Текст книги "Иномирная акушерка ее величества (СИ)"

Автор книги: Юлия Зимина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 25 страниц)

42. Уроки гинекологии и тени прошлого

* Елизавета/ Нерия *

Прошло еще три дня.

Убедившись, что после сытного обеда Аэлина благополучно уснула в покоях, я не стала терять ни минуты и поспешила к себе в комнату. Там меня ждало одно очень важное дело, которым я занималась вот уже два дня кряду.

Леди Виария оказалась женщиной не только мудрой, но и на удивление деятельной. Буквально полчаса назад она, закатав рукава своего дорогого платья, с энтузиазмом помогала мне на уличной кухоньке с заготовкой продуктов для вечерней трапезы: мы вместе замариновали свежее мясо кабана в кислом ягодном соке и пряных травах. А теперь она, грациозно подхватив юбки, спешила по коридору вслед за мной.

Леди Виария прекрасно знала, чем именно я так усердно занята в своей комнате, и просто не могла пропустить этот процесс.

Едва мы переступили порог, я разложила на небольшом столике у окна плотные листы пергамента, взяла тонкую кисть, обмакнула ее в чернила и принялась за работу. Матушка императрицы тут же придвинула стул и села рядом. Она не отводила глаз, внимательно, с замиранием сердца наблюдая, как я аккуратно, с любовью вырисовываю развитие ребенка в утробе матери по срокам.

Для леди Виарии это стало настолько потрясающим открытием, что, когда она вчера впервые застала меня за этим занятием, то была просто взбудоражена, засыпая десятками вопросов. В этом мире лекари судили о беременности лишь по косвенным признакам да растущему животу. Матушка Аэлины раньше и подумать не могла, что можно вот так детально узнать о том, как именно формируется новая жизнь! А уж когда я, с улыбкой на устах, пообещала ей, что через несколько месяцев мы сможем через специальную трубочку послушать сердцебиение маленького, еще не рожденного внука или внучки… леди Виария и вовсе дар речи потеряла, задыхаясь от нахлынувших эмоций.

С этой женщиной мы быстро нашли общий язык. Она не задирала нос, не кичилась своим аристократическим происхождением, а постоянно задавала вопросы, искренне интересуясь теми самыми женскими делами, которыми на протяжении стольких десятилетий заведовала я, Елизавета Никоновна Степанцева. Леди Виария была увлечена моими медицинскими познаниями и внимала каждому слову, затаив дыхание, словно послушная студентка на лекции у профессора.

– Невероятно! – уже в который раз послышался ее восхищенный вздох. Аристократка сидела рядом и, не отрывая широко распахнутых глаз, наблюдала, как на пергаменте вырисовываются контуры плода на пятом месяце беременности. – Это просто невероятно, Лизонька! Ручки… ножки… он уже так сформирован на этом сроке?

– Да, госпожа, – с улыбкой кивнула я, аккуратно прорисовывая крошечные пальчики. – На пятом месяце малыш уже активно двигается, сосет пальчик, спит и даже слышит мамин голос.

Леди Виария прижала ладони к щекам. В ее глазах блестели слезы восторга и дикого интереса.

– Скажи, а ты… – она вдруг запнулась и нервно кашлянула, глядя на меня с благоговением. – Ты в том, другом мире… у многих женщин принимала роды?

Моя кисть на секунду замерла над пергаментом. Нахлынули воспоминания: бессонные смены, крики в родильных залах, писк новорожденных, слезы счастья матерей.

– У многих, – я уверенно кивнула, возвращаясь к рисунку. – И естественные роды принимала, и кесарево сечение делала, когда того требовала ситуация.

– Кесарево… что? – леди Виария затаила дыхание, боясь пошевелиться.

И вновь этот жгучий, неподдельный интерес в ее глазах!

Я невольно улыбнулась. Меня забавляло и одновременно трогало поведение будущей свекрови. Она была замечательной женщиной.

