Текст книги "Наследник Даларана в Элден Ринг (СИ)"

Автор книги: Дракмир

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 28 страниц)

Хм, это – Королева Марика? Выглядит довольно величественно в такой позе с раскинутыми руками.

Ничего «божественного» от статуи отсюда не ощущаю. Но видя Древо Эрд прямо сейчас, я не смею больше быть таким высокомерным.

Осторожность – залог жизни. А высокомерие, как показал Совет Кирин-Тора, не послушавший учителя, может быть обосновано, но станет причиной могилы.

Я должен учиться на этом примере, даже если он причиняет боль гордости.

– Можете не пытаться прятаться, – сказал я, заметив шевеление большой тени под статуей Марики. – Нас уже заметили.

Отпрыск вышел из-за стен, показавшись на свету во всей своей отвратительной форме.

Не время и не место разглядывать и ощущать. Но что я понял с первого взгляда – он живой.

Я видел Мерзости, сшитых великанов из трупов и частей монстров, костей и прибитых гвоздями к рукам пил. Плети неинтересна эстетика, ужас тоже оружие в руках Некромантов.

Привитый Отпрыск не так огромен, как Мерзость, не истекает гноем и магией Нежити, но в эту минуту именно его живое состояние и милое, почти невинное лицо мальчика, едва подростка, на теле ужасного монстра, вот что поразило меня как дубина Огра.

Отвратительно. И печально.

Моя Руна в душе пульсирует, словно предупреждая об опасности. Оно сильнее. Я почти вижу подавляющую ауру, вынуждающую меня опускать взгляд.

Так вот что ощущали солдаты, увидев меня? Обманчивое ощущение чужой и своей силы.

Я подавил недовольный хмык. Магия не так проста, чтобы выражаться в голых цифрах рунических осколков! Я уж точно не собираюсь проигрывать этому монстру!

По крайней мере, сегодня я должен оценить его силу, чтобы понять побеждать его сейчас или после подготовки.

Его Руна… Её нет. Отпрыск массив множества осколков, слеплённых вместе неизвестной силой. Давление от него можно считать наполовину фальшивым.

Может быть, из-за опыта они тоже распознали это, знали заранее или от врождённой смелости, но солдаты не подавлены и не боятся, как я думал.

Альрик сдёрнул ножны с клинка, бросив те на землю. Обманчиво неторопливо и спокойно он говорит:

– Приказы, мой лорд?

– Леонард со мной, стреляй свободно. А вы покажите мне способности Отпрыска. Отступите по приказу как можно быстрее, я атакую. Если скажу бежать, то бежим в проход, откуда пришли.

Глупости о понижении боевого духа при словах об отступлении я давно оставил на страницах детских сказок.

В настоящем мире ничего не греет лучше и не позволяет свободнее сражаться, как надёжный запасной план.

Прижатыми к стенке сражаются лучше только крысы. Люди, к сожалению, чаще предпочтут сдаться или умереть побыстрее без боли. Не у всех есть сила воли, позволяющая встречать смерть как осенний ветерок.

– Есть.

Ответив за всех, Альрик вышел вперёд, ведя за собой трёх солдат со щитами и мечами.

Монстру не нужен мост, ожидать он не захотел. Отпрыск перепрыгнул пропасть между нами одним мощным движением ног.

Он рухнул перед Альриком двуцентровой тушей, подняв пыль с грохотом и лязгом ростового щита и о землю.

– Бей по ногам! – рявкнул Альрик, рывком бросаясь вперёд.

Воины вчетвером окружают Отпрыска, но за видом безмятежного лица скрывается хитрость и агрессивность, которую он щедро решил показать. Щит бьёт навстречу двуручному мечу Альрика, а остальное оружие в руках Отпрыска хаотично бьёт по остальным, не давая даже приблизиться.

Я стиснул зубы, стараясь не упускать ничего в движениях монстра. Быстр, сволочь, очень быстр. Оружие со свистом рвёт воздух скоростью и мощью, не давая моим солдатам даже малейшего шанса.

Удар по латунному щиту Марко оставляет видимую вмятину, солдат отшатывается на три шага, с криком страха остановившись прямо у обрыва.

