Текст книги "Зажмурься и прыгай (СИ)"

Автор книги: Юлия Стешенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 25 страниц)

Глава 34 Збышек. Главное – стратегия

Наверное, нужно было надеть рубашку. Он же теперь учитель. Ну, в некотором смысле. Учитель – как гребаный, мать его, Урина. Ограниченный, вечно на всех обиженный и унылый. То нельзя, это не нужно, так не делай, этак не поступай. Сиди дома, учи уроки, и будет тебе счастье. Да как же, будет оно! Вот Яська учила – и что? Сильно пригодилось?

В жизни решают только бабки и связи. Как только они исчезают – ты оказываешься с голой жопой. В гребаной дыре. На должности гребаного, тренера в гребаном детском лагере.

Ну и хули теперь ныть. Сам же такое выбрал.

Раздраженно отшвырнув джинсы, Збышек вытащил из шкафа спортивные штаны – почти новые, купленные для выездных игр. Всего месяц назад Збышек думал, что в этих штанах будет играть и за студенческую команду. Но нет. Он будет смотреть, как вяло перебрасываются мячом тупоголовые сопляки, которым не рады даже дома. Были бы рады – в летний лагерь не отправляли бы. Летний лагерь, спортивные сборы, поездка в Европу на месяц-другой – чтобы подтянуть языки и полюбоваться достопримечательностями. Слов много, а смысл один. Вали-ка нахрен, дорогой. Не мешай папе с мамой.

Ну что ж. Теперь Збышек достиг следующего звена в этой пищевой цепочке. Теперь он не тот, кого выпроваживают из дома. Теперь он тот, к кому выпроваживают.

И что с этим делать?

Пригладив волосы гелем, Збышек взял флакон с туалетной водой, повертел в пальцах и поставил. Вряд ли местные сопляки оценят аромат «Во дю Нерд». Скорее, за бесхребетного пижона примут. А Збышеку это надо?

Еще раз критически оглядев себя в зеркало, он остался вполне доволен увиденным. Стильно, лаконично, мужественно. Именно таким Збышек хотел бы видеть хорошего учителя. В смысле тренера – хотя какая, мать твою, разница.

– Ты скоро? – прокричала из кухни Яська, и Збышек покосился на часы. Еще сорок минут, куча времени.

Но задерживаться действительно не стоит.

– Уже иду! – подхватив с пола спортивную сумку, он уверенно сбежал по лестнице.

Так уверенно, словно совершенно не нервничает. Уж в чем-в чем, а в этом Збышек был профессионалом. Гений маскировки. Как гребаный, блядь, хамелеон.

– Твой кофе, – Яська, мгновенно развернувшись, сунула ему в руки чашку. – И яичница, – во вторую руку Збышек получил тарелку.

– Эй! – он указал глазами на болтающуюся у бедра сумку.

– Ой. Да. Извини, – Яська забрала тарелку. – Как ты?

– Нормально, – Збышек отхлебнул кофе, охнул и шумно вдохнул воздух. – Горячее!

– Ну да. Такое случается со свежезаваренным кофе, – Яська забрала у него и чашку, поставив на стол рядом с тарелкой. – Точно нормально?

– Да. Точно, – жизнерадостно улыбнулся Збышек. Но Яська смотрела в глаза, не отводя взгляда. И улыбаться становилось все сложнее. – Точно нормально, – уже не так уверенно повторил Збышек. – По большей части. Ну, почти нормально. Не совсем, но в целом нормально.

– Волнуешься? – Яська, шагнув вперед, положила ему ладони на плечи. Через тонкую ткань футболки Збышек ощущал тепло ее рук. Чувствовал легкое, пахнущее кофе и шоколадом дыхание. Видел, как между губами блестит белая кромка зубов.

– Волнуюсь, – Збышек обнял Яську за талию, притягивая к себе. – Понятия не имею, что нужно делать.

