Текст книги "Иномирная акушерка ее величества (СИ)"

Автор книги: Юлия Зимина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 25 страниц)

Я на долю секунды опешил. Мы действительно подумали об одном и том же. Но я никак не ожидал, что ради спасения Аэлины эта девушка решится на такое! Позволить знати застать себя с полуголым мужчиной в уединенном домике! Это же несмываемый позор для нее!

Но другого варианта спасти репутацию сестры я просто не видел. Зная вдовствующую императрицу, эта старуха обязательно начнет шерстить тут весь дом в поисках Аэлины (а заодно и наемника), скажи мы ей просто, что тут никого нет. Но если высокородная публика застанет здесь тайных любовников – стража и служанку, предающихся пороку, – да еще и при стольких свидетелях, то вдовствующая императрица просто не осмелится ступить внутрь, так как это немыслимо непристойно! И поспешит увести отсюда всех.

– Я прошу у тебя прощения за это, – хрипло выдохнул я.

Поспешно расстегнул верх своей формы и скинул куртку прямо на пол, оставаясь в одной тонкой черной рубашке.

Иномирянка в это же время яростно, обеими руками взлохматила себе свою идеальную прическу. Она смело стянула свое платье с плеч и шагнула вплотную ко мне, бесцеремонно помогая высвободить рубаху из-за пояса моих штанов.

От ее быстрых, горячих прикосновений к моему животу по коже побежали мурашки. Я отчетливо почувствовал ее приятный, сладковатый запах, который мне пришелся по душе.

И тут деревянная дверь с шумом толкнулась и распахнулась, скрывая за собой Аэлину.

В ту же секунду иномирянка резко, с тихим ахом прижалась всем телом к моей груди, делая показательно испуганные, огромные глаза и цепляясь за мою расстегнутую рубашку. Я, тяжело дыша, поспешил крепко обнять ее за талию, прижимая к себе еще сильнее.

На пороге, словно громом пораженная, замерла вдовствующая императрица.

Свет солнца ударил нам в лица. За спиной старухи столпились ошарашенные гости, Реджина и сам император, чьи брови поползли на лоб.

Мы стояли тяжело дыша, с растрепанными волосами и в наполовину расстегнутой одежде. Классическая сцена тайного, порочного свидания.

Я увидел, как челюсть вдовствующей императрицы медленно поползла вниз от шока. А затем в ее серых глазах вспыхнул такой лютый, неконтролируемый гнев, что стало ясно: старуха поняла – всё пошло совершенно не по ее плану.

23. Скандал на высшем уровне

* Елизавета/ Нерия *

Я вела поистине искусную игру, изо всех сил делая вид, будто нас с Ксандром действительно только что застали за самым горячим, необузданным непотребством.

Мои щеки полыхали так, что можно было прикуривать, вот только горели они совершенно не от девичьего стыда. Тем более, что находиться вот так, вплотную, прижимаясь к широкой, горячей груди командира, мне было, мягко говоря, очень даже приятно. Щеки горели от дикой ярости.

У меня, повидавшей на своем веку всякое, сейчас просто в голове не укладывалось: как можно быть настолько ядовитыми и бездушными змеями?! Я даже подумать боялась, что было бы, опоздай мы с Ксандром хотя бы на лишнюю минуту!

Эти две твари – вдовствующая императрица и ее карманная наложница – провернули такой коварный, многоходовый план, да еще и при помощи маленького ребенка! Заманить Аэлину в сарай, где ее ждал вооруженный амбал...

Цель была прозрачна, как стекло. Если бы ублюдок успел сделать свое грязное дело, то гости нашли бы Аэлину прямо здесь. Ее бы неминуемо обвинили в измене императору! И там поди потом докажи, что ребенок в ее чреве зачат от правителя, а не от какого-то случайного любовника, с которым она якобы тайно встречалась на сеновале!

Вдовствующая карга гениально подсуетилась и грамотно расставила капкан. Она, скорее всего, своей чуйкой заподозрила, что Аэлина вновь беременна. А действовать привычными методами больше не могла – лекарей-отравителей к правительнице на пушечный выстрел не подпускают. Воду, еду и даже воздух в покоях теперь жестко контролирую я. Вот старая гадюка и пошла ва-банк, решив уничтожить невестку морально и физически за один раз.

