я здесь. Так почему бы тебе не подойти ближе, Вадельди?

В свете луны на небе и тусклом отблеске Древа Эрд на глаза всех показывается фигура в плаще ворона.

Во взгляде серебристых глаз сверху-вниз легко читается презрение. А в голосе насмешка, когда он развернулся и пошел прочь:

– Я жду тебя внутри. Всех вас.

Прим. Автора.

Я редко оставляю примечания о сюжете, но метко)

Игроки Элден Ринга могли натыкаться на пещеру подземелье с Некромантом Гаррисом. Он скрытый босс, а в пещере с тайными стенами столько нежити, что хватит на небольшую армию. Оружие из голов жены и детей тоже канонично, кстати. Кроме описания оружия и имени мы ничего не знаем о Гаррисе.

А в одном из неплохо защищенных проходов находится сундук с сэтом брони убийцы с плащом ворона. Вроде уникальная для всей игры.

Что броня убийцы ворона делает в подземелье с Некромантом, тоже уникальным, черт возьми? Это заставляет игроков гадать.

Когда я ломал над этим свой бедный мозг, то подумал, разве убийца и некромант не два парня, пытающиеся организовать «безотходное производство»? Забавная мысль.

Они и правда могли бы работать в паре, пока одному темному магу не придет в голову идея, что тело сильного убийцы более интересная штука, чем очередная партия крестьян.

И вот оттуда я развил идею этих двух персонажей от «каноничного» сотрудничества на Плато Альтус до фанатской теории, которую вы читаете в фанфике.

Это потребовало немало копаний в скудном лоре, придумывания и траты клеток мозга за кадром, так сказать.

Больше я таких примечаний писать не буду, но оно будет вам напоминать в будущем о том, как я раздуваю из скудных крох настоящие дворцы фантазии. Будет жалко, если вы не сможете их подмечать без такой подсказки. И не так интересно)

Все в стиле старины Миядзаки. Я же все-таки фанат, верно? ^_^