Текст книги "Зажмурься и прыгай (СИ)"

Автор книги: Юлия Стешенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 25 страниц)

Глава 35 Яся. Вопросы с ответами и без ответов

Главная прелесть пирожков с картошкой заключается в том, что расходов на них – только мука и картошка. Ну и по мелочи всякого – молочка в начинку, лучка, в сливочном масле припущенного, укропчика. Еще и пани Беренсон грибов принесла. Не магазинных шампиньонов, а настоящих, лесных. Яська их приварила сначала, потом порубила и обжарила до золотой корочки. С грибами совсем роскошно получится.

Обильно присыпав стол мукой, Яся перевернула миску. Тесто тяжело плюхнулось вниз – белое, рыхлое, раздувшееся. Яся быстро-быстро начала подгребать края, чтобы эта бесформенная масса не расползалась, поглощая все обозримое пространство. Теплое тесто вздыхало, послушно проминалось под пальцами, сворачивалось само в себя, словно коллапсирующая звезда. Поначалу податливо дряблое, оно становилось все плотнее, глаже. Прикусив губу от усердия, Яся месила, пока не начали ныть руки и плечи – а потом еще. И еще. И еще. Збышек когда-то предлагал ей помощь, и Лесь тоже, но у них получалось неправильно. Не так, как нужно. Они боролись с тестом, вколачивали в него муку до полной бесчувственности. И получали в итоге чугунный несгибаемый ком, которым только в заклятого врага швырять. А с тестом так нельзя. С тестом нужно по-другому. Мягко, но решительно, настойчиво, но нежно. Нужно чувствовать его дыхание, ощущать, как изменяется под пальцами эта пластичная, живая масса. И остановиться ровно тогда, когда следует остановиться.

В последний раз смяв белый бесформенный ком, Яся еще раз посыпала стол мукой и взялась за нож. Разделила тесто сначала на две части, потом – на четыре, а потом начала отмерять аккуратные небольшие дольки. Каждую выровнять, каждую раскатать, на каждую положить ложку начинки.

Яся действовала быстро и бездумно, как робот. Руки сами собой выполняли привычную работу, а в пустой голове крутились мысли.

Пани Масальская говорила, что дома ей становится хуже. Точнее, она говорила, что ей лучше в больницах и у целителей – но по сути это ведь то же самое.

Конечно, в больницах и у целителей Масальская получала помощь. А где помощь, там и улучшение. Но… Яся ведь приезжала к Масальской через день. И выкладывалась на полную. А прогресс был такой мизерный, как будто она только пальцами поводила, а не большую часть силы в лечение вбухала. Ладно, допустим, она слабая ведьма. К тому же неопытная. Но все равно – почему улучшения были такие невнятные? Почему состояние больной возвращалось в исходную точку с неизбежностью резинки, которую сначала изо всех сил натянули, а потом отпустили. И она прилетела обратно, щелкнув владельца по пальцам.

А в больницах, значит, Масальская чувствовала стабильное улучшение. При том, что это поездка, для пожилого человека обременительная. Усталость, нервы, отсутствие привычного комфорта – и все равно пани Масальская утверждала, что в больницах ей становилось лучше.

А дома – нет. Дома помогла только Яся. Которая потратила кучу сил. Так много, что сама удивлялась. А внятного результата не добилась.

И причину болезни определить не смогла. Все, что она делала – боролась с симптомами. Затыкала дыры, бессильная найти тот фактор, который к появлению дыр приводит.

Так может, проблема в доме?

То есть не в самом доме, конечно, но… Может, есть там какой-то фактор, который…

Который что? Прицельно уничтожает почки пани Масальской? При этом никак не влияет на всех остальных обитателей?

Нет, бред.

Но пани Масальская сказала, что ей в доме хуже. Почему?

Положив на последнюю лепешку ложку начинки, Яся заглянула в миску. Картошки оставалось граммов двести, не меньше. Кошке скормить нельзя, там грибы, выбросить жалко… О! Можно с яйцом поджарить. Да, точно. Пара-тройка яиц, несколько полосок бекона, картошка – а на гарнир салат из капусты. Отличный обед! Скоро Збышек из лагеря вернется, вот он и доест.

