Текст книги "Наследник Даларана в Элден Ринг (СИ)"

Автор книги: Дракмир

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 28 страниц)

Альрик считал его больше ученым, таким типа рыцарем разума, более нежного характера. Это заблуждение продержалось до вечера после битвы с Отпрыском. Он расчленил труп Привитого Отпрыска одним скальпелем, когда тот оттаял, даже глазом не моргнул, когда гнилая кровь в лицо брызнула. Разложил по частям, записал все в маленький блокнот, а в перерыве спокойно перекусывал волшебным хлебом, не отвлекаясь от изучения потрохов.

Записав пару мыслей на потом, он кажется, даже забыл об этом, словно не был самим воплощением мясника-хирурга целый час.

Вот тебе и обычный ученый маг, молодой да мира не видавший… Инстинкты Альрика не обманули, всегда призывая к осторожности и вежливости. Готов поклясться на топоре великого Годфри, Бальтазар самый опасный волшебник, которого он видел в своей жизни.

Если бы эксперименты Годрика Сторукого своей мерзостью не затмили и не притупили его чувства к подобным вещам, Альрик мог бы и по-настоящему испугаться. Рациональность и никакого следа безумия в глазах Бальтазара успокоили. Его господин – не новый Годрик, просто дотошный ученый.

Так что, Альрик почти полностью уверен, что не увидит резню, когда прибудет в деревню на поиски Бальтазара. Тропа туда вела прямая, так что воин не беспокоился, что его господин заблудится.

И, честно говоря, с его силой это о нем надо беспокоиться, а не о волшебнике чужестранце.

Несколько часов как рассвело. По скалистой местности, по тропам, которые знают только местные, он прошел вдоль скалистых обрывов и спустился к берегам озера.

Вдалеке в ровной глади воды отражаются невысокие стены города Агилар. Альрик бывал там раньше.

Серый камень стен в дождливые дни сливается с цветом туч, простая дозорная башня одиноко возвышается над городом. Альрик знает, что за стенами прячутся приземистые двухэтажные дома из того же серого камня.

Над городом вьется серый дымок домашних очагов, показывая, что город все еще живет и даже процветает. Ему везло оставаться в стороне от самых масштабных битв Войны Раскола, хотя своей доли бед его жители тоже хлебнули.

Последние слухи, о которых он слышал, еще будучи в Замке Грозовой Завесы, на озере появился дракон, топящий рыбацкие лодки. Но вроде на сам город он еще не нападал. Новость такая старая, что может дракон давно улетел или его смогли убить.

Понабился бы целый день, чтобы обогнуть воду по берегу и дойти до Агилара.

К счастью, путь Альрика лежал не к нему.

Он шел и шел, пока не достиг долины с высокими бортами обрывистых скал. Именно тут он увидел людей, имена и лица которых думал, что давно потерял в памяти.

За деревянным частоколом почти неподвижно стоят двое часовых в доспехах и цветах Годрика. Хриплый голос, почти до потери громкости, окликает его:

– Стой! Кто идет?

Их лица бледны и стары, как вековые дубы, полные морщин, а руки почти не двигаются в суставах. Но они все равно достали мечи наголо и готовы сражаться с любым, кто приблизится. Хоть руки, держащие их, не так крепки как прежде, сами клинки блестят наточенной новизной, а лица стражников суровы.

– Игур, это ты? Это я, Альрик из Лейнделла! Помнишь меня?

– Офицер Альрик?

– Он сержант теперь, Игур, – поправил его второй солдат. – Давно уже.

– Да, точно, – немного заторможено кивает солдат. – Зачем вы здесь, сержант? И где ваш табард?

Альрик усмехнулся, скрывая колкость. Накидка там, где ей место, в грязи в какой-то забытой пещере.

– Это не важно. Я пришел поговорить с Генрихом. Он еще управляет этой шахтой, верно?

– Да… Да. Проходи.

Это было просто, кивнул себе Альрик, готовясь к настоящим трудностям.

Вход в шахту узок, так задумано для обороны, дальше широкий грот с подъемником. Тяжелые дубовые опоры еще кажутся крепкими на неискушенный в деле взгляд Альрика. Он встал в центр, силой наступив на нажимную пластину. Скрип механизма потревожил уши, подъемник дрогнул и поехал вниз.

