Текст книги "Хлорид натрия (ЛП)"

Автор книги: Юсси Адлер-Ольсен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 27 страниц)

18 АССАД / КАРЛ
Вторник, 8 декабря 2020 года

К тому времени, как Роза и Ассад добрались до четвертой из шести картонных коробок, они нашли три совершенно недвусмысленных письма с угрозами. Кроме того, там было еще десять писем скорее комического характера, на которых Палле Расмуссен оставил комментарии на полях, и по крайней мере тридцать писем от Паулины.

– Меня бы не застали за тем, чтобы писать такие вещи, как это письмо от Паулины Расмуссен, известному политику на его работу. Она должна была понимать, что его секретарша узнает об интимных подробностях их романа, – сказал он.

– Некоторые из них настолько откровенны, что даже я краснею, – ответила Роза.

Гордон поднял глаза от своих папок.

– Почему? Тебе нечего стесняться, Роза.

Ассад улыбнулся. Эти датчане были такими откровенными, когда речь заходила о сексе. Откровенными и раскрепощенными. Но когда дело касалось всего остального, это отношение исчезало.

Особенно по его опыту.

Этим утром дома случился кризис, и кризис серьезный. С ноября прошлого года национальная полиция усилила меры безопасности и поручила PET – службе национальной безопасности и разведки – проводить проверки партнеров всех сотрудников полиции, а также их детей старше восемнадцати лет, которые всё еще живут с ними. Они утверждали, что это делается для повышения безопасности в датской полиции, и ближайшим членам семей 16 900 полицейских требовалось получить допуск к секретной информации уровня «конфиденциально» или даже выше. Но зачем они на самом деле это сделали? Чего они боялись?

Когда эти меры были впервые объявлены, Ассад немедленно высказал свои опасения Маркусу Якобсену, который заверил его, что его семью проверки обойдут стороной. В конце концов, Ассад был настоящим героем, а также надежным сотрудником, и прошлое его семьи было известно каждому, кто хоть немного следил за новостями. Если его семье пришлют анкеты или что-то подобное, Маркус велел Ассаду немедленно прийти к нему. Они могут быть уверены, что это не получит хода. И затем надолго воцарилась тишина.

Но этим утром Ассад застал Марву с письмом от PET, где ее, их двух взрослых дочерей и сына приглашали на собеседование. А в письме говорилось, что после собеседования им предстоит заполнить и подписать документы. Все были в панике. Сначала Марва закричала, что Ассад обещал ей, что этого не случится. Затем Нелла начала плакать, а Рония выпалила такие вещи, которые никогда не должны были достичь ушей чиновников из PET. Только Афиф молчал.

Ассаду нужна была помощь, чтобы положить конец этому фарсу. Одно дело, что его могли уволить, но гораздо более серьезной угрозой была депортация Афифа в Ирак и то, что Ронию могли столкнуть с ее тесной связью с известным террористом, и в ответ она начнет выкрикивать радикальные нападки на всё, за что выступает датское общество.

***

– У нас есть ряд конкретных вопросов, которые мы хотим с тобой обсудить, Карл, – сказала Роза, когда он вернулся после интервью с Сисле Парк. – Мы нашли несколько писем от Паулины Расмуссен к Палле Расмуссену за четыре месяца до его смерти. И совершенно очевидно, что у них были сексуальные отношения – и причем очень необычного свойства.

– Я знаю. Сисле Парк только что рассказала мне.

– Последнее письмо, которое мы нашли, пока тебя не было, было отправлено за день до смерти Палле Расмуссена. Я предполагаю, что анонимный отправитель – Паулина Расмуссен. И отправительница просит его заскочить к ней на следующий день по пути домой – где его ждет особый сюрприз. Такой, который причинит боль в лучшем смысле этого слова.

– Понимаю. – Карл улыбнулся. – Это может объяснить вмятины на его запястьях. Возможно, всё вышло из-под контроля.