Удовлетворенно хмыкнув, Яся отставила миску и принялась закрывать пирожки. Никаких косичек, никаких ажурных плетений – только быстрые плотные защипы. Все равно перед жаркой придется приплюснуть, так какой смысл изгаляться?

Аккуратные пухлые пирожки выстраивались в ряды: первый, второй, третий.

Так почему Масальской плохо именно дома? Если бы Яся увидела этот сюжет в детективе, о развязке догадалась бы сразу. Потому что ее травят. Дворецкого у Масальских нет, но прислуга имеется. А еще есть невестка, которую свекровь без стеснения изводит придирками и упреками.

Вот только пани Масальскую не травят. Яся проверила эту теорию сразу, как приступила к лечению. Не потому, что подозревала в злодействах красавицу Зосю – хотя та и выглядела, как классическая фам фаталь. А просто потому, что отравление – весьма распространенная причина поражения почек. Может, Масальская какой-то целебный сбор пьет – на мухоморах и белене. Потому что прочитала рецепт в «Секретах целителя». А может, всю жизнь в старом доме жила – а там стены свинцовой краской покрашены. Или ртутными примочками пользовалась. Есть куча идиотских способов отравления, большинство из них не предполагает злого умысла. Поэтому Яся провела тесты и убедилась: никакого яда не было. Ни случайного, ни злодейски приготовленного.

Но если проблема в доме…

Яся поставила на огонь тяжеленную чугунку, плеснула подсолнечного масла, подумала и добавила кусочек сливочного – для запаха. Тесто легло на сковороду с тихим умиротворенным шипением, тут же расцветая по краям облаком золотых пузырьков. Яся выровняла пирожки вилкой и устало опустилась на стул. Тело отозвалось ноющей болью – но уже слабой, почти незаметной.

Как хорошо, что девственности лишаются только один раз. И хорошо, что это был не Збышек. То есть, Збышек, конечно, замечательный – но… но… боже, какой же он огромный. Это вообще может поместиться внутри? Девочки, конечно, говорили, что чем больше, тем лучше, но вряд ли они лично проверяли эту концепцию. После той невероятной-шокирующей-невозможной-чертовски приятной ночи Яся не слишком-то доверяла суждениям девочек. Насчет дефлорации они тоже рассказывали, что это ерунда и не больно. А было больно! И никакого оргазма во время секса Яся не почувствовала. До него – да, об этом позаботился Збышек. А во время – нет. Сначала было странно и неловко, потом больно. А потом все закончилось. То ли Лесь что-то сделал не так, то ли сама Яся к нормальному сексу не приспособлена. А может, для первого раза это естественно – и правильный секс начнется позже? В конце концов, подготовка в любом деле важна. В интимной жизни, наверное, тоже.

Привстав, Яся перевернула пирожки золотистой корочкой вверх.

Жалко, что посоветоваться не с кем. Мама далеко… Да и не стала бы она о таких неприличных вещах разговаривать. От книг тоже никакой пользы. Там у всех с первого раза перед глазами звезды взрывались, а тело плавилось от наслаждения. Хотя, конечно, любовные романы – это не учебники биологии. Вряд ли стоит им полностью доверять.

И откуда тогда брать информацию? Если мама осуждающе поджимает губы, подруги несут чушь, а в книгах не секс, а помесь астрономии с металлургией? Можно, наверное, порнографические фильмы посмотреть… Но где их взять? И стоит ли им доверять? Или там такая же ерунда, как в романах?

Прикусив губу, Яся бездумно смотрела, как скворчит вокруг пирожков кипящее масло.

Как ни крути, а единственными, с кем можно посоветоваться, оставались парни. То есть они, конечно, ничего не понимали – они же парни, у них все по-другому. Но Лесь и Збышек хотя бы всерьез хотели доставить ей удовольствие. А она… А она не почувствовала удовольствия! И как об этом сказать? Вообще – разве можно о таком говорить? Это же как признаться, что ты совсем никакая в постели. Ну и Лесь… Он ведь старался. На самом деле старался. Ну разве можно сказать, что все его старания ничего не значили?