Внутри шахты он сразу наткнулся на трех солдат, приглядывающих за рабами. Скрюченные и горбатые кристалийцы без устали дробят жесткую породу в стенах грота, наполняя воздух шумом, звоном кирок и грохотом камня.

Их истощенные тела – смесь черного камня и плоти, разновидность низших существ среди их народа, годные только для тяжелой работы.

Он представился солдатам, что взялись за оружие при его появлении.

– Это я – Альрик из Лейнделла. Я здесь для разговора с Генрихом.

Они помедлили, глядя на него белесыми, почти слепыми старыми глазами. А потом опустили оружие. Его признали, но никто не заговорил.

Солдаты снаружи хотя бы могли общаться, но с этими уже совсем плохи дела. Похоже, Годрик совсем бросил их на произвол судьбы, оставив без поставок Багровых Слез. И сделал это очень давно.

Кажется, даже шахта Кузнечного камня Сторукому уже не нужна, а используется как тюрьма для ссыльных.

Поджав губы и скрывая привычную печаль, Альрик кивнул им и пошел дальше. Рабы не обращали на него внимания, поглощенные вечным трудом. Он до сих пор не знает, считают ли они это работой или просто жизнью, а может, своей святой обязанностью? Потому что помимо сна никто не видел, чтобы кристалийцы делали что-либо иное.

С ними трудно общаться, а говорить по-человечески способны только лорды кристалийцев, высокие и худые гуманоиды из блестящего глинстоуна.

Эти Чернокаменные хотя бы понимают приказы и никогда не бунтуют, и то хорошо.

Он шел дальше, по памяти выбирая центральные проходы и стараясь не свернуть не в тот проход.

Хотя состояние у солдат плохое, Альрик отметил их бдительность даже в глубинах шахты. Подъемники под охраной, как ключевые области, рабы всегда под приглядом, хотя это не требуется. Тут должго быть три десятка солдат, но он не видел ни одного, кто слонялся бы без дела.

Узнаю старину Генриха, ностальгически вздохнул воин. Всегда строгая дисциплина и служба долгу, никакой слабины.

Годрик должен жалеть, что не смог завоевать полную преданность такого командира.

Наконец, Альрик дошел до грота, чьи стены отделаны деревом, а у стен стоят настоящие маленькие домики. Да, это немного неказисто, слишком жмутся друг к другу и пыльно, но это настоящая маленькая деревня под землей.

У дальней стены даже небольшое пространство для молитв, пять скамей перед статуей Королевы Марики в метр высотой. Желтые свечи из пчелиного воска освещают статую даже сейчас.

И там, немного в стороне, на деревянном стуле с высокой спинкой, словно на троне, расположился старый знакомый Альрика.

Генрих, такой же рослый и широкоплечий, как сам Альрик, держит при себе у ног одноручный молот с клевцом, по сути, боевую кирку, по правую руку и треугольный щит по левую.

Два солдата рядом служат ему стражей, ненужной, выглядящей помпезностью в склепе, которую никто не увидит… Но она все равно гордо существует.

Альрик немного нахмурился, даже от такой дряхлой фигуры на стуле ощущая слабое давление. Генрих поднял взгляд, на лишние мысли больше не остается времени.

– Давно не виделись, Генрих, старый друг, – тихо говоря, подходит Альрик. – Здравствуй.

Мужчина поднял голову, уставившись на него удивительно чистыми золотыми глазами на старческом лице. Замедленный, усталый, но в глазах еще сверкает живой ум, упрямый, как твердь земли, которую грызут кирками кристалийцы.

Хотя время взяло свое, Генрих держит себя в порядочном виде.

Седые волосы зачесаны назад, скрывая лысины. Белая борода, ломкая и редкая, подстрижена четкими прямоугольными линиями. Табард выцвел, но чист, без пятнышка, а кольчуга даже в трех шагах пахнет оружейным маслом, крепкая и без прорех.

Альрик заметил это на всех солдатах в шахте, идеальное состояние оружия и брони.

– Знакомое лицо. Альрик, – проскрипел, как дверная петля, старик. – Это ты?

– Верно.

– Молодо выглядишь, говнюк, – Генрих посмеялся, но сбился на кашель. – Кха-кха, где взял Багровых Слез? Не выдержал и стал лизать задницу Годрику? Если пришел ко мне с этим, то можешь проваливать! Сторукий может лишить меня головы, но не достоинства!

