Текст книги "Хлорид натрия (ЛП)"

Автор книги: Юсси Адлер-Ольсен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 27 страниц)

14 КАРЛ / АССАД
Понедельник, 7 декабря 2020 года

На столе Лис, когда Карл проходил мимо, лежали непривычно высокие стопки бумаг, ожидающих копирования. Лис выглядела усталой, несмотря на праздничные украшения с надписью «С Рождеством» на пяти языках и таких же разноцветных, как и всё, что оживляло ее рабочий стол. После того как госпожа Сёренсен, она же Ильза Волчица, вышла на пенсию, замену ей так и не нашли. Еще одно последствие сокращений.

«Глупая ошибка», – только успел подумать он, как Роза вылетела из своего кабинета, едва не сбив с ног одного из недавно нанятых следователей из кабинета напротив. Карл не улыбнулся им, но кто вообще улыбается на их этаже?

– Ты нам срочно нужен, Карл, – скомандовала она так громко, что было слышно даже в дальнем конце коридора.

– Нельзя ли потише, Роза? – сделал ей замечание Карл, войдя в их кабинет. – Мы больше не сидим изолированно в подвале главного управления, и я не хочу…

– Перестань, Карл. Мы с Ассадом уже два часа здесь, если ты не заметил, и у нас есть кое-что интересное.

Ассад всё еще выглядел неважно, но его обычная улыбка уже начала возвращаться.

– Посмотри на это, Карл. Мы нашли гвоздь в стоге сена[12]12
  «нашли гвоздь в стоге сена»: Ассад снова смешивает идиомы. В оригинале: found the nail in the haystack. В русском языке устойчивое выражение – «иголка в стоге сена», но Ассад говорит «гвоздь», что передает его характерную манеру речи, сохраняя смысл (нашли то, что искали). В переводе это обыграно с помощью реплики Карла.


[Закрыть].

– Да ладно, Ассад, это называется «иголка в стоге…» – Карл осекся, наткнувшись на настойчиво поднятый указательный палец Ассада, указывающий на белую доску: «28.04.1998» и «Вордингборг» были вписаны в колонку с заголовком «Дата/Место преступления».

– Это что? – спросил он, подходя ближе.

– Как видишь, этому делу больше двадцати лет, – сказала Роза. – Но не настолько много, чтобы оно могло кануть в Лету.

– Здесь нет других подробностей. Это убийство?

Они оба пожали плечами.

Ассад развернулся в офисном кресле, включил экран, и на нем появилось ужасное изображение. Карл не видел столько крови много лет. Мужчина средних лет сидел на полу, скрестив ноги, прислонившись лбом к корпусу какого-то станка. Он был очень бледен и очень мертв. Полностью обескровлен. По другую сторону от него простиралось большое промышленное помещение, пустое, освещенное неоновыми лампами, полное громоздких машин.

– Откуда кровь? – спросил он.

Ассад щелкнул мышью, и появился следующий снимок. Крупным планом: руки мужчины, торс, скрещенные ноги.

– Он положил руки себе на колени, – сказала Роза. – Предположительно, он впал в немедленный шок, когда ему отрубило кисти.

– Что за… Отрубило?

– Да. Он прислонился к штамповочному прессу, который может резать пятимиллиметровые листы железа. С ним он справился легко.

– Кто это?

– Владелец компании «Олег Дудек Металворкс Лтд».

– Олег Дудек. Он русский?

– Нет, поляк, – сказал Ассад. – Он приехал в Данию сразу после падения железного занавеса и обосновался в Хернинге. Позже он перенес завод в Вордингборг и начал масштабное расширение.

– Он нанимал почти исключительно иностранную рабочую силу – естественно, неорганизованную и низкооплачиваемую, – так что он был фигурой скандальной, – добавила Роза. – Думаю, в его бюджете были немалые ежедневные штрафы из-за его политики найма. А вдобавок на рабочем месте царило вопиющее пренебрежение техникой безопасности – отсюда и частые несчастные случаи. В конце концов его бизнес был на грани закрытия.