– В смысле? Тренировать. Упражнения всякие, эстафеты там, игры. Ты же такое умеешь.

– Умею… – Збышек мысленным взором окинул бесконечные месяцы в спортивных лагерях. Теми эстафетами, в которых он успел поучаствовать, можно было три раза Землю по экватору обмотать.

Боже. Какая чушь. Кто вообще обматывает Землю эстафетами?

– Не в эстафетах дело, – поморщился Збышек. – Просто… Ну что я им скажу?

Что может сказать детям человек, который сам нихрена не знает?

И что может дать человек, у которого ничего нет?

– А что ты говорил Тадеку?

– Ничего. Мы просто играли. Но Тадек – это совсем другое!

– А по-моему, очень похоже, – Яська приподнялась на цыпочки, сомкнула руки у него на шее, и Збышек предупредительно подхватил ее под задницу, принимая часть веса на себя. – Ты же не директор школы. И не учитель физики. Зачем тебе что-то говорить? Просто играй.

– Думаешь? – Збышек прижал Яську еще плотнее. Тело тут же откликнулось, ожило, наполняясь искрящимся возбуждением, как бокал игристого – пузырьками. – Просто дать им мяч и погнать на площадку?

– Как вариант. Или наперегонки пусть побегают. В цель камешки побросают. Я не знаю – это же ты спортсмен!

– Я баскетболист!

– Ну так покажи им какие-то баскетбольные приколы! Боже, ты даже Тадека чему-то сумел научить. А в лагере будут здоровые дети, которым ужасно скучно. Да они в прятки играть согласятся, просто немножко их раскачай. У тебя получится!

– Даже не знаю… – Збышек потерся о Яську быстро твердеющим членом. Вообще-то так делать не стоило, не нужно начинать то, что не сможешь закончить, но удержаться он просто не мог. – Честно говоря, я действительно собирался учить их чему-то полезному.

– Баскетбол – это очень полезно, – Яська нажала ладонями, заставляя Збышека наклониться – и он охотно подчинился давлению. Наклонился, коснулся губами волос, потом виска, щеки… Губ. Поцелуй получился мягкий и неспешный – как будто никого не ждали в школе к девяти. Как будто изнутри не грызла тревога, перетасовывая мысли, как шулер – колоду.

Яськины руки скользнули по шее, переползли на затылок, поцелуй стал глубже, жарче и злее. Збышек, вздохнув, распрямился, подхватывая Яську на руки, и тут же почувствовал, как она оплетает ногами талию. Теперь ее бедра были ровно там, где нужно – напряженный член вжимался в мягкое, горячее, даже через ткань горячее. Застонав, Збышек толкнулся, и Яська отозвалась на это движение приглушенным стоном. Еще толчок. Еще. Тревоги таяли, словно мороженое под солнцем, теперь было только желание – желание и ничего больше.

Если сдвинуть тоненькую полоску ткани набок… Можно просто спустить штаны. Это не джинсы, даже не нужно ничего расстегивать. Просто перехватить Яську одной рукой, второй дернуть треники вниз, и…

И нужно будет справиться за пять минут. Или опоздать на работу. В первый же день.

Твою мать.

Збышек отстранился, с мучительным стоном разрывая поцелуй. Пульс колотился в горле, дыхание сбилось, а член стоял так, что можно было им гвозди забивать. Но от волнения не осталось и следа.

Блядь. Лучше бы он волновался.

– Прости, – Збышек усилием воли заставил себя разжать руки, опуская Яську на пол. – Мне пора.

– А кофе? Ты кофе не выпил! – запоздало всполошилась она.

– Думаешь, мне нужно еще немного бодрости? – болезненно поморщившись, Збышек поправил вздыбленный член.

– Ой, – изумленно расширила глаза Яська.

– Прямо мои слова. Ой.