Два стража Генриха схватились за мечи, но без команды не обнажили. Инстинкты воина едва не заставили его самого в ответ вытащить оружие, но Альрик сдержался.

Стараясь выглядеть уверенно, он продолжил беседу.

– Говоришь как дезертир, Генрих, – усмехнулся Альрик. – А цвета мерзости еще носишь.

– Так ты не за этим, – понял Генрих, все же ответив: – Я уже годами не поставляю в замок ни крупицы руды или кузнечного камня. Думал, придут за моей седой башкой рано или поздно, но нет, ничего. О нас просто забыли, вычеркнули, будто нас и не было. Хотя рядом вынюхивали эти собаки, Наемники Кайдена, они поглядели и ушли. Ха, поняли, что мы им не по зубам.

– Штурмовать шахту неприбыльное дело, – сухо отметил Альрик. – А если я верно помню, у вас еще есть Тролль внизу.

– Да, наверное, они также подумали. Так зачем приперся? Еще и в одиночку.

Альрик снял с плеча сумку, достал флакон с алой жидкостью. Без лишних слов вручил Генриху в руки.

– Если еще доверяешь мне, пей.

– Я уж почти поверил, что ты мне Слез подарил. Что это такое? – тот выдернул пробку, понюхал. – Пахнет Рябиной. Но я чую в нем силу… Что за мочу дракона ты мне дал?

Альрик молчит, глядя на сидящего друга с таким серьезным выражением лица, что желание подшучивать испарилось, как снежок в Аду.

Господин Бальтазар утверждал, что принципиальной разницы между волшебной едой и его Рябиновым зельем нет, они оба восполняют жизненные силы. Зелье даже быстрее и сильнее, с уклоном в исцеление. Так что чудо должно повториться.

Генрих упрямо поджал сухие, потрескавшиеся губы, посмотрел на Альрика, на склянку в руке… А потом запрокинул голову и разом вылил все в рот до последней капли.

Глава десятая. Генрих

Генрих бросил пустой пузырек обратно Альрику, причмокнул, сморщившись от яркого терпкого вкуса.

– Ну и что за гадость я только что…

Генрих осекся, нахмурился. Альрик наблюдал за чудом, которое уже видел и испытал на себе.

На лице старого приятеля время словно поворачивается вспять. Глубокие морщины разглаживаются, глаза обретают молодой блеск, волосы отрастают и возвращают цвет пшеницы. Седая борода стала густой, затем золотистой, под цвет волос на голове. Брови, давно выпавшие, вернулись.

(Примерный вид помолодевшего Генриха)

Генрих выпрямил спину с хрустом, облегченно вдохнув, сильно сжал кулаки, ощущая в них давно позабытую мощь молодого тела. Каждая мышца в нем поет от энергии и силы, желает отозваться на малейшую мысль о движении!

Он стянул перчатку с правой руки, потянулся к лицу, ощупывая кожу с трепетом и восторгом.

– Клянусь Древом Эрд! – громыхнул его зычный голос, мощный и глубокий, без хриплости старости. – Это почти так же чудесно, как Благодать!

– Знал, что тебе понравится, – ухмыльнулся гордо Альрик, потрясая сумкой. – У меня есть еще. Немного, если разделить на всех, но хоть перестанете скрипеть костями, как старые двери.

Генрих вызвал к себе всех солдат, даже тех, кто стоял на страже. В этот момент не до защиты шахты, до которой никому нет дела. Такая строгая дисциплина существовала не из-за упрямства Генриха, а чтобы дать уставшему разуму и воле солдат порядок, цель.

Это был проверенный временем способ в армии уберечься от полного безумия. Пока сам командир мог следить за этим…

Альрик достал не только зелья, он поделился свежим хлебом, что пахнет, как поля пшеницы, залитые солнечным светом. Наливал воду, кристально чистую, сладковатую, полную такой проникающей холодной свежести, что люди, пьющие ее, ощущали себя будто на вершине морозных гор.

Солдаты снова обретали зрение и слух, кровь бежала по венам, разум начинал работать, воспоминания возвращаться, а тела наливались силой.

Три десятка стариков, дряхлых полутрупов, обратились просто пожилыми или средних лет воинами. Под кольчугой теперь заметны бугры мускулистых рук, а глаза утратили серую усталость старости, обретя свирепость. Под их взглядами Альрик словно оказался в окружении голодной волчьей стаи.