– Это… – вдовствующая императрица на пороге буквально задыхалась, хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. И ярость ее была самой что ни на есть настоящей, ведь она-то надеялась застать здесь совершенно другую пару! – Это что еще такое?!

Толпа разряженных аристократок за ее спиной тут же возбужденно зашепталась, прикрываясь веерами и вытягивая шеи, чтобы рассмотреть пикантные подробности.

Я скосила глаза и заметила реакцию Реджины. Наложница изо всех сил пыталась подавить колоссальное изумление, ее губы то и дело дергались, а в глазах читалась полная растерянность.

– Что за неслыханная дерзость?! – вновь рыкнула вдовствующая императрица, зыркая своими ледяными глазищами так, что меня чуть не заморозило.

Ксандр, как истинный джентльмен (и прям как настоящий, заботливый любовник), тут же мягким, но уверенным движением помог мне поправить сползшее с плеч платье, натягивая ткань повыше. А затем принялся поспешно застегивать пуговицы на своей рубашке.

Я же в этот момент, наигранно и целомудренно пряча взгляд в пол, делала вид, будто просто сгораю от невыносимого смущения, и дрожащими руками принялась приглаживать на голове волосы, которые сама же себе ранее и растрепала.

– Как посмели устроить здесь непотребство?! А ты! – императрица-мать брезгливо, как на прокаженную, ткнула в меня своим унизанным перстнями пальцем. – Распутная девица…

Услышав гневный голос старухи, Ксандр тут же сделал решительный шаг вперед, широкой спиной закрывая меня и пряча от всех осуждающих взглядов.

– Ну почему же так сразу и распутная, матушка? – вдруг ровно, с легкой долей иронии вмешался в этот спектакль император.

– Что?! – громко ахнула вдовствующая императрица, резко оборачиваясь и обращая свой разгневанный взор на сына. – Ты… ты после всего увиденного смеешь еще и защищать ее?! Она же служанка! И она же… Да она же валялась на сене с твоим  командиром!

– Вообще-то, – Олден деликатно кашлянул в кулак, скрывая усмешку, – они уже довольно давно встречаются.

Эта новость ошарашила даже меня! К слову, сердце Нерии (да и мое собственное, чего уж там лукавить) приняло эту наглую ложь очень даже на ура, выдав радостную тахикардию.

Олден шагнул к порогу, взялся за медную ручку и плавно потянул дверь на себя, тем самым прикрывая ее и отгораживая нас с командиром от воплей матери и пристальных, жадных взглядов столичной аристократии.

– Так что я не вижу в этом инциденте ничего такого ужасного, – послышался его приглушенный голос из-за не полностью закрытой двери. – Они почти женаты. Дело молодое.

– И всё же! – попыталась надавить на свое, не сдавая позиций, старуха. Ее голос дрожал от бешенства. – Это не место для подобных встреч! Это мерзко! Это…

– Это просто укромный уголок, матушка, где влюбленные, спрятавшись от чужих глаз, немного поддались порыву чувств, – спокойно перебил ее Олден. – Что здесь преступного?

– Но она главная служанка ее величества! – никак не унималась императрица-мать, буквально брызгая ядовитой слюной. – Ее поведение неподобающе! Зажимается со стражником в сарае, как какая-то портовая девка!

– Они предавались своим чувствам не на глазах у всех. И если бы мы сюда не нагрянули толпой, никто бы ничего не узнал, – твердо стоял на своем Олден. – Тем более, повторюсь: они почти женаты.

Старуха за дверью буквально рвала и метала! И я прекрасно понимала: дело здесь было вовсе не в том, что мы с Ксандром якобы предались страсти на сене. Ее бесило то, что идеальный план был сорван! Но сказать об этом вслух она, естественно, не смела. Как не смела и просто оттолкнуть сына, войти в дом и всё там досконально проверить. Застукать целующихся голубков – это одно, а вот намеренно лезть и рассматривать их наполовину раздетыми – это уже серьезный удар по ее собственной безупречной репутации праведной матроны. Вот она и орала на всю округу, пытаясь хоть как-то выплеснуть свою злость.

Мы с командиром стояли очень тихо, не сводя глаз с императрицы. Аэлина всё это время пряталась в самом темном углу, вжавшись спиной в стену рядом с полотном двери. Она молчала, прижимая ладони к груди и тяжело, прерывисто дыша.