– Привет, – раздался голос из дверного проема. Это был Гордон с широкой улыбкой, которая застыла на его лице, когда он увидел изображение на экране Ассада.

– Майн Готтес! – На секунду показалось, что его вырвет прямо на стол, и он пару раз сглотнул.

– Глубоко вдохни, Гордон, – сказал Карл. Этому парню уже давно пора пройти курс судебной медицины в университете, чтобы немного закалиться.

– Что там случилось? – прошептал Гордон бледными губами.

– Этот мужчина отрубил себе руки в штамповочном прессе. Чпок-чпок! – сухо сказал Ассад. Как будто это могло улучшить состояние Гордона.

Карл повернулся к Розе.

– Но почему ты выписала его на доску? Разве это не был один из многих несчастных случаев, потому что он был подонком, который не соблюдал технику безопасности? – Он на мгновение задумался. – Или, если он действительно был под давлением и инспекция по охране труда или налоговая собирались закрыть его завод, это могло быть самоубийством, разве нет?

– Боже мой, это ужасный способ. Слишком кроваво! – воскликнул Гордон, опускаясь на стул.

– Дело зарегистрировали как несчастный случай на производстве, да, и завод после этого закрыли. Но… – Роза кивнула Ассаду, и тот перешел к следующему снимку. Это был крупный план двух отрубленных кистей, лежащих на каких-то опилках сразу за станком.

Сзади раздался глухой удар. Гордон потерял сознание и стукнулся головой о стол. Он был без чувств, но дышал нормально, так что о нем можно было пока не беспокоиться.

– Ты сказала «но». Это что-то меняет? Это угол, под которым лежат руки? Думаешь, их перемещали?

– Нет, Карл. Криминалисты вне всяких сомнений установили, что нет. Угол и то, как это произошло, – со всей очевидностью указывает на то, что они упали на пол именно в этом месте. Но то, что на первый взгляд выглядит как опилки, на самом деле – поваренная соль.

Соль! По спине Карла пробежал холодок.

– Немедленно приведи Маркуса, – сказал он Ассаду. – А ты, Роза, можешь начинать заполнять остальные колонки.

Он погладил подбородок: 1988, 1998, 2002. Если это не дело рук серийного убийцы, то он – обезьяний дядюшка[13]13
  «обезьяний дядюшка»: Карл использует идиому I'm a monkey's uncle, выражающую крайнее удивление. В русском языке нет прямого аналога, но есть выражение «я – обезьяний дядюшка», которое стало понятным благодаря переводам американских фильмов и книг и используется в разговорной речи для передачи изумления.


[Закрыть].

***

Ассад сверился с номером дома и припарковался на подъездной дорожке перед небольшим квадратным домом из светлых бетонных блоков. Такие дома возводили за две недели в шестидесятые, когда даже простой рабочий мог позволить себе переехать в пригород. Он сделал фото: такой дом он и сам хотел бы построить. «Интересно, сколько это стоит?» – подумал он, когда дверь открыл мужчина с ярко-рыжими волосами.

На стол поставили поднос с невероятно сладкими пирожными, от которых у Ассада сердце заныло от чистой ностальгии, и Юрек Ясиньски, бывший мастер компании Олега Дудека, был готов к разговору.

– Я много раз предупреждал Дудека и говорил, что вернусь домой, если он не наведет порядок, – сказал он на беглом датском, но с сильным польским акцентом.

– Но он не слушал. А вы знаете, что означает «Дудек»?

Ассад покачал головой. Неужели он думает, что все иммигранты говорят по-польски?

– По иронии судьбы, «Дудек» означает «защитник народа», а он, черт возьми, им не был. – Он рассмеялся так громко, что Ассад чуть не поперхнулся одним из липких пирожных.