– Кесарево сечение, – пояснила я, откладывая кисть и поворачиваясь к ней, стараясь подобрать более простые и менее шокирующие для жительницы этого мира слова. – Это хирургическая операция. Она проводится тогда, когда женщина по каким-либо причинам не может родить сама, естественным путем.

– Как это? – прошептала матушка Аэлины.

– Причины могут быть самые разные, – я перешла на свой привычный врачебный тон. – Например, состояние здоровья матери не позволяет ей тужиться. Или у женщины слишком узкий таз, а плод крупный – он просто не пройдет по родовым путям. Бывает, что малыш лежит неправильно: не головкой вниз, как положено, а поперек или ножками вперед. Или же возникает острая нехватка кислорода для ребенка. Если пустить всё на самотек, погибнут оба.

Леди Виария слушала меня, побледнев.

– И что же… что же делается в таких случаях? – сглотнула она.

– Делается аккуратный надрез на животе и на самой матке, – спокойно, без лишнего драматизма описала я процесс. – Ребенка быстро и бережно извлекают из тела матери, а затем надрез послойно зашивают специальными нитями. Женщина восстанавливается, и обе жизни спасены.

Шок, отразившийся на лице леди Виарии, был неописуем. Она замерла, ее глаза широко распахнулись, казалось, перестав моргать. В ее картине мира разрезать человеку живот означало верную, мучительную смерть, а тут… такое!

– То есть… – взволнованно, со свистом выдохнула она, – ты и такое умеешь?!

Она часто-часто задышала, резко встала со стула и начала нервно мерить шагами мою небольшую комнату от стены до стены.

– Выходит, что благодаря тебе можно спасти стольких женщин… Боги милосердные! – она остановилась у окна, прижав руки к груди.

Я встревожилась. Нахмурившись, поднялась из-за стола и подошла к ней.

– Госпожа? Что случилось? – мягко спросила я, заглядывая в ее побледневшее лицо. – Вы так распереживались.

Леди Виария судорожно вздохнула. Ее глаза наполнились слезами.

– Моя родная младшая сестра… она умерла при родах двадцать два года назад, – голос аристократки сорвался на болезненный шепот.

Я замерла, чувствуя, как внутри всё сжимается.

– Она рожала трое суток, – продолжила леди Виария, глядя куда-то сквозь меня в страшное прошлое. – Трое страшных, бесконечных суток! Кричала так, что срывала голос, умоляла лекарей хоть что-нибудь сделать, умоляла спасти дитя… Но они лишь разводили руками, поили ее бесполезными травами и жгли благовония, бормоча молитвы. В итоге… сестра погибла так и не разродившись. Они оба погибли. А если бы тогда рядом был такой человек, как ты…

Повисла тяжелая, скорбная тишина. Я молчала, чувствуя тянущую боль в груди. Всё-таки как же тяжело и страшно жить в мирах, где медицина настолько хромает, полагаясь на волю богов там, где нужен острый скальпель и знания!

– Мне очень жаль вашу сестру, леди Виария, – произнесла я, осторожно взяв ее за холодные руки. – На самом деле, – попыталась хоть как-то сгладить ситуацию, – кесарево сечение – это очень сложная операция. Она делается только при наркозе. Специальными медицинскими препаратами женщине полностью отключают сознание или нижнюю часть тела, чтобы снять боль. Без них проводить операцию нельзя – может случиться болевой шок, от которого сердце просто остановится, – я натянуто улыбнулась матушке Аэлины, пытаясь донести серьезность процедуры.

Но леди Виария вдруг утерла слезы и посмотрела на меня с неожиданной уверенностью.

– У нас в империи умеют обезболивать, – вздохнула она. – Есть особые, очень сильные и редкие настойки. И сонные порошки. Человек выпивает их и засыпает так глубоко, что не чувствует даже ожогов от огня. Так что, думаю, проблем с, как ты говоришь, наркозом, у нас бы не возникло.