– Всё хорошо? – одними губами, почти беззвучно спросила я.

Аэлина в ответ судорожно кивнула.

– Живот не тянет? Не болит?

Императрица отрицательно мотнула головой, ее глаза были огромными от пережитого ужаса.

– И всё же я требую, чтобы эту девку высекли плетьми за столь распутное поведение! – вновь послышался с улицы злой, режущий слух голос вдовствующей императрицы.

Я инстинктивно напряглась, так и не показываясь из-за спины Ксандра.

– Ты уж извини, матушка, – голос императора зазвенел холодной, негнущейся сталью, – но это не твоя служанка, а Аэлины. И только моей супруге решать, наказывать ее за эту выходку или нет.

– Но ее вообще здесь быть не должно! – встряла в разговор Реджина, чей тонкий голосок дрожал от напряжения.

– Точно! – тут же подхватила старуха, найдя новую зацепку. – Ее же отправили во дворец за новой накидкой для Аэлины, а она, оказывается, вместо этого побежала кувыркаться с твоим командиром!

– И за это она ответит тоже перед Аэлиной. Не перед тобой, матушка, – Олден сделал эффектную паузу. – Повторюсь: ничего запрещенного законом я там не увидел. И, опережая твои дальнейшие обвинения, сразу скажу – Аэлина тоже давно в курсе их отношений и одобряет этот союз. Так что прекрати злиться и портить всем настроение. Сегодня день рождения Камиллы. Не стоит омрачать этот светлый детский праздник нашими взрослыми разборками. Хватит уже здесь стоять. Императрицы здесь точно нет, идемте искать дальше.

– Но я же сама привела ее прятаться именно сюда, – послышался обиженный, капризный голосок старшей дочери Олдена.

– Значит, ее величество решила перепрятаться в другом месте, – нервно, с ноткой истерики хихикнула наложница.

Толпа разочарованных аристократов, вместе с негодующей вдовствующей императрицей, растерянной наложницей и императором, начали медленно отдаляться от домика, направляясь обратно вглубь сада.

Мы простояли в абсолютной тишине еще несколько секунд, прислушиваясь к затихающим голосам.

– Уф-ф… – я шумно, с невероятным облегчением выдохнула, прикрывая глаза. – Вроде пронесло. Вот только…

Кутаясь в мужской плащ, к нам тихонько подошла Аэлина.

Ксандр, так и стоявший скалой, развернулся и встал полубоком, внимательно глядя сначала на свою бледную сестру, а потом переведя тяжелый, нечитаемый взгляд на меня.

– Вот только что? – с легкой хрипотцой спросил он.

Я подняла на него глаза, нервно поправляя растрепанные волосы, и криво усмехнулась:

– Нас с тобой, командир, теперь абсолютно весь императорский двор считает… кхм…  парой. И боюсь, сплетен теперь не избежать. Запятнала я твою безупречную репутацию.

Ксандр смотрел на меня не мигая. Он помолчал пару секунд, от которых почему-то перехватило дыхание, а затем, глядя прямо в душу, ответил:

– Я знал, на что шел. И готов ответить за все последствия.

24. Уроки выживания и немного юмора

* Елизавета/ Нерия *

Вечер того же дня выдался не менее удушливым, чем сам праздник.

В покоях императрицы повисла такая тяжелая, искрящаяся от напряжения тишина, что, казалось, чиркни кремнем – и всё здесь взлетит на воздух. Нас было четверо. Измученная, бледная Аэлина сидела на краю кровати, плотно кутаясь в шаль. У дверей, подобно гранитной статуе, застыл собранный, непроницаемый Ксандр, готовый в любую секунду обнажить клинок. А посреди комнаты, заложив руки за спину, мерял шагами ковер Олден.

Я тихо стояла в стороне, как и положено служанке, но мой профессиональный взгляд сканировал эмоции каждого присутствующего. Император был похож на сжатую до предела пружину. Его грудную клетку распирало от всепоглощающей, клокочущей ярости. По побелевшим скулам и сжатым челюстям было кристально ясно: дай ему сейчас волю, и он пойдет рвать всех на своем пути, невзирая на титулы и родственные связи.

