Текст книги "Иномирная акушерка ее величества (СИ)"

Автор книги: Юлия Зимина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 25 страниц)

53. Первая ученица

* Елизавета/ Нерия *

Прошло три дня с той самой ночи.

Три дня, наполненных тревожным ожиданием и постоянными разъездами в дом Диаса. Покидала дворец с осторожностью, зная леди Виария отвлечет императрицу, чтобы она не заметила моего отсутствия.

Я выматывалась так, что под вечер ноги отказывались держать тело, но останавливаться было нельзя – послеоперационный период самый коварный. Можно вытащить пациентку с того света, а потом потерять из-за банального воспаления или неправильно завязанного шва.

В моей памяти до сих пор ярко стояла Мирия в ту ночь, когда я кратко, на ходу объяснила ей, что именно собираюсь делать. Лицо девушки сначала вытянулось, а потом покрылось пугающей бледностью. Она широко распахнула глаза, на секунду замерла, словно не понимая услышанного, потом сглотнула, тряхнула головой и… кивнула. Молча. Без вопросов. Соглашаясь помогать.

Я тогда мысленно ей зааплодировала. Не каждый воин держится так в первом бою, как держалась эта тихая девчонка в наряде служанки.

Особенно тяжко ей пришлось, когда я начала извлекать малыша. Краем глаза заметила, как ее руки задрожали, как из горла рвется судорожный вдох. Но я тут же бросила на нее жесткий, прицельный взгляд, и Мирия мгновенно собралась. Подхватила надрывно кричащую кроху, уверенно занимаясь им. А я устремила всё свое внимание на спящую Оленсию.

Тогда меня сильно беспокоило отсутствие антибиотиков. По-хорошему их нужно было ввести еще до операции, чтобы избежать заражения. Но и эту проблему удалось решить – в зельеварном сундучке Дрейка обнаружилась густая, темно-янтарная настойка, которую местные знахари использовали для предотвращения воспаления и гниения. Я давала ее Оленсии трижды в день, перестраховываясь и боясь даже думать о худшем сценарии.

С того страшного утра Мирия будто прилипла ко мне. Везде бегала хвостиком, заваливая вопросами, умоляя рассказать и научить. Леди Виария тоже проявляла настойчивое любопытство – то и дело подсаживалась ко мне с расспросами, прижимая руки к груди и судорожно вздыхая.

Помню, как в ту ночь она ждала меня.

Стоило только переступить порог, как леди Виария тут же кинулась ко мне, а вслед за ней появился и сам император, который, как оказалось, не сомкнул глаз, ожидая вестей. Меня окружили в одно мгновение.

– Лиза? Ну как? – задыхаясь от волнения, спросила леди Виария.

– Как… всё прошло? – Олден стоял рядом – взволнованный, с покрасневшими глазами.

– Ребенок спасен, – устало улыбнулась я. – Молодая мама тоже жива. Пока всё хорошо.

Что тут началось!

Леди Виария ахнула, прижала ладони ко рту, а потом рванула ко мне и крепко обняла, шепча что-то про благодарность небесам. Император постоял пару секунд, словно не веря услышанному. А потом тяжело, по-мужски выдохнул, прикрыл глаза и низко, благодарно склонил передо мной голову – передо мной, обычной служанкой.

– Лиза, – глухо произнес он, – ты… не представляешь, что только что сделала.

Я тогда смутилась до кончиков ушей и поспешила отмахнуться. Но эти взгляды… Эти взгляды всё последующее время не давали мне покоя.

Леди Виария теперь смотрела на меня с каким-то благоговением, словно я была живым воплощением чуда. Мирия бегала следом, как преданный щенок. А мои бравые стражи, до которых уже долетели слухи (поверхностные, без подробностей, но и этого хватило!), и вовсе склоняли передо мной головы так, словно я была членом правящей семьи.

И это меня тревожило. Сильно тревожило.