– Он умер от отравления угарным газом, Карл. А не от сексуальных игр.

– Не напрямую, я знаю. Но, возможно, этот идиот сказал Паулине, что она ему больше не нужна.

– Значит, ты думаешь, она его обездвижила, чтобы он потерял сознание? И ты действительно считаешь, что она смогла бы протащить мужчину, который весил больше ста килограммов? Как ты думаешь, сколько весит Паулина? – спросила Роза.

Он понял, к чему она клонит. Звезда датского кабаре была просто крошкой по сравнению с большинством женщин.

– И потом, есть еще угрожающие письма, – продолжила Роза. – Вот эти три переходят прямо к делу, и все они датированы Рождеством 2001 года. Одно от политического оппонента, который требует, чтобы Палле Расмуссен исчез из датской политики – и если он не сделает это добровольно, его придется принести в жертву.

Карл нахмурился.

– Есть имя или адрес электронной почты, которые можно проверить?

– Да, у нас есть адрес электронной почты.

– Пригласите этого человека сюда. А следующее?

– Мы не уверены, от кого оно, но думаем, что от того же человека. Еще одна угроза смертью, и выбор слов и синтаксис почти идентичны.

– Мы проверим, тот же это человек, когда он придет. А третье?

– Это очень подробное описание того, что его ждет. Нет ни одной части тела, которую ему не отрежут тупым ножом, медленно. Он будет гореть в аду, его сбросят с городской ратуши, кастрируют, обезглавят, и так далее.

– Давай пока отложим это в сторону. Отправитель явно фанатик и, вероятно, довольно несобран и запутан. Если кто и ликвидировал Палле Расмуссена, то не он. Но, если у тебя будет время, составь на него рапорт, хотя в этом нет особого смысла, так как срок давности уже истек. Ему было бы полезно столкнуться с его дерьмовым письмом, потому что он, вероятно, продолжает рассылать их всем подряд, и, возможно, на него можно будет повесить что-то наказуемое.

– А есть еще забавные угрожающие письма. Например, это: «Я буду собирать свое дерьмо целый месяц, а потом запихну его тебе в лицо и смешаю со всем тем дерьмом, которое ты изрыгаешь из своего рта». Дерьмо, кажется, повторяющаяся тема во многих из них.

– А вот самое смешное, – сказал Ассад. – Послушайте: «Милый пухленький Палле, мне тут не хватает немного идиотского жирка для моего поросенка на вертеле. Ты доставишь жирок сам или предпочтешь повисеть на вертеле? Хороший паллерост с жареным луком и шкварками, наверное, укрепил бы наш иммунитет против всей той глупой чуши, которую ты изрыгаешь. Мы всё еще думаем, куда пристроить твой мозг, но тут мы в тупике. Такие отходы просто придется выбросить в мусор, верно?»

Карл покачал головой. Если бы только Бог вмешался, когда изобрели цифровую связь.

– Палле Расмуссен оставил комментарий внизу письма. Перьевой ручкой, между прочим. Он пишет: «Паллерост с жареным луком! Глупая чушь – ха-ха. Хорошие описания, которые я могу использовать против моих политических оппонентов и позаботиться о том, чтобы избиратели от души посмеялись».

Карл снова покачал головой. Палле Расмуссен был не только идиотом, но еще и пустым и инфантильным.

– Слушайте. Я хочу, чтобы вы искали до победного конца. Отложите все письма Паулины в сторону и отдайте их мне. Думаю, ей будет полезно перечитать их. И кстати, что это за запах сегодня в кабинете?

Они указали на кастрюлю, томящуюся за растущей коллекцией рождественских украшений Гордона. Рождественская игрушка на глиняной подставке, еще больше вырезанных из бумаги эльфов, мишура, свисающая с ламп, рождественские сердечки на настольной лампе и миниатюрная рождественская елка, прислонившаяся к его клавиатуре.