Эту сложную, болезненную сцену спровоцировала я. Едва мы оказались в безопасности за закрытыми дверями, я заявила Аэлине, что она обязана поведать обо всем супругу. О таком молчать нельзя! Это уже не просто дворцовые сплетни или косые взгляды, это прямое, грязное покушение на жизнь, честь и надежду на рождение наследника. Тем более что Ксандр успел незаметно вытащить того ублюдка-наемника из сарая и благополучно переместить его в темницу, где этот шакал теперь дожидался своего часа, чтобы рассказать нам абсолютно всё.

И Аэлина рассказала. Сбивчиво, переживая, поведала мужу о том, как маленькая Камилла уверенно вела ее к заброшенному домику, и как там, в полумраке, на нее набросился мужчина в маске, разрывая юбку.

Выслушав этот кошмар, Олден остановился. Он замер посреди спальни, словно громом пораженный, не в силах поверить в услышанное.

– Ты… ты мне веришь? – тихо, с надрывом спросила Аэлина у молчаливого супруга, комкая в пальцах бахрому шали.

В покоях повисло тяжелое, давящее на барабанные перепонки молчание.

– Веришь, что я бы никогда, ни при каких обстоятельствах не посмела посмотреть на другого мужчину? – ее голос дрогнул, в медовых глазах блеснули слезы.

– Ну что ты такое говоришь, родная, – хрипло прошептал Олден. Он мгновенно преодолел разделяющее их расстояние, подался к супруге и бережно, словно хрустальную, притянул к себе, нежно обнимая. – Конечно же, я тебе верю… – император зарылся лицом в ее каштановые волосы. – Просто… Просто у меня в голове не укладывается, что они… способны на такое…

Олден с силой сжал губы. В его зеленых глазах, устремленных куда-то в пустоту над плечом жены, появилась безжалостная, пугающая сталь. Аэлина доверчиво шевельнулась в его объятиях, и император, крепче прижав к себе супругу, уткнулся носом в ее макушку.

Я смотрела на него и даже отдаленно не могла представить, каково ему сейчас. Перед ним открылась такая чудовищная, тошнотворная бездна, которую тяжело вынести любому порядочному человеку. Собственная мать вместе с наложницей настроили против Аэлины семилетнего ребенка, чтобы обесчестить и растоптать ее!

Но в какой-то степени моя  врачебная душа была даже довольна. Теперь император наконец-то, окончательно и бесповоротно понял, кто является истинной причиной всех его бед. Как бы больно и горько ни было Олдену это признавать, но все злодеяния шли от его родной матери. А может, он уже догадывался об этом, просто только сейчас глаза открылись. Как говорится: лучше поздно, чем никогда.

– Я сразу осознал, что что-то не то, когда мы  направились толпой к тому садовому домику, – горько мотнул головой император, продолжая обнимать жену. – А потом, когда Ксандр с Нерией предстали в таком виде… Боги! Почему вы так жестоки?

Я ни за что в жизни не хотела бы оказаться на месте Олдена в этот момент. Прекрасно видела, как сильно ему хочется прямо сейчас обнажить меч, отправиться в соседний дворец разбираться, а после – жестоко карать неугодных, но…

Во-первых, это его мать. Женщина, которая с самого раннего детства, в годы кровавых мятежей, защищала его от всех невзгод и угроз, выгрызая для сына трон. И  малолетняя дочь, которая росла такой же хищной интриганкой, как ее мать и бабка…

Во-вторых, если он сейчас, на одних эмоциях, набросится с прямыми обвинениями на вдовствующую императрицу, та мгновенно поднимет шум на весь свет, извернувшись и публично обвинив саму Аэлину в непотребстве и распутстве. Пока у нас на руках не было прямых, неопровержимых доказательств их причастности. Имелся только наемник, ждущий своего часа под строгим надзором парней Ксандра. Рванув в бой, защищая Аэлину, Олден мог навлечь на нее еще большую беду. И он понимал это.

Дилемма, от которой волосы встают дыбом.

По глазам императора я видела, что сказать ему хочется многое. Но он не смел, ведь прекрасно понимал: для полной, абсолютной безопасности супруги придется навсегда убрать из дворца родную мать. И наложница с дочерьми тоже должна будет отправиться следом, ведь свекровь так ее обожает, раз решила столь чудовищным способом посадить ее на трон.