С грохотом щит в щит Фрок отброшен в другую сторону. Ламон получает длинную рану от кинжала на ноге, а потом едва парирует щитом удар меча, сотрясаясь всем телом от силы врага. Отступает.

– Руку сломал! – кричит сквозь зубы он на высоких тонах.

Оставшись один на один с Отпрыском, Альрик не выдержал долго. Пять ходов, вот и всё. А потом двуручный меч вылетает из рук, а его самого хватает Отпрыск, отпустивший щит.

Он забыл обо мне и Леонарде? Я переоценил его интеллект.

Двумя руками подняв Альрика за плечи, Отпрыск открыл рот и невероятно громко завопил.

– Змеиное семя! – выругался Леонард.

Бедный арбалетчик едва не уронил из рук оружие в желании закрыть уши. Я же просто поморщился.

Альрик обмяк, я вижу, как из его глаз и ушей сочится кровь, но воин ещё моргает и пытается прийти в себя.

В вопле Отпрыска не было других поражающих энергий, кроме самого звука. Но это всё равно было мощно и неожиданно. Какие лёгкие питают этот вопль сквозь столь маленький рот?

– Леонард, – приказным тоном говорю я. – Попади ему в лицо.

Арбалетчик спохватился вовремя, Отпрыск уже заносит кинжал, чтобы выпотрошить сержанта.

Внезапный болт арбалета прямо в левый глаз заставляет монстра содрогнуться всем телом, выпуская Альрика.

– Отличный выстрел, – сдержанно хвалю солдата.

Я пошевелил пальцами, призывая Аркану хлынуть по венам. Простейшее заклинание, способное лишь вытащить книгу с верхней полки, пригождается в таких ситуациях лучше любой сильной магии.

«Рука Тайны»

Слепок моей кисти из фиолетовой арканы схватил Альрика за шиворот и оттащил назад, к Ламону, баюкающему сломанную руку, но держащему меч на защите.

Отпрыск привлечён к нам первой настоящей раной, прямо болтом в глаз. Но и только, для него похоже несмертельная рана. Он выдернул болт и без всяких эмоций в целом глазу уставился на нас.

Я уверенно встречаю его взгляд и внимание. Простые удары оружием, Вопль. Я пытался, но не ощутил на серой коже особой энергии, то есть ему не пересадили кожу магически защищённого чудовища. Ловкий, как паук, много оружия. За счёт массы и слеплённых вместе главных рук – чудовищная сила удара. Но если это всё…

То это просто физический монстр.

Я был излишне осторожен, но это окупается уверенностью. Никто не погиб, так что ничего страшного.

Хотя, конечно, не врал Альрик. Они вообще не ровня такому врагу, разлетаясь перед ним как печенье от сильного нажима пальцем. Без меня он бы их убил как котят, будь их хоть втрое больше.

И ведь без скулежа исполнили приказ. Хорошие солдаты… Но слабые.

Две улучшенных «Ледяных Стрелы» срываются с моих рук одна за другой. Со скоростью выше, чем болт арбалета Леонарда, они летят по разным траекториям.

Как я и замечал, он левша изначально, а в нижних конечностях более ловкая справа. Он полагается на неё в движении больше.

Словно по нотам, Отпрыск уклоняется от первой «Ледяной Стрелы» вправо, будто хотел получить в торс вторую, сам пересекаясь с заклинанием.

Он скосил взгляд на тонкую рану, даже без крови, показалось, что с презрением. Но когда он сделал шаг на меня… Такую растерянность не подделаешь.

Отпрыск с огромной натугой шагнул, припал набок, с видимой паникой махнул рукой с мечом. Так медленно, что это выглядит смешно со стороны.

Да, главное свойство «Ледяной Стрелы», да и Ледяной Магии в целом, это не урон как таковой. А Охлаждение в базовой магии и Окоченение в продвинутой.

Я знаю это мерзкое чувство, когда магический холод проникает в мышцы, заставляя те казаться деревянными, будто они больше не твои и не подчиняются приказам. Мои улучшенные «Ледяные Стрелы» почти не наносят урона, но они быстры и свойство контроля доведено до пика.

Для того же воина быть внезапно преданным своим могучим телом, которое не подчиняется приказам и ведёт себя как чужое… Стать рыбкой на разделочной доске, все гордые навыки – просто шутка, а годы работы ничего не значат. По словам знакомых воинов в Даларане это ощущение хуже честной смерти.