Дорога до школы занимала десять минут. И все эти десять минут Збышек думал о дождевых червях. И сколопендрах. И слизнях. И мокрицах. Вертел руль и созерцал очами души своей склизкую шевелящуюся пакость. Потому что с таким стояком к детям выходить нельзя.

Бля. Лучше бы нервничал. И дернул же черт… Да еще и в последний момент, когда даже в ванную забежать, передернуть по-быстрому не успеешь. Свернув за сквером, Збышек проехал вдоль аллеи, густо засаженной кленами, бузиной и сиренью, повернул еще раз – и оказался перед длинным приземистым зданием тошнотного желтого цвета. Беложецкая школа номер три раньше явно была каким-то складом. Или, может, мануфактурой, швейной фабрикой или что-то вроде такого. Окна на втором этаже были узкими, длинными, в обрамлении массивного кирпичного оклада, а на первом – самые обыкновенные, широкие, явно по живому прорубленные в массивной стене.

Збышек вышел из машины, мысленно примериваясь к этому несуразному зданию.

Теперь он работает. Вот здесь. В школе. Паркуется на местах для персонала, ест за учительскими столами. Может даже в курилку нормальную зайти, а не в кустах за углом тихариться.

Хоть курить начинай ради такой ослепительной привилегии.

Поднявшись по широким ступеням, Збышек ступил в гулкую прохладу коридора. Пустая летняя школа казалась необитаемой – бесконечные метры дощатого пола, бесконечные ряды белых дверей, тишина и свет. Збышек шел, и эхо шагов катилось за ним, бесконечно рикошетя от бежевых стен. Около спортзала он притормозил, на всякий случай пригладил волосы и одернул футболку.

Дети уже ждали внутри: семь мальчиков и три девочки. Негусто – на собеседовании директриса предупреждала, что в группе будет около двадцати. Остальные то ли опаздывали, то ли просто забили хер.

На мгновение Збышек ощутил острую зависть и поразился ей. Это как вообще? Он же теперь учитель. Учителя не могут мечтать о том, чтобы прогулять урок. Это абсурд.

– Всем добрый день! – Збышек жизнерадостно взмахнул рукой. – Я – Збигнев Богуцкий, ваш новый тренер. Ну что, будем знакомиться?

Переступив порог, он будто попал в прошлое. В то самое прошлое, от которого избавился навсегда. Знакомая гулкая пустота спортзала. Знакомый запах пота, пыли и хлорки. Знакомое эхо, рикошетом прыгающее по стенам.

Знакомая фигура в спортивном костюме, со свистком на груди и с папкой в руках. Вот только теперь эта фигура – он, Збышек.

Раскрыв журнал, он начал зачитывать список, внимательно разглядывая каждого откликнувшегося. Запомнить фамилии он даже не пытался, просто соотносил мысленно лицо и звучание имени.

– Анна Жулицкая!

– Я, – последней поднялась невысокая полная девочка. Она испуганно прижимала к груди пластиковый пакет, в котором проступало что-то квадратное – то ли книга, то ли основательная стопка бутербродов.

– Ты любишь какие-то игры? Эстафеты, может быть, волейбол?

Полноватая Анна Жулицкая не походила на спортсменку, но чем черт не шутит. Может, найдется общий знаменатель, и можно будет занять всех детей, просто бросив им мяч.

– Ну… Я в шахматы с папой играю, – потупилась Анна.

По стайке мальчишек прокатился предвкушающий смешок. Слишком полная, слишком отстраненная, слишком слабая, Анна Жулицкая отлично подходила на роль изгоя. Им она, видимо, и являлась.

– Шахматы – это отлично. Развивает стратегическое мышление, – тут же пресек раскол Збышек. – А без стратегического мышления в спорте никуда.

– Ну да. Как будто футболисты на поле думать выходят! – выкрикнул невысокий крепкий мальчишка со вздернутым носом. Юзеф… Юзеф… Юзеф что-то там.