– Я клянусь тебе, Аэлина, – глухо, но твердо пообещал Олден, заглядывая жене в глаза. – Больше никто и никогда не посмеет причинить тебе вред. Моя стража никого к тебе не подпустит. А за всем остальным… за всем будет следить только Нерия.

После упоминания моего имени императрица повернула ко мне голову и посмотрела с такой глубокой, искренней благодарностью, что мне стало немного неловко. Хотя другая правительница на ее месте могла бы приказать высечь меня за вопиющую наглость, ведь сегодня я перешла абсолютно все допустимые границы.

Когда мы только добрались до покоев, сбежав с этого проклятого праздника, Ксандр остался у входа, наказав парням принести воду, а Олден еще не пришел, отвлекая гостей. Аэлина пребывала в расстройстве. Ей было невыносимо тяжело, она держалась из последних сил, чтобы не разрыдаться в голос.

Я смотрела на нее с жалостью.

– Вам нельзя нервничать, – напомнила я ей.

– Я такая дура! – вдруг воскликнула тогда императрица, роняя слезы. – Безрассудная, невероятная дура! Поверила ребенку… Думала, девочка не может желать мне зла!

И вот тогда меня понесло. Я просто не выдержала. Подошла, решительно взяла Аэлину за хрупкие плечи и легонько, но ощутимо ее встряхнула, за что меня  могли лишить рук.

– Да, ваше величество, этот поступок – отправиться с дочерью Реджины к черту на кулички – был самой настоящей глупостью! – жестко глядя ей прямо в глаза, сказала я. – Вы должны наконец-то понять: на той стороне имперского дворца, – я взмахнула рукой в сторону крыла свекрови и наложницы, – живут не только две взрослые кобры, но и их выводок! Да, эти змееныши вылупились не так давно, но они уже дьявольски опасны, и вы сегодня на собственной шкуре это испытали!

Императрица растерянно кивнула, шмыгнув носом. На ее глазах вновь навернулись слезы.

Я повысила голос, и в нем зазвенели стальные, командирские нотки, которые обычно использовала на нерадивых интернах в ординаторской:

– Реветь ни в коем случае не нужно! Вам нужно срочно успокоиться и расслабиться! Это опасно! Если чудо уже свершилось и вы носите дитя, то угрозу на ранних сроках еще никто не отменял! Нам нельзя рисковать ни единым шансом!

Мои строгие, почти начальственные слова тут же отрезвили императрицу, мгновенно заставив ее взять себя в руки. Она сделала глубокий, судорожный вдох, кивнула, расправила плечи и медленно выдохнула, смахивая слезинки.

– Не нужно думать, что те дети безобидны, ваше величество, – уже мягче вздохнула я, отпуская ее плечи и делая почтительный шаг назад. – Они еще опаснее, чем их мать и бабка. А знаете почему?

Аэлина кивнула, глядя на меня широко распахнутыми глазами.

– Потому что от детей совершенно не ожидаешь зла, – прошептала она.

– Абсолютно верно! – подтвердила я. – Я всё понимаю, у вас светлая душа и невероятно доброе сердце. Вы милосердны, местами наивны и привыкли видеть в людях лучшее. Но вам нужно меняться! Нужно уметь сказать жесткое «нет». Вы – законная императрица! Вторая по силе и влиянию фигура в империи после вашего мужа! А уж потом идут все остальные. Вашей добротой нагло пользуются, оборачивают ее против вас же, причиняя вред!

– Ты права, Нерия, – Аэлина посмотрела в мои глаза с зарождающейся внутренней силой. – Ты права во всем! Я не злодейка, не умею плести интриги, и до власти мне, по сути, дела нет! Но на моем месте хотят оказаться многие, и они не остановятся ни перед чем!

– Совершенно верно! – горячо воскликнула я, всплеснув руками. – Поэтому вы должны уметь давать отпор! Защищайте свое право стать матерью! Будущее вашего с императором малыша, когда он придет в этот мир, зависит только от вас, моя императрица! Вы должны стать для него волчицей, а не овечкой на заклании!

...И вот сейчас, глядя на обнимающихся супругов, я понимала, что мои слова достигли цели. Аэлина больше не будет покорной жертвой.