– Это рагу по-марвински, Карл, – ответил Ассад. – Остатки со вчерашнего вечера.

– Пахнет не ягненком, – с облегчением сказал Карл.

– Нет, это рагу из зайца. Наш друг разделал его позавчера.

Карл сглотнул. С такими друзьями и враги не нужны.

***

– Первый покупатель машины готов вас принять, – сказал Гордон по интеркому. – Но, думаю, он окажется тупиком.

Карл был в унынии, когда мужчина лет восьмидесяти вразвалку вошел в его кабинет и с любопытством огляделся. Прошло тридцать два года с тех пор, как взорвалась мастерская. Какого черта он ожидал?

– Интересно, – сказал старик дрожащим голосом, приглушенным маской, впитывая атмосферу отдела убийств. Дальше этого дело не пошло. Он был доволен своим маленьким Peugeot, но отдал его дочери, которая обменяла его на турпакет в Португалию. «Тупик» – это было мягко сказано.

– А что насчет второго, Гордон? – спросил он по интеркому.

– Он не может прийти до завтра. Но он еще старше.

– Спасибо, Гордон. Забудь о нем и возвращайся к своим папкам.

В трубке раздался глубокий вздох.

– Я уже над ними работаю, Карл.

– Попробуй сначала отсортировать дела хронологически.

– Я уже сделал.

– Тогда начни с 2000 и 2004 годов. Сначала просто просмотри фотографии, хорошо?

– Почему именно эти годы?

– Назовем это мужской интуицией.

На том конце интеркома раздался внезапный раскатистый смех, эхом разнесшийся по стенам. Конечно же, Роза.

Карл сел у окна и подумал о том, чтобы выкурить еще одну сигарету, пытаясь представить последний день Палле Расмуссена. Сначала работа в тихий Троицын день в Кристиансборге, а затем секс более грубого свойства, вероятно, со связыванием, в своей квартире. Насколько грубым он был? И наконец, самоубийство.

Он достал отчет о вскрытии, написанный без купюр: никаких свежих ран или повреждений на теле Расмуссена. На спине были старые царапины, следы глубокого повреждения возле ануса. Но после нескольких часов воздействия угарного газа в гараже отчет сосредоточился на этом как на причине смерти. Ему придется спросить Паулину Расмуссен напрямую, как закончилась последняя сексуальная игра в жизни Палле.

После предполагаемой эротической встречи с Паулиной остаток короткой жизни Палле Расмуссена оставался загадкой. Уехал ли он от Паулины на своей машине? Действительно ли он разорвал с ней отношения в тот день, и если да, то почему? Было ли для них нормальным заниматься сексом по дороге с работы?

Из другого кабинета донесся рев. Недолго осталось до того, как кто-нибудь из коллег по коридору потеряет терпение из-за шума, который их появление вызвало на Тегльхольмене. Бедный Маркус, когда начнут поступать жалобы.

– Карл, иди сюда, – закричала Роза. У нее совсем не было чувства такта? Она звучала как туманная сирена.

– Надеюсь, это что-то важное. С такими легкими ты скоро всех сюда созовешь. Разве я не говорил…

Он замолк, увидев их лица.

– У вас такой вид, будто вы привидение увидели. Какого черта случилось?

Выражение лица Ассада говорило о недоверии.

– Мы нашли сумасшедшего, Карл. – Ассад звучал как сумасшедший со своими новыми изобретенными идиомами. – Посмотри на доску, – с воодушевлением сказал он.

На белой доске было написано:

Дата/Место преступления: 17 мая 2000, Сёлерёд

Жертва: Карл-Хенрик Сков Йесперсен

Способ убийства: Выстрел в висок

Мотив: Неизвестен

– Дайте посмотреть отчет. Ты нашел его, Гордон? – спросил Карл.

– Да.

– Но где же соль? Покажите. – Он проследил за указательным пальцем Гордона, указывающим на очень размытую фотографию, которую, казалось, следовало бы выбросить. Фотографу было лень возвращаться на место преступления и переснимать?