Я лишь вежливо улыбнулась, но осталась при своем профессиональном мнении.  Одно дело – напоить человека отваром, и совсем другое – грамотно рассчитать дозировку эндотрахеального или эпидурального наркоза, контролируя дыхание и давление! Да и требуются специальные нити… Опасно проводить такую полостную операцию здесь, в условиях дворцовой спальни. Если только риски для жизни матери и плода будут слишком велики, и это окажется единственным, самым последним шансом на спасение… Тогда да. Я возьму в руки скальпель. Но до тех пор – будем уповать на физиологию и правильное ведение беременности!

– Давайте не будем о грустном, – я мягко потянула леди Виарию обратно к столу. – Идемте, я покажу вам, как малыш выглядит на седьмом месяце. У него уже открываются глазки!

Женщина послушно села рядом, благодарно улыбнувшись, и снова устремила весь свой живой интерес на мой пергамент.

Мы вернулись к рисованию. Я только-только начала выводить контуры пуповины, увлеченно объясняя ее функцию, как дверь моей комнаты негромко скрипнула.

На пороге возник Ксандр.

В своей неизменной черной форме командира стражи, с мечом на бедре, он казался слишком большим для моей маленькой комнатушки. Его пронзительный карий взгляд тут же отыскал меня, и я почувствовала, как по спине побежали те самые, уже знакомые и такие желанные мурашки.

Ксандр перевел взгляд на леди Виарию.

– Матушка, – он почтительно склонил голову.

Женщина оторвалась от пергамента. Она посмотрела на своего сына, потом перевела взгляд на меня. Заметила мои вспыхнувшие щеки.

Матушка Аэлины тихо, понимающе вздохнула. На ее губах расцвела теплая улыбка. Она плавно поднялась со стула, поправила юбки и, проходя мимо меня к выходу, покровительственно похлопала по плечу.

– Эх, молодежь… – с наигранным ворчанием, но очень по-доброму протянула будущая свекровь, глядя на нас. – Ухожу я, ухожу. Не буду вам мешать!

И, обогнув сына, она прикрыла за собой дверь, оставляя нас наедине.

43. Начало положено

* Ксандр *

После ночной смены нормальный человек отправился бы спать, но мне покой только снился. Особенно сейчас, когда ставки в нашей негласной войне со вдовствующей императрицей взлетели до небес.

Вместо того чтобы идти на боковую, я, переодевшись и накинув неприметный темный плащ горожанина, покинул территорию дворца.

Мой путь лежал в сторону казначейства. Точнее, к одной неприметной таверне, расположенной аккурат напротив здания министерства, над воротами которого лениво трепетал на ветру флаг империи.

Дело предстояло крайне деликатное. Олден прижал советников к ногтю, но страх – плохой фундамент для преданности. Власть верховных старикашек, которые годами сыто кормились с рук императрицы-матери и сплотились под ее покровительством, нужно ослабить. Необходимо действовать с умом. У нас просто не было права на ошибку. Если кто-то из этих белобородых поймет, что император начал под них копать, они тут же залягут на дно и начнут подчищать за собой хвосты, уничтожая улики. А вот этого очень не хотелось бы.

В идеале – стариков нужно было менять на доверенных, молодых лиц. Но для начала требовалось вытащить на свет их грязные тайны. И для этого мне нужна была идеальная ищейка.

Спешившись, я привязал коня у коновязи и зашел в полупустую таверну. Выбрал столик у самого окна, с которого открывался отличный, ничем не перекрытый обзор на тяжелые двери казначейства, и сделал заказ.

Подавальщица – румяная девица – кокетливо хлопнула ресницами, томно улыбнулась и, виляя бедрами, отправилась на кухню.

Не обращая внимания на ее откровенный интерес, я сканировал пространство улицы. Ждал. И вот, наконец, из здания министерства вышел тот, кто мне был нужен. Диас.

Молодой, ничем не примечательный щуплый паренек в потертом камзоле. Сейчас он занимал самую низкую, самую неблагодарную должность в казначействе – отвечал за глубокий подземный архив, в котором десятилетиями пылились старые финансовые отчеты, поддерживая там порядок.