Только слепой бы не заметил, что я стала для них кем-то намного большим, чем простая личная служанка императрицы. А Аэлина… Аэлина пока ничего не знала. И я очень хотела, чтобы она и дальше оставалась в неведении. Не время. Ни к чему ей сейчас переживания и вопросы. Кто знает, как она отреагирует на смерть Нерии и чужую душу в ее теле. Это могло навредить и ей, и ребенку.

И вот сегодня, как и в предыдущие дни, я, прихватив с собой сундучок с настойками и Мирию, отправилась к Диасу.

Едва наш экипаж остановился у небольшого дома, как двери распахнулись, и на крыльцо вышел хозяин. С крохой на руках. И с такой широченной, светящейся улыбкой, что мне самой невольно захотелось улыбнуться в ответ.

– А мы тут немного решили погулять, – расплылся он, бережно покачивая запеленованного сына. – Доброе утро!

– Доброе, – я приветливо кивнула, спустилась со ступеньки экипажа и тут же включила свой врачебный тон. – Так, докладывай. Температуры нет? Вялости, озноба? Шов сильно беспокоит? Аппетит как?

Диас тут же выложил всё как на духу – словно отчитывался перед командиром. Температуры нет. Озноба тоже. Шов тянет, но не сильно. Кушает с аппетитом. Малыш активно сосет грудь, спит хорошо.

Я кивнула, удовлетворенно отмечая про себя каждый пункт. Хороший набор симптомов. Точнее, их отсутствие.

– Идем, – махнула я и прошла в дом. Мирия, как обычно, неслышно скользнула следом.

Оленсия лежала в чистой, свежей постели. Бледная, но уже не той пугающей бледностью полумертвого человека, а с приятным, чуть розоватым румянцем. Темные волосы аккуратно заплетены в косу – Диас помогал во всем, в чем только можно и нельзя.

Увидев меня, молодая женщина расцвела доброй, теплой улыбкой.

– Доброе утро, – мягко произнесла она.

– Доброе, – улыбнулась я в ответ. – Как дела? Диас помогает?

– Ещё как, – довольно кивнула Оленсия. – Не отходит от меня ни на шаг. Даже ночью встает к малышу первым.

– Молодец, – одобрительно кивнула я. – Давай теперь шов посмотрим.

Я аккуратно отвернула край сорочки, осторожно сняла мягкую повязку и внимательно осмотрела работу своих рук. Покраснения почти не было. Шов выглядел ровно, без отеков и нагноений. Рассасывающиеся нити медленно делали свое дело.

Я с облегчением выдохнула.

Затем мы с Мирией осмотрели малыша. Кроха был такой милахой. Я даже не удержалась и легонько ткнула пальцем в его пухлую, теплую щечку.

– Ну, маленький богатырь, – улыбнулась я, – расти большим.

Простившись с Оленсией и Диасом, мы с Мирией вышли на улицу. Ксандр уже ждал у экипажа.

По дороге обратно девушка молчала недолго. Уже через пару минут она подсела ко мне поближе и взволнованно, понизив голос, заговорила:

– Госпожа… вы знаете, я тут увидела случайно… у ее величества… на столике…

Я заинтересованно повернула к ней голову.

– Лист, – продолжила Мирия. – С рисунками. Там нарисовано, как ребенок растет в… животе.

Я невольно улыбнулась, вспоминая реакцию Аэлины, когда император вручил ей этот свиток.

Императрица тогда развернула пергамент, и ее медовые глаза распахнулись от изумления. Она часто-часто задышала, прижала ладошку ко рту и начала разглядывать каждое изображение, склоняясь к листу всё ниже и ниже.

– Олден… это… он правда такой? И уже на этом сроке у него ушки? И пальчики? Императрица засыпала мужа вопросами, а он лишь беспомощно посматривал на меня поверх ее макушки, мол, выручай.

– Интересно, – тем временем рассуждала Мирия, прищурившись, – откуда такое сокровище у ее величества?

Я неопределенно пожала плечами и отвернулась к окошку.