– Что мы ищем? – Он наклонился над снимком.

– Переверни его, Карл. Он вверх ногами. Ты слепнешь, старик? – сказала Роза.

Он бросил на нее убийственный взгляд и перевернул фото.

– На что вы хотите, чтобы я посмотрел?

Ассад пододвинул к нему лупу.

Он провел лупой по фотографии туда, где распростерлось тело.

Указательный палец вошел в поле его зрения и указал на миску на полке.

Карл прищурился.

– Это азиатская посуда? Символы на ней похожи на азиатские, да?

– Посмотрите на весь стеллаж, – предложил Ассад. – На другой полке тарелка с торчащими из-за края вилкой и ножом, а рядом с ней солонка и перечница. Так что мы предполагаем, что мужчина только что пообедал. Но миска, Карл. Посмотрите на нее. Она не пуста.

– Значит, я должен понять, что вы все считаете, что это соль, выступающая над краем? Я не уверен, что из этого ужасного снимка можно сделать такой вывод.

– Нет, вы правы. Но теперь посмотрите на это фото, – сказал Ассад, кладя перед Карлом новый снимок. – Гордон действительно держал глаза открытыми[16]16
  «держал глаза открытыми»: Ассад снова искажает идиому. В оригинале: Gordon’s really kept his eyes peeled. Штатное выражение – держать ухо востро, но Ассад говорит буквально «держать глаза открытыми», что передает его характерную манеру речи. В переводе сохранен этот эффект.


[Закрыть].

На этом снимке жертва была запечатлена с другого ракурса. Тело лежало лицом вниз на столе, в огромной луже крови и мозгов на подложке под выходным отверстием.

– Я вижу, что он выстрелил себе в правый висок. – Карл покачал головой. – Он лежит в странной позе. С таким ужасным выходным отверстием он, должно быть, использовал оружие крупного калибра. Его голова, по крайней мере, должна была упасть на стол слева, в стороне от выстрела.

Они кивнули.

– Мы к этому вернемся, Карл. Но сначала посмотри на пол между ним и стеллажом.

Он во второй раз взял лупу и провел по снимку. И действительно, там что-то было.

– Отлично, Гордон. Как это описали криминалисты?

– Они не сочли это важным. Упоминается как обычная крупная соль, высыпавшаяся из миски.

Карл кивнул.

– А положение головы? Он, должно быть, умер на месте, судя по огромной ране. Что это было за оружие?

Они показали ему следующий снимок.

– Ну и ну… Такую махину не каждый день увидишь. – Он указал на гравировку: «Desert Eagle, Israel Military Industries». – Какой калибр, Ассад? Сорок четвертый Магнум?

– Триста пятьдесят седьмой.

– Ого! Смерть на месте! Его должно было хотя бы сдуть со стула, верно?

– Ты уверен, что тебе не нужны очки, Карл? – снова поддразнила Роза. – Здесь прекрасно видно.

– Что именно?

– Причина, по которой это дело попало в архив отдела убийств. Это убийство, а не самоубийство.

– Обратите внимание на лужу крови перед ножкой стола. Это то место, где его голова ударилась об пол, что говорит нам о том, что тело было затащено обратно на стул. Так что либо убийца был глупым идиотом, чем он не является, либо он хотел дать следователям понять, что их работа только начинается.

– Извините, – сказал Карл, глядя в пол. Если учесть, сколько дел об убийствах он вел лично, не говоря уже о тех, что вели его коллеги, неудивительно, что некоторые из них выпали у него из памяти. Проблема была в том, что это дело было из тех, что не забываются, потому что в нем было много запоминающихся элементов. Жертва была очень скандальной личностью, расследование провалилось, а последствия попали в заголовки газет. Не слишком ли он стар для этой работы? И права ли Роза насчет того, что ему нужно проверить зрение? С этим было трудно смириться.