Этот тихий архивариус когда-то был вместе со мной в цитадели Железного Ветра. Мы ели из одного котла и спали на соседних койках. Вот только обучение Диас пройти до конца так и не смог. Да что там до конца – он даже до середины не добрался. И всему виной его больное сердце, которое дало сбой во время очередной тренировки на выносливость в ледяных горах. Тогда, несколько лет назад, его едва удалось вырвать из цепких лап костлявой.

После этого Диасу пришлось отказаться от своей мечты стать элитным воином. Но его аналитический ум, усердие и умение сливаться с тенями никуда не делись. Тихий, не привлекающий к себе внимания писарь, имеющий доступ к финансовым бумагам советников, – идеальный вариант для шпионажа. О том, что он поступил на службу в казначейство, я узнал совершенно случайно пару недель назад.

Диас, не вызывая подозрений и ведя себя вполне расслабленно, направился прямиком к таверне.

Войдя внутрь, он скользнул по залу равнодушным взглядом и сел за стол по соседству с моим. Мы не подали и виду, что знакомы. Я продолжал смотреть в окно, он – изучать меню, вырезанное на дощечке.

Когда подавальщица вернулась с моей тарелкой и, вновь ослепительно улыбаясь, наклонилась, чтобы поставить ее на стол (демонстрируя при этом глубокое декольте), я вежливо кивнул ей в знак благодарности. И в этот самый момент, скрытый от чужих глаз широкой юбкой девицы, моя рука неуловимым движением скользнула вниз.

Крошечный, туго свернутый бумажный шарик перекочевал в руку Диаса.

Парень даже не шелохнулся. Он не стал читать записку. Не здесь. Позже, в безопасном месте. В ней были четкие инструкции и имена тех советников, чьи финансовые потоки ему предстояло негласно отследить.

Быстро доел жесткое мясо, встал, бросил на стол несколько монет и покинул таверну, так и не проронив ни слова. Я был спокоен. Те, кто прошел горнило цитадели Железного Ветра, предавать не умеют. И Диас не станет исключением.

Взлетев на коня, пустил его рысью обратно во дворец.

Вернувшись на территорию императора, первым делом отправился в караульное помещение. Тщательно смыл с себя городскую пыль и пот, переоделся в свежую форменную рубаху и только после этого отправился на поиски Лизы.

Она обнаружилась в своей небольшой комнате при покоях сестры. Дверь была слегка приоткрыта, и оттуда доносились тихие женские голоса. Заглянув внутрь, я увидел свою матушку, которая сидела рядом с Лизой и увлеченно разглядывала что-то на столе.

В груди разлилось приятное, теплое чувство. Мне было несказанно радостно от того, что они смогли найти общий язык.

– Матушка, – тихо произнес я, переступая порог.

Леди Виария оторвалась от пергамента, посмотрела на меня, затем перевела теплый, всё понимающий взгляд на смутившуюся Лизу.

– Эх, молодежь… – матушка по-доброму усмехнулась, поднимаясь со стула. – Ухожу я, ухожу. Не буду вам мешать!

Проводив ее взглядом, я подошел к столу и встал за спиной Лизы. Опустил глаза на пергамент и замер.

– Что это? – тихо спросил у нее, не в силах оторвать взгляд от рисунка.

– Развитие ребенка, – Лиза отложила кисть и посмотрела на меня снизу вверх. – Решила немного порадовать императрицу. Чтобы она знала, как именно растет ее малыш, и ей было спокойнее. Правда, сама отдать ей эти рисунки не смогу.

– Почему?

– Будет слишком много вопросов, – Лизавета пожала плечами. – Лучше, чтобы его величество передал их сам. Придумает логичную причину, откуда они у него взялись. Скажет, к примеру, что заказал у каких-нибудь заморских мудрецов.

Я слушал ее, рассматривал этот потрясающий лекарский труд и испытывал неподдельное восхищение. Невероятная… Она такая невероятная. Сочетает в себе несочетаемое: дерзость уличного бойца и мудрость ученого.