Отпрыск завопил изо всех сил, но кроме вызывания лёгкого звона в ушах, ничего не изменил. Я слишком далеко.

Последняя «Ледяная Стрела», сделанная со смаком, долгим кастом и хладом магии до предела, вот что врезается в горб Отпрыска последней точкой унижения. Последний глаз пытается моргнуть, но слишком трудно. Я вижу, как золотая радужка обволакивается морозным узором, как синеет бледный лик. Он полностью во власти Льда.

– Вот и всё, – прошептал я. – Вступая в бой с готовым магом, ты уже проиграл.

Ожидая сюрприза на всякий случай, я свободно поднял руки, решив впечатлить немного новых подчинённых. Они должны верить в мою силу, чтобы следовать за мной без страха.

И нет ничего лучше, чем хорошее, большое и мощное заклинание, чтобы впечатлить кого-нибудь.

– Отступите!

Солдаты повинуются, Ламон помогает оглушённому Альрику подняться на ноги, утаскивая в сторону.

Иней ползёт по земле от меня, ломая травинки холодом и рисуя на земле морозные узоры. Леонард с опаской отходит, когда иней касается ботинка, его выдох полон пара на внезапном холоде.

– Клянусь Марикой, это магия?.. – почтительно шепчет арбалетчик, глядя на меня.

Я обвит аурой магии, словно бурей на своих плечах. В этот момент что-то в воздухе приветствует мою силу, кажется, слышу крик ястреба? Не отвлекаясь, продолжаю.

Запах снежной бури приходит ко мне знакомой стужей и обещанием силы. Снег падает на волосы мелкими снежинками. Я поднимаю руки, высоко над Отпрыском расцветает магический круг.

«Снежная Буря»

Без предупреждения вниз падают десятки ледяных кинжалов, капель, осколков, грубых и диких, как клыки свирепого кабана, они блестят силой льда и магии, обрушиваясь на врага с пронзительным свистом рассечённого воздуха.

А потом только звук ломающегося льда и шипящей теплом крови Отпрыска, отчаянно стонущего от новых ран, что расцветают на нём кровавыми цветами.

Большое тело не всегда благо, здоровяк.

Это заклинание тоже улучшено Охлаждением, сковывая Отпрыска ещё сильнее, вмораживая конечности в лёд, ломаясь и намораживаясь снова, мороз рисует на нём ужасные раны своими узорами, раскраивая плоть широкими мазками.

Некуда бежать, никак не вырваться, словно свинья под клинком мясника… Бесславно Отпрыск погибает, а ко мне летит чётко видимая волна золотых рун.

+ 3210 (3318)

Вокруг моей Руны слишком много осколков, я ощущаю себя так, будто переел… Но это ощущение быстро проходит, словно сама душа адаптируется, желая таких нагрузок только больше, а не меньше.

Это было чувство, которое можно выразить только как жадное «Ещё!», глубокое желание силы, исходящее из самого нутра, сильнее, чем голод, желание секса или даже сна…

Я положил руку на солнечное сплетение, пытаясь утихомирить внезапные изменения внутри.

Несколько секунд, пока мои солдаты были ещё под впечатлением от стихающего заклинания и истерзанного почти до костей Отпрыска.

Я опустил руку, расшифровав инстинкты своей Руны.

Она показывает мне, что нужно, чтобы Руна стала сильнее. И, следовательно, я.

Золотая Руна [7] в ней грубо две с половиной тысячи рун.

Чтобы сделать шаг по лестнице власти, стать Золотой Руной [8], мне нужно преодолеть десятикратный предел, чтобы сгустить количество в качество. То есть – 25 000 рун.

Как минимум убить и отобрать власть рун у десяти существ таких же сильных Руной, как я сам. Испытание, идущее по пути риска и смерти, но сулящее награду.

Этот мир выражает амбиции ярко и чисто, давая мне дорогу к власти, реальные шансы. Если хватит храбрости пойти и рискнуть взять, что моё – силой!