– Да, теперь я вспомнил это дело. Он торговал оружием, не так ли?

Роза показала ему большой палец, как будто он был студентом, который наконец-то понял материал.

– Да, именно. И убийство было истолковано как простая казнь, где всё, казалось, указывало на его невероятно сомнительную профессию как на причину. Вскоре после этого был арестован гражданин Беларуси, проживающий в Дании, на том основании, что его имя часто встречалось в записной книжке жертвы как должника крупной суммы. Он не признал себя виновным в убийстве, но после соглашения с прокурором признался в значительной торговле оружием со странами, находящимися под торговым эмбарго.

– А что насчет судимости жертвы?

– У него ее не было. – Гордон пожал плечами, как будто это ничего не значило.

– Торговец оружием в Дании без судимости. Должно быть, он был хорош в своем деле, – пробормотал Карл.

19 ТАБИТА
Вторник, 8 декабря 2020 года

Табита восприняла свое исключение из группы женщин-мстительниц Деборы как начало новой эры. Все эти правила сковывали ее, а вся секретность с настоящими именами и личностями казалась детской. Ева была нелепым именем. Ее собственное имя, Табита, тоже было библейским.

Она была взрослой женщиной, и она была умной. Так какого черта их проповеди должны были ее ограничивать?

«Ах, ты хочешь, чтобы я перестала причинять людям боль, Дебора», – подумала она, выходя из дома. Кто она такая, чтобы это решать?

Ей потребовалось несколько дней, чтобы решить, как далеко она готова зайти. Естественно, она не хотела снова попадаться полиции, но если это случится, она скажет, что Дебора ее промыла. Она могла пережить пару месяцев так называемого депрограммирования в психиатрической палате, если это означало, что Дебора отправится в тюрьму. Табита была бы в восторге, увидев, как ее забирают из ее шикарного дома, со всей этой хрупкой фарфоровой посудой, пирожными вилочками и прочей фигней, и уволакивают в каталажку. Это слово рассмешило Табиту.

Она была готова начать.

***

Всё началось довольно невинно. Дебора сидела в углу кафе, делая записи за столом, уже заставленным круассанами, пирожными и кофе. Табита села за соседний столик и улыбнулась излишествам Деборы, когда та пожаловалась на медлительную официантку. И вскоре они уже сидели за одним столом, обсуждая мир, Данию и людей, которых встречали, и то, как всё и все в этой стране катятся к чертям.

Позже Табита поняла, что это был тщательно отрепетированный процесс, который Дебора использовала для вербовки подходящих членов в свою группу. Она хвалила Табиту, называла ее утонченной и умной, слушала ее так, как никто другой; это ввело Табиту в состояние эйфории, когда она чувствовала себя не просто особенной, но избранной.

Она не до конца осознавала, что ее отобрали для крестового похода против безнравственности, пока однажды не оказалась улыбающейся после того, как дала туристу пощечину за то, что он плюнул на пол в «Макдоналдсе».

Табите нравилась ее новая роль, и никто, кто бросал вызов ее этическому мировоззрению, не уходил безнаказанным. Она была всегда начеку и обрушивалась на нарушителей с тирадами, пощечинами, а иногда и чем похуже. Ее врагами были карманники, мелкие чиновники, продавщицы, заставляющие клиентов ждать, сварливые водители автобусов, люди, кричащие на улицах, люди, которые толкались, проходя мимо, или просто лезли без очереди, и люди, которые сплетничали или злословили о других. Позже к ним добавились лекторы, которые отменяли лекции, и всезнайки, которые произносили «очевидно» в каждом предложении и манипулировали другими. Эти люди были повсюду, куда она ни глядела, и она научилась презирать то, что называла «моральным разложением общества».