– Насчет футболистов не скажу, но на баскетбольную площадку без подготовленной стратегии даже соваться не стоит, – парировал Збышек. – Если, конечно, вы планируете выиграть, а не просто мячиком покидаться. Перед каждой игрой тренеры изучают, как команду противников, ищут ее слабые места, ищут возможности эти места использовать. Одной только веры «мы победим» недостаточно. Нет. Нужно знать, как именно мы победим. Что будем делать, когда и в какой последовательности.

– Но вы же сами сказали: это не баскетболисты стратегии составляют, а тренеры, – принял вызов Юзеф.

– Да. Тренеры. Но план игры – это еще игра. На площадке ситуация все время меняется, на эти изменения нужно реагировать, и реагировать правильно. Не просто прикидывать, кому удобнее дать пас – но и думать, каким будет следующий ход. Когда я с мячом в руках смотрю на площадку, то сразу учитываю, кто из наших открыт, кто заблокирован, кто сам попытается прорваться к кольцу, а кто не станет зря рисковать, перепасует другому игроку.

– А вы что, в баскетбол играли? – в скептическом голосе Юзефа послышался плохо скрываемый интерес.

– Да, играл. За школьную команду. Мы пять раз брали поветовый кубок и один раз – кубок воеводства, – с тщательно отмеренной долей небрежности поведал Збышек.

– Ого, круто… – восхищенно выдохнула группа. Даже Юзеф притих, осмысливая новую информацию.

А потом гребаная Анна все поломала.

– Но это же не стратегия. Это тактика, – эта дурища даже руку подняла, как на уроке.

Юзеф злорадно ухмыльнулся.

– Ха! Даже Анька согласна, что никакая стратегия в игре не работает.

Збышек с трудом удержался, чтобы не закатить глаза.

Ну спасибо тебе, дура набитая. Плюнуть бы на тебя и оставить на дне – все же не зря ты там оказалась.

Но это было неправильно. Если уж Збышек назвался тренером – следовало вести себя как тренер. Собирать из отдельных людей команду, учить ее, готовить – так, чтобы эта подготовка принесла команде победу.

Дети смотрели на него – молчаливые, настороженные, как дворовые щенки. В дешевых футболках и вылинявших до белизны джинсах. В облезлых сандалиях и потертых кедах. В стороне высилась горка пестрых пакетов, в которые родители сложили еду. Десять детей – десять пакетов. Значит, никому денег на пиццу не дали.

Четверо мальчиков держатся одной кучкой, еще двое – другой, но Юзеф стоит в стороне, воинственно ощетинившись. Кажется, у этого парня проблемы не только с учителями. С детьми он тоже не ладит. Девочки сбились в стайку, но стайка эта неоднородна. Две девчонки о чем-то азартно шепчутся, но Анна только слушает. И смотрит с тоской в окно – сейчас она явно предпочла бы оказаться где-то еще.

Все мы тебя понимаем, Анна. И не осуждаем.

Так. В целом понятно.

– Да, Анна правильно заметила в моих словах неточность, – без колебаний согласился Збышек. Учителя в школе почему-то боялись так делать. Когда их ловили на ошибках – юлили, злились, придумывали бессмысленные оправдания. Как будто отрицание очевидного поможет укрепить авторитет. Да нихрена подобного. От таких штук авторитет скукоживается, как хер от холодной воды. – Но видите ли, в чем дело. Вот, скажем, наша школа. Чтобы построить ее, архитектор придумал план – какой высоты будут стены, сколько комнат, какой длины коридоры. Правильно?

Озадаченные внезапной сменой темы, дети подобрались, усердно насупившись:

– Да, правильно.

– Во-о-от. А потом строители по этому плану начали возводить здание. Брали кирпичи, клали один на другой, соединяли раствором, снова клали. Строгали доски для пола, копали яму под фундамент. Сидел, скажем, какой-то мужичок и думал: вот эту доску взять или ту? Эта вроде гнилая, а та кривая… Вот так кирпич положить или вот эдак? Какой цемент купить – подешевле или получше?