– Почему ты не спишь? – вдруг нахмурилась она, разворачиваясь ко мне всем корпусом и включая свой командирский тон, который так забавно контрастировал с ее миловидным лицом. – Ты же после ночной смены как-никак! Не хочешь?

Я невольно улыбнулся, глядя в ее зеленые, полные заботы глаза.

– Хочу, – честно признался в ответ, понизив голос. – Но побыть с тобой мне хочется еще больше.

Услышав это, Лиза на секунду замерла, ее щеки потеплели, но она быстро взяла себя в руки.

– Так, всё понятно, – моя иномирянка довольно хмыкнула, поднимаясь со стула. – Идем.

Она решительно взяла меня за руку и потянула за собой вглубь своей небольшой комнатушки.

– Мы… куда? – опешил я, послушно следуя за ней.

– Ты идешь спать, – безапелляционно заявила Лиза, останавливаясь у своей аккуратно застеленной кровати и показывая глазами на подушку. – Ложись.

Я застыл, молча глядя на нее.

– Тц, – усмехнулась иномирянка, уперев свободную руку в бок. – Командир элитного отряда называется! Испугался, что ли? Давай, ложись. Не переживай, не буду я покушаться на твою честь.

– Да я… – опешил еще сильнее, вовремя прикусывая язык, ведь едва на ляпнул, что я, собственно, и не против ее покушений.

– Ты хочешь спать, но также хочешь побыть рядом со мной. Так можно же совместить! Я посижу с тобой, пока ты не уснешь. А потом останусь в комнате, дорисовывать. Договорились?

Внутри меня бушевал самый настоящий ураган эмоций. Благодарность, нежность, яркое желание прижать ее к себе…

Я молча, не в силах сопротивляться этому напору заботы, кивнул. Медленно опустился на край кровати, стянул сапоги и лег на бок.

Стоило моей голове коснуться подушки, как я почувствовал тонкий, приятный аромат – запах Лизы.

Она присела на самый краешек постели рядом со мной. Протянула руку и мягко зарылась тонкими пальцами в мои волосы, начиная осторожно, неспешно массировать кожу головы.

Глаза сами собой закрылись. Мурашки побежали по телу. Напряжение, копившееся сутками, начало стремительно отпускать. Это было очень приятно. Настолько, что я едва сдержал рвущийся из горла стон удовольствия.

Не выдержав, чуть пододвинулся к ней ближе, и собственнически, но очень бережно обнял за тонкую талию. Как же хотелось потянуть Лизу на себя, уложить рядом… Но я не смел. Не хотел разрушать этот хрупкий момент доверия.

Плавные движения пальцев в моих волосах мгновенно расслабили меня. Запах иномирянки, тепло ее тела окутали невероятным уютом и нежностью. Сам не заметил, как сознание начало уплывать в спасительную темноту сна. И последняя мысль, промелькнувшая в моей засыпающей голове, была о том, что ради таких моментов, как этот, я готов пойти на всё, только бы Лиза была рядом со мной. Всегда.

44. Хитрый план, воплощенный в жизнь

* Елизавета/ Нерия *

Смотреть на то, как суровый командир элитной имперской стражи доверчиво спит на моей кровати, едва слышно посапывая, мне было не просто приятно. От этого зрелища в душе становилось так тепло и уютно, что хотелось мурлыкать.

Я разглядывала его мужественный профиль, расслабленные черты лица и размеренно вздымающуюся широкую грудь. Могла ли подумать раньше, что такой невероятный мужчина станет моим? Конечно же, нет. Даже мысли подобной не допускала, потому что с юности была той еще реалисткой. В мистику не верила, в сказки про принцев – тем более. Но, как показала практика, в этой вселенной всё-таки есть что-то волшебное. К примеру, перенос души в другое тело.