А если и потом удовольствия не будет? Как об этом сказать? Или не нужно говорить? Нужно просто терпеть? Агнешка рассказывала, что все женщины не любят секс. Но притворяются, чтобы не разочаровывать мужчин.

А в книгах пишут, что любят. И предназначены эти книги для женщин!

Господи, как же все сложно. Хорошо быть плоским червем. Разделился напополам, и молодец. Никакого секса, никакой головной боли.

И вообще. Почему она опять думает о сексе? Ну сколько можно одно и то же в голове вертеть. Не приличная девушка, а сексуальный маньяк какой-то!

Тряхнув головой, Яся сосредоточилась на пани Масальской. Она ведь хотела обдумать этот вопрос. Обдумать, разобраться – и поймать наконец ту ускользающую мысль, которая крутилась на границе сознания, но никак не ловилась в фокус.

Значит, дом. Если проблема в доме… И Масальская действительно не больна… Не отравлена. Не получала травмы. Значит, остается… Магия!

Яся подпрыгнула на месте, торжествующе воздев к потолку руку – как герой комиксов, взлетающий в небо.

Да! Магия! Единственный вариант, который ничему не противоречит и все объясняет. Только магия может породить загадочный недуг, не имеющий видимых причин и не излечимый никакими способами, недуг, который усиливается в одном конкретном месте и ослабевает, если от этого места удалиться. Потому что именно там и располагается источник магического воздействия.

И целители действительно не могли ничего заметить. Потому что принимали Масальскую у себя – а значит, никак с источником не контактировали.

Нужно вернуться к Масальской и обыскать ее комнату. Точнее, не комнату – там Яся и так все разглядела. Обыскать единственное место в комнате, куда она никогда не заглядывала. Место, которое находится в максимальной близости к Масальской.

Ее кровать.

Во дворе зарычал двигатель. «Виська», прокатившись мимо дома, подъехала к гаражу, и Яся высунулась в окно.

– Збышек! Эй, Збышек!

– Что? – вид у Збышека был потрепанный и уставший, но вполне довольный. – Привет. Это пирожками пахнет?

– Да, пирожками. Но не в том дело. Отвезешь меня к пани Масальской?

– К Масальской? – Збышек, сунувшийся на заднее сиденье за сумкой, выпрямился так резко, что тюкнулся головой, и огорченно почесал затылок. – Ты же вроде закончила с Масальской. Разве нет?

– Закончила. Просто… – Яся замялась, не решаясь сказать правду – и не решаясь соврать. – Я… Ну… Я забыла одну штуку сделать.

Это ведь правда. В некотором смысле. Яся не проверила комнату на следы магического воздействия. Хотя могла бы – если бы вовремя сообразила.

– Что не доделала? – подозрительно прищурился Збышек.

Черт. Не прокатило.

Все еще оставался вариант сказать правду… Но тогда Збышек точно откажется помогать. Даже, наверное, ругаться станет. Придется ссориться, что-то доказывать, может, такси вызывать… А в итоге окажется, что никакой магии не было. А вся нервотрепка – результат ее, Яси упрямства. И эгоизма.

– Я сделала ей один отвар, но он долго настаивался, почти неделю, поэтому в прошлый раз я его не отдала. А сейчас как-то глупо выбрасывать. Силу я уже потратила, да и человеку какая-никакая, а помощь. Я бесплатно отдам, ты не думай! – под пристальным взглядом Збышека Яся начала нервничать. – Просто отдам, спрошу, как здоровье, и сразу уйду.

– Я могу сам отвезти. Чтобы претензий потом не было, – предложил выход Збышек. Яся досадливо поморщилась. Разумных причин отказываться не было. Но… Если разумных причин нет – можно использовать неразумные.

– Не надо. Я хочу сама съездить. Посмотреть, как там Масальская. Я же ее лечила – и бросила.

– Твоя гиперответственность меня пугает, – Збышек наконец достал сумку и забросил ее на плечо. – Мы прямо сейчас поедем? Или можно поесть?