На самом деле Збышек понятия не имел, как строят здания, но дети наверняка знали еще меньше. А другого примера в голову почему-то не пришло. Поэтому теперь он изо всех сил пытался удержаться в рамках аналогии.

– План, который начертил архитектор – это стратегия. А решения, которые принимают строители – это тактика. Нельзя принимать тактические решения, если у тебя нет готовой стратегии. Но и стратегия не сработает, если ты ошибаешься в тактике. Это как… ну… как школа состоит из кирпичей. Понимаете? – Збышек уже сам запутался, аналогия теперь казалась совершенно дурацкой. Зачем он взял для примера стройку? Почему не придумал вариант получше? Но дети глубокомысленно закивали.

– Понимаем. Да, точно. Понимаем, – откликнулись они, и даже Юзеф притих, осмысливая информацию.

– Но думать нужно в любом случае, – закруглил наконец-то свою дурацкую речь Збышек. – И перед игрой, и во время игры. Если не будете думать – проиграете. И это, кстати, не только баскетбола касается.

Кажется, удалось. И группу заинтересовал, и насчет баскетбола кое-что объяснил, и мудрое наставление вставил. Вроде бы от учителей именно это и требуется.

Збышек медленно выдохнул, повел плечами, расслабляя окаменевшие от напряжения мышцы.

– Отлично! А теперь давайте сделаем разминку. Побежали!

Распахнув дверь на улицу, он потрусил вдоль крохотной школьной аллейки, опоясывающей двор. Дети потянулись за ним, как утята за уткой.

– А теперь – махи! – Збышек завертел руками, словно собрался взлететь. – Прыжки! На правой ноге, на левой, двумя вместе! Давайте, не ленитесь, раз-два, раз-два!

Краем глаза он наблюдал, как старательно выпрыгивает вверх помидорно-красная Анна, как небрежно изображает взмахи Юзеф, даже не скрывая презрительную гримасу.

Ну ничего. Сегодня только начало. А для начала все очень, очень неплохо.

К тому же разминка всегда скучная. Ну серьезно. Кто любит разминку?

Погоняв немного детвору, Збышек остановился. Подготовленный план очевидно летел к чертям. Во-первых, он был рассчитан на двадцать человек. А во-вторых, не предполагал, что в команду придется интегрировать детей, с которыми никто не хочет играть.

Хотя должен был! Ну вот какого дьявола Збышек не подумал, что в каждом коллективе будут изгои? Это же не сыгранная команда, где все друг друга отлично знают. Это просто надерганные из разных классов малявки, которые могут дружить между собой – но могут и не дружить.

Так. Ладно. Это вопрос решаемый. Просто придется повозиться немного больше.

Разбирая нехитрый спортивный скарб, Збышек судорожно прикидывал новый сценарий. Анна к физическим нагрузкам явно не подготовлена. То есть быстро устанет. Зато у нее есть желание стать частью команды. Она хочет дружить с детьми, просто не понимает, как это сделать. А вот Юзеф… Юзеф в команду не рвется. Он привык быть сам по себе. И привык доказывать, что ничем не хуже других. Если прямо сейчас запихнуть его в общую игру, Юзеф ощетинится, со всеми переругается и сам же на всех обидится.

– Сейчас разбиваемся на две команды, – громко объявил Збышек, развязывая мешок с мелкими разноцветными мячиками. Еще вчера он был уверен, что эта бесполезная фигня годится только для сухого бассейна, а поди ж ты. И ей применение нашлось. – Ты, ты, ты и ты – вот сюда, – он ткнул справа от себя. Трое мальчиков и одна девочка послушно встали на указанное место. – Вы трое и ты – туда.

Влево отошли трое парней и девчонка, явно опечаленная расставанием с подружкой.