Мои амбиции, желание мести, всё это требовало силы. И моя Руна выражает это прямо, без всяких хитростей или игр слов, побуждая меня стремиться к этому своим новым инстинктом. Что было чисто умозрительным порывом, стало телесным инстинктом.

Я хочу силы так же, как зверь в течке. Я хочу силы, хочу так, что аж пальцы дрожат, а во рту копится слюна. Хочу выжать руны из новых врагов, сейчас же!

Чувствую, будто я схожу с ума! Когда ещё рациональный маг вёл себя так дико?!

«Тайный Интеллект», всё ещё действующий, не помогает утихомирить безумный инстинкт в теле, который разбушевался, словно зверь, попавший в незнакомую клетку.

Только воля, тисками сжимающая это огромное желание, толкающее на безумства и убийства здесь и сейчас, заставляет меня успокоиться.

Руна… Новый мир. Опасны.

Никогда не ощущал таких интенсивных эмоций, таких ярких, почти поглощающих. Создание Руны будто вывело мою суть на свет, обнажило глубинные эмоции, заставило треснуть обычные маски.

Я потерял возможность прятаться за привычной рациональностью, иронией, бравадой. Руна показывает мне истинного меня. Я не могу отвернуться, как будто зеркало всегда передо мной.

Это… Это непривычно. Настолько, будто право на дыхание обложили налогом. Возмущён, но таковы правила, не хочешь – уходи. В моём случае, во Тьму.

Обратно я не хочу. Придётся привыкать и делать с этим что-нибудь.

Я медленно выдыхаю белый пар на ещё морозном воздухе. Никто из солдат не подозревал о буре, что бушевала внутри меня сейчас. О новом инстинкте, потребности тела и души, глодающей мои рёбра изнутри, как голодный зверь.

Руна пульсирует, жаждет, притягивает к себе сонм золотых рун, словно магнит железную пыль. И хочет ещё.

Я не собираюсь делиться с солдатами своими переживаниями. Норма это здесь или я новый безумный чудак?

Нужные мне ответы… Я посмотрел на большое здание из тёмного кирпича на возвышенности. Должны быть там.

Но сначала.

– Леонард, поможешь мне с лечением товарищей.

– А? – отвёл взгляд от трупа Отпрыска. – Да, сейчас!

– Сначала надо остановить кровь…

Глава шестая. Рябиновое Зелье

Бушующий ветер стал тише и немного теплее, словно что-то здесь гневалось на мерзость Отпрыска, живущую и процветающую.

Когда чудовище пало, тёмные тучи перестали закручиваться, а ветер больше не цепляется в волосы холодными когтями.

Бурная погода стала мирной, хотя ветер ещё воет, это тёплый ветер с континента, а не холодный морской.

Погода так быстро изменилась, весь остров будто поприветствовал нас, поздравляя с победой. Здесь есть какой-то Дух Места, о которых я читал? Или это совпадение…

Пока мы устроились на лестнице, солдаты обрабатывают раны. Точнее, Леонард всем помогает, как единственный целый.

Я сижу выше на лестнице, попиваю воду и восстанавливаю ману. Освежающий эффект воды охладил мысли и помог успокоиться. Замёрзший в лёд труп Отпрыска притягивает внимание, любопытно будет посмотреть, что это вообще такое и как создано. Когда он оттает, мои руки вспомнят работу скальпеля.

Солдаты шумят громко, уже не опасаясь.

– Трахни тебя змей, осторожней! – ругается Ламон.

– Укуси это, – сунул ему в рот деревяшку арбалетчик.

Солдат со сломанной рукой шипит, когда Леонард освобождает сломанную руку от одежды.

– Я вправлю это, – кивает Леонард. – Терпи. Раз, два…

– Постой, Леонард.

Я прервал их, бедняга Ламон с облегчением выдохнул.

– Кто так делает? Вы, ребята, варвары.

Леонард опустил взгляд, явно смутившись, отпустил руку друга и спросил:

– Вы знаете медицину, господин?

Скорее в обратном смысле… Но этого я говорить не стал.

– Кое-что понимаю. Я отсюда вижу, как у него под кожей осколок торчит, это сложный перелом. Если не хотите сделать его калекой с проблемами руки, то лучше доверьте это мне.