– Можно, конечно, заходи! Я сейчас толченку с беконом тебе подогрею. Сколько яиц, два или три?

– А сколько картошки? – растерялся Збышек. – Три, наверное. Я жрать хочу, как медведь после спячки. Эти мелкие засранцы весь мой обед стрескали.

– Дети? Съели твой обед? – Яся так растерялась, что даже забыла о Масальской. – А зачем ты отдал им свой обед?

– Да как-то так получилось, – развел руками Збышек. – У нас стихийный пикник образовался, пришлось еду на общий стол выкладывать. А Юзеф только хлеб с сахаром принес, ну, я и съел его.

– Не поняла, – покачала головой Яся.

– Да чего непонятного? Если бы я этот кретинский хлеб не съел, Юзеф сам бы его жевал. А нормальную еду взять постеснялся бы. Вот и пришлось сказать, что я с детства такое люблю – типа ностальгия и все дела.

– А Юзеф – это?.. – вопросительно подняла брови Яся.

– Это Лесь. Лет шесть назад, – ухмыльнулся Збышек. – Та еще заноза в заднице. Теперь я понимаю, почему учителя его терпеть не могли.

– А по-моему, Лесь милый, – Яся, напластав бекон, выложила его на горячую сковороду. Тонкие прожилки сала тут же зашипели, растеклись растопленным жиром, на глазах обретая матовую прозрачность. Рядом с беконом Яся вывалила остатки начинки и разбила три яйца – не глазуньей, болтушкой, так, как нравится Збышеку.

– Милый? Лесь? – Збышек, подставив руки под струю воды, старательно погонял в ладонях розовый обмылок, распространяя по кухне аромат химической земляники. – Да с ним общаться, как с ежом обниматься.

– Ежи тоже милые, – пожала плечами Яся. – А Лесь к тому же умный. Не понимаю, что учителям не нравилось.

Лесь действительно был умный. И внимательный. И много читал. И по-настоящему вникал в те предметы, которыми интересовался. С домашкой, конечно, все было плохо – что при его жизни совершенно естественно. Да и контрольные Лесь сдавал ужасно неаккуратные. Яся видела его работы – написанные стремительным неровным почерком, почерканные, с помарками и описками. Но Лесь ведь старался! Он искал ответы – и находил их! Нельзя ставить форму выше содержания!

Вытащив из шкафа тарелку, Яся выложила на нее потемневшие полоски бекона, рядом – двумя аккуратными горками картошку и яичницу, поперчила и посыпала зеленью.

– Готово. Ешь.

Збышек задумчиво повертел в руках вилку.

– Знаешь… Еще вчера я бы с тобой согласился. Насчет Леся. А теперь… Представь, что ты каждый день должна… ну, скажем, ходить из дома в школу. Все время. Постоянно. У тебя есть две дороги – скучная, но удобная, и кривая, вся в ямах, колдобинах, злые собаки из подворотен выскакивают. Но красиво. Иногда. Местами. Ты какую выберешь?

– Лесь – не дорога! Мы о живых людях говорим вообще-то!

– Так учителя тоже люди. Вообще-то. Я же человек. И когда я представляю Леся в своей группе – мне под стол залезть хочется. Серьезно.

Яся села напротив. Подперев подбородок кулаком, она наблюдала, как Збышек стремительно сметает с тарелки толченку с яичницей, помогая себе корочкой хлеба.

– Ты же с этим мальчиком поладил. С Юзефом. Даже еду свою ему отдал.

– Поладил… – грустно вздохнул Збышек. – Но если бы мне не приходилось изобретать способы втереться в доверие к мелкому поганцу, жизнь была бы намного проще.

– И если бы не пришлось везти меня к Масальской.

– И это тоже, – не стал отпираться Збышек. – Но что поделать. Другой работы у меня нет, другой семьи тоже, – он улыбнулся и подмигнул. – Если ты собираешься переодеться – самое время начинать. Я сейчас кофе выпью, и можем выдвигаться.