И тут Мирия резко замолчала. Я искоса бросила на нее взгляд – девушка хлопала глазами, словно ее озарило.

– А это… – она часто задышала, прижимая руки к груди. – Это… не вы, случаем, нарисовали?

– Не понимаю, о чем речь, – спокойно ответила я, не отрывая взгляда от окна.

Но Мирию было не так-то просто провести. Она замерла, лихорадочно соображая, сопоставляя в голове все мои знания и умения. А потом наклонилась ко мне совсем близко и горячо, почти беззвучно прошептала на ухо:

– Точно… это вы… Я уверена! Возьмите… ну возьмите меня в ученицы! Прошу вас!

Я медленно повернула голову и посмотрела ей в глаза.

Признаться честно, уже пару дней сама размышляла над этим. А почему бы, собственно, и нет? Будет потрясающе, если удастся передать свои знания кому-то в этом мире. А Мирия – девушка стойкая, наблюдательная, целеустремленная, ответственная. Она прекрасно держалась во время операции, не упала в обморок при виде разрезанного живота, выдержала всё. Не каждая бы так смогла.

Кто знает, сколько мне еще отведено в этом теле? А спасенных жизней может стать гораздо больше, если у меня появится надежный человек, умеющий хотя бы половину того, что умею я.

Я еще раз внимательно посмотрела на Мирию, на ее серьезное, полное надежды лицо. Помедлила пару секунд и… твердо кивнула.

– Хорошо, – тихо ответила я. – Возьму. Только учти – спрашивать буду строго.

Глаза девушки засияли так, что в экипаже словно стало светлее.

– Не подведу! – с придыханием выпалила она. – Я вас не подведу!

54. Симптомы любящего отца

* Елизавета/ Нерия *

Утро выдалось просто чудесным.

За приоткрытым окном моей комнаты заливались звонкой трелью птицы, теплые лучи солнца золотили деревянный пол, а из сада доносился сладкий, упоительный аромат свежескошенной травы и цветущих роз. Воздух был такой, что хотелось дышать им часами.

Я сидела за столиком у зеркала, неспешно заплетая волосы, и мурлыкала себе под нос какой-то старый, наполовину забытый мотивчик из прошлой жизни. На душе было светло. Аэлина ровно идет по сроку, Оленсия поправляется, у меня появилась толковая ученица – Мирия так и порхает следом, ловя каждое мое слово. Жизнь, можно сказать, налаживается.

Аккуратно вставляя последнюю шпильку в прическу, я как раз представляла, чем сегодня буду кормить императорскую чету на завтрак, когда…

Бам! Бам! Бам!

В дверь не постучали – в дверь забарабанили. Так колотят, когда дом горит или, на худой конец, империя падает.

– Да? – удивленно вскинула я бровь, оборачиваясь.

Створка распахнулась так резко, что чуть не слетела с петель. На пороге возник Ксандр. И вид у командира элитной имперской стражи был такой, что я затаила дыхание, предчувствуя неладное. Карие глаза, всегда холодные и непроницаемые, сейчас были круглыми и взволнованными, как у новобранца перед первым боем.

– Что-то случилось? – тут же насторожилась я, поднимаясь со стула.

– Императора отравили! – выпалил Ксандр.

В груди у меня всё оборвалось. Кровь резко отхлынула от лица, в голове застучало. «Не может быть, не может быть, не может быть…»

– Кто?! – выдохнула я, белея. – Когда?! Он что-то ел помимо моей стряпни?!

– В том-то и дело, что нет! – мотнул головой Ксандр. Его широкая грудь часто, рвано вздымалась. – Только то, что готовишь ты! Я лично контролировал! Не понимаю… что делать?!

Голос моего обычно невозмутимого мужчины дрогнул. Я редко видела его в таком состоянии. По правде сказать, вообще никогда не видела. И именно поэтому мне самой едва не стало плохо. Если Ксандр в панике – значит, дело и впрямь серьезное.

