Текст книги "Хлорид натрия (ЛП)"

Автор книги: Юсси Адлер-Ольсен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 27 страниц)

8 КАРЛ
Среда, 2 декабря 2020 года

– Тебе стоит открыть окно и проветрить здесь, пока Роза не ворвалась сюда с криком, – сказал Ассад.

Карл устало посмотрел на него и махнул рукой в воздухе, разгоняя дым. Этого должно быть достаточно. Теперь, когда Ассада подключили к делу, Карл принялся вводить его в курс.

– Я попросил Гордона обзвонить вдов механиков и выяснить, тратили ли их мужья крупные суммы перед смертью. Сказал ему сообщить, что они могут сознаться в любых незаконных делах, потому что срок давности по ним уже истек. Мы спрашиваем об этом только для того, чтобы установить возможную причину взрыва в мастерской и гибели их мужей.

Ассад покачал головой.

– Разве мы этого еще не знаем, Карл?

– Нет. В ходе первоначального расследования они интенсивно искали мотив для убийств – если это вообще были убийства. Проверяли версию о связи с бандами или наркотиками, а также мошенничество с номерными знаками и торговлю крадеными машинами с восточноевропейцами. Но всё зашло в тупик. Фирма просуществовала всего шесть-семь месяцев, и, кроме первых двух деклараций по НДС, которые показали значительный дефицит, мы не нашли ничего об их доходах, потому что они проработали недостаточно долго, чтобы подать налоговые декларации. А поскольку всё сгорело – компьютеры, записи клиентов, бланки заказов, записи о покупке запчастей и так далее – это был очередной тупик. Некоторые в полицейском управлении были склонны считать, что если это не был несчастный случай, то настоящей целью могли быть где-то в другом месте, и всё это было ошибкой. Но дальше этого они не продвинулись.

Ассад почесал щетину.

– Ты сказал, Гордон сегодня утром выяснил, что они обманывали клиентов. Значит, кто-то точно рыбачил. И вопрос в том, удочкой или сетью.

– Ты хочешь сказать, что здесь что-то нечисто, Ассад, – улыбнулся Карл. Ассад часто путался в идиомах и создавал новые. – Но даже если мастерская и обманывала клиентов, заставляя платить за ремонт, который не делала или в котором не было необходимости, они могли заниматься и гораздо более серьезными вещами, – сказал Карл. – Есть идеи?

– Мы спрашивали у вдовы хозяина, занимались ли они также куплей-продажей машин?

– Мы знаем, что занимались. Было несколько объявлений в бесплатных газетах и местных газетах.

– Краденые машины с перебитыми номерами и перекрашенные – это легко может привести к неприятностям. Например, восточноевропейцы очень злятся, если их обмануть. Речь идет о скрученных счетчиках пробега, поддельных сервисных книжках и тому подобном. Были найдены следы взрывчатки?

– Нет.

– Почему это дело так тревожит Маркуса, Карл? Ты знаешь?

Карл на секунду отвел взгляд. Он знал слишком хорошо.

– Вероятно, из-за сочетания многих факторов. Погибший мальчик, мать мальчика, которая покончила с собой, и все вопросы, оставшиеся без ответа.

– Если хочешь знать мое мнение, я думаю, Маркус пообещал матери погибшего ребенка, что найдет виновных во взрыве.

Карл кивнул. Это было весьма вероятно. Не в первый раз полицейскому приходилось нарушать слово. В подобных делах готов пообещать что угодно, если это может утешить. Но от нарушенного обещания уйти нельзя. Это факт.

– Ты был прав, Карл, – раздался громкий голос из коридора. Почему этот парень не мог просто подождать, пока войдет в кабинет, чтобы их дела не стали достоянием всех любителей посплетничать на этаже?

Молочно-белые детские щеки Гордона по-прежнему украшали аккуратные красные пятна. Он был весь взбудоражен.