Ну что поделать, милая. Если в одной команде половиной состава поставить девчонок, она гарантированно продует. Поэтому придется разбить вашу теплую компанию.

– Аня, Юзеф – пошли со мной.

Подхватив две картонные коробки, предусмотрительно освобожденные от содержимого, Збышек поставил их на другом конце площадки.

– Сейчас будем играть. Правила очень простые. Команда… «Орлов», – он указал на тех, кто стоит справа, – будет играть желтыми мячиками. Команда… «Тигров» – красными. Сейчас все мячики свалены в одном мешке. Ваша задача – перенести их в свою коробку. О, кстати! Аня, Юзеф, подойдите. Возьмите маркер и подпишите коробки. Или нарисуйте эмблему команды, если получится, – Збышек торжественно вручил подбежавшей парочке свой единственный маркер. – Не потеряйте, мне за него перед пани директрисой отчитываться!

Детвора ответила понимающим хихиканьем. Пани Стечковская обладала исключительно въедливым нравом, равно доставая придирками и учителей, и детей. А что объединяет лучше, чем общий враг?

– Подбегаем к мешку – по одному человеку. Берем мячик нужного цвета. Бежим с ним на другую сторону площадки. Отдаем Ане – или Юзефу, смотря за какую команду вы играете. Возвращаемся, становимся в хвост очереди. Если по ошибке схватили мяч не того цвета – все равно бежим, менять нельзя. Аня, Юзеф – вы кладете мячи в коробки и считаете. Потом объявите итоги – сколько мячей правильного цвета и сколько – неправильного. Побеждает та команда, у которой правильных больше. Коробки подписали? Ух ты, круто! Аня, ты даже орла нарисовала? Отлично! Ну, готовы? На старт… Внимание… Марш! – рявкнул Збышек и дунул в свисток.

Дети рванули к мешку. Они выдергивали из темных недр мячики, неслись с ними через площадку и совали в руки Ане и Юзефу – тем самым признавая их если не частью команды, но хотя бы полезными членами общества. При этом Аня получила обязанность, в которой могла бы продемонстрировать свои сильные стороны – усердие и внимание. А Юзеф наверняка чувствовал себя немножко начальником. При этом никакой реальной власти не имел, а значит, выбесить других детей идиотскими претензиями не мог.

Правда, игру пришлось совершенно бессмысленную изобретать… У которой дыр в правилах больше, чем в волейбольной сетке. Но вряд ли кто-то из детворы додумается специально чужие мячи таскать. Чтобы перебить счет выигрывающей команде. Слишком они мелкие для такого расчетливого мухлежа.

После первого раунда начался второй, потом третий. Детвора азартно галдела, утирая мокрые от пота, разгоряченные лица. Аня откуда-то вытащила блокнотик на пружинке, чтобы записывать количество мячиков, и даже отжалела пару листиков Юзефу. Теперь это богатство лежало посередине, придавленное камнем, чтобы не снесло ветром. Ручка была одна, и пользовались ею по очереди.

Прогнав еще две эстафеты – не потому, что это требовалось для определения выигравшего, а просто чтобы загонять мелких поганцев, Збышек наконец дал финальный свисток.

– Вы все большие молодцы! Но «Тигры» молодцы чуть больше. Победа со счетом двести сорок семь на двести пятьдесят девять!

– Ура! – счастливо заорали «Тигры», даже Юзеф гордо выпятил грудь. И получил свою порцию поздравительных хлопков по спине.

«Орлы» стояли поникшие, но общее разочарование тоже объединяет.

– Не расстраивайтесь, – повернулся к ним Збышек. – Сегодня только первый день. У вас куча времени, чтобы отыграться! А теперь попили воды – попили, попили, сейчас лето. Нужно следить за балансом жидкости – вы спортсмены или кто?