Поймала себя на мысли, что уже настолько привыкла к своей новой жизни, настолько освоилась в этом мире, что воспоминаний о прошлом с каждым днем становилось всё меньше и меньше. Я с упоением погружалась в новую роль, отведенную мне небесами или кем-то другим, более могущественным. И каждый день от всего сердца благодарила своего незримого покровителя за то, что мне был дан второй шанс. Шанс любить, спасать и быть счастливой.

Осторожно, стараясь не скрипнуть стулом, я поднялась. Мое медицинское творение – подробные описания развития ребенка – было почти готово. Осталось лишь пару штрихов, но их доделаю позже. Пришло время готовить ужин.

Тихонько, на цыпочках, чтобы не разбудить спящего командира, я выскользнула из комнаты и аккуратно прикрыла за собой дверь.

Выйдя в коридор, тут же нос к носу столкнулась с двумя стражами из дневной смены.

– Приветствуем, леди Нерия! – радостно и во весь голос гаркнули они, вытягиваясь по струнке. Их мощные баритоны разлетелись гулким эхом по каменным сводам.

Я от неожиданности аж подпрыгнула и тут же, в панике округлив глаза, приложила палец к губам, отчаянно шипя:

– Ш-ш-ш! Не стоит так шуметь, мальчики! Тише вы!

– Ой, просим прощения, леди Нерия, – виновато склонил голову один из стражей, понизив голос до басистого шепота. – Вы не переживайте так, ее величество уже проснулась. Они с леди Виарией вышли на прогулку в сад.

– Да знаю, что императрица проснулась, – буркнула я себе под нос, поправляя фартук. – Зато командир ваш только-только уснул!

Сказала – и тут же мысленно прикусила язык.

Парни, которые в силу своей элитной профессии привыкли слышать всё, всех и всегда, уловили мою фразу моментально. Их глаза синхронно, комично выпучились. Они медленно перевели потрясенные взгляды с меня на закрытую дверь моей спальни, а потом обратно.

Заметив их вытянувшиеся физиономии, я поняла, как именно это прозвучало.

– Ничего такого, ясно вам?! – я угрожающе сощурилась, сложив руки на груди в защитной позе. – Он просто уснул! После ночной смены! А то знаю я вас, сейчас нафантазируете себе невесть что! Только попробуйте! Больше ни одного блина в жизни от меня не получите! На сухпайках сидеть будете!

Угроза лишения вкусных радостей подействовала на элиту империи безотказно.

– Мы… да мы вообще молчим! – тут же растерялись парни, начав активно оправдываться.

– Да мы бы никогда в жизни… – поспешил на помощь товарищу второй страж.

– Тем более, что вы пара, – тактично кашлянул первый, пряча улыбку.

– Вот-вот! – активно поддакнул второй. – Уже почти женаты!

– Сразу видно, что мой сын нашел себе девушку под стать, – раздался за их спинами тихий, мелодичный смех.

Мы все разом обернулись. Из-за угла коридора, прикрывая рот ладошкой и хихикая, выглядывала леди Виария.

– Осторожнее с ней, парни, – кивнула женщина стражникам, с лукавым огоньком в глазах. – Она, как погляжу, посуровее моего Ксандра будет. В ежовых рукавицах вас всех держать начнет!

Улыбаясь, матушка императрицы подошла ко мне и, по-родственному взяв под руку, потянула за собой в сторону выхода в сад. Стражи уважительно поклонились нам вслед.

Выйдя на свежий воздух, мы направились к беседке. Там уже сидела Аэлина вместе с императором. Олден держал жену за руку и что-то ей рассказывал, но мне, с моего расстояния, показалось, что он какой-то излишне напряженный. Встревоженный, хоть и изо всех сил пытается это скрыть.

Работа закипела. Ужин сегодня намечался царский, но при этом по-домашнему сытный. Я запекла в духовке на деревянных шпажках предварительно замаринованное в травах и ягодном соке мясо кабана. На гарнир отварила молодой картофель, щедро сдобрив его сливочным маслом и укропом. Нарезала большую миску свежего овощного салата, добавив туда кусочки нежного домашнего сыра, похожего на наш творожный (я специально поставила его настаиваться еще позавчера под прессом). А на десерт приготовила целую гору воздушного, хрустящего хвороста, посыпанного измельченным в пыль сахаром.