– Да, вы не ослышались. Все механики сделали крупные вложения за время, предшествовавшее происшествию. В этом маленьком бизнесе крутились огромные деньги.

– Ладно. Хорошо, Гордон. Что именно?

– Машины, электроника, путешествия. И, кроме того, вдовы сказали мне, что они всегда платили наличными.

– «Левыми» деньгами, – пробормотал Ассад.

– Естественно. И все механики знали друг друга еще по учебе, и все они, когда собирались вместе, были теми еще пройдохами. Жулики, все как один, сказала мне одна из жен. Но ей было всё равно, потому что она ушла от мужа еще до его смерти. Она была очень откровенна и сказала, что они никогда не упускали возможности подделать отчетность в мастерской. Машины, которые они продавали, были старым хламом, которому они придавали поверхностный лоск. Она точно знала, что они всегда ездили на аукционы подержанных автомобилей и покупали машины, к которым никто и на пушечный выстрел не подошел бы. Она полагала, что они продавали четыре-пять таких крашеных трупов в неделю.

– Господи, это больше сотни машин за то недолгое время, что просуществовала мастерская. Она не говорила, кому они их продавали?

– Всем, кто был достаточно доверчив, сказала она. Много иммигрантам.

Ассад и Карл переглянулись. Они думали об одном и том же.

– Она сказала, что они никогда не рассказывали о том, как идут дела, а если она спрашивала мужа, он всегда велел ей заткнуться и не лезть не в свое дело.

– И она не заявила в полицию?

– Ко времени взрыва она уже ушла от него и три месяца жила с одним шведским ресторатором на Коста-дель-Соль. Она узнала о происшествии только когда вернулась домой. Так что нет, с полицией она не разговаривала.

– Она упоминала какие-нибудь другие аферы, которыми они занимались?

Красные пятна на щеках Гордона стали еще заметнее. Сейчас они услышат его грандиозный финал.

– Она сказала мне, что от одной из других жен слышала, что они мухлевали со счетами за ремонт – и не мелочились. Так что я был прав, Карл. В каждый счет они добавляли пару тысяч крон за ремонт так называемых очень серьезных неисправностей, которые якобы обнаруживали на машинах.

Он был переполнен гордостью и чуть ли не подпрыгивал на месте.

– Хорошо, Гордон. Вырисовывается картина с обманутыми клиентами, которые могли желать мести. Теперь мы только ждем, что Роза выяснит, сможет ли она найти какие-нибудь дела, где рядом с местом преступления была обнаружена кучка соли.

– Кучка соли? – Ассад выглядел озадаченным.

Карл пододвинул к нему папку.

– Введись в курс. Можешь прочитать сам, потому что мне сегодня забирать Люсию из яслей.

Он почувствовал укол нежности.

***

Если честно, это было лучшее время в его жизни, несмотря на пандемию коронавируса. Всё шло как по маслу. У них с Моной была самая милая маленькая дочка. Они жили вместе и поговаривали о свадьбе. Последние несколько недель Людвиг жил у друга через неделю, а сейчас гостил у Карла до Рождества. Когда после того, как Мона снова вышла на работу, иногда возникали трудности с координацией того, кто забирает Люсию, в квартире по соседству нашлась девушка, которая была не прочь подзаработать. Единственной ложкой дегтя в этой бочке меда было то, что старшая дочь Моны полностью отвернулась от них после рождения Люсии, а еще то, что работа Ассада явно страдала из-за его новой домашней жизни. На самом деле Карл несколько раз видел слезы на глазах этого обычно крепкого и сильного мужчины, когда тот думал, что его никто не видит.

– Ассада подключили к делу, – сказал он Моне, пересказав детали за послеобеденным кофе. – На прошлой неделе ты с ним работала. Как у него дела?

Она покачала головой, сосредоточившись на том, чтобы заставить дочку открыть рот для ложки с детским питанием.