– У меня есть несколько вопросов, на которые я хотел бы получить краткие ответы. Вы не против?

– Валяйте, – ответил мужчина, изобразив, что выхватывает из кобуры на бедре воображаемый пистолет, и выстрелил из него. Он дунул в дуло и улыбнулся. Ассад был впечатлен его жизнерадостностью.

– Что за человек был Дудек? – таков был первый вопрос Ассада.

– Человек? – Он задумался на мгновение. – Может, он был как гранитная глыба. Ни юмора, ни эмпатии, зато мощный и сильный. Это помогает?

– Я думал скорее о том, почему и как произошла его смерть. Возможно ли, что его заставили сделать то, что он сделал?

Он рассмеялся.

– Если так, то другой парень должен был быть громилой.

– Его могли запугать. Пуля в голову?

– Я не могу ответить на это, не так ли? Меня там не было, если вы к этому клоните.

Ассад покачал головой.

– Нет, но был ли Олег Дудек из тех, кто мог покончить с собой? – Наводящие вопросы редко имели силу в суде, но в реальной жизни они могли быть полезны.

Он пожал плечами.

– Он так и сделал, разве нет? Никогда не знаешь, на что способен такой тип. Если Дудек не добивался своего, он мог быть довольно драматичным.

– Понимаю. Но способ, который он выбрал – отрубить себе руки. Это было в его стиле?

Как ни удивительно, Ясиньски снова рассмеялся.

– Дудек был довольно жестким и жестоким. Бывший военный и боксер. К сожалению, это иногда отражалось и на лице его жены.

– Значит, вы думаете, он мог?

Он снова пожал плечами.

– Как это вообще могло произойти? – продолжил Ассад. – Не убрал ли он что-то со станка, что могло бы предотвратить несчастный случай?

Юрек подался вперед к Ассаду.

– Вы должны понять одну вещь, детектив. Все станки были старым хламом из стран Балтии. Если они ломались, то это было конец. И этот штамповочный пресс был смертельно опасен. Один парень из Пакистана лишился всех пальцев на одной руке на этом станке. – Он проиллюстрировал, проведя ребром ладони по своим пальцам у самых костяшек.

– Этот несчастный случай обошелся Дудеку в огромный штраф. Но, к счастью, мастер быстро сунул пальцы себе в рот, чтобы сохранить их температуру, и держал их там, пока не смог добраться до больницы с беднягой. Полную подвижность пальцев он так и не восстановил, но по крайней мере их сохранил.

– Значит, станок был неисправен?

– Да, я запретил своей бригаде им пользоваться. Меня чуть не уволили за это.

– Как долго до смерти Дудека это было?

– Думаю, около года.

– Если это не был несчастный случай, зачем бы ему это делать?

– Полагаю, он больше не мог выносить все эти органы власти и профсоюзы. Наверное, в этом всё дело. Завод бы в любом случае закрыли.

– Я не совсем понимаю, потому что потом выяснилось, что у него была куча наличных, лежавших где попало, и депозиты в польских банках. Он мог бы просто заплатить штрафы и вести себя тихо.

– Да, но Дудек был загадочным типом.

– Почему он был один на заводе, когда умер?

– Он приходил за полчаса до всех остальных. Всегда.

Ассад вздохнул. Как заставить этого человека сказать то, что нужно, если он не может немного задуматься над ответами?

– Если оглянуться назад, вам не кажется, что всё это выглядит подозрительно?

– Послушайте, детектив. Все мы на заводе потеряли работу в тот же день, так что у нас и своих забот хватало. Лично мне было наплевать, почему Дудек умер. У меня двое детей, о которых нужно было заботиться. Я же не мог всё бросить на жену, верно? «Юрек, Юрек, как мы будем выкручиваться?» – причитала она с той самой минуты, как это случилось. Так что, как и все остальные на заводе, я уже на следующий день бегал в поисках работы по округе, но для таких, как мы, в южной Зеландии работы не было. Поэтому я и оказался так близко к Копенгагену.