Я полез в сумку и достал блестящий чистый скальпель, который в моих руках вскрывал плоть самых разных существ, от крыс до молодых драконов. Трижды лихо провернул его в пальцах со свистом опасного лезвия.

– Помоги пока другим, Леонард. Вот, возьми. Раздай им волшебной еды, хоть не зелье, но поможет быстрее восстановиться.

Хотя волшебную еду в шутку называют съедобным зельем здоровья, это далеко не так. Даже на их странных телах это работает как улучшенное восстановление жизненной силы, дающей энергию, а не исцеление в прямом смысле.

Будь так, Жрецы Света и врачи давно бы остались без работы, а Маги признавались лучшими целителями в мире.

Но что еда помогает быстрее на ноги встать и силы восполнить, это факт. Я отдал Леонарду остатки созданной еды.

– Конечно, господин. Альрик, как твои уши?

– Болят, но я слышу, – отзывается лежащий на ступенях сержант, глаза красные, а с ушей капает кровь. – В башке шумит…

Вопль Отпрыска ударил по нему в упор, звуковой удар такой силы по хрупкому человеческому телу я бы на себе попробовать не захотел.

– Пойдём на ровную площадку, – увёл я с собой Ламона чуть выше. – Погоди.

Я постелил ему шкуру из сумки, достал немного чистой ткани, большую чашу.

Направил пальцы в центр чаши. «Создание Воды»

Чистая вода наполнила чашу, отрез ткани падает туда, медленно намокает.

– Ложись. Вот теперь начнём. Зелий от боли у меня нет, так что… Извини.

Вырублю его заклинанием.

Протянутая рука ложится на потный лоб страдающего Ламона. Я не из брезгливых, проигнорировал неприятное ощущение чужого холодного пота на ладони.

– Не двигайся.

Ментальная магия очень сложна, но каждый маг должен знать азы защиты, чтобы не стать лёгкой добычей и марионеткой.

Я знаю только одно атакующее заклинание уровня ученика.

Но и тут не орка вырубить надо, а слабого солдата даже без пассивной защиты Гнева.

Пришлось закрыть глаза, чтобы сосредоточиться. Прошла почти минута, ощутил свой разум как единое целое, шар, испускающий колебания мысли и воли. Эти колебания – моя защита, созданная из ментальной силы и маны.

Мягкая и отталкивающая волнами защита, она не должна быть глухой намертво, иначе я сам себя так ослеплю, как заперевшийся в комнате человек. Ее преимущество и обнаружении чужой воли и того, что врагу придется преодолевать волну за волной, без конца, а не тупо проломить пассивную стену.

Кажется ненадежным, но это продукт развития многих поколений магов Кирин-Тора. Не стоит недооценивать, насколько маги хотят защитить свои тайны. Эта защита способна приподнести много неприятных сюрпризов.

Собрал часть из колебаний в волну, довёл до руки и оформил в посыл желания прервать такие же колебания у цели.

«Шок Разума»

Ламон тут же обмяк, засопел немного заложенным носом.

Хорошо, давно его не использовал, но сработало. По себе знаю, что как проснется будет болеть голова так, будто ударили молотком по темечку. Но такая боль и мигрень лучше, чем терпеть перелом и операцию.

Я достал пинцет. Дальше всё проще, никакой магии, обычные механические действия. Зафиксировать руку, использовать свою ману как проницательный глаз внутри чужой плоти, ощутить, где проходят крупные вены, выбрать угол разреза. Один точный нажим острого скальпеля, достать лишний осколок кости.

Кровь даже не успела заполнить рану, как я уже сомкнул её обратно, выбросил осколок, а потом исправил перелом. Немного холода магии льда, чтобы уменьшить оттёк и заставить выступающую кровь свернуться, вот и всё пока. Надо решать, что дальше делать, лечить или сделать лубок. Пока просто наложил обычный бинт.

Я мыл инструменты в чаше, когда услышал шаги позади.

– Вы уже закончили? – удивлённый голос Леонарда.

Молодой арбалетчик несёт грязный бинт из ткани, в нём какие-то ягоды.

– Это ещё что?

– Ну, наше обычное лекарство, – протянул мне на осмотр. – Местная Рябина. На кустах растёт, вон там, видите? Я понимаю, что для вас это низко, но для нас это обычный метод.