Убедившись, что супружеская чета всё прояснила, я тихо, стараясь не привлекать внимания, вышла из спальни, оставляя их наедине. Пока Олдена не было, уже успела помочь Аэлине искупаться, успокоила ее и накормила. Так что была уверена: императрица уснет сегодня раньше, убаюканная объятиями мужа, после всего того кошмара, что с ней приключился. Главное, чтобы ночь прошла без происшествий, ведь нанервничалась моя пациентка знатно.

Я вышла в тускло освещенный коридор следом за Ксандром. Почти всё это время, пока император беседовал с женой, он стоял у дверей абсолютно молча, хмурясь и о чем-то напряженно размышляя.

– Командир, – негромко позвала я.

– Да? – он посмотрел на меня, но тут же поспешно отвел взгляд в сторону, словно ему было неловко.

Я решила, что после нашей совместной «актерской сцены» в сарае возвращаться к чопорному «выканью» было бы просто смешно, и очень надеялась, что он тоже не станет строить из себя неприступную стену.

– Ты… лично будешь допрашивать того наемника в подземельях? – спросила я, скрестив руки на груди.

Ксандр хмыкнул, и на его губах мелькнула легкая, хищная полуулыбка.

– Интересно посмотреть? – с легким вызовом спросил он.

– А можно? – я наивно, почти по-девичьи хлопнула ресницами, делая к нему шаг.

Ксандр тут же остановился как вкопанный, озадаченно глядя на меня сверху вниз.

– Ты… сейчас серьезно? – его брови поползли вверх.

Я с удовольствием отметила, что Ксандр всё-таки принял мое «ты». Это порадовало больше, чем ожидала, но виду я, разумеется, не подала.

– Сам же предложил, – хмыкнула я, подходя еще ближе и задирая голову, чтобы смотреть в его карие глаза.

– Вообще-то, я просто пошутил, – ответил Ксандр, скрестив руки на груди.

– А я вообще-то не шучу, – с уверенностью заявила я, не отступая ни на миллиметр. – Меня видом крови, боли и сломанных костей не напугаешь.

Мы стояли в полумраке коридора, молча, упрямо глядя друг другу в глаза.

И тут совсем недалеко от нас, из-за поворота, раздался веселый мужской голос:

– Возьми ее с собой, командир! Это же здорово, когда твоя будущая супруга искренне интересуется всем, чем ты занимаешься на службе!

Ксандр резко обернулся. Я тоже выглянула из-за его плеча.

В нескольких метрах от нас стояли двое стражников из его отряда. Парни лыбились во весь рот и глядели на нас с нескрываемой, белой завистью.

«Ну просто прекрасно! – мысленно застонала я, чувствуя, как щеки снова заливает предательский румянец. – Слухи о том, чем мы с Ксандром якобы занимались в том садовом домике, ползут по дворцовой округе со скоростью света!»

Мне стало чертовски неловко.

– Вас забыл спросить! – убийственно холодно, с генеральской сталью в голосе отрезал Ксандр, мгновенно стирая ухмылки с их лиц.

Парни быстренько подобрались, вытянулись по струнке, изображая из себя идеальных солдат.

– Заступайте на пост! – Ксандр жестко махнул рукой в сторону дверей покоев Аэлины. – Никого не впускать! Головами своими отвечаете, ясно?!

Убедившись, что стражи заняли позиции, командир обернулся ко мне, тяжело вздохнул и кивнул:

– Идем. Хочешь допрос – будет тебе допрос.

– Командир такой романтик у нас, оказывается, – снова, не удержавшись, тихонько кашлянул в кулак один из стражников. – Желание невесты для него – закон… Ой!

Парень тут же ойкнул и согнулся пополам, когда Ксандр, проходя мимо него, небрежно, но весьма увесисто залепил ему затрещину по затылку.

– Много болтаешь, Дрейк, – сурово посмотрел на него командир. – На пост!

– Есть на пост! – отрапортовал стражник, потирая ушибленный затылок, но в его глазах всё равно плясали смешинки.

Я едва сдержала смех, прикрыв рот ладонью и искренне умиляясь этому суровому военному воспитательному процессу.

День сегодня выдался поистине чудовищный: сложный на эмоции, на происшествия, на страшные открытия. Но мы справились! Да, это было только начало нашего крестового похода против вдовствующей императрицы. Но главная ниточка в лице пойманного наемника была уже ухвачена. Осталось за нее только хорошенько, от души потянуть!