– А, я понял. Психолог должен соблюдать врачебную тайну. Тогда позволь спросить иначе. Я ошибаюсь, думая, что он сейчас может вести нормальное расследование? Думаю, это дело будет сложным, потому что мы с Маркусом подозреваем, что оно связано с другими нераскрытыми делами, так что мне придется распределять задачи. Ассад не может продолжать ходить по дверям и выполнять рутинную работу, когда у нас на руках такое дело.

Она по-прежнему лишь улыбалась, словно в ушах у нее были затычки, и она не могла думать ни о чем, кроме следующей ложки бананового пюре.

Карл вздохнул.

– Мона, мне нужно знать, не рискую ли я навредить ему, требуя слишком многого.

Она посмотрела на него.

– Вы как-нибудь разберетесь, тебе не кажется, Карл?

9 РОЗА
Среда, 2 декабря, и четверг, 3 декабря 2020 года

В следственном отделе в тот вечер горела только одна настольная лампа. Роза ковырялась в пачке зачерствевших чипсов, найденной в ящике стола. После пяти часов сверхурочной работы она вымоталась и чувствовала тошноту от запаха затхлой бумаги. Но тут она наткнулась на кое-что.

Скудное дело 2002 года было легко пропустить в больших кипах папок: оно состояло только из обложки, нескольких фотографий и двух листов бумаги. Заключение по делу гласило: самоубийство. Однако последняя приписка, типичная для Харди Хеннингсена, указывала, что он подозревал неладное: «Закрыто под легким протестом».

Дело касалось мужчины средних лет, найденного с отравлением угарным газом в своем гараже через несколько дней после Троицы. Тело случайно обнаружила уборщица, когда зашла в гараж за принадлежностями. Вскрытие вне всяких сомнений установило, что он пролежал там три дня, а его «Вольво», которую он только что заправил, всё это время работала на холостом ходу. Несмотря на то, что он был членом парламента и публично известен своими радикальными взглядами – например, он выступал за принудительную стерилизацию женщин, получающих социальные пособия и имеющих более двух детей, – его смерть не попала в заголовки газет. Создавалось впечатление, что такой конец политической карьеры пошел на пользу и миру, и ему самому.

Причина, по которой это довольно простое самоубийство 2002 года всё же попало в кипу дел о возможных преступлениях, заключалась в том, что патологоанатом отметил две неглубокие вмятины на запястьях покойного. Смущенная уборщица связала их с определенными сексуальными наклонностями мужчины, которые она и ее муж у себя дома, конечно же, не практиковали. Маркус Якобсен поручил Карлу Мёрку и Харди Хеннингсену найти одного или нескольких возможных сексуальных партнеров мужчины. Когда им это не удалось, дело было закрыто с финальной припиской Харди Хеннингсена.

В середине отчета были несколько описаний того, что наблюдалось в гараже: обычные полки с кухонными полотенцами, консервированными помидорами и туалетной бумагой. Кроме того, там были малярные принадлежности, засохшие банки с краской, масляные пятна и соль на полу, а также велосипед, которым не пользовались много лет, если вообще пользовались. Наконец, под потолком была подвешена потолочная рейка вместе с метлой и ведром.

К тому времени, как Роза дочитала отчет, ее желудок уже нетерпеливо урчал целый час, несмотря на чипсы. Если бы она поддалась голоду и проглядела отчет, чтобы побыстрее попасть домой, она, вероятно, не заметила бы того маленького, но отнюдь не незначительного факта, что на полу была соль.

Она быстро просмотрела фотосвидетельства.

Тело сидело, слегка наклонившись вперед, на водительском сиденье. Руки лежали на коленях, он был одет с иголочки в твидовый пиджак, который был его визитной карточкой. Кроме этого, ничего необычного. Фото со стола вскрытия четко показывало розовые пятна, характерные для отравления угарным газом. Зрелище не из приятных. Роза слишком хорошо помнила этого толстого болвана-политика – он был ужасным человеком.