– Так! Успокойся! – рявкнула ему, мгновенно включая «врачебный режим». – Дыши глубже! Рассказывай симптомы! Подробно!

– Его тошнит, – выдохнул командир, в его глазах читалось вселенских масштабов волнение.

– И? – приподняла я брови, ожидая продолжения.

– Сильно тошнит, – серьезно кивнул он, словно сообщал о государственном перевороте.

Я замерла. Похлопала ресницами.

– Та-а-ак, – медленно протянула я. – А еще?

– Что – еще?

– Ну, головокружение, спутанное сознание, потливость, синюшность кожных покровов, судороги? – деловито перечислила я.

– Нет, – мотнул Ксандр головой. – Только тошнит.

– Температура?

– Нет!

Повисла секундная тишина. Я медленно сложила руки на груди и склонила голову набок, разглядывая своего перепуганного командира.

– То есть, – спокойно уточнила я, – у императора всего один симптом – тошнота. И ты решил, что его отравили?

– Ну не беременный же он! – нервно выпалил Ксандр.

Я не выдержала. На моих губах сама собой расплылась широкая, неудержимая улыбка.

– Ну чего ты смеешься?! – встревоженно замотал головой командир. – Не до смеха сейчас!

– Иди сюда, – я подошла, ласково взяла его за лацканы рубахи и заглянула в полные паники карие глаза. – Если, как ты говоришь, наш император нигде, кроме как у меня под пристальным надзором, ничего не ел и не пил, значит, я знаю, почему его тошнит.

– Знаешь? – он затаил дыхание, словно от моего ответа зависела судьба всех живущих.

– Знаю, – кивнула я, не пряча улыбки. – У его величества синдром Кувад.

Лицо Ксандра вытянулось. Он замер, явно не понимая ровным счетом ничего.

– Кувад? – переспросил он, нахмурив брови. – Это… яд какой-то редкий? Из далеких земель?

– Это не яд, – я с трудом удержалась, чтобы не расхохотаться. – Это, мой дорогой командир, очень редкое и крайне трогательное явление. Объясняю на пальцах. Этот синдром проявляется у особо эмпатичных, любящих своих женщин мужей. Мнимая беременность. Понимаешь?

– Мнимая… беременность? – Ксандр выпучил глаза. – Это… что же получается… император…

– Принимает он слишком близко всё к сердцу, – улыбнулась я. – Переживает за Аэлину так сильно, что ее состояние токсикоза… кхм… как бы передалось ему. Тело откликается на эмоции. Сейчас сделаю отварчик – будет императору легче. Не волнуйся.

Ксандр стоял посреди моей комнаты, переваривая услышанное. На его лице сменилось столько эмоций – недоверие, потрясение, недоумение, – что я снова едва не прыснула. А затем командир хрипло пробормотал себе под нос:

– Всё чудесатее и чудесатее…

Я не сдержалась и тихонько фыркнула. Похлопав его по щеке, как нашкодившего, но милого мальчишку, я направилась к своей кухоньке. Быстро заварила в кипятке имбирный корень, добавила пару веточек мятной фрии (местного аналога мяты, который я уже изучила), щепотку сушеной лаванды и капельку медового настоя. Всё проверенное, безопасное, отлично снимающее тошноту. Перелила в небольшой керамический кувшинчик и накрыла полотенцем, чтобы не остыло.

– Идем спасать императора, – кивнула я Ксандру, который наблюдал за моими манипуляциями с настороженностью кота, увидевшего огурец.

Мы вышли в коридор и направились к покоям их величеств. По дороге Ксандр периодически косил на меня глазами, бормоча себе под нос про «эмпатичных отцов».

У двойных дверей покоев я негромко постучала.

– Войдите! – донесся изнутри взволнованный голос Аэлины.

Картина, открывшаяся нам, была эпичнее любой пьесы. На широкой, разворошенной кровати, сидел великий император Олден. Властитель всей империи. Гроза верховного совета.