Такими и должны быть воины, кивнул он про себя, а не тенями прошлого. Даже если никто из них не согласится пойти за ним, Альрик уже считал свой поступок достойным, вернув старым товарищам хотя бы какое-то время нормальной жизни. Сколько точно, выяснит только будущее.

Хоть Бальтазар очень уверен в своей магии, Альрик не до конца доверял словам лорда в этом случае. Слишком много раз надежда обжигала, слишком трудно просто верить в светлое завтра.

– Чудо, – шепчутся солдаты, вернувшие рассудок и силу. – Милость Марики. Благодать в новой форме. Времена мифов вернулись…

Альрик не мешал им гадать и восторгаться, ожидая, когда эмоции схлынут.

Генрих был тем, кто вернул порядок.

– Тише, все вы. Раскудахтались, как куры!

Воины замолкли. Генрих еще раз с радостью оглядел чистую кожу на руке, осторожно надел перчатку обратно.

Он стер радость с лица и подложил кулак под щеку, наблюдая за всеми из-под сдвинутых бровей.

Генриха не смущают взгляды или напряженная тишина, он выглядит полным хозяином положения. Даже в сидячем положении от фигуры исходит ощутимая сила, будто от быка, что готовится к рывку. Аура силы.

Только теперь Альрик с горечью проглотил правду – друг смог сгустить Руну за годы, что они не виделись. Первую Золотую Руну, низшую из низших, но это уже ставило его на ступень существ, с которыми он не смел шутить.

Хоть он и видел, как в бою падали могучие от слабых, это касалось сражений, где бились сотни и тысячи. Один на один это словно дитя против взрослого.

– Ты ведь не просто так пришел, Альрик, – остро замечает хозяин шахты. – И принес подобные дары. Чей ты посланник?

Альрик посмотрел в проницательные золотистые глаза Генриха. Такой острый взгляд, словно с разума и воли смахнули слой пыли, как с клинка. Когда ты стал таким умным? Руна так меняет людей, невольно подумалось ему.

– Ладно, Генрих, – Альрик улыбнулся. – Мы с тобой старые друзья, обойдусь без столичных намеков и кружев. Я обрел господина. Это не Годрик.

Все вокруг и так догадывались, слишком внезапные и незнакомые дары принес он, да и табард Годрика где-то потерял. Но одно дело догадка, другое – объявление напрямую.

Альрик оглядел полукруг из солдат, приподнял брови.

– Что, ни один не взялся за оружие?

– Как видишь, – отвечает за всех Генрих. – Клали мы тут все большой хер на Годрика и его мнение. Если появилась достойная альтернатива Сторукому… То сам понимаешь. Не томи. Кто?

– Маг, – веско падает слово Альрика. – Могущественный и мудрый. Молодой странник из чужих земель за Морем Тумана прибыл на наши берега. Он ходит по Землям Между в поисках знаний. Он легко убил Привитого Отпрыска из Часовни, он вернул нам разум и молодость, он благороден в словах и делах. Он – Бальтазар из Кирин-Тора, мой новый лорд.

Генрих помолчал, переваривая тираду, а потом вкрадчиво спрашивает:

– Приняла ли его наша земля?

– Он обладатель Золотой Руны. Как минимум Седьмой.

Генрих едва улыбнулся, кивнул.

– Значит, он уже не чужак. Мы с тобой видали тварей, которым не место в Междуземье.

Альрик нахмурился. Его запыленная веками память не желала воскрешать напоминания о монстрах без Рун, мерзких тварей самых разных видов.

Включая искаженных гуманоидов, похожих на людей. Посланники таких Богов, которых даже щедрое Междуземье не желало принимать. А тут процветала даже Алая Гниль.

Хорошо, что после воцарения Элден Лорда Радагона эти существа ушли в прошлое. Почему? Да кто его знает, он помнил только слухи, что сын Радагона бросил вызов звёздам и победил, а после этого тварей стало мало, а спустя пару десятилетий и вовсе исчезли.

Радан, Бич Звёзд, закрыл небо силой, пришельцы из темных кошмаров ночи исчезли. Совпадений таких масштабов не бывает. Но лучше о них даже не вспоминать.

И уж тем более его новый лорд не один из этих тварей!