– Вы никогда не думали о том, что его могли убить? Что кто-то просто хотел его смерти? У Дудека было много врагов?

Громкий смех заставил журнальный столик задрожать.

– Вам лучше спросить меня, были ли у него друзья. Так было бы проще, потому что у него их не было. Все, кто с ним сталкивался, считали его засранцем. Даже клиенты. Но он был дешев, а это важнее, чем характер.

– Как вы думаете, был ли кто-то, кто особенно сильно его ненавидел?

Он снова пожал плечами.

– И последнее. На полу за штамповочным прессом была соль, и мне это кажется странным. Вам что-нибудь об этом известно?

Он нахмурился.

– Соль? Не знаю, почему там была соль – обычно там был песок. Но Дудек был полон сюрпризов. Если у него не было песка, он использовал то, что было под рукой. Наверное, это был мешок технической соли, оставшейся с зимы, и он хотел от него избавиться.

– Это была не техническая соль. Это была обычная крупная соль – такая, которую используют в кулинарии.

– Тогда он, наверное, украл ее у жены. – На этот раз его смех был не таким раздражающим. К нему можно было привыкнуть.

– А зачем вообще там был песок или соль?

– По другую сторону штамповочного пресса стоял токарный станок, и песок помогал впитывать железную стружку и масло, которые от него шли.

***

Когда Ассад вернулся, начальник отдела убийств уже был в кабинете отдела Q, и все четверо смотрели на несколько новых вопросов, написанных вдоль края белой доски.

Ассад просмотрел их.

– На один вопрос я могу ответить сразу, – сказал он. – Соль была на том месте, где обычно был песок. Мастер, Юрек Ясиньски, считает, что это была просто замена. Но я удивлен, что криминалисты не проверили, был ли песок под солью. Они могли бы проверить, была ли куча металлической стружки настолько пропитана маслом, что им пришлось засыпать ее чем-то другим, чтобы впитать отходы от токарного станка.

– Ты узнал что-нибудь еще от мастера? Были ли у него какие-то теории относительно смерти владельца? – спросил Карл.

Ассад покачал головой.

– Но мне удалось подтвердить, что никто на работе и где-либо еще его не любил.

Маркус Якобсен подался вперед к Ассаду.

– К вашему сведению, я говорил с тогдашним руководителем следствия, – сказал он. – Он точно помнит, что носок одного из ботинок жертвы застрял в рычаге педали, которая приводила в действие пресс. Уже этого одного было достаточно, чтобы считать это несчастным случаем. Он добавил и другие факты в подтверждение. Так что понятно, почему они прекратили дальнейшее расследование.

– Ладно, я не помню, чтобы это было в отчете, – сказал Карл.

– Вот! – Маркус пролистал страницы и указал на абзац.

– «Жертва находилась в сидячем положении, скрестив ноги, причем один ботинок застрял в педали пуска», – прорычал Карл. – Того, кто это писал, следовало бы наказать за неряшливость в формулировках.

Маркус Якобсен посмотрел на каждого из них с серьезным выражением лица.

– Да, и теперь эта смерть тоже отмечена на доске. Но, к сожалению, я был бы удивлен, если бы мы смогли сделать какие-то реальные выводы по этому делу, кроме того, что, по-видимому, существует убийца, без четкого мотива, который умудрился убивать людей таким образом, что мы, следователи, сомневаемся, были ли это несчастные случаи или самоубийства. Все согласны?

– Не совсем. – Роза поджала губы. – Мотив всё еще неясен. Однако, взглянув на жертв, мы знаем, что ни одна из них не была святым. Так что есть общий знаменатель: это не те люди, о которых бы кто-то горевал. Но кроме этого, вы правы.

Ассад сел. «Святые». Кто из них был святым? Он? Он сомневался.

– Что дальше? – спросил он.