– И как используете?

Я взял с ладони Леонарда одну красную ягоду, оценил свежий и полный вид. Арбалетчик заговорил быстрее, энергичнее, радуясь, что может поболтать с кем-то, кого не зовут Альрик дающий подзатыльники или заткнись.

– Звери в лесу часто едят Рябину, чтобы залечить раны, даже хищники. Сам видел, как волк с раненой лапой жевал ягоды прямо с куста. В пищу людям не подходит, слишком кислая и вяжет рот, но если растереть и положить под бинты, то это ускорит заживление. Например, обычная рана заживает не неделю, а пару дней! А перелом не три месяца, а один. Если часто менять бинт. Честно говоря, она такая кислая, что клянусь, я видел, как морщит морду овца! Это было так смешно! Вы бы видели ту овцу, я смеялся целый день!

Когда болтовня превратилась из полезной в словесный шум, я обратил внимание на ягоду в руках.

Алая, налитая спелостью, но твёрдая. И такое маленькое чудо природы способно заживлять раны? Напоминает мне эффект не ягоды, но листьев знакомого растения.

Сребролист в Азероте тоже не подходит в пищу людям, но обладает большой жизненной силой. Его тоже едят звери, чтобы быстрее исцелиться.

Обычные люди растирают Сребролист и кладут на внешние раны. Вместе с Мироцветом, вторым ингредиентом для Слабого Лечебного Зелья, это два самых популярных растения для заработка обычных людей.

Особенно Сребролист, он плохо растёт в теплице, ему нужна дикая природа, желательно настоящий лес. Но его легко сорвать, не нужно особой техники, листья обладают нужным эффектом, даже если срывает самый криворукий гоблин.

Многие крестьяне в деревнях собирают его на продажу в город или местному травнику, чаще он же и алхимик.

У меня в голове словно столкнулись мысли, вызвав искру вдохновения. Очень сомневаюсь найти здесь такую же флору и фауну, знакомые рецепты могут разве что стать справкой.

Но суть Алхимии одна – Вытягивать, Концентрировать, Смешивать, Уравновешивать. Четыре главных действия Алхимии.

Первый этап Вытягивания самый важный. Главное, чтобы было из чего и какой эффект вытягивать.

Разве Рябина тогда не может стать лёгким заменителем ингредиентов лечебных зелий?

– Ладно, успокойся, солдат. Набери мне ещё Рябины, я попробую создать кое-что получше бинта с пастой.

Леонард замолк, осёкшись на полуслове.

– Извините, я иногда и правда много мелю языком…

– Извиняю, иди собирай.

Леонард отдал мне уже собранное, немного нахмуренные брови выдают его неуверенность, но подчинение приказам выигрывает. Он ничего больше не сказал и ушёл.

У меня есть Зелья. Подозреваю, что из личной коллекции учителя, брошенные в общую кучу в спешке. Среди них есть несколько алых флаконов, в которых как минимум Улучшенные Целебные Зелья. Но тратить настоящие шедевры алхимии на лечение обычных физических ран обычных солдат?

Это всё равно что строить королевский дворец и отдавать его как дом кобольду из пещер. Избыточность, доходящая до глупости.

Хотелось бы щедро достать их и великодушно отдать, разом исцелив все эти мелкие раны солдат. Без сомнений, не кривясь внутри.

Но уже не могу так легко лицемерить и лгать, Руна сразу показывает мне настоящие мысли и отношение. Легко врать окружению, но самому себе почти невозможно.

Я даже не почувствую себя лучше, потому что буду знать – это притворство, чтобы показаться добреньким. И ради чего? Собственного удовольствия уже не получить из-за знания истины, а уважение солдат сверх меры мне не нужно, достаточно, чтобы они верили в мои приказы и силу, выполняя, что я говорю.

О, неужели я до этого был таким вежливым и кротким со всеми именно из-за желания показаться лучше? Но разве не все так делают… Почему мне теперь до тошноты плохо, когда я пытаюсь просто вести себя привычно?!

Чисто ради эксперимента я подумал прямо сейчас достать лучшее лечебное зелье и напоить Ламона, по-доброму улыбаясь и говоря, что я очень ценю его вклад в битву и самоотверженность.