Для совершенно обычного дома в Рёдовре гараж был огромным. Если бы мужчина был женат и имел детей-подростков, они бы использовали его для шумных вечеринок. Но вместо этого это была просто аккуратная хозяйственная постройка с входом в остальную часть дома и электрическими воротами, которые, кстати, были не заперты.

Только когда машину убрали из гаража, на фотоснимках проявилась маленькая кучка соли. Белая кучка высотой шесть-семь сантиметров – ничего необычного в месте, где каждый день туда-сюда носят продукты.

Роза забыла о голоде.

***

– Тебе следовало позвонить мне вчера вечером, Роза, – сказал Карл на следующее утро.

– Нет, я не хотела будить Люсию, и мне просто хотелось попасть домой. Я вернулась в Верлёсе только в половине одиннадцатого, Карл.

Ее начальник кивнул. Он оценил ее усилия.

– Идем со мной, – сказал он, потянув ее за собой с папкой в руке. Он что, улыбался их коллегам по пути в кабинет начальника отдела убийств, и в уголке его глаза светился огонек злорадства?

Маркус Якобсен сразу увидел торжество в их глазах и прервал телефонный разговор.

– Что у вас есть? – спросил он, когда Карл положил папку перед ним.

– Это то дело, о котором ты думал, и заслуга Розы в том, что его раскопали в архиве, – сказал он, сияя на нее. – И теперь, когда я прочитал отчет, я тоже отчетливо вспомнил это дело. Ты был прав, что мне следовало позвонить Харди, потому что с его помощью я бы вспомнил его сразу.

Он указал на протест Харди в последнем предложении.

– Он определенно вспомнил бы эту концовку отчета, а возможно, и это.

Он положил фото пустого гаража перед начальником и указал на место с солью.

Маркус посмотрел поверх своих очков в пол-луны.

– Ну, будь я проклят, вот оно! – Он повернулся к Розе. – Ты понимаешь, что ты, возможно, начала?

– Думаю, да, потому что эта кучка соли выглядит точно так же, как та, что была возле мастерской, взорвавшейся в 1988 году. Возможно, существует связь между ними, а также, возможно, с другими делами. – Она нахмурилась. – Но сейчас меня беспокоит то, что если это так, нам придется безумно много работать, перебирая все дела с 1988 года по сегодняшний день. Надеюсь, вы это понимаете, начальник. Может быть, мы вообще не найдем других подобных дел с кучками соли, а может, нам придется уйти дальше 1988 года. Но я, черт возьми, надеюсь, что нет.

– Я знаю, что это огромная задача, но почему, по-твоему, мы всё равно за нее беремся, Роза?

– Потому что у нас есть два преступления, где преступник явно позаботился о том, чтобы они выглядели не тем, чем являются на самом деле.

– Значит, ты считаешь, что в обоих случаях это было преднамеренное убийство?

Маркус внимательно наблюдал за Розой.

– Мы оба так считаем, и ты тоже, Маркус, – прервал Карл. – Поэтому ты и не мог оставить дело о мастерской.

– Да, но послушайте, вы двое. Давайте оставаться объективными. Интуиция – это одно, а пускаться в безнадежные поиски из-за совпадений – совсем другое. Пока вы не найдете еще одно-два дела с кучкой соли рядом с жертвой, давайте считать, что всё это просто совпадение. Если найдете еще одно дело, мы вернемся к этому разговору.

– Как скажете, – сказала Роза. – Но если за этими делами стоит преступление, мы должны предположить, что причина смерти была так искусно скрыта, что эти дела, возможно, никогда не попадали в отдел убийств и, следовательно, их нет в нашем архиве. Например, дела, классифицированные как «несчастный случай со смертельным исходом», «самоубийство» или так называемые естественные причины, – а это тысячи дел. Кроме того, мы должны также предположить, что географически они могли произойти где угодно в Дании.

Маркус положил руки на стол и наклонился к ней.

– Да, Роза. С последним я согласен. Но скажи мне, когда умер тот член парламента? Я не совсем помню – это было десять лет назад?