Запахи по саду летали такие чарующие, что стражи, стоящие на постах, изо всех сил старались держать суровое лицо, но то и дело смешно водили носами, сглатывая слюну. Это зрелище неизменно вызывало у меня добрую улыбку.

Когда стол для императорской семьи был накрыт, а щедрая порция отложена в тепло для командира (который, судя по всему, до сих пор спал без задних ног), я взяла огромное деревянное блюдо, доверху наполненное сладким хворостом. Оно было специально приготовлено для парней.

Направилась к стражам, раздавая хрустящее лакомство, и с удовольствием наблюдала почти детскую благодарность в глазах этих суровых вояк.

И, как говорится, по закону жанра, Ксандр появился очень, очень вовремя!

Ровно в тот самый момент, когда кто-то из парней с блаженным мычанием доедал сладкую выпечку, а кто-то только тянулся к блюду рукой, на крыльцо вышел командир.

Встав на верхней ступеньке, он нахмурился и тяжелым взглядом окинул своих жующих подчиненных, которые тут же замерли перед ним с набитыми ртами, как кролики перед удавом.

Парни мгновенно стушевались, руки с хворостом предательски зависли в воздухе.

– Не ругай их! – я тут же кинулась к нему, вставая между грозным начальством и провинившимися стражами. – Пожалуйста, не ругай, – добавила я уже тише, заглядывая в его карие глаза. – Ну как я могу их не угостить?

Ксандр выразительно, с явным неодобрением зыркнул на притихших бойцов.

– И вообще, – продолжила я шептать, осторожно и ласково касаясь пальцами его горячей, сильной руки, – мы с тобой уже разговаривали на эту тему.

– Разбалуешь ты их,  – тяжело вздохнул Ксандр, покачав головой, но его голос уже не звучал так грозно. Мое прикосновение подействовало на него, как успокоительное.

– Ну так это же идеальный баланс! Ты будешь для них суровым кнутом, а я – сладким пряником, – выпалила я, невинно похлопав ресницами.

Ксандр посмотрел на меня, и его губы вдруг дрогнули в улыбке. Он чуть наклонился ко мне и произнес так, чтобы слышала только я:

– Ну уж нет. Ты только мой сладкий пряник, и ничей более.

Услышав это, я не выдержала и рассмеялась. Боже, этот мужчина сводит меня с ума! Взяв его под руку, я решительно потянула командира в сторону кухни.

– Пойдем, – шепнула ему на ухо. – Покормлю тебя. Не дело это, чтобы мой мужчина ходил голодным.

От этих слов Ксандр довольно хмыкнул. Он расправил плечи и с неимоверно важным, гордым видом пошел мимо своих парней, которые при его приближении поспешно склоняли головы.

Остаток вечера прошел прекрасно. Из садовой беседки то и дело доносился легкий смех Аэлины и леди Виарии. Голос императора звучал ровно и спокойно – судя по всему, он рассказывал женщинам что-то веселое из своей юности. Напряжение, которое я заметила днем, казалось, отступило.

Уборкой посуды мы занимались вместе с одной из новых служанок, которых привез Ксандр. И вот тут я стала свидетельницей презабавнейшей сцены.

Вместе с новенькой, миловидной брюнеткой по имени Мирия, нарисовался наш неугомонный болтун Дрейк. Парень вызвался нести за ней тяжелые ведра с водой. Он поигрывал мускулами, сверкал своей фирменной улыбкой и сыпал комплиментами, явно пытаясь очаровать девушку.

– Ох, леди Мирия! Ваши глаза сияют ярче, чем звезды над цитаделью!