– К чему ему кучка слабаков вроде тебя и твоей шайки, Альрик? – грубо, но метко задает вопрос Генрих. – Еще и одаривать так, как может только Благодать. Такая волшебная пища и вода, зелья, от которых Гильдия Парфюмеров готова будет заложить души половины членов. Чего это стоит в нынешнем мире… Это бесценная милость. Но досталась тебе. Из всех людей.

Генрих покачал головой, с трудом веря в такие шутки судьбы. Кто такой Альрик? Да никто. Таких как он воинов даже сегодня в Замогилье навалом. И все же Альрик принес эти дары.

– Нам повезло, – признается Альрик. – Похоже, мы просто были одними из первых людей, которых встретил лорд Бальтазар. Я ухватился за этот шанс мертвой хваткой и не собираюсь отпускать. И тебе советую. В общем, с тем и пришел.

Генрих плавно кивнул, подтверждая свои мысли. Ничто не дается просто так.

– Присягнуть на верность ему предлагаешь?

– Верно, – Альрик оглядел добротные, но ветхие постройки. – Что ждет здесь тебя и твоих людей, кроме медленного отчаяния?

– Мы терпели годами и не сломились.

– Ради чего? Возможно, для этого момента, Генрих, ради этого шанса.

– С молодой рожей вспомнил, как медово языком молоть, а?

Генрих давно не из тех, кого могут вдохновить слова, только поступки. Альрик знал это, потому и пришел не только со словами во рту.

Себе Генрих не врал. Впечатлило.

– Я вижу, чего ты хочешь, Альрик. Мы слишком давно знакомы, чтобы я не знал о твоем честолюбии.

Генрих медленно поднялся с трона, спокойно потянулся правой рукой к верному молоту, левой поднял щит. Воин выпрямился, возвышаясь над обычными солдатами на целую голову. Его плечистая фигура похожа на готовый к движению валун, грозя раздавить любого.

– Ты хочешь не просто солдат для нового господина. Ты хочешь править нами, бывший столичный офицер. Что же, хоть я сам был всего лишь сержантом…

Молот провел в воздухе полукруг, молча приказывая солдатам дать место для схватки.

– …я превзошел тебя, Альрик. Пока ты безрадостно гнил в пещерах, я сражался с бандитами за местную деревню, убивал полчища шахтных крыс. Мой молот проламывал черепа десятков могучих зверей в лесах, а щит встречал удары даже Гигантского Краба на берегах озера. Я рисковал жизнью и побеждал, обрел Руну. Ты знаешь, что это значит.

Генрих сделал шаг, принимая стойку со щитом впереди, а молотом за телом, готовый к удару.

– Что тебе не победить меня.

Альрик буднично достал двуручный меч из ножен.

– Да, – признал он, принимая стойку в ответ. – Но я попробую.

– Хороший ответ. Тогда давай узнаем, кто кого, Альрик!

Альрик рванул в атаку первым, взревел с натугой, передавая гнев и силу в меч с полного размаха. Он поставил все на один удар, сразу и без раскачки. Внезапность – тоже оружие.

Генрих не стал брать удар на щит, обманывая ожидания, он шагнул вбок куда быстрее, чем Альрик мог сменить направление удара.

Противник шагнул ближе, так близко, что Альрик видит насмешку и азарт в глазах Генриха. А потом воин с щитом топнул о землю. Вихрь воздуха поднялся от стопы Генриха, окружая его ураганной стеной.

Вихрь из белого ветра бьет в лицо Альрику с силой падающей кирпичной стены, разбивая лицо в кровь. Хруст носового хряща оглушил его изнутри. Он вынужден отойти, ощущая, как тугой ветер бьет в грудь и лицо остатком силы, заставляет кольчугу звенеть, будто похоронный колокол его амбиций. В этот момент Альрик осознал разницу в силе.

Но все равно упрямо наклонился вперед, снова поднимая меч.

Генрих слегка кивнул, уважая решимость противника продолжать. Щадить не собирался, резко поднял молот, объятый ветряными потоками.

Удар молотом, ревя ветром словно зверь, опустился на Альрика. Принятый на плоскость меча, молот сломил давно уставшую сталь меча на осколки.

Проникая дальше, молот ударил в грудь Альрика, ослабленный, но еще мощный. Остатки ветра разогнали пыль после первого навыка Генриха.

Альрик рухнул куклой без нитей, этот удар вышиб из него все, силу, решимость и даже дыхание, оставив только боль в грудине и горечь поражения. Он остался лежать на земле, харкая кровью и стараясь дышать. Забитый кровью сломанный нос не помогал.