На ежемесячных групповых собраниях, когда Табита отчитывалась о своей деятельности, Дебора была на седьмом небе от счастья, и Табита чувствовала себя воином, сражающимся за свою страну. Она не чувствовала длинной руки закона до тех пор, пока ее не арестовали на улице за то, что она разбила пустую бутылку из-под шампанского о голову мужчины, который пинал собаку бездомного. Арест в центре пешеходной зоны вызвал настоящий переполох. Пока люди скользили в крови потерявшего сознание живодера, они кричали, что подонок заслужил это, и что полиции лучше бы позаботиться о безопасности собаки или катиться к черту. Поддержка только подливала масла в огонь, но не помогла ей с властями.

Ее дело всё еще находилось на рассмотрении и, вероятно, так бы и оставалось из-за огромной загруженности судов. Но с Деборой она так легко не отделалась. На их первой встрече после этого инцидента Табите велели встать и уйти и никогда не возвращаться. А вдобавок ее проводили потоком слов с угрозами, что если она кому-нибудь расскажет об их групповой деятельности, она об этом пожалеет.

Табита была холодна как лед и оставила записку в почтовом ящике Деборы, в которой говорилось, что это смертельный удар для группы, потому что, когда дойдет до суда, она будет петь как канарейка.

«Вряд ли они меня убьют», – подумала она.

На следующий же день Табита продолжила свой личный крестовый поход, нанося удар везде, где находила кого-то, кто, по ее мнению, не дотягивал.

Она ездила по Копенгагену, когда трое парней в кепках козырьком назад подрезали ее на своем BMW, заставив резко затормозить. Она успела заметить средние пальцы, показанные ей из заднего окна, и уже ругалась про себя, когда увидела, как из бокового окна на дорогу вылетели окурки и бумажные стаканчики в облаке пепла. В тот момент она решила отплатить за их провокацию звонкой монетой.

Она последовала за ними на расстоянии и вскоре увидела, что это был не единичный случай мусорного хулиганства. В конце концов они оказались на Сёндер-бульваре и припарковались на месте для инвалидов.

Табита припарковала свою машину на другой стороне дороги и достала из бардачка нож. Через двадцать секунд она пропорола все шины BMW. Затем она неторопливо прошлась по газону, разделявшему две полосы, и собрала целый пакет мусора и собачьих экскрементов. Она терпеливо ждала, пока они вернутся в приподнятом настроении, каждый с сигаретой в зубах и развязной, слегка утрированно небрежной походкой.

Как только они уселись в машину, она спокойно перешла дорогу и постучала в окно водителя.

Он опустил стекло, и его презрительное выражение лица говорило о том, что он более чем готов разразиться своими обычными угрозами избиения и чем-нибудь похуже.

– Вы обронили кое-что на дороге, чертовы подонки. В следующий раз не забудьте забрать это домой, понятно? – Затем она высыпала весь пакет с отбросами ему на голову.

С потоком проклятий водитель рванул к своему напарнику, пытаясь увернуться от вонючей жижи, в то время как Табита побежала к своей машине, завела ее и рванула с места с визгом шин.

– Далеко вы не уедете, идиоты! – крикнула она в окно и, в свою очередь, показала им средний палец. Даже самые наглые парни далеко не уедут на машине с четырьмя спущенными шинами.

И так Табита каждое утро отправлялась на работу доктором Джекилом, а возвращалась домой мистером Хайдом. Люди, которые плохо обращались со своими детьми или животными, получали от нее такой удар тростью, что едва могли подняться, и ей было наплевать, были ли они бездомными или просто идиотами. Дети и животные заслуживали хорошего обращения.

К сожалению, у Табиты всё пошло наперекосяк всего через несколько месяцев после того, как ее отлучили.

***

Как и много раз до этого, она села на поезд до станции Эстерпорт, которая была хорошей отправной точкой для ее разведки по широким улицам в сторону Kongens Nytorv. Она стояла перед промокшим от дождя, недавно отремонтированным фасадом вокзала, когда заметила пару, идущую по Dag Hammarskjölds Allé и снимающую на видео всё подряд, включая море зонтов, железнодорожные пути и Центр современного искусства Den Frie. «Ах, американцы», – подумала она, услышав их шумное воодушевление за сотню метров. Должно быть, они направляются к Музею датского Сопротивления, а затем к своей любимой посольской улице.