– Почти вдвое больше. Время смерти было установлено – Троицын день, 19 мая 2002 года, вечер, а звали его Палле Расмуссен, – сказала Роза.

– Ах да, это было очень давно! – Маркус присвистнул и откинулся на спинку стула. Пытался ли он пролистать в своем ментальном календаре тот день?

– Честно говоря, Маркус, не слишком ли мал отдел Q, чтобы справиться с этим делом в одиночку? Я так считаю, – сказал Карл.

Маркус поднял указательный палец вверх. Он еще не закончил думать.

Роза посмотрела на фото на столе и прервала его размышления.

– Я думаю, нам следует скопировать это и кучку соли из 1988 года и разослать во все полицейские округа страны. Нам нужен всего один следователь или криминалист, у которого в памяти застряла подобная кучка соли.

Ее взгляд не оставлял сомнений: она говорит серьезно.

– Осмелимся ли мы сказать вслух, что считаем, что таких «соляных» дел больше? – спросил Маркус.

– Ты имеешь в виду, есть ли у нас серийный убийца? – сказал Карл.

– Если есть больше двух дел с кучками соли рядом с местом преступления, то да.

– Что означало бы, что мы пускаем в ход тяжелую артиллерию: профильный анализ, модус операнди, сотни интервью, допросы, криминалистическую экспертизу и сравнения всевозможных отчетов и так далее, и тому подобное. Это может занять месяцы. – Пессимизм Карла было трудно не заметить.

– Да, это правда, Карл. Но представь, если больше дел укажут в одном направлении. Разве ты не хочешь раскрыть их все, чтобы очистить свой накопившийся архив? Представь, если мы раскроем взрыв в мастерской Вильдера и в итоге раскроем множество других дел заодно.

Лицо Карла покрылось сетью морщин, отражая смешанные эмоции. Он выглядел как нечто, что архитектор мог бы нарисовать под воздействием ЛСД.

10 КАРЛ
Четверг, 3 декабря 2020 года

– Пока наши кабинеты находятся всего в пяти метрах от коллег по коридору, вы должны пообещать мне быть осторожными в вопросах предстоящей работы. Я знаю, вы не можете избежать разговоров с другими начальниками следствия, но не рассказывайте им, как мы работаем в нашем отделе. Если у нас всё хорошо, две трети наших коллег нас ненавидят, а если у нас трудности, они смеются, и меня не устраивает ни то, ни другое. Нам нужно держать всё в секрете, пока мы так близко к другим следователям. Понятно?

Карл указал на ряд белых досок, протянувшихся вдоль всей стены кабинета Ассада, Розы и Гордона.

– С этого момента это наша оперативная комната, понятно? Я начертил пять колонок, которые, как я надеюсь, будут заполнены как можно скорее. Первая колонка очевидна: «Дата/Место преступления». Вторая колонка, «Жертва», немного сложнее. Если после предполагаемого убийства прошло много лет, будет очень трудно создать профиль жертвы и выяснить ее занятия и привычки. Третья колонка – «Способ убийства», и я ожидаю, что ее тоже будет трудно установить. Четвертая колонка – та, которую, я не думаю, мы сможем заполнить, пока не определим возможного преступника. Я назвал ее «Мотив». Можем ли мы предположить, что два текущих дела имеют общий знаменатель – что жертвы были каким-то образом обездвижены до того, как произошло само убийство?

Карл кивнул Розе.

– Что, по-твоему, указывает в этом направлении?

– Ну, механики определенно были обездвижены до того, как мастерская взорвалась, а член парламента Палле Расмуссен, предположительно, был уже обезврежен за рулем, прежде чем угарный газ довершил дело, – сказала она.

– Мы знаем, насколько стар был «Вольво»?

– Достаточно стар, чтобы не иметь каталитического нейтрализатора.

Карл кивнул. Это было плохо для Палле Расмуссена, поскольку объясняло, почему машина выделяла так много угарного газа. Он повернулся к Ассаду.