Это была быстрая, яростная схватка.

– Победа за мной, – объявил Генрих.

Воины вокруг щедро поддерживают его громким шумом, отдавая должное победителю. Это заставило Генриха улыбнуться, давно он не бился в дуэли, не ощущал в груди этого теплого томления славы…

– Навыки Бури, – с горечью выплюнул Альрик отдышавшись.

Спокойно стоящий над ним Генрих степенно кивнул.

– Каждый воин в Замогилье, достойный своего оружия, знает Стиль Бури. Но только воины с Руной способны дать этим движениям должную силу. Я помню, как мы вместе учились основам в Замке, Альрик. Помню, как Изгнанные Рыцари смеялись над нами, не могущими даже траву заставить колыхаться движениями наших мечей… Но ты бросил, а я нет. Я верил, что когда-то смогу использовать его.

– Значит, вот в чем разница, – Альрик отвел глаза, теперь полностью признавая поражение. – Твои амбиции никогда не гасли.

– Да. Ты опустил руки, а я нет. Вот и вся разница.

Оба они без слов знали, что значит исход короткой битвы. Кто будет настоящим командиром.

Даже если лорд Бальтазар, а еще стоит посмотреть на него, решит, что Альрик командует, это ненадолго.

В Междуземье давным-давно сложились воинские традиции, особенно в Золотой Армии. Варварскую иерархию сильнейшего заложил еще сам Годфри. Это дожило до наших дней, даже укрепилось из-за всеобщего хаоса.

Только сильный лидер может повести за собой и дать выживание. Какой бы умный ни был, однажды он умрет от рук убийцы или прорвавшегося в бою воина, не увернется от стрелы или магии. И тогда все разом рухнет.

Лидер в Междуземье может обладать множеством умных советников, но не может обойтись без личной силы.

Вот почему, хотя многие презирали Годрика Сторукого, никто не выражал непонимания его грязных поступков. Ему нужна была сила, а это был единственный способ, который он нашел. Как воины служили Годфруа, дяде и основателю Прививки Плоти, так служат и его племяннику. Мерзость, но это могучая мерзость. Со следами Золотой Крови в жилах.

Правда, Годрик зашел слишком далеко. Но в нынешних Землях Между, даже такой господин получает верность. Пускай и львиная доля той верности принадлежит славе Годвина Золотого, потомкой чьей крови Годрик только и может хвалиться. Когда он родился, Элден Лорд Годфри, отец Годвина, давно исчез, так что эта связь слишком слаба для постоянной хвалы.

Генрих – лидер трех десятков солдат, командующий ими долго и успешно. Он более квалифицирован и силен, чем Альрик. Дуэль доказала это.

Выбор лорда должен быть очевиден. Так решаются вопросы в этих землях, дуэлью, где сильный поднимается, а слабый падет.

– Лорд мало что знает о наших традициях, пока что, – кашлянув, сказал Альрик. – Если он укажет на меня, я откажусь в твою пользу. Так пойдет?

Генрих кивнул, отбросил молот к трону и широко улыбнулся, сверкая белыми крепкими зубами. Он протянул руку Альрику, лежащий воин принял ладонь победителя. Рывком подняв его, Генрих засмеялся.

– Уже не такой красавчик, с носом набекрень, а?

– Ой, иди ты к корням, троллий выродок, – прогудел Альрик. – Чуть мне грудину не пробил.

Он потянулся к лицу и весьма умело с хрустом поставил нос на место. Высморкнул кровь, проверил языком зубы, все целы, это губы кровят. Чувствуется, что на лице будут большие синяки.

– Надо было оставить немного зелья, – посетовал он, быстро смирившись с мелкими ранами.

– Где сейчас твой лорд?

– Должен быть в деревне Шам. Мы расстались недалеко, хотел один с тобой поговорить.

– Так близко? Тогда не будем заставлять мага ждать. Все, идем в деревню Шам!

Альрик, уныло крутящий обломок меча с рукоятью, удивился.

– Что, все разом?

– Надо же посмотреть, не испугается ли твой лорд небольшой толпы старых вояк, – дерзко ухмыльнулся Генрих, воодушевленный победой в дуэли. – Кстати, прости за меч, я возмещу. Эй, притащите Альрику новый двуручник из оружейной!