Яся окинула себя придирчивым взглядом. Юбку можно оставить, нормальная, в общем, юбка, а вот блузку точно придется сменить. Взбежав по лестнице, она вытащила из шкафа первое, что под руку подвернулось – главное, чтобы без масляных пятен и мукой не присыпано. Первым подвернувшимся оказалась розовая блузочка с рукавами-фонариками – совсем детская, Яся давно хотела ее выбросить, но как-то не складывалось.

Ну вот и пригодилась блузочка.

Торопливо натянув ее через голову, Яся застегнула пуговки, пригладила расческой волосы и взяла баночку с настойкой. Самой обычной, приготовленной сегодня же утром для пани Врубельской – та тоже мучилась почками. Ну, ничего. Для пани Врубельской Яся еще одну порцию сделает. А эта нужнее в другом месте.

Сунув баночку в сумку, Яся спустилась на кухню. Збышек, устало сгорбившись над столом, медленно цедил остывающий кофе. Яся ощутила укол совести. Человек только что с работы вернулся, ему отдохнуть нужно, а не за руль садиться. Ну зачем она сходу на Збышека с этой просьбой напрыгнула? Можно ведь было до вечера подождать…

Нет. Нельзя. Потому что вечером вернется Лесь – а Леся уговорить намного труднее.

– Все! Я готова, – солнечно улыбнувшись, Яся погладила Збышека по плечу в безмолвном извинении. И почувствовала, как широкая ладонь накрывает ее руку.

– Туда и обратно, – Збышек, запрокинув голову, поглядел на нее снизу вверх.

– Туда и обратно, – Яся, наклонившись, чмокнула его в губы.

Потому что это не ложь. Она действительно не собиралась задерживаться. Просто зайти в дом, быстренько заглянуть под кровать и сразу уйти.

Это совсем не сложно.

Яся убеждала себя в этом всю дорогу, и даже почти убедила. А потому улыбнулась служанке наивно и жизнерадостно.

– Даруся! Здравствуй. А я к пани Масальской пришла. Можно войти?

– Здравствуйте, паненка, – на полном лице Даруси отразилось удивление. – А младшая пани сказали, что вы больше не будете приходить.

– Да, я не собиралась. Но вспомнила, что забыла кое-что важное…

Вспомнила, что забыла. Боже, какая чушь. Яся поморщилась, но тут же вернула на лицо улыбку.

– Ты меня пропустишь?

– Простите, паненка, не могу, – с сожалением покачала головой Даруся. – Приказано никого не впускать. Но я позову пани Зосю! Вы все ей объясните.

Даруся исчезла за дверью. Оставшись на крыльце, словно какая-то бедная просительница, Яся неловко переступила с ноги на ногу.

Хотя почему просительница? Как детектив! Или, допустим, секретный агент. Если для выполнения миссии нужно немного постоять на крыльце, то отчего же не постоять?

Когда дверь распахнулась, Яся уже не испытывала колебаний и неловкости. Потому что секретные агенты не колеблются!

– Паненка Гурская? – Зося поглядела на нее с недоумением. – Но вы же сказали…

– Да-да, я помню. Добрый день, – запоздало вспомнила о хороших манерах Яся. – Да, я сказала, что больше не буду лечить пани Масальскую. Но я совсем забыла про настойку. Она довольно дорогая, здесь редкие травы, еще из прадедушкиных запасов, к тому же я влила в нее много силы… В прошлый раз она не была готова, некоторым препаратам нужна выдержка, чтобы достичь предельной концентрации… Впрочем, это технические детали, вам, наверное, не интересно. Просто тогда я забыла, а сегодня зашла в кабинет, открыла шкаф и увидела баночку… Думаю, я должна вам ее отдать. Ведь вы ее уже оплатили, с моей стороны было бы совершенно бесчестно…

Яся выдернула из сумки баночку, как пистолет – и пани Зося протянула руку.

Черт! Черт-черт-черт-черт-черт!

– Ну, если мы оплатили… Тогда, конечно, давайте. Благодарю вас за труды. Приехать в такую даль только из-за настойки…

Зося поглядела на Ясю, как на блаженную, но той было уже все равно. Потому что в словах Зоси мелькнул шанс! Тот самый шанс, который бездарно упустила сама Яся, когда достала баночку на крыльце. Там, где можно ее забрать, не пропуская гостью в дом.