Но девушка оказалась серьезной и наученной строгой дисциплине в поместье леди Виарии. Она с непроницаемым, строгим лицом вытерла стол, забрала у него ведра и сухо отрезала:

– Звезды над цитаделью я не видела, а вот грязную посуду вижу прекрасно. Шли бы вы на пост, спасибо за помощь!

Дрейк поперхнулся, растерял весь свой шарм и, грустно вздохнув под мой тихий смех, поплелся охранять коридор. Мирия явно не спешила падать в его руки, словно спелый плод!

И вот пришло время укладываться спать.

Я привычно подготовила горячую купель для Аэлины, помогла ей вымыть длинные волосы, расчесала их, а после покинула покои, отправляясь к себе.

За окном уже вовсю хозяйничали густые сумерки. Зажегши светильник, я села за стол и принялась дорисовывать стадии развития ребенка. Так увлеклась проработкой деталей, что не заметила, как пролетело два часа.

Наконец, поставив последнюю точку, я со стоном встала из-за стола и сладко потянулась, чувствуя, как ноют затекшие мышцы спины и шеи. Решив отправиться за водой, чтобы привести себя в порядок и лечь спать, я вышла в коридор.

Было тихо. Но в самом конце коридора заметила яркую полоску света, пробивающуюся из-под двери кабинета его величества.

Изначально хотела отдать ему свои рисунки завтра утром, но раз императора можно поймать в одиночестве прямо сейчас, то так было даже лучше! Не придется выдумывать поводы, чтобы отвлечь его от Аэлины.

Я быстро вернулась к себе, взяла пергаменты и направилась к дверям кабинета, вежливо кивая ночным стражам, которые стояли на постах.

Подойдя к массивным дверям, я негромко постучала.

– Войдите, – тут же раздался приглушенный голос императора.

Я толкнула створку и переступила порог.

Внутри обнаружился не только Олден. У камина, скрестив руки на груди, стоял Ксандр. Лицо моего командира было донельзя мрачным и задумчивым. Император же сидел за столом, запустив пальцы в светлые волосы, и выглядел так, словно на него только что рухнул потолок.

– Что произошло? – испуганно выпалила я, чувствуя, как внутри всё обрывается. И только потом поняла, как бесцеремонно влезла. – Ой, простите, ваше величество, – я тут же потупила взгляд, приседая в извиняющемся реверансе.

– Ничего, проходи, – тяжело вздохнул Олден, делая глубокий вдох и махая рукой, чтобы я присела на свободное кресло у стола.

Не стала возникать. Послушно села, положив свитки на колени, и не отрывала тревожных глаз от императора. По нему было очень хорошо заметно, что его действительно терзает нечто страшное.

В кабинете повисла гнетущая тишина.

– Вдовствующую императрицу укусила ядовитая змея, – глухо выдохнул Олден, нарушая молчание.

– Что? – я ахнула, широко распахнув глаза.

– Как эта тварь вообще попала в резиденцию… даже мысли допустить не могу, – Олден болезненно нахмурился, сжав кулаки.

Но я… я могла допустить такую мысль! Еще как могла!

Медленно повернула голову и встретилась красноречивым взглядом с Ксандром. И по его потемневшим глазам точно поняла: наши с ним мысли сейчас полностью совпадают – никакая это не случайность! Спланированные, отчаянные действия. Спектакль, разыгранный с одной-единственной целью – найти повод вернуться во дворец!

– И… – я осторожно взяла себя в руки, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. – Как она? Насколько всё серьезно?

– В письме написано, что плохо, – мотнул головой Олден, сглатывая ком в горле. – Мать без сознания. У нее жар и судороги. Лекарь, что был отправлен с ними, перепугался до смерти. Он… он нарушил мой приказ не покидать резиденцию. Оправдывая это угрозой для жизни члена императорской семьи, собрал их всех в экипажи, и сейчас они спешно направляются обратно в столицу. Завтра к утру будут здесь. Очнется ли матушка после укуса… неизвестно…

«Еще как очнется! – мрачно подумала я, холодея от осознания грядущих проблем. – Такие ядовитые твари так просто не помирают!»