– Да, что дальше? – Карл посмотрел на белую доску. – Лучше посмотрим, сможем ли мы добавить на доску еще несколько дел и надеяться, что наш убийца ошибся хотя бы в одном из них.

– А если больше нет? – спросил Гордон.

Маркус Якобсен положил руку на его руку и несколько раз похлопал.

– Поверь мне, Гордон, – сказал он, постучав себя по кончику носа. – Есть!

15 КАРЛ
Понедельник, 7 декабря 2020 года

– Поздравляю, – первым делом сказал он, когда Паулина Расмуссен ответила на звонок. – Я читал рецензии в воскресных газетах, они замечательные. И всё раскуплено до самого Рождества. Это хороший знак. Надеюсь только, у вас не будет проблем с коронавирусом и ограничениями премьер-министра.

Карл посмотрел на лежащую перед ним газету.

– «Политикен» пишет, что «кабаре получилось возвышенной сатирой, мастерски исполненной благодаря яркому вокалу Паулины Расмуссен и ее безупречному комическому чутью», и так далее. Пять сердечек и отличная реклама. Вы, должно быть, очень довольны и с облегчением вздохнули.

Карл ждал, что она поблагодарит его и выразит свою радость. Но он ошибся.

– Я передумала, Карл Мёрк. Я не хочу рыться на чердаке. Там всё равно нет ничего, что могло бы вас заинтересовать, а если бы и было, ваши коллеги давно бы это нашли.

– Ладно. Но раз это так неинтересно, у вас нет причин это скрывать.

– Нет. Возможно. Но у меня есть другие заботы, так что забудьте об этом. К тому же, если подумать, я не уверена, что не избавилась от компьютера и всего остального за один раз. Всего хорошего. – Она повесила трубку.

Карл нахмурился и встал. Ему было непонятно, как взрослые люди могут так откровенно лгать.

– Ассад, пошли. Мы едем! – сказал он, таща его за рукав на парковку.

– В чем дело? – спросил Ассад, положив ноги на бардачок.

– В чем дело? Мое шестое чувство подсказывает мне, что эта Паулина была куда ближе к покойному Палле Расмуссену, чем готова признать.

***

Они добрались до ее таунхауса в Херлеве в тот самый момент, когда она выходила из входной двери с тяжелой картонной коробкой в руках.

Волосы у нее растрепались, как и спортивный костюм, который был на ней.

– Она хорошо потрудилась, – сказал Карл, заехав одним колесом на тротуар, чтобы заблокировать ее машину, стоявшую с уже открытым багажником.

Она замерла при виде Карла и Ассада.

– Здравствуйте, Паулина, – сказал он, улыбаясь и кивая Ассаду, который осторожно вынимал коробку из ее рук. Она могла бы потребовать соблюдения своих прав и возразить против того, что у Карла Мёрка нет ордера, но вместо этого она застыла на месте, не в силах вымолвить ни слова.

– Давайте мы и эти у вас заберем, – предложил он, указывая на забитый задний ряд сидений. – А вы сможете заниматься дальше.

Она молча кивнула.

– Я ничего плохого не сделала, – сказала она дрожащим голосом. – Вы можете найти то, чем я не очень горжусь, но я просто ревновала.

***

– Кое-что есть. В этой коробке компьютер, Карл, – сказал Гордон, открывая третью, самую большую коробку на столе. – Это Apple iMac G4. Должно быть, он уже достаточно старый, чтобы за него можно было выручить хорошую цену.

Карл улыбнулся.

– Попроси ребят с четвертого этажа помочь нам войти в систему, Гордон. Скажи, что мы будем должны.

– Может, я сам попробую его взломать? – самоуверенно спросил он.

– Можешь попробовать, но не забывай об этих делах, – Карл указал на стопки папок.

– И, Ассад, что это за запах? Ты открываешь шаурмичную? – Он рассмеялся, но замолк, когда Ассад указал на кастрюлю на электроплитке в углу за растущей коллекцией рождественских побрякушек и эльфов Гордона.