– Да, действительно, ехать было далековато. Но раз уж я здесь – может, я в последний раз осмотрю пани Масальскую? Совершенно бесплатно, разумеется, просто в качестве дружеской услуги. Пани Масальская была так добра ко мне.

– Добра? Пани Масальская? – скептически выгнула черную бровь Зося.

– Она, конечно, сложный человек, – неопределенно двинула плечом Яся. – Но пани Масальская всегда проявляла понимание и терпение. Я ведь совсем неопытная ведьма, для меня очень важна поддержка. Так могу я?..

– Да-да, конечно. Проходите, – Зося отступила назад, пропуская Ясю в дом. – Я провожу.

Снова поднимаясь по знакомой лестнице, Яся с ужасом осознала, что попасть сюда – не единственная проблема. А вдруг Зося не захочет уходить из комнаты? Не станет же Яся при ней обыск проводить. А вдруг пани Масальская откажется от осмотра? Вспыльчивая, болезненно-обидчивая, она может Ясю и на порог не пустить. А вдруг…

Вопросы врезались в сознание один за другим, под этой стремительной бомбардировкой свежеобретенная уверенность трещала и осыпалась.

Когда Зося подошла наконец к двери, Яся смогла только улыбнуться, судорожно сжимая ручки сумки.

Зося коротко постучала, дождалась невнятного: «Кого там черт принес?» и заглянула в комнату.

– К вам паненка Гурская. Пришла справиться о вашем здоровье.

– Гурская? Ну так пускай заходит! – тут же откликнулась пани Масальская, и Яся с трудом удержалась от вздоха облегчения.

Как минимум один страх оказался бессмысленным плодом фантазии.

И второй – тоже.

Когда Яся перешагнула порог, дверь со щелчком захлопнулась. Зося не горела желанием проводить время в обществе свекрови. А в Ясе, судя по всему, не сомневалась.

А может, ей просто нечего было скрывать. Может, все подозрения Яси беспочвенны, и Масальская действительно больна. Да, болезнь странная – но разве Ясиного опыта хватит, чтобы оценить степень этой странности?

– Как вы себя чувствуете, пани Масальская? – щебетала Яся, почти не вдумываясь в то, что говорит. – Надеюсь, получше. Я вам настойку принесла, довольно мощную. По столовой ложке три раза в день после еды. И во время приступов, если вдруг такое случится. Как отеки? Как давление? Дайте-ка я вас осмотрю в последний раз.

Она провела руками по рыхлому телу, автоматически считывая все те же вспышки темного липкого нездоровья – в почках, в мочевом пузыре, в легких, в сердце. Немножко подправила тут, немножко там – а почему нет? Все равно же приехала, почему не помочь человеку.

А потом задела бедром стул, сбивая с него сумочку. И развернулась, ударом пятки загнав ее под кровать.

– Ой! – Яся потерла бок, изображая боль от ушиба. – Как это я ухитрилась? Одну минуту…

Опустившись на четвереньки, она сунулась в душный сумрак. Под кроватью было чисто – ну еще бы, у пани-то Масальской. И очень пусто. Ни тапочек, ни завалившихся в щель конфет, ни потерянных карандашей. Ни сигилей.

А какая стройная теория была! Яся даже разочарование почувствовала, но быстренько одернула себя. Если никто не пытается убить пожилую женщину магией – это же хорошо! Это просто замечательно!

На всякий случай она огляделась, но плинтус и стена тоже сверкали чистотой. Дальше оставаться под кроватью было бессмысленно, и Яся, подцепив отлетевшую в угол сумочку, неловко попятилась.

– Ой!

Она врезалась затылком в бортик, подняла голову – и увидела.

Сигил был нарисован на днище кровати – ажурные меловые линии струились по деревянным рейкам, по перекрестьям металлических ребер. Линии, знаки, эллинские закорючки и аршакская вязь сплетались, расходились и снова сплетались, переливаясь гранями силы.

Магия все-таки была. И была она в комнате.