Сейчас же он был бледный, как простыня, с легкой нездоровой ноткой зелени на лице. Часто дышал ртом и крепко держал ладонь у живота. Рядом с ним, в одной ночной сорочке, с распущенными волосами и встревоженным лицом, металась Аэлина. Она судорожно обмахивала супруга шелковым полотенцем, словно от этого ему должно было полегчать.

– Ну как вы, ваше величество? – поинтересовалась я, изо всех сил сдерживая улыбку и приседая в реверансе.

– Что-то мне… – простонал Олден, страдальчески прикрывая глаза, – пло-о-ох…

Договорить он не успел. Резко сорвался с кровати, нелепо подобрав полы халата, и метнулся к двери комнаты гигиены, с грохотом захлопнув ее за собой. Через секунду оттуда донеслись характерные, очень красноречивые звуки.

Аэлина побледнела, прижала ладони к губам и с ужасом обернулась ко мне.

– Что с ним?! – слезы тут же навернулись на ее глаза. – Нерия, скажи! Это серьезно?!

– Всё хорошо! – я тут же выставила перед собой ладони успокаивающим жестом. – Ваше величество, помните – вам нельзя волноваться. Маленькому нужен покой. Дышите глубоко.

– Да, да, – судорожно закивала императрица, с тревогой косясь на дверь купальни. Оттуда доносились всё новые красочные звуки.

Я подошла к Аэлине, поставила кувшинчик на столик и мягко взяла ее за руку.

– На самом деле ничего страшного, – я наклонилась ближе, понизив голос. – Просто… как мне рассказывали настоятельницы в храме, у некоторых мужчин иногда случается такое, когда их супруга носит дитя.

– Что? – Аэлина медленно округлила глаза.

– Его величество слишком сильно вас любит, – я тепло улыбнулась. – И так вышло, что ваше состояние… в плане ощущений… передалось и ему.

По вытянувшемуся лицу императрицы было видно, что мои слова до нее доходят медленно.

– То есть… – выдохнула она.

– То есть сейчас ваш супруг переживает вместе с вами весь период токсикоза. Полностью.

В покоях повисла оглушительная тишина. Аэлина застыла, переваривая услышанное. А потом… на ее бледном лице медленно расцвела улыбка. Сначала робкая, потом всё шире.

– Получается, что он… – она прикрыла рот ладошкой и тихонько, почти беззвучно захихикала, – что Олден…

– Именно так, – невозмутимо кивнула я. – Вот, дайте ему попить отвар, как только выйдет. Станет гораздо легче. Но вам, ваше величество, – я строго погрозила пальцем, – пить его ни в коем случае нельзя!

– Хорошо, – Аэлина уже не сдерживала тихий, мелодичный смех.

И тут от дверей купальни донесся жалобный, страдальческий голос:

– Мне плохо… а вам, я смотрю, смешно?

На пороге, опираясь рукой о косяк, стоял император. Все такой же бледно-зеленоватый, с растрепанными светлыми волосами и совершенно несчастный.

Аэлина мгновенно подобралась, изобразила на лице самое сочувственное выражение и засеменила к нему.

– Милый мой, – нежно проворковала она, подхватывая мужа под локоть и подводя к кровати. – Вот, выпей отвар, станет легче. И помни – нам с тобой теперь ни в коем случае нельзя волноваться. Это очень вредно для нашего малыша.

55. Неожиданность

* Елизавета/ Нерия *

Солнце ласково пригревало своими лучами, ветви деревьев перешептывались под легким ветерком, где-то в пушистых кронах беззаботно щебетали птицы, а в небольшом фонтанчике неподалеку мелодично журчала вода.

Мы с Мирией устроились в тенистой беседке. Аэлина после обеда отправилась на полуденный сон, леди Виария тоже решила прилечь отдохнуть, а Ксандр с императором умчались по каким-то государственным делам. Это значило только одно: у меня выдалась драгоценная свободная минутка, чтобы заняться обучением своей жадной до знаний ученицы.