* * *

Тропа в деревню Шам заросла. Следов людей мало, от телег вообще только одна. Если путники и ходят в ту сторону, то разве что в мечтах местного хозяина таверны. Если она есть.

Я всякого ожидал от местной деревни, когда шел по тропе через лес. Ожидал такой же разрухи, как в Часовне, ожидал увидеть дома из бревен и грязи, высохших до состояния зомби жителей…

Но Замолгилье впервые приятно удивило. Деревня Шам оказалась мирной и плотно сбитой деревенькой на берегу ручья, что впадает дальше в озеро в низине.

Стен нет, но вижу башню колокольню, обозначающим местную церковь. Немного ниже высотой, примыкая к чисто символическим воротам, стоит деревянная дозорная вышка. Видно, что были мысли обнести деревню стеной, но идея осталась идеей.

Дворов навскидку десятка три, жителей должно быть больше сотни. Возможно, даже двести. Дома есть и ближе к лесу вдалеке, на отшибе. Это крупная деревня.

На лугах спокойно пасутся овцы, небольшие поля распаханы и четко очерчены заборами от скота.

Как определить, хорошая ли деревня и ее жители? Один из прямых признаков – это крыши. Метод и здесь не подвел, все крыши в деревне выглядят устланными густой, без гнили, соломой. По ним уже все понятно.

За домами следят и не боятся тяжелой работы, перестилая покрытие разом, а не латая только там, где прохудилось. Это касается всех домов, указывая на общность и организацию. Хорошая деревня.

Пара воинов из солдат Годрика бродят по округе, даже не собираясь меня окликать. Просто глянули издалека и сделали вид, что нет проблем. Они выглядят скорее живым флагом присутствия вооруженной силы в деревне… А рядом шахта с гарнизоном, всего в получасе ходьбы, как говорил Альрик. Все понятно.

Я привлекаю взгляды издалека, шел к каменным вратам без стен, не спеша, а потому почти на входе встречен мужчиной пожилых лет, со сгорбленной спиной.

Простая темная рубаха, коричневые штаны подпоясаны веревкой, но на ногах добротные кожанные сапоги. Безоружен, даже ножа при себе нет.

Опрятно подстрижен и выбрит, мужчина опирается на старую трость, выглядя эдаким упрямым пеньком, вросшим в родную землю так, что замучаешься выкорчевывать.

Подслеповато щурясь, он смотрит на меня снизу, из-под густых соломенных бровей. В его глазах я подмечаю то, что привыкаю видеть в этом мире, но раньше замечал только в Эльфах. Житейскую мудрость, превосходящую срок смертного человека. Эдакая спокойная хитринка с фатализмом, которую барды называют меланхолией, думая, что это звучит поэтично.

– Добро пожаловать в деревню Шам, путник, – осторожно и тихо говорит он, едва-едва шепелявя. – Маг, если не ошибаюсь?

Заглянув за него, замечаю несколько людей за углами ближайших домов. В домах, щелях штор на окнах блестят глаза. Минимум десяток жителей прячутся неподалеку и наблюдают.

А в бойнице дозорной вышки никого, думал, хоть одного лучника найдут. Видать, во всем полагаются на солдат Годрика в защите.

Очень жаль, что те двое даже не собираются подходить, «патрулируя» луг с овцами.

Плавно шум жизни затихает, будто я вестник тишины, распространяющий ее одним появлением. Последним вдалеке затих стук молота и наковальни. Вся деревня замерла, словно природа перед бурей.

Остался только звук скрипа маленькой водяной мельницы у ручья, плеск воды громок в такой тишине. Кстати, весьма отличная инженерная задумка с запрудами и перепадами высот, усиливающих течение на участке мельницы. Я такого еще не видел.

– Мантия выдала? – с легким юмором в тоне отвечаю я. – Да, я маг. Я здесь без причины, просто путешествую и жду друга.

– Не мантия, – степенно качает головой горбатый мужчина. – Богатую тряпку нацепить нетрудно. Глаза. Синие, слишком умные для простого человека, слишком проницательные. И веет от тебя… Магия.

Сказал бы просто, лиурнийца за версту видать, я уже понял, что на местных магов похож. Косноязычно выразился, но чуйка у него верная.

– Если это комплимент, то спасибо. Ты местный староста?

Он не изменил позы, но я ощущаю, как он расслабился, поняв, что я не очередной безумец, набредший на поселение.