– Похоже, у тебя есть что на уме. Хочешь поделиться?

– Э-э-э, это немного сложно, потому что мысли в голове крутятся. Но меня интересует, как заставить пятерых механиков упасть на землю. Как кому-то удалось разбить им всем черепа, чтобы никто не оказал сопротивления?

Гордон вежливо поднял палец вверх. От этой привычки ему придется избавиться.

– Я думал о том же. Я считаю, что причиной смерти на самом деле был удар по голове, а взрыв устроили, чтобы всё скрыть, чтобы не осталось следов ДНК, записей камер наблюдения или чего-либо еще.

Он не мог привести других примеров, но остальные поняли мысль.

– Я тоже так думаю, – сказала Роза.

– Но тогда их должны были чем-то обездвижить до ударов, – сказал Ассад. – Человек, лежавший у входа, возможно, пытался выйти на свежий воздух, но не смог. К этому я и клонил.

– Ну, выкладывай. Как их обездвижили? Есть предположения?

– Может быть, каким-то газом? – предположил Гордон.

– Да, но в здании занимались кузовным ремонтом, поэтому мы почти наверняка можем сказать, что там была хорошая вентиляция. Разве это не указывает на другое?

– Нельзя ли переключить такую вентиляционную систему, как старый пылесос, чтобы она нагнетала воздух в помещение? – спросила Роза.

Карл пожал плечами.

– Понятия не имею. Может быть. Но это звучит немного сложно, не так ли? – Похоже, все разделяли его мнение.

– Но что насчет члена парламента? Что могло произойти там?

– То же самое, я думаю, – сказал Ассад. – Сначала его обездвижили, чтобы он не мог выбраться из машины, пока его медленно травили угарным газом.

– Это можно было сделать с помощью эфира или хлороформа, верно? – спросил Гордон.

– Да, думаю, это возможно. – Очевидно, Карл и сам думал об этом объяснении. – Оба химиката довольно трудно обнаружить в теле, и уж точно их запах не почувствовать три дня спустя, особенно учитывая выхлопные газы. Запишем это как возможность на доске?

Все кивнули.

Карл написал.

– Можно ли было использовать этот метод и для убийства в мастерской?

– Да, возможно, – сказал Гордон.

– Что это говорит нам о преступнике в этом случае?

– Что он много знал о местах преступлений и жертвах. О том, когда член парламента вернулся домой. О планировке мастерской и так далее, – продолжил Гордон.

– Да, и что он или она знали о нужных химикатах, и, наконец, что убийства были тщательно спланированы. Это очевидно из сложного преступления в мастерской. Но что указывает на то, что так же было и с убийством в гараже?

Он огляделся, и Ассад ответил первым.

– Соль была найдена под автомобилем. Ее положили туда кучкой до того, как машину загнали в гараж.

Карл показал ему большой палец и снова оглядел всех.

– Роза, разошли запрос с просьбой сообщить информацию о соли в связи со смертями. Отправь его во все полицейские округа и, конечно, всем нашим. Ты знаешь, что делать. Ты будешь их контактным лицом. Если они не отреагируют сразу, звони в округа и дави. – Он улыбнулся ей, но, видимо, безрезультатно. Она ненавидела такие задания.

– Кто-нибудь из вас вообще помнит хоть одно дело, где рядом с жертвой была кучка соли? – продолжил он.

Они покачали головами.

– Что ж, это плохо, потому что я тоже. Это значит, что мы сосредоточимся на делах за период с 1988 по 2010 год, которые Роза уже начала просматривать, и ты пока возьмешь на себя эту задачу, Гордон. Основываясь на опыте Розы, для экономии времени начни с просмотра всех фотосвидетельств по делам. Если найдешь соль в каком-либо из них, внимательно прочитай дело и доложи нам. Смотри ничего не пропусти.