У Юзефа бутылки ожидаемо не оказалось. Збышек отдал ему свою – хорошо, что не успел еще приложиться. Мальчишка сначала насупился, замотал яростно головой, не желая принимать то, что расценил как подачку. Но Збышек с максимально серьезным лицом заявил, что обязанность учителя – заботиться о здоровье учеников. И если у Юзефа не будет с собой воды – ему, Збышеку, пани директриса намылит шею. После чего мальчик бутылку все-таки принял – с таким заговорщицким лицом, будто у шпиона шифровку взял.

– Все попили? Молодцы! А теперь идем обедать. Не в столовую – вон туда, на полянку, – Збышек достал заготовленный с вечера плед, чтобы расстелить его на траве. В первый день лагеря столовая по каким-то загадочным причинам не работала, но в этом были свои плюсы. – Поедим, поболтаем, а потом еще поиграем.

Детвора загалдела, возбужденно переглядываясь. Собираясь сюда, они ожидали что-то вроде бесконечного урока физкультуры. Наверняка ожидали – уж Збышек-то в этом разбирался. А потому приложил все усилия, чтобы урока не получилось. Даже ссылку в лагерь можно сделать приятной, если немного постараться.

– А костер мы можем зажечь? – восторженно блеснул глазами Юзеф.

Збышек задумчиво окинул взглядом окрестности. Здесь, конечно, нельзя – но в целом… Дожди идут регулярно, трава влажная, риск пожара околонулевой – даже с этими малолетними балбесами.

– А сам как думаешь? – Збышек выгнул бровь, перебрасывая мячик ответственности Юзефу. И тот сразу же сник.

– Нельзя. Пани директриса из окна дым увидит.

– Вот именно. Жечь огонь в школьном дворе не нужно. Но я попробую договориться насчет похода в лес. Тут же недалеко, только за город выйти. Если пани Стечковская разрешит, можем и костер разжечь, и сосиски поджарить. Но не сейчас, – одернул воспрявшего было Юзефа Збышек. – Недели через две, не раньше.

– Все равно здорово! Парни, парни, а пан Богуцкий поход обещал! – Юзеф помчался к мальчишкам, мгновенно забыв о своей оскорбленной инаковости. И это было хорошо. А то, что предположение вдруг превратилось в обещание – плохо. Потому что директриса может и не разрешить.

Черт. Нужно будет придумать запасной вариант. Такой, чтобы точно позволили и бесплатный. Не похоже, чтобы родители этих детей согласились дополнительно потратиться. Поэтому поход в кино – минус. Поход в пиццерию – минус. Поход в летний бассейн – тем более минус. Тут и родители упрутся рогом, и директриса.

О! Сырный завод! Яська вроде с Масальской в хороших отношениях – пусть попросит, чтобы на экскурсию пустили. Коротенькую, просто поглядеть. Вряд ли десяток детей сильно помешает работе завода.

Может, и Тадека с собой прихватить… Чтобы не скучал дома.

Стоп. Но Тадека можно и в лагерь брать. Хотя бы иногда, чтобы привыкал с детьми общаться. Только не сразу, естественно. Пусть детвора между собой передружится, а потом подготовить почву, науськать пани Крыгоцкую, чтобы директрису уболтала – и привести сюда парня.

– Пан Богуцкий, пан Богуцкий! Ну где же вы, мы все приготовили! – замахала ему рукой Анна. Збышек вздрогнул, выныривая из размышлений. Пока он ворон ловил, мальчишки уже расстелили плед, а девочки разложили нехитрую снедь: хлеб, огурцы, вареные яйца, шпикачки, неизменный овечий сыр – сливочно-белый, влажный, подернутый соленой слезой.

Похоже, приглашение пообедать на природе они восприняли чуть шире, чем предполагалось. Но не страшно. Збышек полез в свою сумку, достал пакет с бутербродами: ветчина, огурцы, серый хлеб, пачка печенья. Для общего стола годится.

– Иду! Кто любит печенье?