– Ну что, – я отложила в сторону веер и хитро прищурилась, глядя на Мирию. – Устроим небольшую проверку. Готова?

Девушка тут же подобралась, нервно комкая в пальцах поясок форменного платья. По ее лицу было видно, что она волнуется, но в глазах горел огонек целеустремленности, который мне так в ней нравился.

– Готова, – кивнула она.

– Тогда начнем. На какие основные периоды делится вся беременность?

– На три, – без запинки ответила Мирия. – Первый – самый опасный, когда закладываются все органы малыша. Второй – самый спокойный, когда мама уже привыкла и токсикоз отступает. И третий – последний, перед родами, когда малыш активно растет и набирает вес.

– Верно, – я довольно кивнула. – Дальше. Какие признаки говорят о том, что роды вот-вот начнутся?

– Опускается живот, – Мирия чуть нахмурилась, вспоминая. – Отходят воды. Появляются регулярные схватки, которые с каждым разом всё сильнее и чаще. И… – она на секунду запнулась, – и отходит слизистая пробка.

– Умница, – искренне похвалила я. – А теперь самое главное. Назови мне опасные признаки во время беременности, при которых нужно немедленно бить тревогу.

– Кровотечение, – серьезно начала перечислять девушка, загибая пальцы, как это делала я. – Сильные тянущие боли внизу живота. Если малыш долго не шевелится. Резкие отеки и сильная головная боль с потемнением в глазах. И высокая температура.

Я слушала ее и невольно расплывалась в гордой улыбке. Целый месяц вкладывала в эту девочку знания, и она впитывала их, как сухая земля впитывает влагу.

– Всё верно, Мирия, – кивнула я. – Молодец.

Лицо девушки просияло. Она выдохнула с облегчением, и на ее щеках расцвел румянец гордости.

– А теперь, – я придвинула к себе чистый лист пергамента, обмакнула перо в чернильницу, – раз ты так хорошо усвоила пройденное, дам тебе кое-что новенькое. Сегодня поговорим о том, как правильно принимать роды, если ребенок идет ножками вперед. Это называется тазовое предлежание.

Я начала аккуратно расписывать всё по пунктам, чтобы девушка потом могла выучить материал, опираясь на записи. Мирия придвинулась ближе и слушала так увлеченно, затаив дыхание, что не отрывала глаз от моей руки.

– …ни в коем случае нельзя тянуть ребенка на себя, – выводила я строчки. – Запоминаешь?

– Конечно! Да я готова слушать вас сутками напролет! – не выдержала Мирия и эмоционально всплеснула руками, смахнув со стола чернильницу.

Та опрокинулась прямо на меня, щедро заливая темно-синими чернилами светлую ткань моего платья.

– Ох, госпожа… Простите! – Мирия в ужасе вскочила, прижав ладони к щекам. – Я такая неуклюжая! Давайте отстираю! Я мигом!

– Тише-тише, не суетись, – я с улыбкой подняла руку, останавливая ее панику. – Это сущая ерунда. Платье – дело наживное. Ты лучше почитай пока то, что я тебе написала, повтори. А я схожу переоденусь.

Девушка виновато закивала, но послушно склонилась над пергаментом.

Я поднялась и направилась к крыльцу дворца.

За этот месяц Мирия стала для меня настоящей отрадой. Толковая, внимательная, искренне жаждущая учиться – она так сильно напоминала меня саму в далекой молодости, когда я только-только пришла в ординатуру и смотрела на старших врачей горящими глазами. Помогать рождаться новой жизни… Это же ни с чем не сравнимое чудо. Пусть и не каждый способен вынести это в психологическом плане.

Поднявшись на крыльцо, я кивнула стражам, которые тут же почтительно склонили головы, и направилась к себе в комнату.