– Мы же не можем ходить в столовую во время коронавируса, помнишь? Так что сегодня Роза заказала домашнее ризотто с ягненком.

У Карла скрутило желудок. Ягненок с ризотто – это как варить рыбу с желатином. Отвратительно!

– Пожалуйста, закрой крышкой, Ассад. А то сбегутся из кабинетов через коридор.

– О, значит, в следующий раз мне сделать побольше порцию, как думаешь?

Карл схватился за голову от досады. Годы, проведенные в подвале главного управления, напрочь лишили их чувства приличия.

– Просто закрой крышку, Ассад. И просмотри коробки с бумагами. Похоже, там распечатки тысячи писем и кто знает чего еще. Выбрось всё, что выглядит официально – мы ищем личные письма. Возможно, в некоторых найдешь угрозы.

Он повернулся к Розе.

– А ты? Кто-нибудь из наших коллег в других округах нашел дела с солью на месте преступления?

– Пока нет. Но я всё еще жду ответов из большинства округов. Сейчас я исследую культурную историю и символику соли. Я прочитала в книге Марка Керлански, что соль много лет была валютой. Ты знал? Ее называли «белым золотом». Слово «зарплата»[14]14
  «зарплата»: В оригинале salary. Роза упоминает, что это слово происходит от salt. В русском языке этимологическая связь между «зарплатой» и «солью» отсутствует. Однако для данного контекста важна сама информация, которую Роза сообщает как факт, а не лингвистическое соответствие. Прямая калька (перевод salary как «жалованье», которое этимологически связано с salt через латынь) была бы менее узнаваема для русского читателя и нарушила бы естественность диалога. Поэтому выбран вариант с «зарплатой» как наиболее употребительным эквивалентом.


[Закрыть] на самом деле происходит от слова «соль».

– Я знаю, что в старые времена ее добывали из торфа и водорослей, – сказал Гордон. Неужели он уже забыл о своем задании взломать пароль компьютера?

Роза бросила на него взгляд, от которого он покраснел.

– Чем глубже я погружаюсь в эту тему, тем больше удивляюсь, как сильно соль повлияла на историю мира и как цинично власти всех времен эксплуатировали соль, которая была жизненно необходима простым людям, не имевшим к ней доступа. Контрабанду соли когда-то карали смертью, как ни безумно это звучит. В конце восемнадцатого века монополия на соль во Франции стала одной из причин революции, то же самое произошло в Америке, когда американцы восстали против англичан. В Индии Ганди выступал против монополии на соль Британской империи во время своего долгого мирного марша в 1930 году, когда он и его последователи собирали соль из выпаренной морской воды, нарушая британские соляные законы. Когда Ганди арестовали, восстание в Индии вспыхнуло с новой силой, и Англия потеряла свою власть. Опять же из-за соли. И у соли есть особое значение в Библии.

Карл посмотрел на Розу.

– Извини, Роза, можешь повторить последнюю фразу? Я задумался о другом.

С какой стати ее лицо вдруг изменило цвет с кашеобразного на фиолетовый?

Карл поднял глаза на белую доску с тремя делами: 1988, 1998, 2002. Все они произошли довольно давно, поэтому человек или люди, совершившие убийства, не могли быть молодыми. Если они вообще еще живы. Самое старое дело, если оно было самым старым, насчитывало уже тридцать два года, так что преступнику, вероятно, было около шестидесяти или даже больше. Сколько лет должно быть человеку, чтобы совершить такое сложное преступление, как нападение на мастерскую? Двадцать, тридцать или сорок лет?

Кто-то постучал в дверной косяк, и все обернулись.

– Здравствуйте, – робко сказала женщина слегка хрипловатым голосом, снимая зеленую медицинскую маску. Блестящие черные волосы выбились из-под платка. Она выглядела отдохнувшей, а улыбка ее была искренней и теплой. Это была Марва, жена Ассада, полностью преобразившаяся с тех пор, как сидела в инвалидной коляске в мемориальной церкви кайзера Вильгельма в Берлине со взрывчаткой, способной уничтожить всё в радиусе ста метров.