Она покачала головой, надеясь, что по крайней мере они не друзья с послом, потому что большего дурака трудно найти.

Табита огляделась и уже собиралась подойти к паре, как заметила пожилую женщину на другой стороне оживленной дороги, которая выглядела удрученной при виде занятых скамеек на автобусной остановке. Ее потертая сумка из кожзаменителя оттягивала руку, выдавая, что она только что сделала покупки и что ее сгорбленная спина болит. Похоже, она из тех, кто несет на себе тяжкое бремя жизни.

Табита перевела взгляд на крепкого молодого парня на остановке, чья эмпатия была настолько низка, что он не удосужился встать ради женщины. Табита решила дать ему толчок. Она перешла дорогу по пешеходному переходу, но в тот самый момент, когда собиралась сделать ему выговор, парень сам встал и предложил женщине место. Он также предложил подержать ее сумку до прихода автобуса, потому что на скамейке места не было, и бледная женщина улыбнулась ему так, словно он был первым отзывчивым человеком, которого она встретила за долгое время.

Табита тоже улыбнулась, но затем заметила, что парень смотрит в любую сторону, кроме Lille Triangel, откуда должен был прибыть автобус.

«Что он задумал?» – подумала она и встала рядом с ним, но по другую сторону стеклянной перегородки, чтобы остановить его, если он вдруг побежит.

– Нет, это не тот автобус, – сказала пожилая женщина, когда подошел первый автобус и пассажиры начали выходить.

Парень кивнул.

– Хорошо. Я тоже жду следующий. – Он заметил быстрым взглядом, что на скамейке с ними больше никого не осталось.

– Теперь я могу забрать свою сумку и поставить ее рядом. Спасибо за помощь, – сказала пожилая женщина, подвинувшись и похлопав по свободному месту рядом с собой.

– Я занесу ее в автобус, когда он придет, – сказал парень тоном, не терпящим возражений. И как раз когда автобус тронулся, он сделал шаг в сторону и уже собрался бежать.

Он успел сделать только один длинный прыжок, когда Табита схватилась за лямку сумки и сильно дернула. Но это не остановило вора – он, должно быть, делал это раньше. Он рванул сумку на себя и потянул, но Табита тоже не отпускала. Тогда он пнул ее, чтобы она разжала руки, но Табита не отпустила. Она отпустила только тогда, когда он перетянул ее через автобусную полосу к проезжей части. На мгновение он выглядел искренне потрясенным, когда отсутствие сопротивления заставило его отшатнуться назад на дорогу, где его с ужасным звуком раздавил о бордюр грузовик, настолько огромный, что ему вообще не следовало ездить в густонаселенных районах вроде Копенгагена.

Люди закричали, а Табита безмятежно впитывала в себя эту сцену. В этот момент она поняла, что та пара, которую она видела ранее, стоит у здания вокзала и снимает на камеру, направленную прямо на нее.

– Это был несчастный случай! – громко закричала она и попыталась изобразить ужас, когда водитель грузовика выпрыгнул из кабины и его вырвало рядом с тем, что когда-то было вором.

Через секунду ее окружили люди, кричавшие, что она нарочно отпустила сумку и это она виновата в том, что он оказался на дороге.

Кто-то звонил по телефону, поэтому Табита решила, что лучше ей побыстрее убраться.

Но Табита была не единственной, кто мог читать настроение, и откуда ни возьмись появилась сильная рука и схватила ее за плечо.

Вскоре место происшествия заполнили парамедики и кризисные психологи, а также группа полицейских, зачитывающих ей ее права. И так карьера Табиты как уличной мстительницы закончилась.