По дороге мои мысли невольно потекли к последнему визиту в дом Диаса. Маленький Рико – так назвали кроху – рос не по дням, а по часам, активно набирал вес и уже вовсю агукал. Оленсия, чья жизнь еще месяц назад висела на тонком волоске, постепенно восстанавливалась, к счастью, избежав страшного – заражения и осложнений. Я навещала их регулярно, ведь несла ответственность за обе жизни. Да и Оленсия всегда встречала меня с такой искренней радостью, что на душе становилось тепло.

Император, как и обещал, сдержал свое слово и сделал Диаса главой министерства чинов. Теперь с таким принципиальным начальником ни один меркантильный проныра ни за какие деньги не купит себе высокую должность – только кропотливым трудом, заслугами и усердием. Из-за новой работы Диас часто отлучался, но Оленсии помогала ее матушка, приехавшая из другого города. Старушка не знала, через какой ад пришлось пройти ее дочери, – и рассказывать ей никто не спешил. Ни к чему лишний раз тревожить пожилого человека. Сейчас ведь всё хорошо.

Зайдя в свою комнату, я первым делом стянула испорченное платье и осмотрела ущерб. Чернила пропитали ткань насквозь и даже въелись в кожу на правом боку, оставив уродливое темное пятно.

– Вот же незадача, – пробормотала я, намочив чистую тряпицу в кувшине с водой.

Оставшись в одном исподнем по пояс, я принялась усердно оттирать чернила с кожи. Пятно поддавалось неохотно, и я уже почти справилась с ним, когда из коридора вдруг донесся встревоженный крик:

– Нерия! Ты где, Нерия?!

Аэлина.

Я тут же напряглась всем телом. Полдень! Императрица должна была мирно спать после обеда, а вместо этого она кричит на весь дворец!

Сердце ухнуло в пятки.

– Что-то случилось?! – ахнула я, отшвыривая мокрую тряпицу и хватая со стула приготовленное чистое платье.

Но надеть его я не успела.

Дверь без стука стремительно распахнулась. Я как раз стояла к ней спиной.

– Нерия… – выдохнула Аэлина, влетая в комнату. – Ой! – императрица пискнула и тут же поспешно прикрыла за собой дверь, чтобы меня, полуобнаженную, не увидел кто-нибудь в коридоре. – А ты… чего это? – растерянно спросила она.

– С вами всё хорошо?! – я прижала платье к груди и резко обернулась, кидаясь к ней. – Что случилось?!

– Ничего, со мной всё в порядке, – закивала Аэлина.

И вдруг в ее медовых глазах вспыхнул теплый, ласковый огонек, а на губах расцвела самая счастливая улыбка на свете.

– Тогда чего кричали-то?! – выпалила я, чувствуя, как бешено колотится сердце в груди. – Напугали меня до полусмерти! Я же за вас с малышом так переживаю!

– Малыш шевельнулся, – благоговейно прошептала Аэлина, не сводя с меня сияющих глаз.

Я замерла. Весь мой боевой запал мгновенно испарился, уступив место чему-то теплому и огромному, что распирало грудь.

– Я дремала, – продолжала шептать императрица, прижимая ладони к своему совсем немного округлившемуся животику, – а потом вдруг чувствую… кроха шевелится. Совсем легонько, как рыбка хвостиком. Нерия, я так счастлива!

У меня предательски защипало в носу. За эти месяцы столько вложила сил в эту беременность, столько ночей не спала, оберегая ее, и вот – первое шевеление. Маленькая жизнь заявляла о себе.

– Ну вот, видите, – улыбнулась я сквозь подступившие слезы. – Я же говорила, что всё будет хорошо. Это самый прекрасный знак. Только подождите секундочку, дайте мне платье надеть, а то не дело это – голышом такие радостные новости обсуждать.

Аэлина тихо засмеялась и кивнула.

Я повернулась к ней спиной и принялась натягивать чистое платье через голову. И в этот самый момент раздался удивленный голос императрицы:

– Какое у тебя интересное родимое пятно на пояснице… Надо же, полумесяц. – Аэлина задумчиво помолчала. – Точь-в-точь как у Олдена. И, говорят, такое же было у его покойного отца …