– Марва, что ты здесь делаешь? – спросил Ассад, обнимая ее.

– О, здесь чудесно пахнет. – Она подмигнула мужу. Похоже, ризотто было ей знакомо. – Я только что зашла в кабинет к Маркусу. Мне хотелось, потому что ты говоришь, что благодаришь его за то, что он помог нам обрести себя.

Карл улыбнулся. Это было похоже на Ассада десять лет назад. Полно ошибок, но очаровательно.

Она повернулась к Карлу.

– И вам тоже, Карл. Это было давно, но вы даже не знаете… – Ее на мгновение захлестнули образы, пронесшиеся перед глазами. – Когда мы были в Берлине. Спасибо, Карл. Спасибо, спасибо, спасибо, – сказала она, как делала каждый раз, когда предоставлялась возможность.

Она набралась храбрости и обняла его так крепко, как только осмелилась.

– Спасибо всем вам. Вы такие умные, да!

Она пожала каждому руку, а Ассад смотрел на нее с нежностью, которая казалась почти физически ощутимой. Затем она обернулась и оглядела комнату.

– Я понимаю, почему тебе здесь нравится, Ассад. Здесь хорошо и просторно.

Она посмотрела на белую доску и прочитала записи. Это было немного необычно, но Карл предположил, что они свободно обсуждают работу, как и они с Моной.

Затем она перестала читать и стала серьезной.

– Что такое, Марва? – спросил Ассад.

Она указала на доску с выражением отвращения.

– Я не знаю, что случилось с Олегом Дудеком, но я слишком хорошо знаю эту дату.

– Я не понимаю. Двадцать восьмое апреля. А что с ним, Марва? – спросил Ассад.

Она повернулась к нему с удивлением.

– Но ты же знаешь. Это день рождения дьявола Саддама Хусейна!

***

– Тебя не удивило, как сильно Марву это задело, Ассад?

– Многие вещи задевают ее, Карл. Когда мы получаем письмо из властей, она сидит в углу спальни. Когда я прихожу домой очень поздно, она плачет. Когда Рония кричит или Нелла плачет, она всегда отстраняется от нас.

– Что говорит психолог по этому поводу?

– Он говорит, что станет лучше, но потребуется еще время. И, в каком-то смысле, я понимаю ее реакцию на эту дату, потому что мы все ненавидели Саддама Хусейна. Просто я не знал, что эта дата имеет к нему какое-то отношение.

Карл кивнул.

– Как продвигается работа с этими коробками, Ассад? Есть что-нибудь интересное?

– Если в этих письмах и есть угрозы, я их не нашел. Но я наткнулся на много таких. – Он протянул Карлу лист бумаги, и Карл прочитал:

Я видел тебя вчера по телевизору, и ты меня на мгновение завел. Я буду дома завтра в четыре. У тебя будет время заскочить? Целую[15]15
  «Целую»: В оригинале Xxx – стандартное обозначение поцелуев в англоязычной переписке.


[Закрыть].

– Что ж, мужчина был, безусловно, популярен. Это я ему охотно уступаю. Ты говоришь, их много. От кого они?

– От Паулины Расмуссен. Видишь, вверху. Вероятно, поэтому она не позволила тебе рыться в своих коробках, как думаешь?

– Эй, дай мне парочку, Ассад. Мне нужен перерыв. На сегодня с меня хватит соли, – сказала Роза.

Он поставил перед ней целую коробку и рассмеялся.

– Мы знаем, как звали новую девушку Палле Расмуссена? Есть письма и от нее? – спросил Карл.

Они оба уставились на него в недоумении.

Карл пересчитал коробки – всего шесть. Они обязательно что-нибудь найдут.