– Почему бы мне просто не сообщить старшим комиссарам, что если разные отделы и следователи по особо важным делам не помнят никаких дел, связанных с солью, они могут начать с фотосвидетельств? – предложила Роза.

Карл кивнул.

– Конечно. А теперь к тебе, Ассад. Я хочу, чтобы ты изучил возможные мотивы для этих двух убийств, потому что, думаю, у них есть одно сходство. Афера механиков с продажей машин и упрямые и очень радикальные взгляды члена парламента Палле Расмуссена, по-моему, указывают на возможность того, что за этим может стоять один или несколько иммигрантов. Я знаю, что это не много, но жена, которая ушла от мужа, упомянула, что иммигранты были хорошими покупателями дешевых машин, которые продавала мастерская. Если просмотреть записи о регистрации транспортных средств за время до взрыва, ты найдешь список имен покупателей. Если один из них окажется тем, кого преследовал Палле Расмуссен, возможно, есть общий мотив, хотя я понимаю, что это маловероятно.

– Я не думаю, что это сработает, Карл, – сказал Ассад.

– Ладно. И почему же, Ассад?

– Потому что я почти уверен, что эти продажи машин были «левыми», так что название мастерской не появится в записях о продаже.

Карл нахмурился.

– Конечно, но кто-то же должен был отвечать за продажу, верно? Поэтому я предлагаю вместо этого поискать в записях имена механиков, потому что они отвечали за продажу машин. И посмотри, сможешь ли ты узнать немного больше о самих механиках.

Ассад пожал плечами. Он не был убежден. Это прискорбно, но Карлу было всё равно, пока он делал свою работу.

– А чем будешь заниматься ты, Карл? – Роза бросила на него горький взгляд. Что на этот раз? – Курить свои вонючие сигареты смерти, пока мы будем искать для тебя что-нибудь?

Карл нахмурился.

– Хм, это тоже, да. Но в первую очередь мне нужно обеспечить нам огромное дополнительное финансирование, чтобы покрыть все ваши сверхурочные. Не думаю, что вы хотите брать отгулы в счет будущих лет в течение следующих десяти лет, верно?

– Отлично, Карл, займись этим. – Гордон выглядел восторженным, потому что он любил работать сверхурочно, если ему платили. В конце концов, у него не было особой жизни за пределами главного управления.

– И я также сравню результаты этих двух дел, чтобы попытаться выяснить психологический профиль потенциального преступника, – добавил Карл.

– О-о, я уверена, ты заставишь Мону сделать это, хитрец. А сам откинешься и будешь играть с дочкой, пока остальные из нас работают. – Роза действительно была настроена враждебно.

Карл предпочел улыбнуться.

– Блестящая идея. Спасибо за подсказку.

– Только одна маленькая проблема, Карл, – продолжила она. – Если соль была положена намеренно, мы имеем дело с преступником, который играет в опасную игру и рискует быть раскрытым, или, по крайней мере, с тем, кто хочет оставить свой след. Я думаю, это очень систематичный серийный убийца, которого нам очень хотелось бы посадить за решетку. Но что, если эта соль – просто совпадение?

– Это одна из причин, почему вы все должны молчать о наших успехах или неудачах. Но если то, что ты говоришь, окажется правдой, наша история будет заключаться в том, что мы просто пытаемся раскрыть два старых дела. Разве не этим мы и занимаемся?

Когда они закончили, Карл сел в своем кабинете и выкурил сигарету, высунув голову наполовину в окно. Наблюдение за тем, как синевато-белый дым завивается в небо, помогало ему думать.

Что делать дальше?

Маркус будет биться за финансирование зубами и ногтями, так что это почти решится само собой. Что касается психологических профилей жертв, ему придется начать с карьеры члена парламента, его публичного образа, любых возможных клеветнических заявлений или других полицейских дел. Карл хорошо помнил его тогда, когда они с Харди занимались этим заданием. Но в одном он был уверен: Харди, без сомнения, помнил это дело лучше, чем он.