Ложь, как она есть. Он был совершенно бесполезен и не достоин такого дорогого зелья.

Руна неровно пульсирует, а меня замутило до писка в ушах и ощущения сдавливания в висках.

Такое чувство, что идя против собственной истинной природы, я наношу вред собственной душе. Делаю её нечистой. Это отвратительное ощущение, сравнимое с поеданием грязи из канализации без всякой причины.

Какие же странные правила Мира здесь, вынуждающие людей быть самими собой и верными своей природе и истинным мыслям. Догадываюсь, что обычные люди живут и делают что хотят, а такое ограничение достойно только сильных, сформировавших Руну. И чем сильнее Руна, тем больше нужно следовать своему пути.

Я буквально чувствую, что это только принесёт пользу и развитие, как разница между чистой дорогой вперёд и заваленной лесной тропинкой.

Хорошо, чёртова Руна, хорошо, отражение моего Я! Больше не лицемерю.

Цена за внутреннее спокойствие и возможную пользу в развитии низка и мало чего мне стоит. Я не интриган, а Руна не требует от меня ничего, кроме следования своему сердцу.

Мне легче признать своё высокомерие и жадность, чем ложь. Не хочу использовать лучшие зелья для лечения солдат. И не буду.

Но они сражались за меня, так что моя обязанность помочь. Я просто сделаю это другим способом.

И раз это как раз помогает узнать новое и поэкспериментировать, то почему нет?

В фиолетовой сумке есть всё, что могло мне понадобиться. Не только одни книги да припасы.

Ага, нашёл!

С тихим лязгом на каменный пол приземляется увесистый предмет высотой до живота.

Стол на трёх гладких ножках, полки со склянками, реторты, змеевики, фильтры, ступки, плитки, работающие на тайной магии и котлы размером от кулака до головы. Стол или Станция Алхимии.

Чёрный дуб, крепкий, способный выдержать всё. Следы кислот давно вывели на нём узоры едких шрамов, но стол всё так же крепок и надёжен, как в день создания.

С чувством привязанности в груди провёл рукой по знакомой царапине на правом краю. Это очень знакомый мне стол, прямиком из Лаборатории Алхимии в Башне Каледоса.

Я учился алхимии на нём под указаниями учителя. И даже отмечал свой рост по тому, на что смотрели глаза. От уровня взгляда на бок котла, край, до роста, где я легко смотрел в содержимое сверху. Вспомнить только, каким карликом я был в детстве и как вымахал сейчас.

Частичка дома, унесённая с собой…

Позволив себе всего лишь один вздох, я вымыл руки в чаше и приступил к работе.

Вытягивание. Выварить ягоды в созданной воде. Полная маны жидкость, кипящая от фиолетового огня под посудой, стала розовой. Профильтровать, выбросить мусор.

Теперь Концентрация. Выварить в особой посуде, мягко подавая ману. Спустя минуту жидкость стала ярко-алой, как кровь.

– На этом этапе уже можно проверять, – прошептал я, взбалтывая колбу перед глазами.

Как раз пришёл Леонард, с полным шлемом собранной Рябины.

– Ух ты, что это? – по-детски ярко восхищается молодой солдат.

– Стол Алхимии.

– Алхимия? Вы ещё и Парфюмер, господин?!

Ещё одно название на заметку внутри разума. Уклоняться от ответов надоедает, но пока так.

– Парфюмеры? – презрительно фыркнул. – Алхимия – это искусство, которое принадлежит всем, имеющим магию. А я умею не только грубо швыряться ледышками. Запомни, Леонард, Кирин-Тор не воспитывает неучей. Наши маги сведущи во всех базовых областях Магии. Больше не задавай мне таких глупых вопросов.

Тон был жёстким, отчитывающим. Арбалетчик нервно сжимает шлем с ягодами.

– Я прошу прощения, лорд Бальтазар.

– Много извинений, мало дела. Положи шлем и иди сюда. Закатай рукав.

Сначала сделав, что сказано, он помялся и всё же спрашивает:

– Зачем это, господин?

– Я ещё не работал с Рябиной. Не на себе же мне опыты проводить. И не на больном без сознания.

Самое глупое, что делают многие начинающие маги, это эксперименты на себе. На единственном человеке, который знает, что натворил и как исправить. Иногда это смертельная ошибка.

Чаще всего это не глупость, просто самоуверенность, вышедшая боком. Я тоже был там, тоже из тех, кто научился на своём примере. Паршиво сваренное зелье из более дешёвых заменителей, потому что денег не было, а веры в себя до небес.

Два дня лихорадки в постели и навсегда выученный урок.

Могу оправдать это только тем, что тогда мне было десять, не было формального учителя или того, кто спокойно бы объяснил все опасности самостоятельных экспериментов.

И котелок на костре не назовёшь нормальным инструментом Алхимии.

С другой точки зрения, мои одногодки тогда пинали щенков, считали косы девочек глупыми и могли сунуть в рот любое растение у дороги, просто так.

Я же намораживал лёд в кухонных погребах казарм по два куба в день, тратя всю ману за пару монет скупого интенданта, откладывая на свои маленькие эксперименты, желая выделиться из толпы, когда стану учеником мага.

Просраное детство в обмен на величие в будущем… Всё ещё считаю выгодной сделкой.

Полноправный член Кирин-Тора в девятнадцать лет. Это, конечно, не сказка в которой крестьянский сын становится королём, но тоже весьма внушительно.

Я стал кумиром для многих людей в Даларане, от детей до подростков и даже молодых учеников волшебников. Ещё один пример трудолюбивого гения из обычного народа.

Не будь войны, через несколько лет я бы мог взять собственных учеников, а там до титула и своей башни уже недалеко…

Но всё это сгинуло в разрушительной тёмной магии повелителя демонов!

Сцена видения учителя в шаре вспыхнули перед глазами. Падающие башни, рыдающие женщины, кричащие мужчины, страх, пламя, орды нежити и демонов…

Ярость вспыхнула и тут же угасла под холодом «Тайного Интеллекта», отрицающего нерациональную злобу. Воспоминание, что служит мне болезненным клеймом, потонуло в памяти. Но раздражение осталось.

Знаю, что так легко не оправлюсь. Как и все паршивые события, их надо пережить, время лучший врач. И месть, исполненная и праведная.

Архимонд, Артас Менетил. Пылающий Легион и Плеть уничтожили все, что я любил в этой жизни.

Сколько бы я ни прожил в этом мире, где Смерть отступила от людских душ, я буду вечно помнить ваши имена!

Я привык держать лицо, никогда не любил, чтобы окружающие понимали, что у меня на душе. А потому внешне злость выразилась лишь более резким словом для арбалетчика, что мнётся как свинья перед забоем.

– Давай уже сюда.

Мне надо отвлечься, а то беспокойный ум и сердце побудят на глупости, вроде самоедства или уныния. Грусть и слёзы ничего не решают. Действия.

Грубо схватив запястье дрогнувшего Леонарда, я достал скальпель и нанёс небольшую царапину на предплечье.

– Не трясись, я только кожу задел. Тёмной магией и модификацией живых людей, как ваш Годрик, тоже не интересуюсь. С волшебной едой заживет за пару часов, так что не плачь мне тут.

Леонард сглотнул, но это его немного расслабило, а то стоял окаменевший.

– Кто тут плачет? Всего лишь небольшой эксперимент, верно?

– Да, вот это правильный настрой.

Я достал стеклянную палочку с лопаткой на конце, окунул в жидкость и быстро намазал на руке солдата. Красная линия пореза исчезает очень быстро.

– Зудит, – морщится Леонард.

На месте царапины здоровая кожа краснеет, покрываясь сыпью и раздражаясь.

– Небольшая токсичность, – киваю я, понимая в чём дело. – Лечебный эффект быстро впитался, оставив осадок. Как и думал. В концентрированном виде не подходит.

– Так может разбавите, – тянется к зудящей коже второй рукой Леонард.

– Я тебя не спрашивал, это мысли вслух. Не трогай руку! Не чеши, терпи.

С азеротским зельем такая же проблема. Именно поэтому Мироцвет нужен, он гасит токсичность. Из всего цветка используются только лепестки, а в Сребролисте только листья… Хм, листья.

– Ты говорил, видел, как звери едят рябину. С листьями едят?

Леонард немного подумал, прежде чем неуверенно выдать: